Глава 8: Великие вопросы
6 сентября 2025 г., 17:00
— Кто-нибудь, прекратите мои страдания.
— Тебе нужен перерыв, юный Мидория.
— Я отдохну, когда умру.
— Кажется, нам обоим нужен перерыв.
***
Изуку был рад вернуться в Японию, но его не так радовало так много работы, к которой он вернулся. Один только взгляд на неё утомлял. Яги выглядел ещё более измотанным, чем сам Изуку, — неудивительно, ведь он занимался самыми срочными делами Изуку в дополнение к своим обязанностям государственного секретаря. Они так и не поговорили по телефону о том, как случайно обратился к нему Изуку, но с тех пор Яги, похоже, был в лучшем настроении. В их разговорах о положении дел в Японии появилась теплота, которой раньше не было. Это было приятно, особенно учитывая, что после первого дня в Нью-Йорке Хисаши стал странно замкнутым и отстранённым. Если бы Рик не упомянул о том, что Хисаши откровенно манипулирует ситуацией, а также о том, что ряд известных международных дипломатов и деятелей хотели встретиться с Изуку, он мог бы подумать, что Хисаши его избегает. Изуку надеялся провести больше времени со своим недавно вернувшимся родителем, но, как обычно, Яги справлялся с этой ролью гораздо лучше, чем настоящий отец Изуку. Не то чтобы Изуку не был благодарен за помощь, но он предпочёл бы присутствие Хисаши этой… скрытой поддержке. Интересно, откуда Хисаши знал столько людей? Многие из его компаний действительно занимались импортом и экспортом, но это были политические деятели. Да, многие из них вращались в одних и тех же кругах, но… возможно, он слишком много себе надумывает. Возвращаемся к текущему разговору. — Не думаю, что перерыв возможен до тех пор, пока не закончатся выборы и я не уйду в отставку, — сказал Изуку, по привычке положив голову на стол перед собой. — Как насчёт чего-нибудь небольшого, мой мальчик? Ты не ужинал с друзьями с тех пор, как всё это началось. Я уверен, что все могли бы воспользоваться этим временем. Это… было действительно дельное замечание. Изуку заметил, что Момо едва держалась на ногах, когда в последний раз заходила с отчётом, а уборщики жаловались, что братья Тодороки начинают пугать коллег своей сосредоточенностью на работе. Иида и Урарака уже несколько недель не покидают свои отделы, насколько известно Изуку. У них не было времени на полноценный отпуск, но всем им нужно было немного отдохнуть и расслабиться. — Ты прав, — сказал Изуку. Давай пообедаем. — Он поднял голову и вздохнул, глядя на кипу бумаг, которая ждала его. — После того, как я немного разберусь с делами.***
Наверстать упущенное было не так-то просто, и к тому времени, как Изуку наконец разобрался с накопившимися за последнюю неделю делами, ему нужно было сделать ещё кое-что: объявить подробности обещанной программы амнистии для злодеев. После проверки хода правительственных реформ Изуку узнал ещё более приятную новость: всё шло по плану, и они наконец могли назначить дату выборов. Он решил сначала объявить о программе амнистии — он уже упомянул о ней в ООН, — а затем, через неделю, объявить о выборах. Хотя Изуку хотел, чтобы всё было готово уже сейчас, общественная поддержка была крайне важна для того, чтобы новое правительство не отказалось от обещаний Изуку. Тем не менее это была идеальная возможность устроить праздничный ужин с друзьями и бывшими учителями вечером накануне пресс-конференции, посвящённой программе амнистии. Это будет небольшое мероприятие, которое пройдёт в одном из правительственных конференц-залов и будет организовано компанией, которая, как с грустью осознал Изуку, принадлежит ему самому. