With Great Power (С Великой Силой)

      — Это просто смешно.       — Что в этом смешного, юный Мидория?       — Все в стране пытаются со мной связаться, а Хисаши Мидория не берёт трубку. Впрочем, это неудивительно, ведь раньше он так и делал.       — Прости меня, мой мальчик. Я знаю, как тебе, должно быть, тяжело находиться так далеко от члена семьи.       — На самом деле это не так. Ты мне больше отец, чем он когда-либо был.       — Я… Для меня большая честь, мой мальчик.       — Яги-сан, ты плачешь?

***

      Изуку определённо попал в какую-то альтернативную реальность, где всё бессмысленно.       Должно быть, дело в этом. Другого объяснения нет.       — Мама сказала, что у него был свой бизнес, — едва слышно выдохнул Изуку.       — Она… была права, — ответила Момо таким тоном, будто её душа покинула тело и уединилась на каком-то необитаемом острове. Всё что угодно, лишь бы сбежать от реальности. Она сделала видимое усилие, чтобы взять себя в руки. — Я проверю, как это регулируется, но это может стать потенциальным решением для нашего расследования. — Она пролистала бумаги. — Вам нужно назначить кого-то, кто будет управлять вашими активами. Моя семья может порекомендовать нескольких юристов. Возможно, у вашего отца есть рекомендации получше, чем у нас, если всё это происходит в рамках закона. В ходе первоначальной оценки я не смогла найти ничего явно противоречащего правилам, хотя обход антимонопольного законодательства находится в «серой зоне».       Нет, этого не может быть. — Это должно быть незаконно. — Не могло быть такой разумной вселенной, в которой Хисаши Мидория на законных основаниях владел практически половиной японских корпораций, охватывающих большую часть японской промышленности, а затем отдал их все Изуку. Который в настоящее время был диктатором Японии. Изуку не хотел владеть Японией, правда не хотел. Казалось, что Все-за-одного и Хисаши Мидория не обращали внимания на то, хотел он этого или нет.       — Даже если это незаконно, продажа хотя бы четверти этих товаров, что является минимальным необходимым условием для разрушения монополий, приведёт к краху экономики.       «Почему со мной постоянно происходят такие вещи?»       Момо посмотрела на то место, где голова Изуку ударилась о стол под тяжестью бреда, с которым ему пришлось иметь дело, а затем встала. — Я изучу это и сообщу тебе о результатах, когда что-нибудь найду. Я также пришлю тебе список юристов, которые могут помочь тебе с организацией твоих активов, и ты сможешь продавать их по несколько штук за раз, если захочешь. Не волнуйтесь слишком сильно, Верховный Правитель Мидория, мы здесь, чтобы помочь. — Она решительно кивнула.       — Только не ты, — простонал он.       — О, прости, Верховный — Мидория! Все остальные продолжают так его называть, а я…       — Не беспокойтесь об этом, — сказал он, все еще уткнувшись лицом в стол. Она ушла. Изуку размышлял о сладких объятиях смерти. По крайней мере, обычных болтунов здесь не было, чтобы наблюдать за тем, как Изуку умирает от стресса, а Гигантомахия был на задании в отделе внутренних расследований.       Дверь открылась, и Изуку услышал знакомые шаги. Ну вот, Гигантомахия вернулся.       — Верховный повелитель! Ты ранен? Было ли нападение?       Может быть. Ему было трудно дышать. Но больше всего он хотел, чтобы Гигантомахия исчезла. Если бы Изуку проигнорировал его, возможно, так бы и случилось.       — Маленький господин? — показалось ему, что он услышал бормотание сквозь шум в ушах. Что-то в этом было важное. Но не настолько важное, чтобы разбираться с этим сейчас.       Это сработало: дверь закрылась, и Изуку остался в блаженной тишине. Через несколько минут, когда его дыхание и сердцебиение успокоились, дверь снова открылась, и рядом с ним оказался Яги.       — Юный Мидория! С тобой всё в порядке?       — Нет, — ответил Изуку.       — Чем я могу помочь?       — Я не знаю.       — Ты хочешь об этом поговорить?       — Не совсем. Просто… Я знаю, что ты занят, Яги-сан, но не мог бы ты остаться здесь? На несколько минут?       — Всё, что тебе нужно, мой мальчик. Руки подняли Изуку со стула и перенесли на диван. Изуку вцепился в рубашку Яги и не отпускал её, а Яги обнял его за плечи, чтобы успокоить. Изука не чувствовал себя таким потерянным с тех пор, как его мать прижалась к нему в слезах, когда ему было четыре года, и извинилась за то, что у него нет причуды. Он чувствовал на своём лице такие же слёзы, как тогда.       О. Это были его собственные слёзы. Он плакал. Знакомая рука гладила его по спине, пока слёзы не сменились тихой икотой, а в свободную руку ему вложили пачку салфеток.       — Что случилось, мой мальчик?       — Люди продолжают пытаться отдать мне Японию.       — Э-э… что?       Изуку высморкался и попытался снова. — Хисаши Мидория передал мне все свои активы, в том числе тревожно высокий процент акций японских корпораций, охватывающих большинство отраслей. По первоначальной оценке Момо Яойорозу, он, вероятно, близок к 50%.       — Срань Господня.       — Именно.       — И это привело к… вот к этому? — Яги указал на Изуку, который наконец-то вспомнил, что нужно убрать руку с рубашки Яги.       — Я с трудом удерживал Японию на плаву, а теперь…       — Ах. Что ж, если тебя это утешит, юный Мидория, я не могу представить себе другого человека, на которого я бы возложил такую ответственность. — Яги почесал затылок свободной рукой. — Я отдал тебе свою причуду, потому что знал, что ты справишься с силой и бременем, которое с ней связано. Я не удивлюсь, если другие видят в тебе то же, что и я, — желание помогать людям всем, что у тебя есть, не упуская из виду эту цель.       — Я не могу представить, что именно поэтому Все-за-одного отдал мне Японию. — Скорее всего, это был внезапный приступ безумия, а не результат веры в доброту Изуку.       — Я тоже не могу, — сказал Яги, — но какими бы ни были его причины, я рад, что он выбрал именно тебя. Просто помни, что ты не один, мой мальчик.       Это немного помогло, но… — А что, если этого недостаточно?       Яги сделал паузу. — Делай, что можешь, с тем, что у тебя есть, а потом ещё немного. Плюс Ультра, — сказал он наконец.       Изуку удалось выдавить из себя слабую улыбку. — Плюс Ультра. — Он с трудом поднялся. — Что ж, тогда мне лучше вернуться к работе.

***

      Эти предприятия были полностью легальными. Как и право собственности на них, принадлежавшее Изуку.       Кроме того, Хисаши Мидория был недостающим звеном между компаниями, которые были заранее подготовлены к захвату «Все за одного» и последующему хаосу, а также большинством компаний со строгой политикой в отношении дискриминации по причудам. Момо обнаружила ещё несколько компаний, которые подходили под обе категории из списка новых активов Изуку.       Вскоре стал очевиден ещё один общий фактор: было невозможно отследить, когда многие из этих предприятий перешли в руки Хисаши. Пытаясь отследить документы, подтверждающие право собственности, Изуку и Момо обнаружили, что двадцать лет назад в нескольких правительственных хранилищах произошёл пожар, а в правительственной компьютерной системе одновременно с этим появился очень агрессивный вирус, уничтоживший сотни записей. Правительство замяло это дело, а потерянные записи и документы стали ещё одним гвоздём в крышку гроба предыдущего правительства и головной болью Изуку.       Хисаши Мидория вряд ли был инициатором антидискриминационной политики. Многие компании, существующие уже столетие или даже больше, придерживались такой политики почти столько же времени. Но даже если он не был инициатором, он наверняка позаботился о том, чтобы новые стартапы сразу же приняли эту политику и обновили её с учётом современных изменений в законодательстве. Ещё больше настораживало то, что Хисаши — или его бизнес — каким-то образом был осведомлён о кризисе, потрясшем Японию, и Изуку хотел знать, откуда ему это известно. Ему также было бы интересно узнать, как Хисаши скрывал от всех тот факт, что он был самым богатым человеком в Японии — а возможно, и в мире.       