Колыбельная Охотницы

      Эта мелодия... Она всё сильнее вгрызалась в подкорку мозга, не оставляя места даже для собственных мыслей. Тщетные попытки услышать хоть какой-то звук помимо колыбельной не увенчались успехом, словно она доносилась из каждого уголка этого проклятого подвала. Девушка уныло окидывала взглядом свою темницу, будто пытаясь запомнить каждую мелкую деталь, будь то щель между досками или маленький камушек. Эту удручающую обстановку прерывало лишь лёгкое потрескивание за спиной, едва прорывающееся сквозь зацикленный мотив. Пульсирующая боль не позволяла сконцентрироваться, пока в один миг мелодия наконец не прервалась ещё одним надрывистым криком очередного повешенного. "Кажется, это Дуайт", — молча подметила Карлссон. Но стоило поднять голову и осмотреться — виднелось лишь одно красное пятно, да и то быстро растворяющееся.       Неприятный звук за спиной слышался всё чётче, а вскоре к нему добавилось и лёгкое постукивание по металлу. Медленно перебирая чёрными лапами, Сущность пробиралась всё выше, пока вдруг не коснулась поражённого плеча бунтарки. Нея судорожно схватилась за остриё крюка, резко подняла голову, и... Тут-то она поняла, что было источником этого треска. Столб и само крепление окутывало нечто, напоминавшее паучьи лапы. Карлссон быстро вытерла руки о майку и вновь ухватилась за крюк над слегка опущенной головой. Очередная попытка. Очередной провал. Огромные конечности медленно возвышаются над новой жертвой, образуя что-то наподобие четырёхпалой лапы. На несколько секунд нависает гробовая тишина, Сущность замирает. Даже вздохнуть лишний раз боязно. Но совсем скоро треск вернулся. Нея вновь подняла голову. Кажется, только этого оно и ждало: стоило жертве мельком взглянуть на конечности, как одна из них в тот же миг бросилась вниз, намереваясь проткнуть ослабшее человеческое тело. Стиснув зубы, Карлссон едва успевает схватиться за лапу. Боясь смерти, девушка прикладывает как можно больше усилий, чтобы не позволить "пауку" дотянуться до неё. Но оно лишь играет, поддаваясь, словно наслаждаясь отчаянной борьбой.       Но вот сверху послышался быстрый топот. После — бег по лестнице и, наконец, стук подошвы о каменный пол. Девушка не успела даже перевести взгляд, как почувствовала крепкие ладони у подмышек. Вдруг чёрные конечности будто отступили, позволяя без особого труда снять выжившую.       — Дуайт! Как ты... — воскликнула она, наконец увидев своего спасителя.       Похоже, он и был тем красным пятном, что исчезло, стоило ему появиться. Прежде чем ответить, Фейрфилд аккуратно снял бунтарку с крюка и опустил ту на пол. В тот же момент поражённую ногу с новой силой пронзила острая боль. Стараясь не упасть, Карлссон сразу же схватилась за его плечо. Парень было двинулся вперёд, пытаясь увести Нею, но та лишь болезненно зашипела, не решаясь сдвинуться с места.       — Д-давай же, пошли! Джейк не сможет бесконечно водить Охотницу за нос!       — Я... Дуайт, я не могу! — процедила она сквозь зубы.       Нея нагнулась и положила руку на подбитую Охотницей ногу, побуждая клерка взглянуть на неё. Обух топора оставил на голени огромную гематому, которая уже успела обрести тёмно-фиолетовый оттенок. Едва увидев "отметку", напарник принял решение. Фейрфилд сразу же развернулся и, слегка присев, помог девушке забраться ему на спину. После быстро поднялся по лестнице и вновь поставил напарницу на ноги. Лишь ступни выжившей коснулись прогнивших досок, лишь те едва заскрипели под её весом, колющая боль с новой силой ударила в голову. В дальнем дверном проёме девушка заметила высокий силуэт с топором наперевес. Неужели Парку удалось спрятаться настолько быстро? На удивление, женщина не торопилась ловить выживших, лишь тихо наблюдая за ними. Незримая ладонь словно медленно сдавливала горло. Стараясь не отрывать взгляд от фигуры, девушка осторожно поднесла окровавленные пальцы к шее и едва коснулась кожи.       — Нея! — стиснув зубы, воззвал парень, после чего схватил её за плечи.       