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он видел всех в одном месте. Изуку даже не осознавал, как сильно он по ним скучал, пока его не окружила привычная возбуждённая болтовня класса 1-А. Айзава, как всегда, мрачно стоял в стороне, а Ямада крутился вокруг него. Изуку так и не привык к тому, насколько они с Айзавой не похожи. Яги уже сидел за столом и выглядел счастливее, чем за все последние несколько месяцев, что Изуку его видел. Изуку усмехнулся про себя, когда из угла комнаты донёсся крик. Да, класс 1-А уже не был прежним без Бакуго. Он неохотно доверил безопасность своей матери Гигантомахии на ночь, чтобы быть уверенным, что его тоже пригласят. Он не знал, к какой группе болтающих одноклассников подойти первым, пока к нему не подбежали Урарака и Иида. — Деку! Это было целую вечность назад! Я скучала по тебе. — Мидория! Приятно видеть тебя. Мы все были заняты, собрать всех было отличной идеей. — Спасибо, Иида. Я тоже скучал по вам обоим. Как у вас дела? Урарака взволнованно начала рассказывать о том, как она помогает отцу обновлять правила инфраструктуры, чтобы ослабить ограничения на использование причуд в строительстве. После этого Иида с гордостью рассказал о том, как его брат усердно работал над реформой социального обеспечения. Изуку сам одобрил изменения в правилах, но гордость в их голосах вызвала у него тёплую улыбку. Они помогали стольким людям. Может, они и не сражались со злодеями, но это тоже было важно. Урарака, похоже, была согласна с этим. — Я скучаю по работе в качестве героя, но приятно осознавать, что такие люди, как я, которые хотят использовать свои причуды, чтобы помогать своим семьям, теперь могут это делать. И папа, кажется, счастлив. — Хорошо, — сказал Изуку. Ему в голову пришла мысль. — Может быть, ему стоит снова подать заявление в Департамент инфраструктуры после выборов. Твой брат тоже должен подать заявление в Департамент социального обеспечения, Иида. — Для моего брата будет честью продолжать помогать людям, если он сможет это делать! — Иида резко взмахнул рукой. — Я не могу обещать, примут ли кого-нибудь из них — я больше не буду за это отвечать, — но у них есть соответствующий опыт, так что это должно повысить их шансы. — Если бы это зависело от Изуку, он бы с радостью оставил обоих министрами своих департаментов. Отец Урараки и брат Ииды были бесценны, привнеся на свои должности опыт из первых рук в своих областях. Мать Момо была такой же, хотя ей нужно было вернуться к своим делам, когда эта нелепая ситуация разрешится. — Я расскажу папе! — просияла Урарака. — Но хватит об этом! Давай, Деку, все скучал по тебе. Изуку позволил затащить себя к остальным ученикам, которые что-то обсуждали. Бакуго выглядел почти счастливым, увидев его. Изуку получил всего две угрозы расправой. Принесли ужин, и все в беспорядке начали хватать еду со шведского стола и рассаживаться за массивным столом в центре зала. Изуку оказался рядом с Тодороки. — Мидория. Я прошу прощения, — резко сказал Тодороки, когда Изуку откусил кусочек. Изуку чуть не подавился, но сумел проглотить рис. — За что? — пролепетал он. — Я знаю, ты говорил, что не являешься тайным ребёнком любви Всемогущего, когда мы только познакомились, но я никогда до конца тебе не верил. Прости меня. Идзуку аккуратно положил палочки для еды, пока Тодороки не нашёл другой способ заставить его подавиться. Кажется, никто не обращал на них внимания. Это было неподходящее место для такого разговора, но у Тодороки, видимо, были другие планы. — Всё в порядке. Мы довольно близки, я знаю. — Индевор извинился, и я в конце концов простил его. Но это не изменило всего, что он сделал, и не сделало его внезапно хорошим отцом. Я подумал, что если ты и Всемогущий… — Тодороки сделал паузу. — Я подумал, что если бы ты и Всемогущий были семьей, это как-то улучшило бы ситуацию. Изуку в замешательстве склонил