Кроме того, был ещё тот факт, что Все-за-одного подарил Изуку Японию, а затем Хисаши по сути подарил ее еще раз. Изуку вспомнил бизнес-советы, которые были так кстати включены в базу данных Все-за-одного. Слишком много совпадений, чтобы это было простым стечением обстоятельств. Изуку очень надеялся, что это была закулисная манипуляция Все-за-одного и что ему не придётся узнать, что его отец работает на суперзлодея.       Как бы сильно Изуку этого не хотелось, ему нужно было поговорить с Хисаши. Сложнее всего было связаться с этим человеком. Изуку узнал его номер телефона у Инко, но тот так и не ответил на звонок. Он не отвечал на электронные письма. В какой-то момент Изуку уже подумывал о том, чтобы попросить Бакуго силой притащить этого человека в здание Национального парламента.       Он пожаловался Яги, и это вылилось в очередной приступ плача, когда Изуку вскользь заметил, что Яги был ему лучшим отцом, чем отсутствующий Хисаши Мидория.       — Я бы никогда не осмелился посягнуть на вашу семью, юный Мидория, — сказал Яги, когда слёзы высохли. — И я не вправе забирать вас из вашей настоящей семьи. Но я бы сказал, что любому родителю повезло иметь такого сына.       — Меня нельзя забрать у того, кого никогда не было, — угрюмо пробормотал Изуку. — Но так не бывает, Яги-сан. Теперь ты тоже член семьи, хочешь ты этого или нет. — Так и было. Ещё до того, как Изуку привёл его в дом, где они жили с матерью, чтобы спрятаться от буйства Все-за-одного, ещё до того, как Изуку перестал думать о нём как о Всемогущем и начал думать о нём как о Яги, своём наставнике и добром, неуклюжем человеке, который был намного спокойнее Всемогущего и куда более хрупким. В каком-то смысле они были семьёй с тех пор, как Всемогущий выбрал Изуку в качестве наследника своей причуды, а Один-за-всех объединил их общей целью и силой, но с годами эта связь укрепилась благодаря наставничеству и доверию Яги.       Изуку не знал, каким должен быть отец, но думал, что, вероятно, он должен быть таким же спокойным, сильным и заботливым, как Яги, который помог ему превратиться из тощего неуклюжего ребёнка в героя, которым он стал.       — Не заставляй меня снова плакать, мой мальчик. Ты и так делаешь это достаточно часто.       Изуку слабо улыбнулся.

***

      Изуку был готов караулить у собственного дома, когда наконец получил ответное письмо от Хисаши Мидории. В письме был указан ряд временных интервалов, когда он будет доступен для общения, при условии, что оно будет полностью конфиденциальным. Изуку выбрал первый доступный временной интервал и отправил в ответ краткое согласие. Немного поразмыслив, Изуку решил встретиться с мужчиной в Токийском императорском дворце. На данный момент он был закрыт, но здание Национального парламента было переполнено людьми, а Императорский дворец в настоящее время не использовался, за исключением нескольких охранников, которых Изуку отправил туда, чтобы не допустить мародёрства. Подумав, он попросил уборщиков подготовить комнату и прилегающие к ней помещения к встрече. Раздались недовольные возгласы, но никто не стал возражать. На самом деле у него не было воспоминаний об этом человеке. У него были какие-то смутные воспоминания, но Изуку не был уверен, были ли они реальными или просто плодом его детских фантазий о том, каким мог бы быть его отец. Хисаши ушёл, когда ему было почти четыре года, и с тех пор не возвращался.       По мере приближения назначенного времени Изуку всё больше нервничал. Его тревога усилилась, когда он вошёл в здание и увидел, что уборщики выбрали ту же комнату, что и Все-за-одного много недель назад для чаепития и судьбоносного разговора.       — Почему эта комната? — спросил Изуку, когда Каминари проводил его в комнату. Это был большой дворец, и в нём было много комнат получше.       — Там и так было чисто, и оттуда открывался прекрасный вид на сады. А что, с этим какие-то проблемы? — Каминари обеспокоенно огляделся.       — Нет, всё в порядке.       — Ты уверен, что тебе не нужна компания, чувак?       — Только не ты тоже, я с трудом уговорил Гигантомахию подождать в саду. — Изуку уже привык к его огромной тени и иногда забывал, что бывший злодей где-то рядом, но просьба Хисаши о конфиденциальности заставила его отнестись к этому серьёзно.       — Позови, если мы тебе понадобимся.       — Обязательно.       Каминари ушёл. Изуку глубоко вдохнул, выдохнул и нервно поправил жилет. Ему предстояло встретиться с неуловимым Хисаши Мидорией, своим отцом, и он понятия не имел, чего ожидать.       В итоге Изуку встретил Хисаши у ворот, вместо того чтобы попытаться направить его в нужную комнату по электронной почте. Было бы нехорошо, если бы он заблудился в Императорском дворце, пытаясь найти нужное место.       Хисаши Мидория был на удивление… обычным. Короткие белые вьющиеся волосы, ничем не примечательная внешность, широкие плечи, но не слишком. Он выглядел моложе, чем, по мнению Изуку, должен был, хотя, возможно, у него было одно из тех лиц, которые почти не меняются с возрастом. Деловой костюм, который он носил, тоже был обычным, галстук был аккуратно завязан на шее — нет, понял Изуку, бросив ещё один взгляд, это был галстук-клипса. Самой примечательной чертой Хисаши был его рост. Он был почти такого же роста, как Яги в его прежней мускулистой форме. Изуку поймал себя на мысли, что хотел бы унаследовать рост отца, а не матери.       Некоторое время они молча смотрели друг на друга — Изуку всё ещё не знал, что сказать, и, судя по всему, Хисаши тоже. Изуку легко мог представить, что это обычная деловая встреча, а не встреча отца и сына, которые давно не виделись.       Изуку пригласил Хисаши пройти за ним, но они не произнесли ни слова, пока не уселись в удобные кресла с чашками чая, которые налил Изуку. Хисаши не пытался заговорить, хотя Изуку часто ловил на себе его взгляды, граничащие с откровенным разглядыванием.       — Итак, Хисаши, — начал Изуку. — Чем ты занимался все эти годы? Глядя на твои активы, я сомневаюсь, что ты всё это время был за границей. Хисаши поморщился и сделал большой глоток чая, вместо того чтобы сразу ответить. Когда он поставил чашку, она была почти полной. Такая очевидная тактика проволочек. — Полагаю, было бы бессмысленно лгать об этом. Боюсь, одно повлекло за собой другое, и в итоге я отсутствовал слишком долго.       — Пятнадцать лет.       Мужчина, казалось, вжался в кресло. — Полагаю, что так.       В комнате повисла тишина, и на Изуку словно навалилась почти ощутимая тяжесть.       — И вот ты вернулся. Никаких извинений, никаких объяснений. Ты просто исчезаешь на большую часть моей жизни, а потом возвращаешься и отмахиваешься фразой «одно за другим». Ты оставил маму одну, и я хочу знать почему.       — Я не могу себе представить, что ты пригласил меня сюда именно поэтому.       — Может, и нет, но раз уж ты здесь, я спрашиваю.       Хисаши помедлил, а затем кивнул. Он осторожно поставил чашку на стол, выпрямился в кресле и наконец встретился взглядом с Изуку.       — Это довольно долгая история, и я уверен, что ты хочешь обсудить на этой встрече другие вопросы, поэтому я буду краток. Большую часть своей жизни я занимался накоплением активов: какие-то попали ко мне в руки по чистой случайности, какие-то — потому что я увидел возможность и купил их, какие-то — в силу других обстоятельств. Я старался держать их в секрете по разным причинам, главная из которых заключалась в том, что у человека с таким состоянием наверняка появятся враги, когда об этом станет известно. К тому времени, когда некоторые опасные личности узнали о части моих активов, было уже слишком поздно. Полагаю, я мог бы разобрать всё по частям, чтобы не привлекать внимания, но это вряд ли помогло бы, когда упомянутые лица уже знали о моём присутствии и деятельности, даже если бы продажа даже значительной части активов за короткий промежуток времени не нанесла серьёзного ущерба экономике. Кроме того, не было никакой гарантии, что новые владельцы проявят такой же интерес к… отсутствию дискриминации при трудоустройстве, как и у меня».       — Антидискриминационная политика. — В том, как говорил Хисаси, и во всей этой ситуации было что-то знакомое, но он не мог понять, что именно. — Она есть в каждом твоём бизнесе.       — На данный момент это распространённая практика, но она непоследовательна. Я бы рисковал жизнями слишком многих людей из-за такой небрежной смены владельца. Продолжу свой рассказ: до того, как эти опасные люди узнали, где я нахожусь, я встретил твою мать и женился на ней. Я прожил несколько чудесных лет, а потом они, к сожалению, вышли на мой след и начали упорное преследование. Я ушёл во многом потому, что не хотел, чтобы ты или твоя мать стали жертвами направленной против меня злобы. Они настигли меня, когда тебе было восемь.       — Это был Все-за-одного, не так ли? — сказал Изуку, складывая головоломку. — Вероятно, он хотел получать прибыль от вашего бизнеса, чтобы управлять своей криминальной империей, ведь все эти средства были удобно собраны в одном месте. А также чтобы получить все остальные преимущества от того, что под его контролем находится так много отраслей японской промышленности.       Хисаши склонил голову. — Конечно, из-за травм, полученных примерно в то же время, он не мог в полной мере использовать свои способности. Я финансировал его деятельность, и несколько его людей работали в моих компаниях последние несколько лет. Взамен я знал о его планах в отношении Японии и мог подготовить свои компании к его… будущей деятельности.       Изуку никогда бы не позволил использовать себя в качестве пешки — по крайней мере, он попытался бы передать героям сообщение о местонахождении Все-за-одного. — Полагаю, он тебе угрожал? — спросил он с ноткой холодности в голосе.       — Он знал о моей семье. И подумайте, куда бы делось всё моё состояние, если бы я умер. Всё досталось тебе и твоей матери.       — Оу, — тихо произнёс Изуку. И тогда всё внимание Все-за-одного было бы приковано к Изуку и Инко. По крайней мере, это объясняло, почему Все-за-одного казалось, проявлял интерес к Изуку, а не просто хотел заполучить Один-за-всех. Изуку был сыном его главного финансиста и во многом обеспечивал влияние Все-за-одного. Изуку стоило изучить и сохранить в живых.       — Да, оу, — твёрдо ответил Хисаси. — Некоторыми вещами просто не стоит рисковать. Изуку собрался с духом. — Это всё равно не объясняет, почему ты готов нарисовать гигантскую мишень у меня на спине сейчас. Может, он и исчез, но он всё ещё где-то рядом.       — Он ясно дал понять, что с моим бизнесом покончено, — ответил Хисаси. — Похоже, он достиг своих целей. Я бы не стал рисковать и отдавать их тебе, если бы его внимание к передаче моих активов представляло для тебя какую-либо угрозу. Что касается других заинтересованных сторон, то в настоящее время ты один из самых охраняемых людей в Японии, а также один из тех, кто способен самостоятельно разобраться с ними, если они подойдут слишком близко. Я прошу прощения за то, что увеличиваю вашу текущую нагрузку, но сейчас у вас есть отличный шанс взять под контроль мой бизнес в безопасных условиях, пока вы окружены защитой и компетентными помощниками.       Изуку ненавидел Хисаши за то, что тот был прав, поэтому он проигнорировал это в пользу чего-то другого. — Ты, должно быть, хорошо знаешь Все-за-одного, — задумчиво произнёс Изуку. — Ты так уверенно говоришь о том, что он думает.       Хисаси пожал плечами. — Я знаю людей. Даже суперзлодеи, если присмотреться, остаются людьми.       — Трудно в это поверить, когда они убивают и пытают невинных людей, — выпалил Изуку, скорее рефлекторно. Этот разговор заставил его многое обдумать. Он всё ещё злился на Хисаши, но попытка оградить семью от Все-за-одного была вполне понятной причиной держаться от них подальше.       — Я в этом уверен. Но это не значит, что их невозможно понять или что они не такие, как все. У них есть цели, у них есть планы, они работают над их достижением. Они почти никогда не бывают абсолютным злом, хотя некоторые могут создать убедительную иллюзию этого. Всё это часть маскировки. — Хисаши взмахнул рукой, в которой не держал чашку. — У суперзлодеев почти всегда есть причина поступать так, как они поступают, и как только вы находите эту причину, они становятся такими же открытыми и понятными, как и любой другой человек на планете.       — Так ты знаешь мотивы Все-за-одного? — Изуку с нетерпением подался вперёд. Наконец-то достойный источник информации. Странно, что именно его отец, а не бывшая Лига злодеев, мог предоставить наиболее полезные сведения о методах мышления Все-за-одного.       — Ненависть, — коротко ответил Хисаши. — Ему никогда не нравились ни правительство, ни герои — думаю, у него были на то личные причины, — и он хотел, чтобы и те, и другие были повержены. После того как Всемогущий вмешался в его дела, он переключил внимание на более конкретную цель.       Ах да, Изуку до сих пор отчётливо помнил серию видений, в которых он узнал об Все-за-одного и его брате. Ему действительно не стоило удивляться тому, что этот человек затаил обиду на несколько столетий. Это даже объясняло, почему Все-за-одного не было дела до Японии после того, как он закончил свою кровавую бойню: его интересовала только сама резня, а не её последствия. Но это было странно: Все-за-одного обладал такой властью, но до недавнего времени не пытался прорваться в правительство…       — Он изменил свою стратегию, — предположил Изуку. — Как только Всемогущий начал вмешиваться в его дела, он решил действовать более прямолинейно и жестоко. Он потерял терпение. Раньше он, вероятно, пытался найти более изощрённый способ разрушить систему, которая ему не нравилась.       — Я бы не удивился.       — В этом есть смысл, — кивнул Изуку. — Судя по его записям, он склонен скорее к манипуляциям, чем к массовому террору. Меня это тоже интересовало. Хисаси уставился на него.       — Что? — резко спросил Изуку, смутившись от такого пристального внимания.       — Одним из моих самых больших сожалений, Изуку, всегда будет то, что у меня не было возможности узнать тебя получше, — сказал Хисаши, переведя взгляд на чашку.       — Э-э… спасибо, наверное? — Изуку заерзал, вертя в руках свою чашку.       — Конечно. В любом случае, теперь, когда я объяснил, чем занимался последние несколько лет, думаю, у вас были и другие причины потребовать моего присутствия?       У Изуку было так много вопросов, которые он хотел задать Хисаши Мидории, например, есть ли у него какие-то предположения о том, почему Все-за-одного отдал Японию именно Изуку. Почему Все-за-одного создал базу данных, полную заметок о государственном управлении и бизнесе, как будто он предвидел, что они понадобятся Изуку. Почему Хисаши Мидория до сих пор не может взять в руки чёртов телефон, если он больше не боится внимания Все-за-одного.       Но в его голове зарождалась мысль, которую становилось всё труднее игнорировать. Изуку нужно было задать ещё несколько вопросов, чтобы подтвердить свою теорию.       — Кто занимался юридическими аспектами вашего бизнеса? — спросил Изуку, воспользовавшись возможностью наполнить обе чашки из изящного чайника. — Судя по тому, что я слышал от своих юристов и Министерства торговли, тот факт, что вы смогли легально владеть таким количеством корпораций, избежав при этом нарушения антимонопольного законодательства, — это просто блестяще. Как и любой другой метод, который вы используете, чтобы скрыть свою собственность. Я предполагаю, что ваши стратегии были скопированы у тех, кто в прошлом владел большинством ваших предприятий, — поскольку у многих из них были владельцы, которых невозможно отследить на протяжении десятилетий, — но со временем правила меняются, и вы можете реагировать на эти изменения по мере необходимости.       — Я немного разбираюсь в коммерческом праве, — скромно ответил Хисаси.       У Изуку отвисла челюсть. — Это был ты? — Он почти не сомневался, но всё равно был шокирован.       Хисаши улыбнулся. — Удивлён, что у твоего старика есть хоть одна умная клетка? Вообще-то да, но Изуку воздержался от ответа. — Не думаю, что именно ты пересмотрел антидискриминационную политику на основании поправок к новым правилам около десяти лет назад…       — Предположим, что это тоже была моя работа. На самом деле я даже горжусь этим.       У Изуку было так много вопросов.