Карлссон слегка вздрогнула, когда где-то вдали эхом раздался болезненный крик Джейка, сопровождавшийся хохотом маньячки. После, над ухом раздались громкие щелчки, наконец вернувшие девушку в реальность. Никого. Силуэт словно растворился на глазах.       — А ну тихо! — вдруг прошипела Клодетт. — Ты что, вообще страх потерял?       Не дожидаясь, пока на неё обратят внимание, ботаник перелезла через перила, после чего, спрыгнула вниз. Наконец Нея увидела ярко-красную аптечку, которую Морель не выпускала из рук.       — Н-но... Н-но она...       — Возьми себя в руки! Ты нужен Джейку. Я разберусь с ней. Клодетт аккуратно взяла бунтарку под руку. Дуайт слегка приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, однако лишь тихо прокашлялся, приложив ладонь к своему окровавленному плечу. Только сейчас Карлссон заметила и его рану. Ботаник лишь закатила глаза и недовольно подметила: "Ты висел только раз. Я не буду тратить на тебя кровоостанавливающие, даже не проси". После этого она в пару лёгких движений открыла аптечку, позволив Дуайту забрать лишь пару широких пластырей.       — А теперь иди, — недовольно шикнула Клодетт.       Когда клерк наконец скрылся в густом тумане, девушки нерасторопно поднялись на второй этаж. Морель не стала вести раненную напарницу вглубь дома — лишь выглянула за перила, чтобы убедиться, что им ничего не угрожает. После, заботливо усадила Нею у стены. Взгляд ботаника быстро остановился на гематоме, из-за чего несколько мускул на её лице заметно дрогнули. Ладонь скользнула в аптечку в поисках заветного шприца. А вот и он. Густая ярко-красная жидкость медленно перетекала в прозрачном цилиндре, пока девушка щелкала по нему, стараясь вытеснить лишний воздух.       — Подожди! — вдруг оживилась художница и схватила руку напарницы.       Она окончательно пришла в чувства лишь когда ботаник уже приложила холодный металл к коже. Клодетт недовольно вздохнула и подняла взгляд на бунтарку. Пожалуй, слова здесь были излишни: её замученный вид говорил сам за себя. Ладонь, сжимавшая чужую кисть, слегка задрожала.       — И-извини... — едва выдавила из себя Нея, с трудом разжав пальцы.       Игла проникла под кожу прямо над гематомой, неторопливо продвигаясь сквозь охваченные спазмом мышцы, пока, наконец, не добралась до вены. Напарница негромко выругалась, пытаясь заставить девушку расслабить ногу. Стараясь сохранять молчание, девушка прикусила большой палец. Воздух словно застревал в горле, не давая спокойно выдохнуть. Но цилиндр не торопился пустеть. Медленно растекаясь по венам, жидкость вызывала лишь новую боль. Казалось, что нога расплавится от такого жара. Однако экзекуция оказалась не такой уж и долгой. Когда жидкость в шприце наконец закончилась, ушиб рассосался буквально на глазах. Вместе с ним ушла и боль.       — Как новенькая, — тихо посмеялась Морель.       Художница и сама криво улыбнулась. Удивительно. Всего несколько минут назад её нога выглядела так, будто на восстановление уйдёт не одна неделя. И только Карлссон хотела спросить, что же было в этом шприце, только заметила пропажу своего ранца, как вдалеке раздался уже знакомый крик. Дуайт.       Девушки практически синхронно обернулись в сторону, откуда доносился звук. Аура была видна лишь несколько секунд. Кажется, Охотница поднимала клерка на плечо. Он не успел снять Джейка.       — Вот же... Придурок! — процедила сквозь зубы Клодетт. — Сколько раз я говорила ему перестать прятаться по шкафам!       — Не время винить его! — вскочив на ноги, воззвала бунтарка. — Мы должны спасти их!       Напарница приоткрыла рот, хотела возразить Карлссон, но вместо этого лишь обречённо вздохнула. Она поправила очки, после чего схватилась за плечи художницы.       — Если я попадусь — не пытайся спасти меня, — приказала ботаник. — Хотя бы один из нас обязан выжить.       Нея коротко кивнула. Морель отпустила её, выбежала на балкон и спрыгнула вниз. Бунтарка сразу же последовала за ней и даже сумела достаточно сильно обогнать. Первым делом нужно было помочь Джейку.       