With Great Power (С Великой Силой)

      — Чем больше я читаю эти заметки, тем меньше смысла я вижу в поступках Все-за-одного.       — Ты сказал, что нашел их полезными.       — О, так оно и есть, и в этом-то вся проблема. Он ничего этого не делал. Вот почему он потерпел такую неудачу, когда пытался управлять Японией. Есть целые разделы, где он делал прямо противоположное тому, что написал. Зачем ему это делать?       — Если я когда-нибудь стану 200-летним суперзлодеем, ставшим диктатором, я дам тебе знать, юный Мидория.       — По крайней мере, это имеет смысл.       — Прошу прощения?       — Я не удивлюсь, если некоторым из этих заметок самим было 200 лет. Он, должно быть, работал над этой базой данных, по крайней мере, десятилетиями. Это блестяще. Для всего есть заметки, и все это работает. Я начинаю думать, что он все это спланировал.       — Может быть, у него была плохая память, и он хотел убедиться, что помнит, как вести дела?       — Тогда почему он не использовал их по назначению, когда захватил Японию? Здесь что-то не так, и я думаю, что мне нужно выяснить, что именно.

***

      Собеседования для широкой публики закончились более чем удовлетворительно в плане найма новых сотрудников, по мнению Изуку. Они не были людьми, которых он знал, и ему было трудно по-настоящему доверять им, но у него было достаточно людей, которым он доверял, чтобы убедиться, что у них есть надзор. По крайней мере, он слышал о деятельности большинства отделов от команды уборщиков. Многие из его бывших одноклассников — те, кто не загоняли себя до потери пульса, — выбрали кабинет Изуку в качестве комнаты отдыха после того, как сначала избегали нависающего, обычно молчаливого Гигантомахии, который жил в углу и передавал документы Изуку. Однако они были героями, и внушительного бывшего злодея было недостаточно, чтобы держать их подальше больше, чем на несколько дней. Там обычно можно было найти нескольких человек, болтающих о том, что происходит в отделах, которые они часто посещали.       Знакомая болтовня его бывших одноклассников была не совсем такой же без присутствия Бакуго, но, вероятно, для внимания Изуку было лучше, что Бакуго отсутствовал. Точнее, Бакуго беспокоил Изуку только по тексту и электронной почте. Его первые тирады были в основном о том, как тихо в доме Изуку и как ему скучно. Может быть, Изуку следует послать кого-нибудь из болтунов, чтобы занять его; у них, казалось, было много свободного времени.       Изуку мог бы прогнать их, чтобы сосредоточиться, но они были ценным источником информации о положении дел, поэтому он оставил их в покое. Именно так он узнал, что Курогири и Каяма, которые присоединились к Айзаве во внутренних делах, были сторонами, в основном ответственными за подавление напряженности между бывшими злодеями и героями. Он также узнал, что Шигараки три часа подряд разглагольствовал на бедного, напуганного Коду о том, что фермеров считают идиотами, когда на самом деле их работа невероятно сложна, и… Ну, Изуку проигнорировал остальную часть драматического пересказа. Именно так он обратил внимание на растущее число государственных служащих, которые предпочитали спать в здании Парламента, а не возвращаться домой в конце дня.       Изуку, посоветовавшись с Айзавой, отправил электронное письмо по всему правительству с рекомендациями по спальным мешкам. Он также направил записку в Министерство финансов с просьбой увеличить бюджет на кофе и чай. Департамент профессионального здоровья и безопасности — точнее, Твайс — отправил ему по электронной почте хорошо документированное исследование о том, что люди были более продуктивны, если у них было свободное время каждую неделю. Изуку передал это и остальным членам правительства, отметив, что департаменты должны быть организованы так, чтобы каждый мог иметь выходной каждую неделю в смене. Если бы они наняли больше людей для своего отдела, это было бы прекрасно, заявки все еще поступали. Было несколько человек, которые отказались делать перерывы — среди них был сам Изуку, а также Яги, — но морально-психологическое состояние, казалось, немного улучшилось после новостей. Напряженность в отношениях со сотрудниками-злодеями также уменьшилась. Изуку слышал, что некоторые отделы теперь называют Твайса своим героем. Тот же, по слухам, не мог решить, что об этом думать.       