Welcome to the hotel

Сегодня, наше внимание будет обращено на одну из самых известных достопримечательностей континента. Располагаясь в горной местности, возвышаясь над шумными городами и укрываясь многовековыми соснами, готический отель «Аид» ежегодно привлекает огромные массы туристов, желающих лично увидеть место, в котором располагалась печально известная группировка «Titans». Однако, сейчас практически ничего не напоминает нам о том, чем занимались бывшие хозяева обширных владений. Похожий на несокрушимую крепость, «Аид» стал включать в себя три главные постройки, именуемые «Тартар», «Асфодель» и «Элизиум».

В «Тартаре» происходит регистрация и прием гостей. Там же, соответственно, находится кухня и комнаты всего главного персонала. По вечерам открывается концертный зал, где известный музыкант Орфей поет на усладу своей публике, используя позолоченную античную лиру. Аид, мрачный владелец отеля, расположил свой кабинет в главном холле, чтобы собственной персоной встречать новоприбывших, выслушивая их пожелания и предложения. Поодаль от него, в западном крыле расположился уголок прекрасной домоправительницы Никты, которая всем своим благородным видом готова поприветствовать ее гостей. Она следит за порядком в доме, нанимает ремонтные работы для зданий и корректирует поставки нужных персоналу вещей. Многие из людей, подписывая контракт о найме, не покидают отель круглый год, живя мыслями о долгожданном отпуске.

«Асфодель» — комплекс, который принято считать за оздоровительный. Сюда входит спортивный зал, занятия йогой, иглоукалывание, массаж и аквааэробика. Исключительные эксперты встретят вас с распростертыми объятьями, чтобы вы смогли узнать на себе все прелести оздоровительных процедур, запомнив их на долгие годы.

«Элизиум» — место, которое по своей роскошности не уступит прекрасным дворцам мира сего. Он встречает своим сиянием самых известных и богатых личностей, которые решают посетить отель. Именно здесь располагается своеобразный Колизей, в котором, на усладу публике, проводят свои выступления «чемпионы», нанятые Аидом. Греко-римская борьба и битвы на копьях, соревнования по стрельбе, гонки на колесницах. Борцы с удовольствием окунут своих гостей в атмосферу древней Греции, подгоняемые бурными аплодисментами.

Все это дополняет прекрасный сад, известный своими плантациями гранатов, чудеснейшим образом прижившихся здесь. Помимо растений, все пространство заполнено скульптурами в древнегреческом стиле, пугающие и величественные, изображающие все множество мифологических существ. Сразу же за садом находится лабиринт из живых изгородей, окутанный множеством завлекающих историй. Ходят легенды, что там спрятаны несметные богатства, зарытые почившими хозяевами.

Многие постояльцы, которые решают отдохнуть в мрачных стенах «Аида», не хотят покидать это место. Однако, персонал и остальные примечательные личности с удовольствием бы позаимствовали возможность бежать от скупого, сурового хозяина. Никому не удавалось покинуть комплекс после того, как на контракт о найме работ ставилась личная подпись. Никто не читал мелкий шрифт, поскольку считал, что попадает в рай. К сожалению, даже со всеми великими усилиями сбежать отсюда, приходилось просто смириться со своей судьбой. Но, как быть тому, кто никогда не подписывая контрактов с мрачным владельцем, остается узником по праву своего рождения? Настоящий принц своеобразного царства и наследник, Загрей, не является исключением, которое может свободно уходить и приходить, когда пожелает. С малых лет его обучают личные учителя, нанимаемые Аидом, который не имел времени на выполнение родительских обязанностей. Однако, со временем ему пришлось отпустить свое чадо в колледж, а затем — найти университет в самом ближайшем к отелю городе. Неизвестно, гиперопека ли это, Загрею никогда не нравилось сидеть под угнетающим крылом своего величественного отца, отказываясь прогибаться под чужой волей.

