Потерянные во тьме

Как думаете, сколько понадобилось времени друзьям Драко, чтобы понять, что Гермиона его девушка? На самом деле, они уже давно поняли, что этих двоих ждёт хэппи энд. Ведь не зря они совершенно случайно оказывались рядом эти два месяца, проведённые в стенах Хогвартса после войны. Да и если честно, то они выглядели слишком хорошо вместе. Они казались просто идеальной парой. Драко делал всё, о чём говорила Грейнджер, он смотрел на неё так, словно видел кругом лишь её. Словно в кромешной тьме она была лучиком солнца. Удивительно, что этого не замечали другие. Удивительно, что им удавалось сохранить в тайне свои отношения. Гермиона чувствовала себя самой счастливой на свете, Драко постоянно подбрасывал ей какие-то записки о месте встречи или с комплиментами о том, как чудесно она выглядит. Джинни была счастлива за подругу, ведь девушка расцвела. Гермиона улыбалась каждый день, несмотря на свои опасения насчёт Рона или других людей, которые могут узнать про них с Драко. Однако Драко совершенно не скрывал своих чувств. Лишь ради Грейнджер он делал вид, что они по-прежнему друг друга недолюбливают. 2 ноября 1998 года, четверг Гермиона торопилась за почтой, она ждала письмо от родителей и свой заказ на пару новеньких книг, сегодня был не день почты, но она хотела забрать свою посылку заранее. Девушка поднималась по лестнице в совятню, преисполненная тёплыми чувствами. На улице уже холодало, она надела тёплое пальто и укуталась в шарф. Наверху Грейнджер увидела Драко, который торопливо открывал письмо. — Ты за мной следишь? — спросила она, подойдя ближе. Девушка оставила лёгкий поцелуй на его щеке. — Да, Грейнджер, странно, что ты только сейчас догадалась. — Парень улыбнулся. Гриффиндорка увидела свои книги, сверху лежало письмо от Виктора. Как и ожидалось, от цепкого взгляда Малфоя это не ушло. — Кто пишет, Грейнджер? — нервно спросил парень. Гермиона повернулась к нему лицом и спрятала письмо за спиной, широко улыбнувшись. — А тебе? — Мама. — Сухо ответил Малфой. Девушка прочистила горло, а затем облизала губы. — Виктор, думаю, он снова просто зовёт меня на каникулы в Болгарию, ничего особенного. — Грейнджер собралась взять в руки свою связку книг, но Малфой её опередил. — Поедешь к нему? — спросил Малфой, спрятав письмо во внутренний карман пальто и направившись к выходу из совятни. — На зимних каникулах точно нет, я хочу провести время с родителями, — она пожала плечами. — Я могу левитировать свои книги, — улыбнулась девушка. — Знаю, Грейнджер, я тоже могу, но хочу провести с тобой чуть больше времени, чем мы можем позволить, — парень медленно подошёл к лестнице, поджидая свою спутницу. — Я отдам тебе книги, как только мы спустимся, не драматизируй. Гермиона выдохнула. Она подошла к нему, и они принялись спускаться. — Что пишет мама? — нарушила неловкое молчание девушка. — Пока не знаю, я ещё не прочитал. — Может, встретимся на выходных? — гриффиндорка чувствовала себя неловко из-за реакции Драко на письмо от Виктора. — Да, — сухо ответил Драко, который летал в своих мыслях. Молодые люди спустились вниз. Грейнджер забрала свои книги, они стояли пару минут рядом, Драко смотрел в сторону, а Гермиона ему в лицо. — У меня нет ничего с Крамом, — выдохнула гриффиндорка. — Мы просто поддерживаем общение, ничего больше. — Хорошо, Грейнджер, я тебе верю, — Малфой нагнулся к ней, быстро поцеловал девушку в носик и, развернувшись на пятках ушёл.