Моральный дух также улучшился, когда Изуку отправил тщательно отобранные и отредактированные выдержки из базы данных Все-за-одного в соответствующие отделы. Согласно восторженным отзывам, заметки были простыми для понимания, проницательными и удивительно популярными. Бригада уборщиков часто запрашивала заметки о тех отделах, за которыми они следили в тот день. Изуку беспокоил тот факт, что он пользовался советами суперзлодея, но это был самый компетентный источник советов, который у него был, поэтому он воспользуется тем, что имеет.       Он пожаловался Яги на странный контраст между теориями и действиями Все-за-одного. Получившийся в результате разговор укрепил его решение исследовать мотивы Все-за-одного на предмет рассуждений для… для всего этого. Допрос бывших членов Лиги злодеев мало что дал, чтобы пролить свет на ситуацию, даже когда Айзава присоединился к нему со своей фирменной ужасающей ухмылкой (которая дрогнула только тогда, когда пришло время допросить нервного Курогири). Ответы пролили мало света на все мотивы человека, хотя многие из его операций вышли на свет. Бывшие злодеи слишком охотно делились своими разведданными, вероятно, потому что думали, что это убережет их от тюрьмы. Изуку и Айзава узнали об укрытиях, операциях, тайниках и последнем известном местонахождении других злодеев.       Последнее было особенно интересно. Например, Химико Тога была одним из немногих первоначальных членов Лиги злодеев, которые не появились вместе со Все-за-одного во время или после его переворота. Изуку и его друзья обменялись множеством теорий относительно ее местонахождения за месяцы, проведенные в укрытии. Как оказалось, она вызвала недовольство Все-за-одного около полутора лет назад, и ее выгнали из Лиги. Никто не знал, как она смогла взбесить его так сильно. Лучшее объяснение было от Даби, который сказал, что она громко мечтала о том, что она хочет сделать с Изуку примерно за час до того, как Все-за-одного позвал ее поболтать и объявил, что она уволена из Лиги. Больше ее никто не видел. Твайс добавил, что он почти отправился за ней, но это было давно и неправда.       Изуку не мог заставить себя пожалеть Тогу — она убила много людей, — но его смутно беспокоила перспектива того, что она будет где-то бегать или превратится в биологический кошмар. Он был еще более встревожен тонким намеком, который дал ему Даби, сознательно указав на время «увольнения». Разумнее полагать, что это было совпадение. Все-за-одного, конечно, не испытывал достаточно сильных чувств к Изуку, чтобы… чтобы избавиться от одного из своих собственных приспешников? Вероятно, его просто раздражало само это бормотание. Если бы Изуку на самом деле был злым повелителем, возглавляющим Лигу, он определенно убил бы одного или двух из них в какой-то момент из-за их бессмысленной болтовни.       Да, он передал Японию Изуку, но это было больше проклятием, чем что-либо еще со всей той работой, которой это оказалось. Может быть, Все-за-одного просто не хотел утруждать себя попытками и передал задачу своему злейшему врагу (или преемнику этого врага). Это было легче для рассудка Изуку, чем мысль о том, что этот человек был готов избавиться от своих людей из-за… чего. Жуткого или смутно угрожающего поведения в отношении Изуку?       