With Great Power (С Великой Силой)

      — Как дела в Америке, юный Мидория?       — Всё в порядке, Яги-сан.       — Нервничаешь?       — Ужасно. Но не так сильно, как я ожидал.       — Ты справишься, мой мальчик. Ты знаешь, что хочешь сказать миру, так встань прямо и скажи это.       — Показать миру, что я здесь?       — Именно.

***

      Когда самолёт приземлился, у Изуку в животе запорхали бабочки.       — Это потрясающе! — воскликнул Киришима с горящими глазами, стоя рядом с Изуку.       Конечно, он мог быть взволнован. Киришима не собирался завтра стоять перед зданием Организации Объединённых Наций под пристальными взглядами всего мира. — Ты отлично справишься, дружище.       Гигантомахия молчал всю дорогу, но краем глаза Изуку заметил, как он энергично кивает.       — У тебя есть всё, что тебе нужно, и мы тебя поддержим. — Тёплая рука слегка коснулась плеча Изуку. Он поднял глаза и встретился взглядом с Хисаши Мидорией. За последние недели его отец стал кем-то вроде советника. Изуку часто обращался к нему за советом и информацией, потому что у мужчины было много полезных знаний на самые разные темы, и он начал отвечать на звонки. Изуку решил взять Хисаши с собой в последнюю минуту, после того как тот в третий раз с энтузиазмом заговорил о том, политика каких стран заслуживает самого пристального внимания. Поскольку большинство самых способных и надёжных соратников Изуку были заняты государственными делами, у Изуку не хватало компетентных советников, а Хисаши был относительно свободен. По тем же причинам он выбрал Киришиму и Гигантомахию.       Кроме того, Инко нужно было отдохнуть от ссор Хисаши и Бакуго, а Хисаши был менее склонен к дипломатическим инцидентам.       Изуку закрыл глаза, глубоко вдохнул, открыл их и пошёл. Остальные последовали за ним.       — Неважно, готов я или нет, это происходит.       Хисаси хмыкнул.       — Если ты не чувствуешь себя готовым, возможно, тебе стоит обдумать, какие обвинения могут быть выдвинуты против тебя и как на них можно ответить. Я уверен, что ты уже это сделал, но я могу предложить свою помощь.       — На самом деле это бы помогло, — кивнул Изуку.       Киришима потряс кулаком.       — Ты наш Деку, так что беспокоиться не о чем! ООН и не заметит, как мы их одолеем.       Изуку удалось выдавить из себя слабую улыбку.       По дороге в отель улыбка стала искренней. Изуку не смог удержаться и прижался лицом к окну, чтобы полюбоваться видами. Высокие здания, повсюду надписи на английском — атмосфера была совсем другой, но в то же время похожей на оживлённые улицы Токио. Может быть, если ему повезёт, он даже увидит за работой американских героев. Какой бы проблемной ни была система американских героев, которую переняла Япония, именно здесь зародились герои.       Изуку всегда любил героев, и это никогда не изменится.       На улицах было тихо, не было видно заметных костюмов и снаряжения героев, и компания Изуку заселилась в отель без лишней суеты. Изуку никогда в жизни не видел таких огромных номеров. Он предположил, что большинство глав государств привыкли к экстравагантным жилищам. После того как носильщик отеля убрал багаж Изуку, тот плюхнулся на кровать королевского размера и стал ждать, когда к нему зайдет Хисаши. Хисаси пришел примерно через полчаса. Изуку почувствовал внезапную неловкость, когда поздоровался с отцом у двери. Они много разговаривали по телефону, а затем во время долгого перелёта в Америку, но это был их первый разговор наедине с момента той первой встречи в Императорском дворце Токио.       