***

«Дорогой Драко, Люциус приходил вчера. Мы поговорили, он проходит испытательный срок, работает в Министерстве в аврорате, помогает найти оставшихся пожирателей смерти. Ему назначили еженедельные сеансы с психотерапевтом. Изменения уже есть, он просил прощения и обещал всё исправить, я, правда, не представляю как. Дома всё хорошо, Северус навещает меня, в перерывах между Хогвартсом и больницей. Также начали приезжать наши старые друзья. Вернее, мои старые друзья. На этих выходных я встречусь с Андромедой и Тедди. На протяжении полугода я вела с ней переписку и рада, что смогу увидеться. Я буду рада познакомиться с членом нашей семьи. Вы с Тедди последние наследники рода Блэков. Расскажи мне, как твои дела и как поживает твоя юная сопроводительница мисс Грейнджер. Она произвела фурор на моем вечере, за что я ей благодарна. С любовью, мама». Драко прокручивал в голове лишь одно предложение «Люциус приходил вчера». Люциус был сложным человеком, настолько сложным, что стал головоломкой сам для себя. Неожиданные вспышки гнева, грубое отношение к сыну и жене, фанатическое отношение к культу Волан-де-морта и многое, многое другое, что сделало его, практически, монстром в глазах Драко. Малфой переживал. Сеансы у врача не могли в корень изменить человека, ведь так? Люциусу место в Мунго рядом с Беллатрисой, но уж точно не на воле.

***

Гермиона раскрыла конверт, в котором аккуратным, но тяжелым почерком были выведены, сильно впивающиеся в бумагу буквы. «Дорогая Миона! Я изучал твой вопрос и наткнулся на заклятие под названием «крейстраж». Я впервые слышу о таком, в книге указано лишь то, что с его помощью можно воздействовать на живые, и неживые предметы. Ты слышала о таком? Не буду писать много, я нахожусь на турнире, надеюсь, что ты ответишь мне, как можно скорее. Полагаю, что письмо дойдет к тебе через пару дней, поэтому направь ответное в Ирландию, улица Эли Плейс, дом 140/вол. Обнимаю тебя и жду визита.» У Гермионы затряслись руки. Не на шутку испугавшись, она бросила письмо в камин, а затем отправила патронус Виктору с просьбой никогда больше не упомнить это заклятие, сославшись на то, что оно очень опасно и с недавних пор запрещено в Англии. Девушка также попросила его больше не углубляться в эту тему, потому что её сны — просто последствие послевоенной травмы, и она уже проработала эту проблему с колдомедиком. Грейнджер хотела обдумать предложение Виктора по поводу заклятия, но сочла это бредом и постаралась засунуть эту мысль поглубже в своё сознание. Она сидела на кровати, напротив зеркала, и медленно расчёсывала волосы. Гермиона внимательно рассматривала себя, невольно задумывалась о проблемах и радостных моментах, в сознании всплывали какие-то давно забытые воспоминания и она чувствовала себя так, словно погрузилась в транс, до того момента, пока в комнату не вошла Джинни. Девушка прошла к своему комоду и достала вязаный свитер, который получила в подарок от Молли. — Прохладно там, да? — бросила Уизли, уставившись в окно, за которым простилалось пасмурное небо. — Очень, совсем скоро зима, — ответила Гермиона, также уставившись в окно. Девушки молчали около минуты, разглядывая небо и окрестности школы. — Мы на выходных идём в Хогсмид, — сказала Джинни, резко повернувшись к подруге. — Ты с нами? — Нет, я планировала увидеться с Драко, — прикусив нижнюю губу, сообщила она. — Мерлин, Гермиона, ты практически каждые выходные с ним! — возразила Уизли. — Хватит ломаться, это всего на несколько часов. Рон, кстати, тоже пойдёт, он скоро начнёт задавать вопросы: «Куда же постоянно пропадает Миона?» — Джинни многозначительно посмотрела на подругу. — Ох, Джин, прошу тебя, давай не будем обсуждать это сейчас, — взмолилась Грейнджер, тяжело выдохнув. — Кстати, он позвал Лаванду, — на лице младшей Уизли расплылась ехидная улыбка. — Скоро начнем гулять парами, мы с Гарри, Рон с Лавандой и ты… с Малфоем, — Уизли сдержала смешок. — Эй, — Гермиона нахмурила брови. Ничего хуже этого она не могла представить, — вот и отлично, Лаванда пойдёт с вами и Рон будет слишком занят ей, чтобы спрашивать обо мне. К тому же, разговоры обо мне при Лаванде, вряд ли добавят ему очков, — Грейнджер улыбнулась, примерно также, как Джинни. — Да, ты права, передай Малфою, что его гляделки в Большом Зале начали смущать уже ни одного гриффиндорца, я слышала, как Дин решил, что он хочет устроить тебе какую-нибудь пакость, — Уизли села к ней на кровать и девушки рассмеялись. — Пусть так и думает. Гриффиндорки продолжили болтать ни о чём. В такие моменты, Гермиона чувствовала себя дома. Возможно, вы испытывали такие ощущения в моменты духовной близости с человеком. Вот и Гермиона ощущала себя в максимальной безопасности, она чувствовала тепло дорогого человека, видела её улыбку и искренне смеялась. Такие моменты были самыми дорогими в её памяти.