В конце концов, у Изуку осталось больше вопросов, чем ответов. Изучение базы данных также не помогло найти никаких реальных подсказок по всем мыслительным процессам. Оставалось найти этого человека и спросить, о чем он думает. Изуку, вероятно, все равно должен это сделать. Все-за-одного на свободе и это казалось рецептом катастрофы, которая рано или поздно да произойдет. Айзава согласился с тем, что им нужно расставить приоритеты в поиске местонахождения Все-за-одного с доктором Дарума Уджико, его любимым производителем биологических ужасов. Они начнут с того, что пошлют несколько человек из разведки, чтобы исследовать укрытия, указанные командой местных злодеев. Это не оставляло Изуку ничего другого на эту тему; он был слишком занят, чтобы вести преследование самостоятельно.       Он был так занят реформами и созданием модели для новых законов о борьбе с дискриминацией, что почти пропустил сообщения своей матери о том, что она хочет, чтобы он в какой-то момент вернулся домой на ужин. По-видимому, его отец, Хисаши Мидория, снова появился — примерно через две недели после окончания общих собеседований. Согласно отчету Бакуго, мужчина вошел в дверь, как будто только что вышел за покупками, а затем отказался уйти, несмотря на все усилия Бакуго. Изуку пришлось признать, что он был слегка впечатлен; было нелегко игнорировать усилия такого человека, как Бакуго. Инко могла бы остаться без крова из-за последовавших взрывов, если бы она не заставила Бакуго уйти, пока она разговаривала со своим мужем в течение нескольких часов, и после этого она, казалось, была совершенно счастлива позволить Хисаши Мидории вернуться домой после более чем десятилетнего отсутствия.       В ответ на вопросы Изуку Инко настояла, чтобы он посетил дом, если ему нужны ответы. Бакуго был более откровенен. Бакуго и Хисаши вцеплялись друг другу в глотки всякий раз, когда Хисаши был дома, и, если бы Изуку не знал лучше, он бы подумал, что этот человек намеренно раздражает Бакуго. Это, безусловно, работало — сообщения Бакуго содержали такой уровень ругательств, которого Изуку не видел со времен вражды Бакуго с Мономой на третьем курсе в UA. Изуку был почти уверен, что вмешательство Айзавы было единственным, что тогда предотвратило кровопролитие. Поскольку Айзава был занят с правительством, Изуку, вероятно, должен был посетить дом хотя бы для того, чтобы предотвратить убийство.       Ему все равно нужно было убедиться, что с матерью все в порядке. Учитывая время появления, было очевидно, что у нее дома был охотник на деньги и тунеядец муж, которого она просто впустила в свою жизнь, как будто ничего не случилось. Было немыслимо, что Хисаши Мидория вернулся с какой-либо приличной целью, если он появился только после того, как Изуку стал взрослым и был поставлен во главе страны. Тем временем он послал Бакуго сообщение, в котором просил его не убивать этого человека, пока Изуку не получит возможности поговорить с ним (он сам убьет его, спасибо), но молчаливо одобрял любые мелкие домогательства, которые мог предложить Бакуго. Он записал встречу за ужином в свое переполненное расписание.       Но до этого была пресс-конференция.       — Чувак, тебе нужно поговорить со слушателями, — сказал ему Ямада во время доклада. — Я и кореш Яги держим все в секрете, но им нужно видеть, что ты все еще жив и здоров. Последнее, что они видели, это как ты рухнул на сцену, и это просто не пройдет. Изуку кивнул.       — Общественные беспорядки на самом деле не так плохи, как я думал, но я не могу откладывать это навсегда. Они, вероятно, хотят знать, куда я планирую увезти правительство отсюда, верно?       — Ты понял, ВеП!       — Ве… П…?       — Это звучит более доступно, чем Верховный Повелитель, тебе не кажется? С языка тоже лучше скатывается.       Изуку закрыл лицо руками. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не говорил прессе, что я Верховный Повелитель. Или… ВеП       — Ну и что с того? Ты же знаешь, что каждой публичной личности нужно крутое имя!       Бывший учитель или нет, Изуку собирался убить этого идиота-героя, а затем он собирался уползти, чтобы умереть от смущения в какой-нибудь дыре.