Изуку ещё даже не решил, как его называть. «Хисаши» было слишком обезличенным, как будто он полностью отвергал связь с этим человеком. «Отец» было слишком официально. «Папа» — он ещё не был готов называть Хисаши так. Это было слишком чуждое слово, и оно вызывало в памяти не Хисаши.       Хисаши, похоже, не разделял неловкости Изуку. Он прошёл мимо Изуку, приветствуя его легким кивком.       — Ладно. Теперь, Изуку, у нас не так много времени на подготовку. Так что давай начнём. — Он отодвинул стул от стола и сел. — Самая очевидная твоя слабость — это легитимность твоей власти как главы государства. Это неприятно, но ты — названный преемник всеми известного злодея, который совершил очень кровавый переворот. — В Японии то, что ты объявлен преемником Всемогущего, придаёт твоей репутации некоторый вес, но здесь тебе будет сложнее защищаться, опираясь только на это. Полагаю, у тебя есть контраргументы?       Изуку кивнул, и его мозг переключился в рабочий режим.       — Конечно. Поскольку в Японии сейчас чрезвычайное положение, я сформировал временное правительство, чтобы стабилизировать ситуацию в стране и… Хисаси прищёлкнул языком.       — О нет, нет, нет. Значительная часть вашей нынешней платформы направлена на восстановление Конституции после столетий злоупотребления чрезвычайными полномочиями со стороны правительства. Это никуда не годится. Даже если ООН согласится, это собрание будет транслироваться в Японии, и это подорвёт вашу репутацию, которую вы заработали.       — Ну, диктатор уж точно не является конституционным правителем.       — Это не имеет значения. Вы — лидер, признанный своим народом, пользующийся широкой общественной поддержкой. Не ООН решает, являетесь ли вы законным лидером Японии или нет; соответствующие стороны уже приняли это решение.       — Разве это не противоречит тому, что мы все говорили?       Хисаши встал и начал расхаживать взад-вперёд перед окном. Послеполуденное солнце пробивалось сквозь жалюзи и отбрасывало тень Хисаши по всей комнате. У Изуку возникло ощущение дежавю. — Ты- законный лидер, и твоя задача — не убеждать кого-то в этом. Твоя задача — показать им. Ты уже имел наглость включить в свою свиту злодея, бывшего или нет. Это не сработает, если ты не войдёшь и не заявишь о своём праве быть там. Если ты не признаешь свою силу и решения и не объявишь о них миру с авторитетом человека, который знает, что его позиция справедлива. — Взгляд Хисаши стал пронзительным, и он остановился перед Изуку. — Надеюсь, ты не хочешь сказать, что не знал, что использование Гигантомахии само по себе является заявлением.       Изуку помассировал висок. Он не мог понять, почему у него болит голова: из-за смены часовых поясов или из-за напряжённых размышлений. — Но разве мне не нужно отстаивать свои решения?       Хисаши погладил его по голове.       — Вот почему ты никогда не станешь настоящим политиком. Политика — это не игра в логику, Изуку. Это игра в доверие или, проще говоря, соревнование в популярности, в которое играют в основном идиоты. Знаешь поговорку о том, что с идиотами лучше не спорить? Ошибка многих умных участников заключается в том, что они увлекаются логикой и забывают участвовать в детской игре с измерением члена, которая определяет настоящего победителя.       Изуку поморщился, а затем задумался.       — То есть ты хочешь сказать, что важнее быть самым уверенным в себе человеком в комнате, чем иметь лучшую логическую защиту.       Хисаши ухмыльнулся, как акула.       — Ты быстро учишься. Хорошо. Учитывая это, как бы ты стал отстаивать свою правоту?       Изуку ответил не сразу. Он упал на кровать, уставился в потолок и застонал.       — Мне придётся переписать всю свою речь, не так ли?

