Поездка домой

Щека его… Ох, Господи, какая у него щека! Мягкая, тёплая, такая, что губы Чимина в серединку провалились. А как альфе было мило видеть, когда эти самые мягонькие и пухленькие щёчки покраснели! Чудо, не иначе. Пак спускается по лестнице в эйфории и прыгает в машину. Минутку крепко сжимает руль, ещё раз вспоминая с закрытыми глазами детский, но такой прекрасный поцелуй. Довольно улыбается и выезжает из двора. По пути домой едет в магазин и покупает пакет сладостей, потому что дома почти всё закончилось.

***

Три недели прошли незаметно. По крайней мере для Чимина. Он виделся с Юнги ещё через день, опять предложил заехать в кафе. Потом ещё раз и ещё. В понедельник тоже отвёз омегу в поликлинику на анализы, а после пошли есть, потому что кровь тот сдавал натощак. Что бы Мин ни говорил про то, что ему с кем-то встречаться ещё рано и совсем не хочется, он всё равно соглашался на все предложения альфы. Вот вроде бы головой думает, что рано, но позволяет и подвозить себя до поликлиники, и платить за себя в кафе, и целовать на прощание в щёку, и делает вид, что не чувствует, как Чимин смотрит на него каждый раз как-то по-особенному.

***

Двадцать седьмая неделя. — Что именно тебе интересно? — Юнги откидывается на спинку кровати и вытягивает ноги вперёд, ладошками обнимая низ своего живота. Сегодня они опять гуляли и зашли домой к Чимину. За чаем совсем забыли о времени, поэтому было решено остаться ночевать омеге здесь. — Расскажи, что сейчас чувствует твой малыш. Я, конечно, почитал кое-что, но информации так много. Я не уверен в том, что она правильная. Много где по-разному пишут. — Хорошо. Ну, сейчас у него становятся крепче кости и постепенно дозревают лёгкие. В этот период уже очень ощутимы толчки и перевороты. Я всегда им очень рад. На самом деле это невероятно. — Юнги гладит животик пальцами и тепло улыбается. — Правда, он часто меня будит по ночам своей активностью. Во время переворотов малыши часто задевают внутренние органы, поэтому в некоторых случаях я могу испытывать лёгкие болевые ощущения при чрезмерной активности. Ну и понятно, что в туалет я часто хочу. Ещё у него уже есть ногти, но они пока не доросли до кончиков пальцев. — Обалдеть. — Да. О, ещё он довольно часто икает. Два раза в день точно. Но каждый ребёнок по-разному икает, нормы частоты такой икоты не существует: один малыш может икать раз в день в течение получаса, а другой — много раз в день по несколько минут. Вот. На этой неделе он активно открывает и закрывает глаза. Окончательный цвет они приобретут через несколько недель после родов. Так как я ходил к врачу, то знаю примерный рост и вес. Рост где-то — тридцать шесть сантиметров, вес — тысяча грамм. — Боже, это так… Да, это невероятно! — у Чимина глаза горят, и взгляда он не отводит от большого живота.

***

— Итак, следующая неделя? — Да, двадцать восьмая. М-м-м, мозг и пищеварительная система сформировались, но не дозрели: они будут продолжать своё развитие до самого окончания беременности. Он может чувствовать боль, плакать и отзываться на прикосновения к животу, звуки и яркий свет. Умеет улыбаться и хмуриться. И если он вдруг родится раньше срока, то его уже можно выходить. — Но давай ты его выносишь все девять месяцев? — Чимин ярко улыбается, поглаживая ладонью юнгиев животик.

***

— Расскажешь, что с ним на этой неделе? — альфа наклоняется к Юнги, чтобы дотянуть застёжку лёгкой куртки наверх. Ведь сейчас прохладный вечер, а омега после бассейна. Пак легко приглаживает светлые высушенные волосы и уверенно берёт его за руку. Сегодня он провожает Юнги домой, а потом едет к себе, потому что его отпуск заканчивается. — У него развиваются мышцы, лёгкие продолжают созревать, голова растёт, чтобы вместить увеличивающийся и совершенствующийся мозг. В дёснах продолжают формироваться зачатки постоянных зубов, хотя они вырастут только через шесть — двенадцать лет. Образуются новые нервные клетки и формируются новые нейронные связи. Надпочечники начинают продуцировать гормоны эстроген и андроген, что стимулирует выработку молока. Во! Слышал, как я профессионально сказал? Сам вчера читал и запомнил для тебя. — Спасибо, я всегда очень рад знать, как развивается твой малыш. — Я, кстати, тоже из-за этого больше узнал… — Вот и хорошо. — Да.