голову набок. — Улучшило? — Это дало бы мне надежду на то, что не всегда всё так, как у меня. Это, наверное, звучит странно. — Нет, в этом есть смысл. Ты бы хотел видеть пример семьи получше, чем та, что у тебя была, верно? Тодороки кивнул. — Наверное, так и есть. — Возможно, ты прав больше, чем думаешь. Мы не связаны кровными узами, но всё равно остаёмся семьёй. — Как это работает? Он и сам не до конца это понял, но его другу нужно было это услышать. — Семья должна быть основана на любви, поддержке и фундаменте, на котором можно расти. — Не то чтобы у Изуку часто было такое, но он думал, что так и должно быть. — Твоя настоящая семья должна это обеспечивать, но иногда они этого не делают. Люди, не входящие в твою семью, не обязаны это обеспечивать, но иногда они это делают. Яги-сан стал для меня таким с тех пор, как мы познакомились, и я думаю, что это делает его членом моей семьи. Тодороки задумчиво посмотрел на него. — А что насчёт твоей настоящей семьи? — Это не приобрел-потерял, Тодороки. Когда ты добавляешь в свою семью новых людей, она становится больше. Никому не нужно уходить, чтобы освободить место. И я не думаю, что между «кровной» и приёмной семьёй такая уж большая разница. — Изуку улыбнулся. Яги посмотрел ему в глаза, сидя на другом конце стола, и от застенчивой улыбки на лице Яги у Изуку округлились глаза. — В каком-то смысле класс 1-А — это часть моей семьи, тоже. Даже после того, как мой отец вернулся… это не делает Яги-сана менее значимым для меня. Но это также не значит, что я должен отвергать своего отца. Изуку всё ещё пытался свыкнуться с этой мыслью. Но Тодороки разрывался между внезапной кончиной отца и возвращением давно потерянного брата. Изуку почти не видел Тодороки в последние несколько недель, но он знал своего друга: Тот наверняка пытался понять, как относиться к семье прямо сейчас. Может быть даже больше, чем сам Изуку. — Ты тоже моя семья, — решительно сказал Тодороки. Изуку почувствовал, как краснеет. — Тодороки! — Что? — Я… э-э… да, спасибо, — заикаясь, ответил Изуку. — Я сказал что-то не то? — Нет, я просто не ожидал, что ты так… сразу об этом заявишь. — Это очаровательно, — сказала Цую, сидящая напротив. Изуку решил, что ответит на это, когда его лицо остынет. Тодороки перевёл взгляд с него на Цую. — Я что-то не то сказал? — повторил он. — Обычно об этом не говорят на людях, — ответила Цую. — Рассказывать кому-то о своей семье — это личное. Но у тебя не так много проблем с личными признаниями, как у Мидории. — О. Я извинясь, Мидория. В следующий раз я подожду, пока мы останемся наедине. Идзуку был готов взорваться, и не только из-за человека с причудой «полуогонь», сидевшего рядом с ним. — Спасибо, Цу, — наконец выдавил он из себя усталым голосом. Цую моргнула. — Знаешь, ты мог бы быть немного увереннее, — сказала она. — Если ты не сказала Яги-сану, что он тебе как отец, то должен. Это, конечно, легко заметить, но важно говорить о таких вещах. — Ну-у-у, — протянул Изуку, съеживаясь на своём месте. — Что-то случилось, не так ли? — Почему она была такой проницательной? — Я случайно… назвал его папой по телефону на прошлой неделе, — торопливо сказал Изуку. — О. Что ж, тебе стоит поговорить с ним об этом. — Я не знаю, как это сделать, — простонал Изуку, закрыв лицо руками. Тодороки осторожно похлопал его по спине. — О-о-о, — вмешалась Урарака, сидевшая рядом с Цую и отвернувшаяся от своего собеседника, — почему Деку сейчас смущается? — Ему нужно поговорить с Яги-саном о том, что он думает о нем, как об отце, — безжалостно сказал Цую. — Всё не так просто, — возразил Изуку. — Я даже не знаю, что делать с… с Хисаши. Думаю, мне нужно разобраться с этим, прежде чем я смогу поговорить с Яги-саном. — После