***

      Хисаши был суровым наставником. Он придирался, задавал вопросы, открыто критиковал каждое утверждение Изуку. К концу дня у Изуку было такое чувство, будто всё, что он сказал, было безжалостно разорвано в клочья. Вдобавок ко всему этому он страдал от смены часовых поясов. Он мог бы поклясться, что Хисаши наслаждался душевными муками, которые он причинял. Когда ускоренный курс политических манёвров закончился, Изуку был готов сдаться, но ему всё ещё нужно было переписать свою речь.       По крайней мере, он чувствовал себя более подготовленным, чем до того, как ему сообщили о необходимости явиться в штаб-квартиру Организации Объединённых Наций. Эта мысль почти заставила Изуку простить Хисаши, когда тот снова погладил его по голове и взял на себя смелость заказать еду в номер для них обоих.       Хисаши ушёл после ужина. Изуку посмотрел на часы и решил, что Яги, скорее всего, уже проснулся, поэтому он позвонил в Японию. По крайней мере, астрономическая сумма, которую Изуку зарабатывал на бизнесе Хисаши, с лёгкостью покроет все расходы на роуминг, подумал он с иронией.       Яги спросил про Америку и сказал несколько ободряющих слов. Изуку спросил, как дела в Японии.       — Всё в порядке, юный Мидория. Хотя был небольшой… сюрприз.       — О? — спросил Изуку.       — Ширакумо и… Шимура подошли к Айзаве, — сказал Яги. Он всё ещё не мог произнести имя Тенко Шимуры без неловкости. — Они сказали, что с тех пор, как он исчез, они пытались выяснить, где находится Все-за-одного, но ничего не нашли. Однако они передали найденную информацию в отдел разведки.       Почему они должны были сделать что-то подобное сейчас, именно сейчас?       — Какая часть этой информации была получена законным путём?       — Вся.       — А они объяснили, почему мне нужно было уехать из страны, прежде чем они предоставили мне информацию?       — Они не сказали, но я думаю, что они боялись, что их арестуют за незаконную деятельность, и у них было больше шансов, если бы вы были вынуждены ждать своего возвращения, чтобы решить их судьбу.       Изуку вздохнул.       — Мне не нужно присутствовать при их аресте. Но пока они передают найденную информацию в разведку и не делают ничего противозаконного, чтобы её получить, беспокоиться не о чем.       — Конечно. Ты выглядишь уставшим, мой мальчик. Поспи немного.       Изуку не был готов расстаться с успокаивающим голосом Яги, но он действительно устал.       — Хорошо. Спасибо, папа.       Изуку не понимал, что он сказал, пока не повесил трубку. Он застыл, свернувшись калачиком от стыда, а потом решил, что разберётся с этим позже. Кровать была удобной, и он уснул почти сразу, как только голова коснулась подушки.

***

      Изуку достал из кармана листок, на котором тем утром набросал новую речь, и постарался придать лицу уверенное выражение. Он даже попросил Хисаши проверить текст, и тот его одобрил. Он был готов как никогда.       Изуку совсем не чувствовал себя готовым.       — От имени Генеральной Ассамблеи я имею честь приветствовать в Организации Объединенных Наций Его Превосходительство Изуку Мидорию, Верховного Правителя Японии, и пригласить его выступить перед Ассамблеей», — монотонно произнёс председатель Ассамблеи.       В зале воцарилась полная тишина, когда Изуку на подкашивающихся ногах подошёл к трибуне. Представители стран смотрели на него. Изуку почти физически ощутил тяжесть на своей груди, даже большую, чем в тот раз, когда он получил 10 000 000 очков за победу в кавалерийской битве на спортивном фестивале для первокурсников. Киришима ухмыльнулся ему со своего места. Гигантомахия уверенно кивнула. Хисаши решил не приходить, заявив, что не хочет появляться на камеру, но Изуку знал, что он смотрит трансляцию из своего гостиничного номера. За трансляцией следила вся Япония и весь остальной мир.       Покажи им, что ты здесь. Выражение лица Изуку стало более решительным, и он схватился за трибуну. И, как сказал вчера вечером Хисаши, лучшая защита — это нападение.       — Люди мира, для меня большая честь быть здесь сегодня от имени славного народа Японии. Девять месяцев назад нашу страну охватил кризис, когда злодей Все-за-одного жестоко расправился со всеми, кто стоял у него на пути, и силой провозгласил себя диктатором. Некоторые из наших лучших и умнейших были убиты в бою, или лишились своих причуд, или до сих пор числятся пропавшими без вести. Даже в условиях такого хаоса Япония позаботилась о том, чтобы все послы и сотрудники посольств, а также все иностранцы, находившиеся в Японии в то время, благополучно вернулись домой. — Изуку знал бы об этом, ведь он сам помогал с эвакуацией вместе с остальными учениками 1-го класса А.       — Затем мир отвернулся от Японии, бросив её на произвол судьбы, в то время как общественный порядок рушился, а злодеи бесчинствовали. Пока Все-за-одного отстаивал свой режим кровью и смертью, пока он воровал всё, что ему нравилось, а его приспешники разгуливали по улицам. Не заблуждайтесь, мы не виним другие страны за их страх, за нежелание жертвовать своими людьми и ресурсами, чтобы помочь нам в трудную минуту, когда такая помощь не гарантирует победу. Однако факт остаётся фактом: мы сами справились со своими проблемами, и в конце концов не какой-то сверхчеловеческий подвиг положил конец правлению Все-за-одного. Сам Все-за-одного по какой-то причине решил условно передать свою власть мне.       Сидящие рядом люди неловко заёрзали. Изуку ненавидел эту игру, но если это было необходимо, чтобы защитить место Японии среди других стран, он был готов.       — В полученном мной приглашении говорилось, что моё право выступать от имени Японии находится под вопросом и что на этой встрече будет определена позиция Организации Объединённых Наций по этому вопросу. Но я стою перед вами сегодня не для того, чтобы убедить Организацию Объединённых Наций в том, что я являюсь законным лидером. Это уже решено самим народом. Благодаря моим обещаниям защищать население и обеспечивать его права, японский народ принял правительство, которое я сформировал, когда меня избрали его лидером. Спросите СМИ, спросите людей — мы не подавляем свободу слова, и они скажут вам, что народ поддерживает меня. И бывшие сторонники Все-за-одного, и герои, потерявшие в этом хаосе своих друзей и коллег, предпочитают поддерживать меня. Всемогущий, который так и не восстановил полностью свою причуду и здоровье после того, как почти пять лет назад публично сразился с Все-за-одного и арестовал его, поддерживает меня.       — И всё же это было поставлено под сомнение людьми, которые сидели сложа руки и ничего не делали, когда Япония пала, а наш народ был уничтожен. Позвольте спросить вас: если бы Все-за-одного появился снова, как он и угрожал, когда меня отстранили от власти, вы бы снова бросили Японию на произвол судьбы? Изуку заметил в толпе бледные лица и попытался унять охватившую его ярость. Он не хотел быть диктатором, не хотел руководить страной, но это не имело значения. Он должен был защитить Японию.       — Я здесь не для того, чтобы защищаться. Организация Объединённых Наций была создана для поддержания мира и безопасности во всём мире, развития отношений между странами, укрепления сотрудничества и создания форума для достижения этих целей. Вот для чего я здесь. Мы просим оставить нас в нынешнем составе этого форума не потому, что нам нужна помощь — как я уже отметил, мы справились с самым серьёзным национальным кризисом в истории нашей страны без помощи этого уважаемого собрания, — а потому, что мы тоже хотим мира, союзников и сотрудничества с другими странами. Если эти схожие цели не объединяют это собрание, то зачем оно нужно?       Кое-где люди кивали. Некоторые смотрели ледяным взглядом, другие торопливо что-то писали на листках бумаги, на которых, как предположил Изуку, были записаны их собственные речи. Изуку глубоко вздохнул.       — Я также надеюсь на то, что, когда Япония вновь передаст руководство страной представительной демократии в соответствии с восстановленной Конституцией, этот переход окажет как можно меньшее влияние на наших друзей и союзников. С учётом этого я предлагаю Организации Объединённых Наций обсудить роль Японии как её члена. Спасибо.       