***

— Так, вот он. Сейчас снимочек сделаю, и можете идти. У вас всё хорошо, плод развивается с отличной скоростью, состояние матки, плаценты и пуповины тоже хорошее. — Узист водит трансдьюсером по животу, распределяя холодную смазку. — Вес — тысяча триста пятьдесят грамм, рост — тридцать девять сантиметров. Хотя он довольно худенький. Вы высокий альфа, поэтому малыш тоже не маленького роста, — врач поворачивается к Чимину, оглядывает того с головы до ног и продолжает, — сейчас послушаете сердцебиение. С сердцем, как и с другими внутренними органами, всё в порядке. Щёки Юнги краснеют, и становится неудобно за то, что Чимина приняли за его альфу. Хотя, что специалисту оставалось делать, логично же подумать так. Омега поворачивает голову на Чимина именно в тот момент, когда включается звук сердцебиения. Пак кажется вообще не смущённым, смотрит своими глубоко карими глазами в ответ и улыбается, беря его за тёплую ладонь. Юнги смотрит, и вокруг него будто мир застывает, кажется, что никого и ничего нет, кроме Чимина и гулкого сердцебиения его альфочки. Он улыбается счастливо и сжимает в ответ большую ладонь. Узист нажимает какие-то кнопочки на аппарате и через минуту выдаёт две фотографии ребёнка. Первые фотографии. — О боже… — шепчет омега, разглядывая своего малыша. Пак наклоняется к Мину, чтобы тоже посмотреть, и, увидев, чувствует, как внутри что-то взрывается. Ребёнок. Это настолько сильное чувство, что он даже не может его описать. Альфа прислоняется своей щекой к пшеничным волосам и вдыхает приятный аромат. Он тоже счастлив. Необъяснимо, но да, счастлив. Ему безумно жалко, что его не было рядом с самого начала беременности, что он не видел постепенный рост животика и изменения настроения Юнги, но всё равно рад, что сейчас он здесь. Видит, чувствует и понимает.

***

— Пошла тридцатая неделя. Рассказывай. — Я не помню. — Юнги лежит на своей кровати и переписывается с Джином, решая, когда ему лучше всего приехать. — Что-то случилось? — Да нет, просто я правда не совсем помню и голова болит. И ноги. Мы вчера много ходили. — Сильно? — Ну, забывчивость на последних сроках беременности вполне… — Нет, Юнги, голова сильно болит? — перебивает Чимин. — Не очень, немного. — Может, нужна таблетка? — Нет. Сейчас пока точно нет. — Хорошо. Тогда тебе не стоит сидеть в телефоне. Давай я включу какой-нибудь фильм, и ты полежишь посмотришь. — Давай. А ты? — И я. Чимин включает юнгиев ноутбук и выбирает фильм. Ставит его на столик рядом с кроватью и сам забирается, усаживаясь в ногах омеги. — Прости. Мы и правда вчера много гуляли. Я должен был следить за временем, — он берёт голую лодыжку в руки и начинает разминать. — Что ты… — Всё нормально, лежи. — Но ты не обязан. — В какой-то мере обязан. Мне ничего не стоит сделать тебе массаж, поэтому лежи и смотри фильм. Пак нажимает на какие-то чувствительные точки на стопе омеги, что тот даже иногда постанывает. Разминает пяточку и пальчики. Потом переходит к другой стопе и повторяет то же самое. — Спасибо, Чимин, — после пятнадцати минут говорит Мин. — У меня даже голова прошла. А альфа радостно улыбается и укладывается рядом с Юнги на бок. С интересом смотрит фильм и через минут пять немного соскальзывает головой пониже на подушку, касаясь щекой юнгиевого плеча. Хорошо. Им сейчас хорошо, как никогда, и ничто не может испортить настроение. Этот день оба проведут в кровати, валяясь и смотря фильм. Юнги хоть и часто будет бегать в туалет, из-за чего приходится ставить на паузу просмотр, но зато Чимин в такие минуты приносит с кухни то чай с печеньками, то фрукты и орешки. Следующие недели не будут лёгкими, но они должны справиться. Ради себя и ради высокого и худенького альфочки.