***

      В ходе этого разговора Изуку узнал много нового.       Во-первых, Хисаши Мидория был гениален. Изуку уже не так сильно удивляло то, что этот человек каким-то образом сосредоточил в своих руках большую часть богатств Японии. У него был широкий круг интересов и знаний в области права, экономики и психологии. Он также обладал обширными знаниями в других областях — он не поленился изучить каждую отрасль, в которой у него был бизнес, так что он, по крайней мере, имел о ней общее представление.       Во-вторых, и это более важно, одной из очевидных страстей этого человека было законодательство о причудах. Антидискриминационная политика была лишь верхушкой айсберга. Хисаши пустился в лирические рассуждения, когда Изуку спросил его, как, по его мнению, следует применять эти законы. Многие из его мыслей неприятно перекликались с заявлениями Все-за-одного в его записях, но Изуку, вероятно, не стоило удивляться, ведь его отец несколько лет контактировал с монстром. Они также отражали многие мысли самого Изуку, и это тоже было важно.       Изуку обнаружил, что полностью погрузился в разговор. Он заметил это только тогда, когда Хисаши встал и включил лампу. Пока они разговаривали, солнце село, и свет из большого окна, выходящего в сад, полностью померк. Это вывело его из состояния расслабленности, в которое он погрузился, и он вспомнил, зачем вообще проверял мысли Хисаши.       — Знаешь, — медленно произнёс Изуку, — ты совсем не такой, каким я тебя представлял.       — Могу я спросить, чего вы ожидали? — Хисаши с любопытством склонил голову набок.       — Я не уверен, — сказал Изуку. — Я тебя почти не знаю, но за последний месяц я провёл много собеседований и знаю, кого хочу видеть в правительстве. Хисаши Мидория, никогда бы не подумал, что скажу это, но я хочу, чтобы ты работал на меня. Я до сих пор не нашёл никого, кто помог бы мне с реформой законодательства о причудах, и я ещё не встретил никого, кто идеально подходил бы для этой работы. На лице Хисаши отразилась целая гамма эмоций, которую Изуку не успел распознать. — Я хочу уйти на пенсию.       — Я тоже, — ответил Изуку. По крайней мере, в том, что касается государственной службы. — Ты всё ещё можешь уйти в отставку после того, как будут проведены правительственные реформы, я тебя не остановлю. У нас уже много людей, которые работали на Все-за-одного, что значит ещё один?       — На самом деле в этом и заключается часть проблемы. Некоторые могут узнать меня, в зависимости от того, насколько близко они были знакомы с Все-за-одного. Никто из них никогда не слышал моего имени — по крайней мере, настоящего, — но рисковать не стоит. Нет, Изуку, я думаю, что для Хисаши Мидории будет лучше, если он проведёт остаток жизни дома, вдали от злодеев.       Изуку, вероятно, следовало подумать, что его отец, возможно, не захочет видеть людей, которые работали на его шантажиста. Внезапно он задался вопросом, было ли за угрозами нечто большее, чем просто смутные возможности подвергнуть опасности его семью; страдал ли Хисаши Мидория от капризов и жестокости Все-за-одного за то десятилетие, что проработал на него. Вероятно. Изуку следовало подумать об этом раньше. Хисаши казался таким спокойным, когда говорил о работе на Все-за-одного, как будто это было слегка неприятное партнёрство, а не вынужденная служба под пристальным взглядом воплощённого зла.       