Изуку отошёл от трибуны под аплодисменты. Он решительно не подавал виду, что ему страшно, пока один за другим поднимались другие представители, чтобы произнести свои речи. Через несколько минут он уже пытался скрыть улыбку. Казалось, никто не знал, как реагировать на резкую речь Изуку, и поспешные исправления в их собственных речах были очевидны. По крайней мере, он привлёк их внимание. Затем на сцену вышел представитель Соединённых Штатов, и всё пошло наперекосяк.       — Легко говорить о мире, но давайте посмотрим на злодея, которого этот самопровозглашённый «лидер» привёл сегодня в наши ряды, как на пример того мира, которого он желает. Даже сейчас так называемый общественный порядок, который сейчас так восхваляют, находится в плачевном состоянии. Злодеи и линчеватели бесчинствуют. Люди вытворяют всё, что им заблагорассудится, а система уголовного правосудия превращает преступников в посмешище для развлечения публики». Соединённые Штаты Америки всегда выступали за свободу и справедливость, и если именно такое положение дел поддерживают японские герои, то я могу только сказать, что они и впрямь жалкие герои.       Изуку с трудом сдерживался. Как он смеет? Он не смог сдержать шипение, вырвавшееся сквозь стиснутые зубы. Представитель на мгновение замолчал, взглянув на Изуку, который пытался взять себя в руки, и побледнел. Несмотря на это, он продолжил свою речь.       — Несмотря на страдания, которые, несомненно, причинило им восстание злодеев, они продолжают терпеть злодеев в своём правительстве. С каких это пор ассамблея заключает сделки с преступниками? Эти «представители» могут говорить что угодно, но факт остаётся фактом: этот человек — преемник режима, основанного на крови и страхе. Сколько бы заблудших душ ни называли себя его сторонниками, это ничего не меняет.       Изуку вцепился в подлокотники кресла так, что они заскрипели. Он напомнил себе, что если отреагирует слишком бурно или сбежит, то сыграет на руку этому придурку. Спокойно, не нервничай. Здесь главный ты. Он вспомнил о Хисаши, который прошлой ночью почти дословно повторил некоторые из этих жалоб, ожидая, что Изуку что-нибудь возразит. Ему просто нужно было дождаться своей очереди.       — Я помню, как мы приветствовали самого Всемогущего на нашей земле, и мне больно видеть, как низко он пал…       Вот и оно. Изуку был готов расплакаться от досады; он мог стерпеть оскорбления в свой адрес, но никому не позволял стоять перед ним и оскорблять лучших людей, которых он знал, лучшего человека, которого он знал.       Он уже собирался встать и выкрикнуть своё возражение, но его опередило «Буу» из другой части зала. Это, похоже, удивило представителя США, который посмотрел в ту сторону, откуда донёсся звук. Виновник, судя по всему, из Австралии, не выглядел смущённым. Вместо этого он с удивительным вызовом смотрел на представителя США. Изуку показалось, что в этом мужчине есть что-то знакомое.       Представитель США отвёл взгляд и попытался продолжить. — И мне больно видеть, что… — Представитель Австралии заБуукал ещё громче. Изуку заметил, что многие в зале сверлили его взглядом, хотя их внимание было разделено между нарушителем спокойствия и представителем США.       Представитель США, очевидно, понял, что его не очень хорошо принимают, и покинул сцену, не попытавшись продолжить мысль. После того как его проводили с трибуны, на сцену поднялся представитель Австралии. Изуку удалось подавить в себе желание опровергнуть эти утверждения сейчас и вернуться на своё место.       — Что ж, приятно быть здесь со всеми вами, замечательными людьми, и не так приятно — с теми, кто не так замечателен. Я, один из первых, рад предложить свою поддержку Японии, и вот почему. Они там кое-что налаживают, и, если мои глаза меня не обманывают, они черпают вдохновение в политике нашей собственной прекрасной страны. Разве не так, парень?       