Интриги на завтрак, обед и ужин.

Никто не знал откуда на Хтонии появился Салай Эринати, но слухи ходили про него всякие. Он выходил на улицу только после заката, его белая, будто горный снег, кожа не выносила яркого хтонийского солнца, да и вообще почти никакого солнца, если вдуматься. Впрочем, дефицит меланина в коже у него с лихвой восполнялся угольной, почти иссиня, чернотой завязанных в короткий хвост на затылке волос. Глаза его на свету были больше всего похожи на две космических туманности на безразличной подложке чёрного космоса склеры. Крестообразные зрачки почти всегда были сужены до тонких, почти нитяных линий, и, несмотря даже на это, в середине дня он видел плохо. Салай был обладателем грузной, широкоплечей, но подтянутой фигуры, объёмной, нещадно тренированной, мускулатуры и не слишком большого роста. А так же множества шрамов, аугметических протезов обеих ног до колена и скверного характера, сочетающегося дивным образом с заботой матушки-наседки. Бывший опцион-техник Пятого легиона фронтира, он почти болезненно опекал подведомственных ему солдат и боевую технику, но часто плевать хотел на мнение командования и даже его собственного центуриона. Так, после двух ста лет службы он оказался уволен с позором за драку с непосредственным командиром. Все равно он до конца будет гордиться тем, что победил спесивого ублюдка в честном, рукопашном бою. То, что он оказался на Хтонии не слишком логично с точки зрения непереносимости яркого солнечного света, зато очень объяснимо с точки зрения торговых путей и, чего греха таить, точек сбыта контрабанды. И чем Салай промышлял, так это починкой и отладкой кораблей и корабельных систем. Он оказывал как легальные услуги гражданским и торговым судам, так и теневые, латал подбитые корабли контрабандистов, помогал с переправкой тех, за чью голову назначено вознаграждение, в том числе нелегальных эмигрантов, не вполне человеческого происхождения, и имел с этого свою прибыль, которой вполне хватало на безбедную, в принципе, жизнь, техобслуживание и апгрейд протезов и собственного древнего корабля Железноногого. За гордым именем Ночной Призрак скрывалось буквально допотопное космическое корыто весьма небольших размеров, рассчитанное на транспортировку до 8 пассажиров или членов экипажа. Изначально обычное гражданское судно в умелых руках преобразилось. От исходного утлого транспортника остались лишь каркас да общие обводы. Двойная бронированная обшивка, энергощиты, два спаренных бластера, установка "чёрное копье", способная причинить немало проблемных ситуаций тяжело бронированному сопернику, противореактивная система, капсула медицинского модуля, позволяющая совершать до трех сотен самых разных медицинских манипуляций, маленький склад оружия, конфискованного у тех господ, что не желали платить за ремонт и отладку. И, хоть корабль, на дилетантский взгляд, представлял собой весьма жалкое зрелище, будто бы разваливался на ходу, первое впечатление о нем, как и о его хозяине, было бы в корне ошибочным. Ночь на Хтонии опускается внезапно и быстро, неотвратимо шага тенями по крышам и стенам, по переулкам и тупикам. Люди разошлись по домам, суеверные хтонийцы не бродили по ночам по городу. Воздух наполняется вначале прохладой, а потом и откровенным холодом, впрочем, для наблюдавшего за звездами ни холод, ни суеверия не были проблемой. Эринати сидел на балконе второго этажа своего дома и курил. Эту привычку он подхватил ещё во время службы и не собирался бросать. В отличие от хтонийцев, предпочитавших кальян, Железноногий курил отвратительно пахнущие, набитые очень крепким табаком самокрутки через длинный, сантиметров пятнадцать, если не больше, мундштук. Кальян он не любил, не особо понимал в чем именно интерес, а одна-другая скуренная самокрутка давала ощущение сброса напряжения и приятной пустоты в голове. Такая маленькая перезагрузка, что ли. Вот и этой ночью он сидел, смотрел на звёздное небо, в который раз за долгие годы с начала службы поражаясь его