предыдущего разговора с Яги на эту тему он знал, что Яги будет переживать, что он встанет между Изуку и Хисаши, если все не прояснится. — Поговори и с ним тоже, — сказала Цую так, словно это было проще простого. — Он может ревновать тебя к Яги-сану, но расскажи ему то же, что ты рассказал Тодороки о семье. Он должен понять, что у тебя есть и другие люди, которые тебе небезразличны. — Да! Яги-сан великолепен, так что проблем быть не должно! Изуку взял палочки для еды. — Я подумаю об этом, — уклончиво ответил Изуку. Цую и Урарака переглянулись. У Изуку возникло неприятное предчувствие, что они так просто это не оставят. Они слишком хорошо его знали. Иногда это становилось проблемой. — Тебе нужно сегодня пойти домой! — сказала Урарака. — Мы оставим Бакуго здесь, ты всё равно заслуживаешь того, чтобы провести ночь дома. Я уверена, что твоя мама скучает по тебе. Скорее всего, так и было. Изуку звонил ей не так часто, как следовало бы, но… — Я не готов сегодня разговаривать с Хисаши! — Ты когда-нибудь будешь готов? — спросила Цую, склонив голову набок. — Ты должен это сделать, Мидория, — добавил Тодороки. — Высказаться всегда приятно. Изуку с трудом подавил желание уткнуться лицом в тарелку с рисом. — Эй, Бакуго!» — позвала Урарака. — Мы пытаемся уговорить Деку пойти домой к родителям после ужина! Хочешь отдохнуть денёк? — Да, чёрт возьми, пусть для разнообразия разберётся с этим ублюдком, — крикнул в ответ Бакуго. — Иди домой к своей маме и своему дерьмовому отцу, Деку. — Важно навещать свою семью, Мидория! Раз уж ты взял перерыв в работе, то это отличный повод провести его дома. — Я знаю, что ты только что вернулся из поездки с нами, дружище, но большую часть времени ты провёл, разговаривая с дипломатами. Твой отец был очень расстроен из-за этого. — Юный Мидория, твоя мама написала мне, что скучает по тебе. Это прекрасная возможность увидеться с ней. — Сходи навести родителей, проблемный ребёнок. — ДАААА! То, что они были семьёй, не означало, что Изуку не мог ненавидеть их всех прямо сейчас.***
Изуку почти решился не идти домой, но кто-то — вероятно, Урарака — украл его телефон и написал его матери, что он вернётся домой после ужина. Это подтвердили сообщения от Бакуго и Яги. Айзава даже позвонил Ширакумо, и после ужина Изуку ждали телепортационные врата. У Изуку не было особого выбора: он не мог разочаровать свою мать. Он поймал себя на том, что нервно поправляет жилет перед входной дверью своей квартиры, которую он только что открыл. Не успел Изуку закрыть дверь, как Инко крепко обняла его. — Я скучала по тебе, милый. — Прости, мам. — Он постоянно обещал не беспокоить её, а потом снова оставлял её в неведении. По крайней мере, у него был повод. Она ещё долго не отпускала его, а потом неохотно отпустила. — Махия сказал, что будет снаружи, он не хочет нам мешать. Значит, кто-то втянул в это и Гигантомахию. Замечательно. Изуку неловко последовал за ней в гостиную. Хисаши уже был там и… вязал крючком? Изуку всё ещё не мог свыкнуться с этой мыслью и предпочёл не обращать внимания, когда мужчина с улыбкой отложил вязаный квадрат, над которым работал. — С возвращением домой, Изуку, — тихо сказал Хисаши. Изуку почесал затылок и опустился на стул. — Да, э-э, мои друзья решили, что я должен приехать. — Я пойду приготовлю чай, — весело сказала мама и оставила их наедине. Они замолчали. Хисаши даже не пошевелился, чтобы взять в руки вязанье. — Я… думаю, мне нужно с тобой поговорить, — наконец сказал Изуку. — О чём? — осторожно спросил Хисаси. — О нас. О семье. — Изуку поморщился. Он не знал, что сказать. Но как бы это ни раздражало, его друзья были правы. Было бы неправильно продолжать игнорировать это. Хисаши выглядел почти таким же