Изуку кивнул, округлив глаза. Он, конечно же, изучал австралийскую политику, чтобы усовершенствовать законы о причудах, с тех пор как несколько недель назад Хисаши указал ему на преимущества их системы. Все-за-одного, вероятно, сам изучал эту систему; многие положения, изложенные в его заметках, отражали австралийские законы о причудах.       — Вот почему мне грустно слышать, как мои коллеги оскорбляют эти прекрасные законы. Забавно, как они говорят, что им нравится свобода, а потом злятся на тех, кто находит способы её предоставить, да? Так что давайте поговорим о том, почему Япония блестяще справляется с ситуацией и почему это глупая идея — критиковать их за это. В результате эта обличительная речь, приправленная резкими выпадами в адрес представителя США, принесла Изуку большинство очков. Хотя не все в зале были этому рады, всё больше представителей начинали кивать в знак согласия с аргументами, выдвинутыми в середине выступления.       Изуку почувствовал необъяснимое разочарование. Он не был политиком и не так хорошо зарекомендовал себя здесь, но это была его работа — защищать себя и Японию, а не чья-то ещё. Ему не нужно было, чтобы кто-то вмешивался. Он научился полагаться на своих друзей и Яги — в некотором роде, — но он был почти уверен, что никогда в жизни не встречал этого человека. Он никогда не умел оставлять важные дела в руках других людей.       И в этом была проблема, не так ли? Ему было трудно доверять. Но этому ему придётся научиться, ведь он оставит Японию в руках избранных ею должностных лиц, а защищать её будут другие люди. Он снова сосредоточился на речи и внимательно слушал, решив позволить себе принять неожиданного союзника.       Выступление завершилось громкими аплодисментами зрителей, к которым от всей души присоединился Изуку. Представитель Австралии — Изуку нужно было посмотреть, как его зовут, — подмигнул ему, уходя со сцены.       Остальная часть заседания прошла гораздо спокойнее. Выступление представителя Австралии, по-видимому, задало тон, и постепенно всё больше стран стали высказываться в поддержку Изуку и Японии. Когда Изуку наконец снова поднялся на трибуну, его ноги дрожали скорее от облегчения, чем от волнения.       — Прежде всего я хотел бы поблагодарить тех из вас, кто сегодня поддержал Японию, — начал Изуку. Он встретился взглядом с аудиторией, задержавшись на австралийском представителе, а затем посмотрел в камеру. — И те из вас, кто смотрит это по всему миру, - спасибо вам. Здесь многое было сказано в защиту меня и Японии, и я хотел бы прояснить лишь несколько моментов.       Он привёл злодея в качестве доказательства и хотел убедиться, что это доказательство будет услышано.       — Япония сформировала свою концепцию прав личности, закреплённую в Конституции, на основе принципа дзин каку, или «элементов, которые в совокупности определяют каждого человека как личность». Многие из этих прав были отменены в Японии с появлением причуд из-за злоупотребления властью со стороны правительства. Хотя многие злодеи являются преступниками — как и любой, кто намеренно причиняет вред другому человеку, независимо от того, использует он причуду или нет, — многие из них подвергались остракизму или уголовному преследованию только за то, что обладали физической частью своей биологии и использовали её. Причуды — это не что иное, как врождённая часть человеческой индивидуальности. Поэтому подавление причуд противоречит нашим основополагающим принципам, какие бы традиции мы ни перенимали с течением времени. Я не буду извиняться за то, что позволил — и поощрил — своим соотечественникам-японцам принять часть себя, пока это не причиняет вреда другим. — Он приподнял бровь, глядя на сердитого представителя США.       — Точно так же давно отсутствует другая свобода — право на справедливое судебное разбирательство, на возможность мирно защищать себя в суде. Становится всё более очевидным, что регулярное насилие на наших улицах происходит из-за того, что тем, кого считают виновными в преступной деятельности, предлагают два варианта: бороться за свою жизнь и свободу или быть запертыми в тюрьме без возможности обратиться за помощью или защищаться. Если им повезёт, их могут выпустить на свободу после непродолжительного заключения, но власти также могут принять решение о бессрочном содержании под стражей.       — Ничто из этого не оправдывает тех, кто совершил законное преступление, кто убивает, ворует и терроризирует. Я также не позволю никому, кто поступает подобным образом, «разгуляться». Однако Япония слишком долго поощряла «злодеев» к насильственному сопротивлению, когда их так называли. Сейчас Япония восстанавливается. Я надеюсь, что общество станет лучше и будет сосредоточено на устранении причин преступности, а не просто на борьбе с симптомами. Я хочу, чтобы в наших тюрьмах осуждённых за преступления реабилитировали, а не запирали и не оставляли гнить. Но в то же время в Японии полно настоящих преступников, которых несправедливо заклеймили как злодеев, а также тех, кто начинал как злодей, но был вынужден стать преступником.       Изуку сжал пальцы на краю трибуны и наклонился вперёд. Это наверняка вызовет споры, и, возможно, ООН — не лучшее место для этого. Он надеялся сначала объявить об этом в Японии. Но всё произошло так быстро, и теперь он здесь. Это место ничем не хуже любого другого. Он обсудил это с Яги перед отъездом и был уверен, что это правильный выбор. Может быть, не самый правильный с политической точки зрения, но правильный с точки зрения героизма.       — Однако в данный момент Япония переживает переломный момент в своей истории. Мы оставляем прошлое позади; важно то, кем мы и они решаем стать в будущем. Я считаю, что сейчас справедливость восторжествует, если мы объявим амнистию тем, кто примет её, кто решит помочь Японии восстановиться, а не продолжать разрушать её. Я хочу протянуть руку помощи тем, кто заблудился во тьме. Хотя поначалу я воспринимал злодеев в моём правительстве как неизбежное зло, они показали себя как союзники. Я не пощажу тех, кто по-прежнему склонен применять насилие к своим собратьям, но те, кто оставит это в прошлом, обнаружат, что я готов дать им такую возможность.       — Я планирую официально объявить о программе амнистии злодеев по возвращении в Японию, но даже сейчас я не стыжусь того, что поддерживаю людей, которые ухватились за шанс оставить своё прошлое позади. В конце концов, — сказал Изуку, широко улыбаясь и пытаясь сдержать слёзы, — я в первую очередь герой. Мой долг — протягивать руку помощи тем, кто в ней нуждается, кем бы они ни были.       Это было невероятно идеалистично. Ни один здравомыслящий политик не стал бы так рисковать карьерой, сказал ему Хисаши. Но Изуку не был политиком, и когда он возразил, Хисаши резко ухмыльнулся и велел ему делать, что он хочет.       Аплодисменты были громче всех, что когда-либо звучали в зале. Делегаты то тут, то там вставали и хлопали в ладоши. Изуку пытался скрыть, что вот-вот расплачется, но мокрая дорожка на щеке говорила о том, что он потерпел неудачу.       Он не собирался рыдать навзрыд перед всем миром, он не собирался.       Он выдавил из себя «Спасибо» и поспешил уйти с трибуны, стараясь незаметно вытереть глаза, пока никто не заметил слёз. Он и сам не знал, почему плачет. Может, из-за долгого дня, может, из-за эмоциональных качелей, на которых он балансировал. Может быть, дело было в том, как Изуку объявил миру о своём спорном выборе и как его встретили радостными возгласами и аплодисментами. О, некоторые всё ещё выглядели недовольными, но многие были воодушевлены и одобряли его выбор. Он этого не ожидал. Изуку сел на своё место в сопровождении свиты. Киришима хлопнул его по спине так сильно, что тот чуть не свалился с сиденья. Гигантомахия выглядел… странно, почти как плачущий? Этого не может быть. У самого Изуку перед глазами всё плыло, должно быть, в этом и была проблема.       Он тихо всхлипнул и пробормотал ещё одно «спасибо», когда Гигантомахия откуда ни возьмись протянула ему салфетку.