красотой, и курил. Думать не хотелось совершенно, работы сейчас не было, пара должников, просрочивших оплату - вот все его проблемы. Запрокинув голову, он выпустил в небо ровное колечко дыма после тяжёлой, долгой затяжки и вновь назойливая мысль начала крутиться в голове. Мысль, все поменять, улететь с Хтонии, искать свое новое счастье в другом месте. Бросить все и будь что будет. Слишком часто она появляется в последнее время. Навязчивая. К чему все бросать, бизнес идёт в гору, деньги есть, все, чего он мог бы захотеть - есть. Так к чему ему эти приключения и авантюры? Но что-то, вероятно напоминающее душу, болит, ноет, иногда почти горит - требует. Требует действий, опасности, риска. Того, к чему он привык, будучи солдатом. Новых миров, новых впечатлений, новых звёзд в небе. Салай сжал острыми зубами, наподобие акульих, мундштук и затянулся снова, прожигая остаток самокрутки. Глупости. Ему уже не тридцать, и даже не семьдесят. Ему уже двести сорок семь, а в этом возрасте следует думать о чём-то более серьёзном. Ради всего, а о чем? Почему так скудно и так шаблонно складываются сейчас его мысли? Семья. У Салая не было семьи. Свою мать он помнил плохо, отца не знал совсем. Да и откуда бы он его знал, мать Эринати была проституткой, кто угодно из её клиентов мог быть его отцом. Любой из сотен охочих до продажной любви, что приобретали её время и красивое, стройное тело. Да и имеет ли это значение? Мать не особенно заботились о Салае, он рос, как сорная трава, очень быстро и был таким же колючим, ведь там, где он родился, это было необходимо. Иначе не переживаешь совершеннолетия. Сожрут. Не буквально, конечно. А когда ему стукнуло одиннадцать, на Ноктан прилетели посланники и рекрутеры империи и объявили набор и формирование нового легиона. Эринати прошёл генетические тесты вместе с множеством других сыновей и дочерей Ноктана и оказался подходящим. Именно тогда его мать поняла, что, образно выражаясь, на ее улице наступил праздник. Никчемный мальчишка сгодился хоть на что-то, и одна не размышляя слишком долго, продала его на службу. Стоило ей получить весьма солидные отступные от легата, как она забыла о том, что у неё вообще был сын. Не самая лучшая модель семьи, что уж тут скажешь. И это, в конечном итоге, повлияло на все отношения в жизни Салая. У него плохо складывалось с личной жизнью, хоть Эринати и много экспериментировал в этом поле. У него были разные партнеры, но исход всегда был один и тот же. Не слишком привлекательная, пугающая, опасная внешность, вкупе со сложным характером в основном заставляли людей держаться подальше и избегать его внимания. Чёрные при обычном, не слишком ярком, дневном свете, глаза настораживали, было непонятно куда именно он смотрит, большие кулаки с острыми костяшками, такому никакой кастет не нужен, острые, тонкие, почти прозрачные уши, белая как бумага кожа, сквозь которую синеют все вены, а острые, предназначенные явно для разрывания мяса, зубы, растущие у Ноктанцев в два ряда, довершали вызывающий неприязнь и страх образ. Какие уж тут серьёзные отношения, когда ты выглядишь как пугало, да ещё и родом с самого края фронтира? С мира, который едва вошел в империю, а его уроженцы уже успели приобрести не самую лучшую репутацию? Но он пытался и пытался, хоть из раза в раз все разваливалось, что бы он не делал. - У тебя черные глаза, такие рисовали в старых книгах у демонов и тварей из глубин Тартара. Они меня нервируют. Я вижу в них всякий раз свое лицо, и его выражение всегда выглядит испуганным. Я не могу так. - это было последнее, что сказала ему женщина, ради которой он однажды рискнул жизнью, выйдя безоружным против шестерых вооруженных грабителей. Женщина, которую он боготворил. Марайя. Прекрасная, хрупкая, будто цветок лилии. Она ушла позавчера, и Салай снова сидел и курил на балконе опустевшего дома. А он уже решил, что все может получиться в этот раз. Три года. Видно, он не больно-то внимательный. - Что же. Авантюры? Приключения? Почему бы и нет.