Солнце в лучах Солнца

      Юнги уложен Хосоком на нагретое Солнцем постельное бельё, хоть сейчас небо и закрыли облака. Он чувствует на ключицах и плечах его губы, а на запястьях и предплечьях прикосновения чужих ладоней. Касания настолько нежные, что Мин плавится от них, ощущая каждый удар своего сердца.       Чон на ощупь находит на кровати ещё один, предварительно подготовленный им, пакетик смазки и выпрямляет спину, открывая на себя вид снизу вверх. Разрывая упаковку, он проливает жидкость на свой член.       Из-за облаков пробивается несколько лучей. Они падают на чонову кожу и волосы. Юнги замирает: Хосок, освещённый солнцем, выглядит так, что спирает дыхание. Через мгновение Чон уже щурит глаза и вновь опускается к чужому лицу, скрываясь от света, льнёт к губам, вовлекая в поцелуй.       Пока их глаза закрыты, Хосок входит, медленно и постепенно — сначала вводит головку, а уже после паузы проникает глубже, перехватывая ртом воздух Юнги. У Мина в ногах появляется дрожь, по бёдрам и низу живота проходят разряды после каждого толчка, оставаясь холодными мурашками на спине и плечах. Он скрещивает ноги за спиной Хосока, проникает языком в его рот. Чон, упираясь одной рукой в кровать, пропускает вторую меж их животов, намереваясь скорее довести Юнги до пика, параллельно увеличивает амплитуду толчков.       Мин совершенно сползает с подушек, вжимает голову в матрац, спутывая волосы и раз за разом полностью наполняя лёгкие воздухом. Только это совершенно не помогает, лишь делает хуже: притупляет ощущения, заменяя их на чувство перенасыщения кислородом.       Давление в теле резко падает — Юнги кончает наконец, вместо воздуха отпуская с губ тихие стоны; пока голова кружится от литров воздуха, что Мин вдыхал секундами ранее. Хосок не перестаёт целовать его губ, мешая отдышаться и отдохнуть, хотя после всё же переключается на щёки, линию нижней челюсти и шею, доходя до разрядки лишь сейчас.