Все-за-одного был так близко всё это время, даже до того, как Яги нашёл Изуку и выбрал его в качестве носителя Один-за-всех. Все-за-одного разрушил семью Изуку и нависал над ними угрозой на протяжении большей части его детства. Гнев Изуку, направленный на Хисаши Мидорию, дрогнул и угас, оставив после себя лёгкое сожаление о том, что могло бы быть.       Между ними всё ещё была слишком большая пропасть, которую пока нельзя было преодолеть. Яги был для него скорее отцом, чем Хисаши Мидория. Это был всего лишь один разговор, и кто знает, что за человек скрывается за маской бизнес-магната. Но Изуку хотел это выяснить.       — Я понимаю, — сказал Изуку. — Тогда, может быть, просто… должность частного консультанта? Это даст мне повод выкроить время в своём расписании, чтобы познакомиться с отцом.       Хисаши широко улыбнулся. — Что ж, я не могу отказаться, — пробормотал он.

***

      Изуку чуть не забыл сообщить Гигантомахии, что его встреча с Хисаши Мидорией подошла к концу, но злодей появился вскоре после того, как Хисаши Мидория попрощался с ним у ворот Императорского дворца. Они вернулись в здание Национального парламента через Портальные врата Ширакумо. Изуку вышел из оцепенения, только когда вошёл в свой кабинет. Из-за того, что разговор с Хисаши занял так много времени, осталось слишком много невыполненной работы. Он попытался сосредоточиться на бесконечном потоке бумажной работы, но поймал себя на том, что мыслями возвращается к разговору.       — Верховный Повелитель, с вами всё в порядке? — спросил Гигантомахия.       — Просто задумался, — рассеянно ответил Изуку. Это напомнило ему о кое-чём. — О, я как раз собирался спросить тебя. Неделю назад я слышал, как ты назвал меня Маленьким господином?       Гигантомахия замер и отвел взгляд. Изуку быстро понял, что Гигантомахия ужасно лгал, когда дело касалось Изуку. — Я оговорился. — Определённо, это была ложь.       — Серьёзно?       — Прошу прощения. Вы — Верховный Правитель. Я использовал неправильное обращение.       Это звучало правдоподобно. Изуку прищурился, глядя на злодея, который продолжал упорно смотреть в угол. Изуку знал, что нужно давить на него, но в каком направлении? От дальнейших расспросов Гигантомахию спас Каминари, который вбежал в класс. За ним с раздражённым видом последовал Джиро, и Изуку пришлось переключиться на вопросы о «старике» Изуку, которые тут же начал задавать Каминари. Вскоре к ним присоединились другие бывшие ученики 1-го класса А. Большинство любопытных уже закончили свои дела на сегодня, и появление неизвестного родителя Изуку вызвало немало вопросов и сплетен. Даже Шото появился на публике, что было для него редкостью — обычно он был слишком занят, — и явно беспокоился за Изуку.       Изуку развлекал их несколько минут, а потом пригрозил выгнать всех, если они продолжат отвлекать его от работы. Ему нужно было когда-то спать, а с такими темпами он снова не выспится. Они притихли, но остались, и Изуку почувствовал, как расслабляется в окружении своих верных друзей и бывшего суперзлодея, которого он приютил.       Он всё ещё хотел поговорить с Яги о Хисаши Мидории и его истории, но это могло подождать. Яги был бы потрясён, узнав, что Все-за-одного разрушил семью Изуку. Изуку всё ещё приходилось время от времени напоминать своему наставнику, что в страданиях, причиненных Все-за-одного, виноват монстр, а не Яги, который не смог его остановить. Изуку расскажет ему об этом позже.       А пока ему, как всегда, нужно было поработать.