***

      Изуку не убил, не уволил Ямаду и не умер сам. Что было прискорбно, потому что это означало, что ему все еще предстояла пресс-конференция. По крайней мере, Яги был с ним. Он наконец-то собрался посмотреть пресс-конференцию Яги, а также ту, которую Ямада организовал вскоре после окончания первого раунда собеседований. Они сказали много того, что им было нужно. Яги даже признал Изуку своим преемником в подтверждение слов Все-за-одного, хотя и отклонил любые вопросы о том, что это значит. Но были некоторые вещи, которые Изуку должен был сказать сам, и как его первая настоящая пресс-конференция с тех пор, как Изуку был назначен лидером Японии, он должен был сделать это.       — Ненавижу пресс-конференции, — простонал Изуку, пока команда гримеров пудрила его лицо и щелкала языками из-за его отказа носить галстук. Яги сидел в кресле рядом с ним, а его собственная команда суетилась вокруг его внешности.       — Это — необходимое зло, — смирившись с этим, ответил Яги.       Яги присоединился к очереди министров позади Изуку, в то время как тот встал перед микрофоном и попытался сохранить улыбку, глядя на море представителей СМИ. Вероятно, он немного дрожал, но, возможно, камеры этого не заметят.       — Народ Японии, — начал Изуку. Он глубоко вздохнул. Он мог это сделать.       — Сегодня я стою перед вами как герой, и как лидер. Первый — по собственному выбору. Второй — нет. Для меня это был такой же шок, как, я уверен, и для вас, когда Все-за-одного передал мне свою самозваную диктаторскую должность. Я не обучен руководить правительством, я не изучал политику. Я уверен, что есть много людей, которые могли бы служить Японии лучше, чем я. — Изуку с трудом сглотнул. Свет был слишком ярким, людей было слишком много. Он всегда ненавидел эту часть героической работы, даже когда не представлял себе осуждения в каждой паре глаз, направленных в его сторону.       «Ты можешь это сделать, Изуку», — сказал он себе. Как говорил Амаджики, когда ему было страшно. Иди дальше.       — Так почему же я все еще здесь? Почему я не нашел одного из этих людей и не переложил ответственность на них? Я уверен, что многие из вас задаются вопросом, не опьянел ли я от власти и не решил ли превратить это временное правительство в постоянное. Или, может быть, я тайно связан со Все-за-одного. Что я вообще планирую делать с Японией? Вот в чем вопрос на данный момент. Чтобы ответить на этот вопрос, я должен кое-что рассказать.       Он наклонился вперед, следующая часть была важной.       — Двести лет назад появились причуды, и правительство Японии объявило чрезвычайное положение в ответ на беспорядки. Как только беспорядки закончились, они так и не объявили об их прекращении. Вместо этого они нагромоздили огромное число законов игнорируя конституцию, отказывая преступникам или подозреваемым в преступлениях в надлежащей правовой процедуре и заключая их в тюрьму, как они считали нужным, с клеймами «героя» и «злодея» в качестве оправдания для игнорирования почти каждой статьи, касающейся уголовного правосудия. Они ввели безудержную цензуру прессы во имя сохранения мира. Они нарушили основополагающие принципы, на которых была основана наша Конституция, потому что люди развили силы, которые они не могли контролировать. Пока мы говорим, я публикую доказательства всего этого в Интернете. Вы можете проверить это, как вам заблагорассудится, я, разумеетя, проверил.       Изуку подождал, пока утихнет возбужденный лепет, и проигнорировал выкрикиваемые вопросы. Как только он снова получил внимательную тишину, он продолжил:       — Из-за этого несмотря на то, что я не являюсь оптимальным человеком для этой работы, я решил убедиться, что наши ошибки не повторятся. Прежде всего, я выбираю быть героем. Я не буду продолжать наследия крови и страха Все-за-одного, и я не позволю продолжить наследие предыдущего правительства, состоящее из секретов и контроля. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить как можно больше людей, и это включает в себя защиту не только их безопасности, но и их права на свободную жизнь. Ваша безопасность и ваше право на свободную жизнь. Я планирую пересмотреть каждый закон, провести расследование в каждом государственном департаменте, исправить все, что пошло не так, если это то, что мне нужно сделать, чтобы восстановить эти права.       — И я хочу, чтобы это стало достоянием общественности. Я хочу, чтобы каждая грязная тайна была раскрыта, чтобы, когда я закончу, новое правительство в соответствии с нашей Конституцией не повторило ошибок своих предшественников. Я хочу, чтобы все знали, что пошло не так, чтобы мы никогда больше не закрывали глаза на несправедливость и потерю свободы. После того, как демократия возобновится, пройдут выборы и права японского народа будут восстановлены в полном объеме, я сложу с себя навязанное мне руководство и вернусь к своему долгу защищать мир и справедливость как герой, какой бы ни была эта роль к тому времени. — Это было бы не то же самое — рейтинги, основанные на популярности, например, были одной из первых вещей, от которых отказались братья Тодороки, — но Изуку все равно всегда хотел только помогать и защищать людей.       — Конечно, реформа правительства не происходит за один день, и преступность не ждет этих реформ. Полиция в руинах, герои скрываются. А разговоры не стоят ничего без действий. Сейчас улицы должны быть в безопасности, и именно поэтому я поставил во главу угла восстановление системы уголовного правосудия, которая работает на законных основаниях. Мы все еще находимся в процессе завершения реформ, а также расширения судебной системы в достаточной степени, чтобы обеспечить справедливое и публичное судебное разбирательство для всех, но на сегодняшний день тюрьмы и полицейские управления вновь открыты, и действуют новые законы, позволяющие каждому, кто попадает в них, проходить надлежащую судебную процедуру.       — Тем временем полиция не может быть везде, и мы все еще находимся в процессе организации реформы геройской системы. И это одна из причин, почему я решил сделать следующее. — Изуку улыбнулся, это определенно была его любимая часть. — Ненасильственное использование причуд в той мере, в какой они не наносят вреда и не посягают на благополучие, права или собственность другого человека, разрешено общественности. Причуды могут быть использованы для защиты себя и других, при условии, что в суде может быть доказана необходимость такой защиты. Обладание причудой, считающейся «злодейской», больше не будет основанием для подозрения в преступной деятельности, поэтому имейте это в виду при сборе доказательств. Любой, кто причиняет вред личности или имуществу других людей, с использованием или без использования причуды, независимо от того, что это за причуда, будет преследоваться по всей строгости закона. Точные определения того, что это влечет за собой, доступны общественности в электронном виде, начиная с сегодняшнего дня.       Было так много всего, что Изуку хотел сказать о причудах и их использовании — о праве на индивидуальность, о проблемах дискриминации, о социальных реформах, которые он хотел продвигать. Но пока этого было достаточно.       — Как говорится в нашей Конституции: «Правительство-это священное доверие народа, власть для которого исходит от народа, полномочия которого осуществляются представителями народа и благами которого пользуется народ». Я надеюсь, что вскоре эти слова станут более правдивыми, чем они были в течение веков. Спасибо. Вопросы?       Хаос немедленно охватил толпу, и Изуку едва успел указать на женщину с фиолетовыми волосами в первом ряду для первого вопроса.       — Вы говорите, что не работаете со Все-за-одного, но в отчетах говорится, что его бывшие сторонники в настоящее время работают на вас в вашем новом правительстве. Почему их не арестовали?       — Они знают все о власти Все-за-одного и почти столько же о бывшем правительстве, и они находятся в процессе передачи этой информации и своих обязанностей соответствующим министерствам. У меня есть десятки бывших профессиональных героев, которые также работают на меня, присматривая за ними. Если они попытаются что-нибудь сделать, я узнаю, и они окажутся в тюрьме быстрее, чем успеют извиниться. Следующий вопрос. Вы, с синим шарфом.       — Почему вы решили сохранить титул Верховного Повелителя?       Изуку действительно ненавидел пресс-конференции.