неуверенным, как и сам Изуку. — Мы могли бы… сделать это, да. Изуку уставился на свои руки и заёрзал. Он чувствовал на себе взгляд Хисаши. — Думаю, это важно, — пробормотал он. — Может, нам стоит поговорить в парке? На самом деле это звучало как отличная идея. Изуку знал, о чём он говорит: это было недалеко от дома, и, скорее всего, там сейчас никого не было. Нейтральная территория лучше всего подходила для серьёзных разговоров. — Звучит неплохо. После чая? — Он не хотел тратить слишком много времени на разговоры с матерью. — После чая. Инко вскоре вернулась с чаем, и Изуку спросил, как у неё дела. Изуку и Хисаши в основном слушали, как она болтала о маленьких радостях управления многоквартирным домом. Она сказала, что могла бы нанять кого-нибудь, но ей нравилось заниматься чем-то, пока Изуку так часто отсутствовал. Она также подружилась с соседями — на прошлой неделе она принесла печенье семье, живущей этажом ниже. Она также начала изучать бизнес онлайн. Изуку удивился, но, послушав ещё немного, понял, что удивляться не стоит. Инко была счастлива, когда Хисаши был дома. Она так долго была одна, но теперь её муж вернулся, и она снова начала общаться с людьми. Изуку не мог не быть благодарен за то, что Хисаши вернулся именно сейчас. Изуку не мог быть рядом с ней, но Хисаши, в отличие от него, мог. Изуку сидел и слушал ещё долго после того, как допил чай. Он делал это, чтобы отложить разговор с Хисаши и потому что скучал по маме. Он был рад, что она счастлива. Но, как и следовало ожидать, она собрала чашки и отнесла их на кухню. Изуку вздохнул, встал и крикнул: — Мы идём гулять! — Хорошо, милый! Хисаши тоже встал. Когда Изуку вышел из дома, он нигде не увидел Гигантомахию, но великан мог быть на удивление незаметным, когда хотел, поэтому Изуку не придал этому особого значения. Хисаши последовал за ним в парк. Изуку заговорил только тогда, когда они оба сели на скамейку и уставились на пустые качели на детской площадке. — Я говорю это не для того, чтобы причинить тебе боль, — внезапно начал Изуку. — Но… наличие веской причины, по которой теня не было рядом, когда я вырос, не отменяет того факта, что я вырос без отца. У меня не было никого, кроме мамы, пока я не встретил Всемогущего — Яги-сана — и он не занял его место. Он не обернулся, чтобы посмотреть на Хисаши. Тот стоял рядом с ним совершенно неподвижно. — Но это не значит, что я не принимаю тебя как отца. Это явно удивило Хисаши. Изуку почувствовал, как тот повернулся, и посмотрел в его расширяющиеся глаза. — Ты так думаешь? — Да, — сказал Изуку, заставляя себя смотреть Хисаши в глаза. — Ты ушёл, чтобы защитить нас, ты пытался помочь, чем мог, — и я хочу узнать тебя получше. Я хочу, чтобы мы стали семьёй. Настоящей семьёй. Я всегда буду считать Яги-сана своим отцом, но это… я не могу заботиться только об одном человеке. Я… я надеюсь, ты сможешь это принять, я имею в виду… Я не хочу, чтобы тебе было больно, как я уже сказал, тебе, наверное, и так уже было больно, и тебе пришлось отказаться от нас и… — Ты слишком быстро говоришь, Изуку. Изуку закрыл рот. Хисаши отвернулся, а Изуку сделал глубокий вдох и выдох, чтобы успокоиться. — Я не буду притворяться, что мне не больно от того, что мой сын стал сыном Всемогущего», — наконец сказал Хисаши. — Ну, я бы притворился, но… полагаю, я должен ответить на твою честность тем же. Я рад, что ты нашёл людей, на которых можно положиться, пока меня не было рядом, так что я могу принять это ради тебя. — Он вздохнул. — Честно говоря, мне уже повезло, что ты вообще готов считать меня отцом. Изуку кивнул и нерешительно протянул руку, чтобы коснуться плеча Хисаши. — Да. Я… не думал, что смогу. Но я могу. — О, это было так неловко. — Не мог бы