***

      Выйдя из зала Генеральной Ассамблеи, Изуку был готов рухнуть от облегчения. Голосование за то, чтобы Япония сохранила свой статус члена ООН, а Изуку был признан главой государства, прошло успешно. Он сделал это. Всё, чего он хотел, — это вернуться в отель и упасть без сил.       Он чуть не подпрыгнул от неожиданности, выходя из штаб-квартиры Организации Объединённых Наций, когда услышал позади себя: «Эй, парень!» Изуку обернулся и увидел, что ему машет представитель Австралии. Он мысленно выругался, что не посмотрел заранее, как зовут этого человека.       Изуку остановился, чтобы подождать, пока мужчина его догонит, и помахал Киришиме и Гигантомахии, чтобы они шли дальше. Они отошли на небольшое расстояние, пока австралиец их догонял.       — Отличная работа, парень! — радостно сказал мужчина, протягивая руку. — Приятно познакомиться с самим Верховным Повелителем Японии.       — Э-э, спасибо. Зовите меня просто Мидория, пожалуйста, — сказал Изуку, пожимая протянутую руку. Присмотревшись к мужчине повнимательнее, он, наконец, понял, почему тот показался ему знакомым. — Вы были послом Австралии в Японии. — Он лично помог эвакуировать работников австралийского посольства на тихую, уединенную взлетно-посадочную полосу.       — Верно, приятель, и в то время всё было немного не в порядке, так что я так и не смог как следует тебя отблагодарить, — сказал представитель. — Кстати, меня зовут Патрик Томпсон, можешь звать меня Рик. Я попросил перевести меня на эту должность после увольнения, подумал, что Японии не помешает помощь.       — Я ценю это, — искренне сказал Изуку. — Рад, что ты благополучно спасся.       Рик пренебрежительно махнул рукой.       — Совершенно скучный полет, как только мы миновали опасность для жизни, конечностей и всего остального. Просто хотели, чтобы ты знал, что у тебя есть наша поддержка. Тебе понадобятся союзники в этой сфере, иначе они просто переступят через тебя, если ты им позволишь. Хотя я должен сказать, ты делаешь чертовски фантастическую работу для парня, который начал заниматься этим делом всего несколько месяцев назад. Молодец, что пришел.       — Спасибо! На самом деле я надеялся обсудить с кем-то, кто в этом разбирается, более тонкие детали того, как в Австралии относятся к линчевателям и использованию причуд, если ты не против. Ты уже заметил, что я вдохновлялся вашими законами, но есть ещё несколько моментов, которые я хотел бы прояснить. — Как бы ему ни хотелось вернуться в отель, чтобы позвонить Яги и, возможно, услышать, как Хисаши анализирует работу Изуку, он не мог упустить эту возможность.       — Конечно. Хотя мне хотелось бы сказать, что я сам обратил внимание на эту политику, но, боюсь, это не так. Мне позвонил мой старый друг из Японии и сказал, что мне стоит взглянуть. Не то чтобы я не собирался поддерживать Японию, но без него я бы не узнал об этом. — Он прищурился, глядя на Изуку. — Полагаю, ты тут ни при чём.       — Нет? — сказал Изуку. — А должен?       — Ну, я подумал, что вы можете быть родственниками, вот и всё, — сказал Рик. — Я не узнал твоего настоящего имени, когда ты меня спас, но ты знаешь Хисаши Мидорию?       Глаза Изуку расширились.       — О. Он мой отец. Интересно, почему он мне не сказал.       — Как тесен мир, не так ли? Мой старый приятель в итоге сделал так, что его сын возглавил страну. Это, конечно, объясняет, почему он позвонил, ведь он не из тех, кто звонит людям просто поболтать.       Изуку кивнул и заставил себя забыть обо всём, что он чувствовал по этому поводу.       — Да, это действительно так. Ты не знаешь, где поблизости можно поговорить об этой политике?       Рик похлопал его по спине.       — Конечно, давай я познакомлю тебя с лучшей кофейней в этой части города. Если хочешь, я могу познакомить тебя и с другими делегатами».       — Спасибо, — с улыбкой сказал Изуку. Похоже, эта поездка будет такой же продуктивной, как он и надеялся.