***

      По крайней мере, пресс-конференция была эффективной, даже если он провел несколько часов, всерьез обдумывая увольнение Ямады из-за распространения этого ужасного титула. Возможно, ему следует начать с бывших злодеев. Именно они продолжали называть его Верховным Повелителем, пока все остальные не подхватили это. Но общественное мнение после этого резко возросло. Ямада и остальная часть отдела по связям с общественностью объявили это сверхъестественным. Они ожидали негативной реакции по поводу легализации публичного использования причуд сразу после нескольких месяцев нападений злодеев и причуд, используемых для террора, но… этого не было? В Интернете определенно были некоторые споры по этому поводу, наряду с некоторым недоверием по поводу того, действительно ли Изуку планирует уйти в отставку, но реакция СМИ была в подавляющем большинстве положительной. В недоукомплектованную судебную систему начали поступать заявки на судей и прокуроров. Изуку начал беспокоиться о состоянии Национальной казны со всеми новыми сотрудниками, не говоря уже о реформах.       Однако, как ни странно, экономика — и связанные с ней налоги — также были не так плохи, как показывали прогнозы, после того же общественного хаоса. Многие отрасли промышленности демонстрировали признаки подготовки к хаотическим временам — оплата телохранителей, экономия прибыли, изменение производства в зависимости от ожидаемых потребностей в чрезвычайных ситуациях. После этого отчета Изуку попросил Момо составить список компаний, которые показали признаки этой подготовки. Список был длинным, и с помощью Гигантомахии и Курогири, Изуку обнаружил, что только у некоторых из них была подготовка, которая могла быть непосредственно прослежена до прямых манипуляций Все-за-одного путем введения злодеев в их ряды.       Изуку, вероятно, следует рассмотреть это более внимательно.       Обзор экономики, по словам г-жи Яойорозу обнаружил еще несколько странностей, простирающихся гораздо дальше в прошлое. В других странах с такой распространенной дискриминацией по причудам, как Япония и аналогичных странах, уровень занятости был значительно ниже из-за того, что люди без причуд или те, у кого были «злодейские, мутантные или слабые» причуды, не могли найти работу. Япония не следовала этой тенденции в течение прошлого столетия. Определенно были люди, которым было трудно найти работу из-за их причуд, но многие крупные корпорации проводили строгую — и аналогичную-антидискриминационную политику в отношении причуд. Эти компании также имели значительное совпадение со списком компаний, которые были подготовлены к хаосу.       Кроме того, все они скрывали своих владельцев с помощью ряда анонимных партнерств, подставных компаний и причудливых маневров с законами. Все, что миссис Яойорозу обнаружила, до сих пор было полностью законно, но расследование, которое Изуку решил начать в этих компаниях, продолжало заходить в тупик каждый раз, когда их поиски приближались к установлению личности таинственных владельцев (или владельца, как Изуку начинал подозревать).       Госпожа Яойорозу была слишком занята, чтобы полностью посвятить себя расследованию, поэтому Момо была оставлена за нее. Она держала Изуку в курсе регулярных отчетов.       Изуку был рад отдохнуть от всего ради ужина с матерью. Может быть, он мог бы ударить своего отца-бездельника по лицу, пока тот был там.