***

Кромешная тьма. Холодный, каменный пол. Запах крови, кажется, исходил от неё самой. Гермиона снова лежала на этом злополучном полу. Только в этот раз, гриффиндорка не могла встать. У неё болели мышцы, кости, казалось, даже кожа является непосильной ношей. Веки налились свинцом, и ей пришлось сделать огромное усилие, чтобы хотя бы приоткрыть их. Казалось, её сильно избили, может даже, она упала с километровой высоты. Грейнджер приоткрыла рот, чтобы облизать губы, они сильно пересохли. — Как же ты достала, — грубый женский голос раздался со всех сторон. — Как ты могла прыгнуть в кроватку к моему племяннику? — голос становился громче и злее с каждым словом. — Пожалуйста… — прохрипела Гермиона, но это слово отдалось сильнейшей болью в горле. Беллатриса, как охотящаяся кошка, выпрыгнула на неё из темноты. Женщина сидела на ней, протянув руки к горлу. — Ну ничего, я убью двух зайцев одним махом — проучу неугодного мальчишку, и отомщу тебе, грязнокровка, — вместо удушения, к которому готовилась Грейнджер, Беллатриса с размаху ударила ей пощёчину. Эхо от хлопка ещё пару секунд раздавалось в темноте. — Не делай больно Драко, — очень медленно и хрипло прошептала Гермиона, но в ответ услышала лишь безумный смех. Гермиона получила вторую пощечину. Затем ещё одну и ещё. Она чувствовала, как по лицу стекает кровь: по щекам, по лбу, с подбородка. А ещё она чувствовала сильную слабость, настолько сильную, что возжелала умереть, лишь бы освободиться от непомерной ноши. — Гарри… найдёт… тебя… — в последний раз хрипнула Гермиона и услышала эхо безумного смеха Беллатрисы Лестрейндж, а когда последние силы её покинули, она распахнула глаза. Гермиону трясло, горло болело так, словно она всё в том же жутком сне. Была глубокая, туманная ночь, света не было совсем, и в дикой панике, Грейнджер нащупала под подушкой палочку. — Люмус, — шепнула она. Маленький лучик свет появился и Гермиона, всё также дрожа, побежала. Её влекло только в одно место, там, где она будет в безопасности, где не будет кромешной темноты. Она бежала по коридору, постоянно оглядываясь, словно сзади в темноте, её поджидали чёрная, как смола кудри, и бледное, как луна лицо. Девушка подбежала к башне старост и шепнула пароль, затем она оказалась возле дортуара Драко, и также, шепнув пароль, забежала внутрь. Кругом было очень темно, лишь свет палочки освещал дверь спальни. Гермиона дышала всё чаще, паническая атака вот-вот заключит её в свои объятия. Грейнджер потянула за ручку двери, но она была закрыта. Девушка принялась стучать по ней кулаком, взявшись одной рукой за горло, она жадно хватала воздух, всё также постоянно оглядываясь в темноту. Через минуту дверь отворилась, и на неё смотрел сонный Драко, в одних лишь спальных штанах. Глаза Гермионы расширились, она мигом упала в его объятия, попутно зажигая свет в подсвечниках. Пока комната не стала настолько светлой, словно на улице день, Гермиона всё также тряслась в объятиях Драко, жадно хватая воздух. Как только она опустила руку с палочкой, Драко обхватил её ещё крепче, уткнувшись лицом в волосы девушки. Она медленно переставала дрожать. — Ты не можешь дышать? — обеспокоенно спросил Малфой, когда понял, что она всё также жадно хватает воздух. Он отстранился, посмотрел ей в лицо и призвал палочку, а затем, одним движением распахнул ближайшее к ним окно. — Солнце моё, посмотри на меня, — слизеринец взял её руки в свои и заглянул в напуганные карие глаза. — Я с тобой, слышишь? Давай будем дышать вместе? — парень обхватил её ладони чуть сильнее. — На первые пять счетов мы вдыхаем, на последние выдыхаем, угу? — он принялся медленно отсчитывать от одного до 5. Гермиона начала успокаиваться, она чувствовала кругом запах Драко, видела его перед собой. Он жив, с ним всё в порядке. И с ней тоже. Беллатриса не угрожает им, они под защитой, ведь они вместе. Когда