ты… а, неважно. — Что? Хисаши протянул руку и накрыл пальцами ладонь Изуку, лежавшую на его плече. — Что для тебя значит семья, Изуку? Хорошо, что Изуку уже ответил на этот вопрос ранее. — Любовь. Поддержка. Опора. Хисаси сжал его руку. — Опора? — подсказал он. Изуку подавил желание сбежать от этого разговора. Он скорее разобьёт лицо злодею, чем будет говорить о чувствах. — Я такой, какой есть, благодаря людям, которые были рядом со мной во всём этом. Вместе мы стали сильнее. Мы полагаемся друг на друга. Я доверяю им. Они были рядом, когда я не знал, что делать с… со всем этим, — он махнул свободной рукой. — Они знали о том, как управлять государством, не больше моего, но они нашли способ помочь, и я знал, что всё будет хорошо, потому что они были здесь. — А, — сказал Хисаши. — Я никогда об этом не задумывался. — Тогда что ты думаешь о семье? — раньше Изуку не спрашивал Хисаши о его понимании семьи. Лицо Хисаши исказилось в гримасе. — Мои родители никогда по-настоящему не были родителями для нас с братом. А мой брат… ну, у нас были разногласия. Не думаю, что мы когда-то по-настоящему понимали друг друга. Мы всегда были в ссоре. Я бы сделал всё, чтобы защитить его, но он этого не ценил. Изуку пожал плечами. — Иногда люди предпочитают сами защищать других. — Это было немного обидно, учитывая, как Изуку в целом относился к тому, что его защищают. — Я был сильным, а он — слабым и болезненным. Было разумно позволить мне защищать его. — Хисаси покачал головой. — Теперь всё в прошлом. Его больше нет, и он не может возразить. Хисаши говорил так, будто ему было одиноко. Изуку хотел продолжить расспросы, но ему всё же нужен был ответ. — Ты не ответил на вопрос. — У меня нет такого чёткого ответа, как у тебя, Изуку. Для меня семья — это… люди, ради защиты которых я готов на всё. — Он пожал плечами. — Полагаю, это всё. — Это кажется на удивление однобоким. — Что есть, то есть. Я всегда был сильным, и мой долг — заботиться о них. Изуку понимал, почему так происходит, учитывая талант и богатство Хисаши, а также его причуду с огненным дыханием, которую он до сих пор не видел в действии. Но это не делало ситуацию правильной, ведь Хисаши должен был нести всё на своих плечах. Он так многого от себя ждал. — Но это не значит, что они не могут тебе помочь. Здоровые отношения — это улица с двусторонним движением. Предполагается, что вы тоже должны что-то получить от этого. Хисаши тихо рассмеялся про себя, как-то невесело, и отпустил руку Изуку. — Так вот что для тебя значит семья — сделка? — Не совсем, — пожал плечами Изуку. — Я с радостью защищаю людей просто так, без вознаграждения. И иногда в семье нет равенства — например, между родителем и ребёнком. Но они не семья, если это не происходит хотя бы отчасти взаимно. — Понятно, — пробормотал Хисаши. Изуку ждал, что он продолжит, но Хисаши замолчал. — По крайней мере, я так думаю, — наконец неловко произнёс Изуку. — Это чуждая мне концепция, — сказал Хисаши. — Но я полагаю, что, когда дело доходит до взаимовыгодных и поддерживающих отношений, Яги действительно одерживает верх надо мной. Изуку покачал головой. Ему было так легко говорить с друзьями. — Это не соревнование. Я могу заботиться о нескольких людях одновременно. — Я не люблю делиться, — отрезал Хисаси. Изуку уставился на него. Это прозвучало… по-детски капризно. Странно для человека, который обычно такой спокойный и уверенный. — Но я не буду заставлять тебя выбирать, — продолжил Хисаси, явно взяв себя в руки. — И, возможно, я смогу научиться смотреть на вещи так же, как ты. Взаимная поддержка, не так ли? Изуку наклонился и обнял Хисаши. Он был уже немного не в том возрасте для этого, но… у него было такое чувство, что этому мужчине это было нужно. Хисаши на долю секунды замер, а затем резко развернулся и обнял Изуку в ответ. — Взаимная поддержка. Объятия стали крепче, и он почувствовал, как Хисаши прижимается лицом к его волосам.***