Промокшая земля звонко шлёпала под ногами. От надрывистого бега звенело в ушах. Парк боролся за жизнь с теми же чёрными конечностями, что пытались убить её. И вот, заветная цель совсем близко, как вдруг... Девушка поскользнулась прямо перед крюком. Чёртовы лужи. Но времени оказалось недостаточно. Стоило Нее подняться на ноги, как одна из паучьих лап с противным чваканьем пронзила живот жертвы. Тёмная кровь медленно стекала по когтю. Короткий крик прервал ещё один удар. Захлёбываясь в собственной крови, Джейк смотрел в глаза напарницы с немым укором. Его взгляд остекленел в считанные секунды. Не успела. Если бы у неё было хоть немного больше времени...       С неба, прямо над крюком, спустилась ещё одна пара конечностей, подхватившая обмякшее тело. Ошарашенная Нея наблюдала, как лапы неторопливо поднимали подношение маньяка вверх, после чего словно исчезли за густыми облаками. На его месте могла быть она. Упавший в грязь крюк заставил вздрогнуть. Девушка обернулась, надеясь, что хотя бы Клодетт успела. И правда: она только подбежала к приятелю, только отчаянная борьба ауры закончилась, как вдруг и сама ботаник оказалась в цепких руках маньячки. Чёрт. Охотница всё это время пряталась неподалёку от последнего повешенного. Совсем недалеко от неё самой.       Художница успела добежать до Дуайта лишь незадолго до того, как Анна повесила очередную жертву. Стараясь не мешкать, она с трудом стянула напарника с огромного мясного крюка, пока чёрные конечности услужливо отступили. Парень сразу же схватился за руку бунтарки. Даже будучи раненным, он пытался увести её подальше отсюда. От маньячки, которая уже почти завершила очередной "ритуал". Нея выступила вперёд, быстро переняв инициативу на себя. Шаг. Два. Три. Хватка клерка заметно ослабла. Громкий хруст костей, глухой стон и тяжёлый шлепок о грязь. Карлссон развернулась, чтобы увидеть, что случилось с напарником. Ещё один удар для неё. Фейрфилд отчаянно пытался встать, а из его спины торчал небольшой топорик. Один в один как те, что брала Охотница. Колыбельная стремительно приближалась...       — Беги! — прошипел клерк. — Ищи люк на земле.       — Дуайт!       — Беги, чёрт возьми!       Из-за деревьев показалась высокая фигура. Мелодия резко прервалась. Вновь поскользнувшись, художница попятилась назад. Кроссовки предательски скользили по мокрой земле.       Кровожадная зайчиха не спешила, подходя к последним выжившим. Она знала: у них больше нет ни единого шанса. Это смешило её. С каждым шагом хихиканье всё заметнее сменялось гулким смехом. И вот она уже возвышалась над перепуганным клерком. Прежде чем наконец вскочить на ноги, Нея увидела лишь как огромный топор взмывает над головой Охотницы. Затем — удар. Крик. Звучный хруст проломленного черепа. Склизкие ошмётки мозга, вытекающего из разлома. Последние судороги жертвы. И снова бег. Девушка из последних сил рванула вперёд, пыталась не оборачиваться. Без разницы куда, главное — спрятаться как можно быстрее.       Наконец, всё осталось позади. Карлссон смогла укрыться в одной из построек. Она прижалась спиной к стенке и мельком взглянула в некое подобие окна. Никого. Облегчённо выдохнув, беглянка медленно села на землю и подняла голову к небу. Небольшие капли слабо били по лицу. Перед глазами всё ещё стояла эта жуткая картина. Ведь всё могло быть иначе, правда? Если бы она не решилась досадить мэру. Если бы не убежала в этот чёртов лес. Если бы...       Никак не получается закончить мысль. Навязчивая колыбельная вновь вгрызается в голову, возвращая в реальность. Охотница ищет её. Пора убираться отсюда. Любой лишний шорох может привлечь внимание маньячки, а потому действовать нужно было как можно тише. Девушка осторожно поднялась на ноги и выглянула из-за укрытия. Взгляд сразу скользнул в сторону того двухэтажного дома. А вот и она. Крепко сжимая топор, тёмная фигура мягко скользнула ко входу. Анна, похоже, решила первым делом искать беглянку именно там.       