она успокоилась, слизеринец усадил её на кровать, а сам сел подле ног девушки, обхватив ладони своими руками. — Рассказывай, что случилось? — мягко спросил он. Слушая рассказ, Драко целовал тыльные стороны её ладоней. — Это просто кошмар, тебе нечего бояться, — его серые глаза были полны беспокойства. — Да, я знаю, но моё горло и вправду болит, — произнесла она. — Ты просто приболела, пока шла в совятню, вот и застудила горло. Я дам тебе зелье и всё пройдёт. — Драко поднялся с пола, полез в один из шкафчиков и достал зелье. Отмерив ровно три капли, и размешав в стакане с водой, парень приказал Гермионе отпить десять маленьких глотков. — К утру будешь, как новая, — он улыбнулся и тревога Грейнджер, практически ушла. — Эти сны, они очень реальные, я клянусь тебе, такое уже не первый раз и… и я правда не знаю, как с этим бороться, — Гермиона снова насторожилась. — Я боюсь засыпать, — прошептала девушка. Малфой присел рядом с ней на кровать, он обхватил её лицо руками. — Гермиона Грейнджер ничего не боится, — прошептал парень и снова улыбнулся. О, Годрик, улыбка Драко Малфоя заставляла Гермиону таить, как снег в первые солнечные дни весны. — Драко, меня пугают эти сны. Они не похожи на обычные кошмары, — девушка смотрела ему в глаза несколько секунд. — Я проводила исследование, но результаты ничего не показали, мне помогал Блейз, но даже мы вдвоём ничего не нашли. — Это просто сны, mon lionceau*, давай останешься со мной до утра? — парень провёл тыльной стороной пальцев по её щеке. — Я останусь, — ответила гриффиндорка. В такие моменты, Гермиона чувствовала покой. Малфой был успокоительным высшего сорта, он был нежен, внимателен и обеспокоен. — Мы не будем выключать свет, не бойся, — ухмыльнувшись, заверил Гермиону слизеринец. Спустя ещё некоторое время она пришла в себя. Они сидели и болтали о парах, друзьях, важных событиях, предстоящих в декабре. После этого отвлечённого разговора, Грейнджер окончательно пришла в себя. Она опустила взгляд вниз и поняла, что прибежала к Драко в пижаме, абсолютно растрёпанная и, не взяв с собой никаких вещей. Затем она взглянула на Малфоя, который сидел рядом с ней без спальной рубашки, в одних лишь штанах. Она облизнула губы, рассматривая его торс. Девушка совсем позабыла, что они перестали говорить, и Драко наблюдает за её действиями. Гермиона вспомнила их недавний порыв страсти. Да, не самое подходящее время. — Мисс Грейнджер, о чём вы думаете с таким соблазнительным лицом? — ухмыльнулся Малфой, разглядывая её. — Мне казалось, ещё час назад ты тряслась от страха, а сейчас в наглую раздеваешь меня взглядом! — он наигранно ужаснулся от такого нахальства. Гермиона рассмеялась. — Драко Малфой, — начала она, — ты невыносим, — Грейнджер с улыбкой рассматривала его лицо, такое спокойное и безмятежное. С ним ты забываешь обо всех проблемах. С ним, ты переполняешься эмоциями. С ним, ты чувствуешь внутри себя бурление, словно ещё минута и что-то неведомое разольётся по жилам, а ты уже никогда не познаешь горечи утраты, страданий и страха. — Я люблю тебя, Грейнджер, — Драко ласково убрал за ухо прядь её волос. Гермиона поцеловала его. Девушка смотрела на него блестящими глазами, блестящими по двум причинам: не до конца высохшие слёзы и переизбыток эмоций. Каждый, хотя бы раз в жизни испытывал это, когда эмоции бьют через край, тебе хочется быть ближе к партнёру, хочется стать его половиной, целовать каждую клеточку его тела. — Годрик, — шепнула Гермиона, прильнув своим лбом к его. Горячий шёпот опалил губы парня, он облизнул губы. — Я так сильно влюблена в тебя, Драко Малфой, — она закусила нижнюю губу. Драко чувствовал себя самым счастливым на свете. Он был на седьмом небе от счастья. Она влюблена в него. Влюблена так сильно, что среди ночи бежала по коридорам через весь Хогвартс, чтобы попасть в его успокоительные