Было приятно провести ночь в собственной постели, но на следующее утро Деку пришлось встать слишком рано. Пресс-конференция была назначена на вечер и должна была объявить о проекте «Амнистия злодеев» и ещё об одном событии, о котором Деку решил рассказать, но у него ещё было много дел, которые нужно было подготовить. Он перенёсся через Врата Ширакумо в свой кабинет — это по-прежнему было невероятно удобно — и только устроился за столом, как вошёл Яги с кипой вездесущих бумаг. — О, юный Мидория. Как прошёл твой визит к родителям?» Изуку уставился на него. У него было столько дел, но… ему вдруг захотелось узнать прямо сейчас. — Что для тебя значит семья, Яги-сан? Яги замешкался со стопкой бумаг, которую держал в руках. — Что-то случилось прошлой ночью, мой мальчик? — Не совсем. Может быть? Я поговорил с Хисаши. Яги окинул его взглядом и отложил документы. — Хочешь поговорить об этом? Изуку нахмурился. Немного, но сначала он хотел получить ответ. — Может быть. Но, думаю, я хотел бы знать, что для тебя значит семья. Яги сел на диван. — Я не помню, чтобы у меня была семья, — сказал он наконец. — Меня отдавали на воспитание в разные семьи. — Его затуманенный взгляд встретился со взглядом Изуку. — Думаю, Нана Шимура забрала меня отчасти потому, что у меня не было никого, на кого мог бы нацелиться Все-за-одного. Я думал, что он мёртв, когда выбрал тебя своим преемником, иначе я мог бы поступить так же. При этих словах Изуку вздрогнул. Все-за-одного уже достаточно близко подобрался к его семье; может быть, ему даже повезло, что демону был нужен Хисаши Мидория. Возможно, именно это спасло Инко, когда Изуку забрал Один-за-всех. Или по какой-то другой причине, по которой Все-за-одного отдал Изуку Японию. Яги продолжил: — Вот почему я не хочу вставать между тобой и твоим отцом, мой мальчик. Если ты сможешь получить то, чего у меня никогда не было, я буду только рад. — Ты для меня как отец, — быстро ответил Изуку. — Ты семья. Моя семья стала немного больше. Яги застенчиво улыбнулся. — Неужели? — Безусловно. — Семья. Я бы не отказался. — Яги почесал затылок. — Думаю, тебе стоит приберечь слово «папа» для своего настоящего отца, но… ты можешь звать меня Тоши. Если хочешь. Изуку подумал, что Яги… Тоши всё же больше заслуживает этого звания, но он мог с этим согласиться. — Тогда Тоши. Тоши никогда ещё не выглядел таким счастливым.***
К несчастью для Изуку, до наступления вечера нужно было уладить ещё кое-какие дела. — Ты уверен, что хочешь стать его куратором? — спросил он Айзаву. — Я уверен, что Каяма тоже был бы рад это сделать. Айзава устало посмотрел на него. — Думаешь, я не справлюсь? — Ну, ты занят. — И без причуд. Изуку поморщился. Нет, он сомневался не поэтому, но он понимал, что отсутствие причуды вызывает неуверенность. Должно быть, ещё хуже тому, у кого причуды нет совсем. — Ты невероятно компетентен как со своей причудой, так и без неё. Я просто беспокоюсь о твоём эмоциональном состоянии, Айзава-сенсей. Я знаю, что Ширакумо много для тебя значил». — Вот почему я хочу это сделать. Он бы так и сделал, будь это я. — Возможно, тебе придется драться с ним, если он переступит черту. — Он уже достаточно наслушался этой истории- обрывки от Айзавы, Мика и Каямы. Он видел нерешительность Ширакумо, как все они танцевали вокруг друг друга, прежде чем, наконец, решились. Они работали вместе как единый цельный хорошо слаженный механизм. Даже сейчас, когда Ширакумо был занят приветствием вернувшихся послов, они всё равно часто бывали вместе. Изуку подумывал о том, чтобы переселить их всех в общий кабинет с четырьмя столами, учитывая, сколько времени они всё равно проводят в кабинетах друг друга. — Я сделаю это, если понадобится, — сказал Айзава. По упрямому выражению его лица Изуку понял, что он не шутит. — Хорошо, — кивнул Изуку. — Тогда решено. Следующим будет Коуда.***