Немного выждав, пока женщина скрылась за поворотом, Карлссон бесшумно выскользнула из постройки. Теперь оставалось только действовать достаточно быстро. Она беззвучно ступала по мокрой траве, стараясь быть как можно тише и каждый раз оборачивалась в сторону дома. А когда Охотница показалась на пустом балконе — сразу же спряталась за дерево. Анна с минуту вглядывалась в туман, внимательно осматривала родной лес. После, занесла топорик над головой и наугад метнула его в сторону деревьев. Лезвие с тупым звоном врезалось в одно из ближайших деревьев. Испугавшись, что маньячка заметила её, Нея метнулась вперёд. Рассмеявшись, Охотница недолго проводила её взглядом, а после бросилась за жертвой.       "Где же он? Где же он?" — повторяла про себя бунтарка, надеясь найти таинственный люк, о котором перед смертью говорил Дуайт. Она мельком обернулась, думая, что зайчиха не заметила её, но ужаснулась, увидев, что женщина целилась ещё одним топориком. Девушка резко отпрыгнула в сторону, услышав, как та громко выдохнула, бросая оружие. Топорик со свистом пролетел мимо, на что маньячка лишь усмехнулась.       — Люк! — неожиданно для себя вскрикнула Карлссон, заприметив впереди откинутую металлическую крышку, из-под которой валил густой чёрный дым.       Промокшая земля звонко шлёпала под ногами. Секунда. Ещё одна. Девушка всё ближе к цели, как вдруг всю правую ногу резко сковала адская боль. Не та, что была раньше. Непреодолимая, жгучая, заставляющая вопить от нахлынувших ощущений. Не устояв, Нея упала на землю. Тёплая кровь быстро потекла по разорванной икре. Это не помешает ей уйти. Невзирая на боль, бунтарка отчаянно ползла к, казалось, единственному выходу отсюда. Дым уже почти касался кончиков пальцев, как вдруг Охотница опередила художницу и захлопнула люк. В отчаянии, девушка попыталась уползти, но тяжёлая ступня вжала её поясницу в землю.       — Какая жалость, — насмешливо прошептала маньячка, а после грубо перевернула жертву обухом.       Крепкие ладони быстро сползли по рукояти. Топор вмиг возвысился над белой маской. Нея попыталась хоть как-то защититься, закрыв голову руками и боязливо зажмурив глаза. Лезвие со страшной силой врезалось в плоть. За этим последовал громкий треск ломающихся костей. Лицо и грудь окатила тёплая жидкость. Похоже, кровь. Что-то, едва касаясь шеи, скатилось на землю. Но девушка ничего не чувствовала, словно Охотница намеренно промахнулась. Стараясь проверить это, Карлссон переборола собственный страх. Она широко распахнула глаза и... увидела. Топор, разрубив обе руки, едва врезался в череп прямо между глаз. Крик застрял в горле, а колыбельная ненадолго прервалась истерическим хохотом. Девушка даже не успела вздрогнуть, когда Анна резким движением вынула омытое кровью лезвие.       Последние секунды. Бунтарка отчаянно цеплялась влажными обрубками за землю, стараясь отползти. Обезумевшая Охотница с такой силой сжала топорище, что её собственные костяшки звонко хрустнули. Удар. Ещё один. Тяжёлый металл с невероятной лёгкостью разрубает рёбра. Девушка чудом оставалась в сознании, с немым ужасом наблюдая за тем, как руки и маска Охотницы пачкались в свежей крови. Осколки рёбер разлетались в разные стороны. Разорванные лёгкие быстро наполнились алой кровью, которая потекла из открытого рта. В попытках глотнуть хоть немного воздуха, Нея невольно издавала глухой хрип, быстро переходящий в непонятное бульканье. Навязчивая колыбельная постепенно угасала...       Художница несколько часов бродила по почерневшему лесу, прежде чем вновь увидела костёр вдали. Казалось, будто она только-только заблудилась. Словно и не было никакой маньячки. Словно это было дурное наваждение. И хотя на девушке не было ни царапинки, грудь, нога и руки противно заныли. Но стоило подойти к источнику света достаточно близко, выглянуть на полянку, как перед её взором открылся вид на всё тот же костёр. Тех же, уже знакомых, людей, сидящих рядом, всё также говорящих о чём-то своём. И лишь едва различимая колыбельная из глубин леса напоминала: это только начало...