объятия. Она влюблена в него так сильно, что лжёт своим знакомым и друзьям, только бы их любовь продолжала жить. Но последняя мысль омрачила его счастье. Гермиона скрывает их отношения. Она стыдиться его, ведь он Пожиратель Смерти. Она стыдится его, потому что их отношения — проявление слабины, а Гермиона Грейнджер слишком сильна для такого, по крайней мере в глазах других. В глазах каждого она идеал. Она красива, умна, талантлива, сильна. Грейнджер — истинная гриффиндорка, которая должна построить свою жизнь с таким же гриффиндорцем, с таким же героем войны, как и она сама. — Идём вместе на рождественский бал? — тревожно предложил Малфой. — Драко, но ведь там будут все, мы же… мы решили скрывать наши отношения, — затараторила Гермиона. — Решили не «мы», а ты. Ты ведь всё ещё стыдишься меня, — Драко почувствовал себя вдвойне ужасным человеком. Гермиона пришла к нему на грани нервного срыва и только она успокоилась, он закатывает скандал на почве старой ссоры. — Это не так, Драко, не так, — она искала в его глазах поддержку, доверие, понимание, но увидела лишь боль. — Милый, — девушка взяла его руки в свои. — я люблю тебя, безумно люблю тебя, ты стал для меня спасением за последние пару месяцев. Я не хочу скрываться, но к сожалению, я жуткая трусиха. Я боюсь реакции Рона, которого так грубо отвергла, я ранила его чувства не раз, но это будет слишком тяжело. Я боюсь реакции людей, которые сочтут, что у меня стокгольмский синдром или, что ты приворожил меня каким-нибудь тёмным заклятием. Драко горько улыбнулся. — Я боюсь за то, что с нами станет, если все узнают о нас так рано. Люди не видят тебя моими глазами, они не знают тебя так, как знаю я. Самое тяжелое испытание будет тогда, когда мы расскажем, — от волнения она всё чаще сжимала его руки. — Когда это случится? Когда меня перестанут считать пожирателем? Сынком Люциуса Малфоя, племянником Беллатрисы Лестрейндж, самым, что ни на есть пожирательским отребьем, которое заслуживает лишь заключения в Азкабане? Этого не случится никогда, любовь моя, как же ты не поймешь. Я на всю жизнь останусь врагом в глазах магической Британии и это полностью моя вина. Гермиона тяжело выдохнула, ведь она понимала, что он прав. Возможно, люди, которые не чают в ней души попытаются разглядеть в нём что-то хорошее, будут терпеть его на званных вечерах и праздничных приёмах, но всё это будет лишь напускное. — Сейчас слишком рано, — прошептала девушка, — но мы придём на бал вместе. Мы будем танцевать всю ночь, только дай мне время до бала. Я подготовлю Рона, подготовлю своих друзей и знакомых, я обещаю тебе, Драко, я не буду бояться, — она больше не могла говорить. Боль в горле от непролитых слёз заставила остановиться. — Я хочу, чтобы весь мир знал о том, как сильно я люблю тебя, — Драко сглотнул. — хочу, чтобы все знали, что ты — моя. Ни Поттера, ни Уизела, только моя. — Малфой поцеловал её щёку, на которой появилась мокрая дорожка. — Почему всё так тяжело, — шепнула Гермиона. — почему всё не может быть просто, — она чувствовала поцелуи Драко на своём лице. — Потому что ты Гермиона Джин Грейнджер, а я Драко Люциус Малфой и мы не должны быть вместе. Мы должны презирать друг друга, ведь мы враги. Это классика жанра. Никто не хочет разбираться в личностях, в чувствах, картинка должна быть идеальной, иначе общество начинает осуждать. Поэтому так больно, mon lionceau, но клянусь тебе, я сделаю всё, чтобы огородить тебя от этого. Я буду твой поддержкой, опорой и защитой, в горе и радости, в болезни и здравии. — Драко, — гриффиндорка улыбнулась, — ты даёшь мне свадебную клятву? — Я готов дать тебе тысячи клятв, потому что это правда. Они слились в нежном, практически невинном поцелуи. Погрязшие в проблемах, страхах и лжи, но они оставались вместе, и это придавало силы идти дальше. Рука об руку. Примечание: mon lionceau — мой львёнок.