— Вы добровольно вызвались стать куратором Шимуру? Коуда отчаянно закивал. — Он ведь не угрожал тебе или что-то подобное, верно? Неуверенное покачивание головой. — Мне нужно знать, сделал ли он это. Он пугает людей лекциями об удобрениях в обеденное время,— показал Коуда. На втором году обучения весь класс решил выучить язык жестов — отчасти потому, что Коуда предпочитал его, а отчасти потому, что он был полезен в ситуациях, когда нужно действовать незаметно. Изуку не… ожидал такого. — Это немного по-детски с его стороны. Коуда вжался в спинку стула. Я это предложил. — Ты… сделал это? Это менее жестоко, чем… Его руки задрожали. Я подумал, что ему будет легче, если он сможет угрожать людям чем-то менее жестоким. — Ты прав, — сказал Изуку. — Хорошая работа, Коуда. Я с радостью, позволяю тебе дальше работать с ним, если тебя это устраивает. Позови Киришиму, когда будешь уходить, хорошо? Коуда снова кивнул и поспешил прочь. Какая странная дружба.***
— Ты говорил об этом с Гигантомахией? — Да, мы поговорили. Он классный, мы тренируемся по утрам в подвале. — Вы делаете… что? — Изуку об этом не слышал. — Да, чувак, там внизу много места, которое мы расчистили. Это крутое место для спаррингов, мы все ходим туда довольно часто. Никто не потрудился сказать тебе? Изуку помассировал виски. — Нет, никто не говорил мне, что здесь есть ринг в подвале правительства! — Тебе стоит как-нибудь прийти! Махия — отличный спарринг-партнёр, крепкий как скала, но при необходимости может сбавить темп. Мы все многому у него научились. Изуку захотелось стереть солнечную улыбку Киришимы с его лица. Но, если подумать, то, возможно, провести спарринг-матч был бы неплохо. Это бы как раз дало ему повод побить Киришиму. Если бы только у него не было пресс-конференции этим вечером; он не мог появиться с подбитым глазом или сломанным носом. Без Исцеляющей девочки рана не заживет вовремя. — Меня больше беспокоит то, что Гигантомахия может перенять у тебя дурные привычки, — пробормотал он. — Но, если ты думаешь, что справишься, я дам добро. Он крепкий орешек, так что я рассчитываю, что ты позовешь кого-нибудь, если поймёшь, что могут возникнуть проблемы. — Не переживай, чувак! Он отличный парень, а если он будет доставлять неприятности, я попрошу вас всех помочь мне отправить его на орбиту. — Это всё, о чём я прошу. Ну, и ещё, пожалуйста, дай мне знать, если в следующий раз ты решишь устроить бойцовский клуб в неположенном месте. — Да ладно тебе, чувак, всё не так уж плохо!***
— Привет, Тодороки. Как у вас дела с твоим братом, Тоей Тодороки? — Хорошо. Он был полезен. Изуку нахмурился. — Я знаю, что он помог тебе разработать новую модель героизма, но это не то, что я действительно хочу знать. Я хочу убедиться, что ты не против… продолжать с ним работать. — Я подумал о том, что ты сказал прошлой ночью, — медленно произнёс Тодороки. — Он не член семьи, как ты выразился. Но мы — его семья, и ему это нужно. Мы с Нацуо помогаем ему. Работа героя — помогать людям. — Если ты уверен, что хочешь этого, — сказал Изуку. — Я уверен. У нас у всех есть шрамы от одного и того же человека. Я хочу помочь Тое. — Просто помни, что ты несёшь ответственность, если что-то случится, — сказал Изуку. Тодороки кивнул. — Я помню. О, и Изуку? — Да? — Ты тоже моя семья. — Тодороки! — На этот раз я сказал это наедине. Я сказал это неправильно? — Нет… Спасибо, ты тоже часть моей семьи.