***

      Ужин был неловким, и Хисаши Мидория даже не присутствовал.       Инко встретила Изуку в дверях со слезами на глазах и заключила его в объятия, которые длились несколько минут. Освободившись, Изуку похлопал ее по спине и спросил о присутствии Бакуго и Хисаши. Инко сказала ему, что первого отправили домой, а второй уехал по делам.       — Хисаши говорит, что хочет уйти в отставку, — сказала Инко. Она заерзала. — Он сказал, что хочет, чтобы ты занялся его бизнесом.       — Он может поговорить со мной сам. — Вероятно, он просто пытался подкупом завоевать расположение Изуку. Конечно, это не сработает.       — Я так и думала, что ты это скажешь, — вздохнула она. — Но он действительно занят.       — Достаточно занят, чтобы не возвращаться домой, сколько, пятнадцать лет? — рявкнул Изуку.       Инко, казалось, вот-вот расплачется. Было несправедливо со стороны Изуку вымещать это на ней. Но даже если он не знал Хисаши лично, он знал, что никто из тех, кому действительно было не все равно, не будет так долго держаться подальше от их семьи, и Изуку нужно было убедиться, что она не позволит снова причинить себе боль.       Он подвел ее к дивану и осторожно помог сесть, чуть не споткнувшись при этом о корзину с пряжей. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел, как Инко занимается рукоделием. — Мама, мне очень жаль, но его не было. Я не позволю ему… купить возможность вернуться в семью, и я не хочу, чтобы ты пострадала, когда он снова исчезнет.       Она покачала головой.       — Изуку, ты его не знаешь.       — Я знаю, что он сделал.       — Но ты его не знаешь, — всхлипнула она. — Он многое объяснил мне о том, почему он ушел, и… Я знаю, что он ушел, дорогой, и это было несправедливо по отношению к тебе, но он все еще тот мужчина, за которого я вышла замуж.       — Но он ушел, — Изуку почувствовал себя потерянным. Разве она не злилась на Хисаши за то, что он ушел? — Что было такого важного, что он так долго отсутствовал?       — Он должен сам тебе сказать. Но бизнес — это не имеет никакого отношения к тому, принимаете вы его или нет. Изуку, мы с ним оба знаем тебя… Не думай о нем как об отце. Тебе и не нужно этого делать. Но он предлагает тебе то, что у него есть, — своему сыну, нашему сыну, — и я хотел бы, чтобы ты принял это. Ты можешь продать его, или Хисаши настроит его на работу без пристального надзора со стороны владельца, но он будет твоим. По крайней мере, нам больше не придется зависеть от него в финансовом отношении. Я знаю, что тебе, наверное, сейчас не нужно беспокоиться о деньгах, дорогой, но я знаю, что ты не хочешь оставаться в правительстве и героях… которые…       Как правило, рано уходили на пенсию. В лучшие времена у них была нестабильная профессия, не говоря уже сейчас. Вскоре они могут потерять свой статус и значительную часть своего финансирования из-за жестких реформ, инициированных братьями Тодороки. Изуку не был уверен, как Инко собирается закончить эту фразу, но он понял ее точку зрения о желании финансовой стабильности без Хисаши Мидории. — Если бы ты начала с этого, я был бы более заинтересован в этом. Хорошо. Я сделаю это.       — Прелестно! — Инко просияла, и Изуку никогда бы не догадался, что минуту назад она была близка к слезам. Она встала и протянула ему конверт с бумагами юридического размера, на котором лежал контракт и ручка. — Ужин будет готов через несколько минут. — Она подмигнула и поспешила на кухню.       Изуку просмотрел контракт. Это было достаточно просто. Конверт выскользнул из его внезапно ослабевших пальцев и соскользнул на пол. -Мама! — закричал он. — Ты знала, что Хисаши оставляет все свои законные активы мне?       — Да, милый!       Изуку моргнул, глядя на бумагу, и, просмотрев ее еще раз, решил, что у него было гораздо больше юридических лазеек, чтобы использовать ее, чем у Хисаши. Он пошел на кухню, чтобы присоединиться к Инко.       — Он оставил тебе что-нибудь до этого? — Пенсионный фонд и это здание, — спокойно сказала Инко. — Я попросила его отдать тебе все остальное.       — …Он владел многоквартирным домом? Я думал, мы снимаем квартиру.       — Он купил его, когда вернулся и узнал, что мы здесь живем. Первое, что он сделал, это передал его мне.       — Насколько богат Хисаши? — Достаточно богат, чтобы просто… купить многоквартирный дом в качестве мирного предложения. Это были хорошие квартиры, они стоили недешево. Разве одной арендной платы от других арендаторов не было бы достаточно, чтобы сделать Инко финансово независимым?       — Ох, Изуку, ты же не думал, что он уезжал навсегда по каким-то мелким делам, не так ли?       Изуку потряс головой, чтобы прояснить ее.       — Но все законные активы. Он ведь понимает, что, если я подпишу это, у него даже не будет своей одежды, верно? Он не добавил дополнения для личных вещей или чего-то еще. Это все.       — Да. — Она отвернулась от плиты и повернулась к нему лицом, держа кастрюлю между прихватками. — Изуку, вот такой человек твой отец. Он никогда ничего не делал наполовину, особенно когда дело касалось семьи.       Изуку помахал листком бумаги.       — Это не половинки. Я не могу принять это. Может быть, он ушел, но я не могу принять всю его жизнь только потому, что он… он что. Я его сын? Он бросил нас! — Хисаши Мидория должен был быть жадным до власти бездельником, а не… не тот, кто просто отдал все только потому, что Изуку был его сыном. Все должно было пойти совсем не так. Инко поставила кастрюлю на стол. — Ты не понимаешь, что значит быть родителем, милый. Ты можешь не считать его своим отцом, но ты его сын.       — Он даже не может быть здесь, чтобы сказать мне об этом сам.       Инко пожала плечами. — Мы знали, что ты не воспримешь это хорошо от него.       Изуку не мог с этим спорить.       Разговор за действительно вкусным ужином был неестественным, и Изуку было жаль, что то небольшое время, которое он провел со своей матерью, было испорчено контрактом, который лежал в конце стола вдали от Изуку. Этот человек, возможно, и вернулся, но он все еще разрушал все своим отсутствием.       — Я не могу это подписать, — сказал он. — Я не могу отвечать за всю его жизнь. Скажи ему, чтобы он оставил себе кое-какие личные вещи и немного пенсионных денег.       — Хорошо, дорогой, — сказала Инко.       Остаток вечера не следует проводить в тени Хисаши Мидории. Конечно, они могли бы найти что-то еще, о чем стоило бы поговорить. Может быть, пряжа, о которую чуть не споткнулся Изуку. — Мама, ты решила заняться вязанием?       — О нет. Полагаю, ты видел пряжу в гостиной? Это принадлежит твоему отцу. Он сказал, что хотел бы попробовать свои силы в вязании крючком, он думает, что это расслабляет.       Что ж, он пытался.

***

      В следующий понедельник Гигантомахия вручил Изуку контракт на подпись, предположительно отправленный непосредственно от Хисаши Мидории, вместе со знакомым конвертом. Гигантомахия, казалось, странно заинтересовался подписью этого человека. Изуку подумал, стоит ли ему беспокоиться, поскольку Гигантомахия, как правило, разбирал документы Изуку со стоической концентрацией.       Все было в порядке. Хисаши позаботился о личных вещах и щедром пенсионном фонде, который он создал для себя. Все остальное он оставил Изуку. Это было прекрасно. Этого было достаточно, чтобы Изуку не пришлось решать, сколько отдать этому человеку, чтобы удержать его от безделья в пенсионном фонде Инко. Изуку подписал бумагу, сложил ее в стопку вместе с другими и оставил разбор своих новых активов на потом, какими бы они ни были. Вероятно, они были указаны в конверте. Если нет, Изуку придется найти адвоката, чтобы отследить законные активы Хисаши Мидории.       Впрочем, это может подождать. Изуку с самого начала не хотел ничего от Хисаши Мидории, и даже если бизнес, которым сейчас владел Изуку, разваливался, это была меньшая проблема, чем развал Японии. Вот почему он отодвинул Хисаши Мидорию и его странное представление о семье на задний план, и вернулся к попыткам скоординировать реформирование целой страны.       Может быть, если бы у Момо был перерыв в расследовании, она бы захотела помочь Изуку разобраться в этом.