***

      Летние каникулы медленно приближались к финишной прямой, когда ожидание перерастало в нудное угнетение. Время тянулось слишком долго и, хоть оно было последним свободным, не было наполнено чем-то, что могло привести обычного человека в запоминающийся восторг. Глаза открывались в обед, часто это продолжалось изучением расписанного фреской потолка. Желудок был двигателем физической активности, ведь именно он решал, когда стоит поднять свое тело, направляя его на кухню. Дни были пасмурными, легкая дымка сырого тумана покрывала окрестности, также окутывая голову, делая ее тяжелее. Звуки собственного желудка становились ужасающе назойливыми, из-за чего тело решило таки повиноваться.       Загрей, по мнению многих своих знакомых, жил в удивительных хоромах с удивительными личностями и, естественно, входил в класс «зажиточного» слоя населения, который может устроить себе такие развлечения, которые не под силу потянуть обычному смертному. Мало кто из них знал, что его отец — узурпатор и скряга, ограничивающий все, что только мог ограничить. Воля собственного сына попала под безграничное влияние его несправедливой натуры. Только после того, как отпрыск стал устраивать скандалы и частичные побеги вперемешку с прятками, Аид решил подумать головой, передав воспитание более опытному в этом вопросе человеку — Никте. Воспитав множество детей, она не потеряла своей хватки, приводя ребенка в чувства своей безграничной справедливой заботой. Темноволосый юноша никогда не видел свою собственную мать, которая после его рождения, со слов отца, просто бросила его и исчезла бесследно. Никто не объяснял причин, даже если оставленный судьбой ребенок пытался узнать ответы на многочисленные вопросы. Очень быстро его жизнь перетекала в настоящее выживание в здешних стенах, словно его навечно заключили в тюрьму, главным надзирателем которой был его собственный отец. Отношения с единственным родственником были ужасающе натянутыми, словно их никогда не существовало. Аид развеивал все сомнения кровного родства фразами, разящими одиночеством и неизбежностью, будто мужчине был отвратителен факт существования своего чада. Я есть у тебя и ты есть у меня, мы неизбежно связаны друг с другом, мальчишка.       Парень открыл глаза, не понимая, какое сейчас было время суток. Темнота и серость улицы его совсем не привлекала, как и холодок, идущий из приоткрытого окна. Оно было тут же закрыто. Надев что-то, что лежало на полу уже не первый день, вопреки прекрасной репутации отеля Загрей двинулся прямиком на кухню, где суетливо работали повара, обслуживающие голодающих гостей. Обычно никто не замечал отпрыска начальника, занимаясь своими делами. Пожалуй, главным исключением был шеф-повар, который и делал меню питания постояльцев удивительно разнообразным. Этот человек весьма внушительного роста появился почти сразу же, как пришел Аид и, не смотря на вечную работу без отпускных, выполнял ее с огромным удовольствием, словно родился на кухонной тумбе. Он обратил свое внимание на Загрея, кивнув приветственно, не отрываясь от нарезки овощей. -Каким же меню ты порадуешь сегодня, мой славный шеф?       На приветственный тон молчаливый мужчина ответил кивком в сторону супа, приготовленного к обеду. Вернее, его остатки. Жидкость порядком остыла, более не радуя своим изысканным ароматом, но это не помешало темноволосому парню разогреть ее самостоятельно, доедая прямиком из кастрюли. Конечно, персонал пообедал в назначенное время и никакого возмущения не было, сам виноват, что не смог как всегда вовремя отодраться от кровати. Манеры и привычки Загрея оставляли желать лучшего, однако он покорно следовал правилу, установленному для всех детей работников: «Если ты поел и посуда осталась пустой, ты моешь ее без пререканий.» Наверное поэтому все спешили занять первенство в трапезе, избегая лишней работы.       Покорно убрав за собой посуду и отчитавшись шеф-повару, разноглазый пошел бесцельно бродить по владениям своего отца. Никта была занята приемом каких-то важных гостей в холле, но на секунду она таки обратила на него свой взор. В нем читалась обреченность, адресованная внешнему виду наследника. Ему даже стало стыдно перед ней, ведь женщина была одной из немногих, к кому у парня выработалось уважение. Мимо отца Загрей шел уже уверенно и показательно, не боясь колкостей на свой счет. Аид был завален какими-то бумажками, которые заполнял ручкой в виде золотого пера. Его глаза из-под густых бровей выглядывали максимально злобно, заставляя источник многих родительских проблем скрыться подальше или как минимум привести себя в порядок. Темноволосый быстро смекнул нюансы и нежелание родителя сотрясать воздух, поэтому медленно двинулся дальше. За стойкой регистрации раскинулось тело, которое, пока никто не видел, выкрадывало из сосуда сладости для гостей. -Хэй, Гипнос, как жизнь? -А, это ты. Я думал, что твой медовый месяц с кроватью еще не закончился. Какими судьбами? -Да вот, соскучился и решил посмотреть, как ты опустошаешь запасы конфет для посетителей. Что, никто не раскрыл твою незаконную деятельность? -О, нет. В это место приезжает так много людей, что всем уже плевать на такие мелочи, — бледный беловолосый парень поправил невероятных размеров свитшот красного цвета. -Смотри, когда-нибудь их запасы закончатся и ты умрешь голодной смертью раньше, чем от диабета. -Не переживай за меня, дружище. Я умру не раньше чем ты, если продолжишь стоять посреди холла в таком виде.       Гипнос был младшим и последним сыном Никты, который так же обучался в ближайшем от отеля городе. Женщина вложила в него всю свою заботливую гиперопеку, не отрывая от себя даже на летние каникулы. Это послужило тому, что иногда кучерявый парень подрабатывал за регистрационной стойкой, если посетителей было слишком много. Не то, чтобы ему за это платили, Никта старалась мотивировать это приучением к самостоятельной жизни. Гипнос учился в университете на отделе журналистики и коммуникаций, из-за чего его работа с посетителями не являлась каким-то большим ужасом. Про себя вечно сонный парень говорил, что хочет посвятить жизнь написанию некоторых фантазийных книг, иногда показывая наработки Загрею. Конечно, сын Аида не совсем умел в высокую литературу, но вежливо слушал своего практически сводного братца, коротая однообразные вечера в отеле. Рассказы наследника о побегах за стены отеля вдохновляли на новые сюжетные повороты и удивительные приключения выдуманных персонажей Гипноса, который с рвением заставлял вытащить всю подробную информацию. Беловолосый хранил все за замком, не испытывая судьбу и доверие своего единственного близкого друга в мрачных стенах «Тартара».       Ведомый мягким предупреждением пленника регистрационной стойки, Загрей покинул главный зал, направляясь к черному входу. Здесь было небольшое закрытое помещение для тех, кто любил покурить, но благо оно пустовало и никто не стал свидетелем скромного побега. Улица встретила все тем же неприятным холодом, отдающим сыростью. Сейчас сын Аида подумал о своем безрассудстве, потирая голые руки, покрытые мурашками. Футболка не спасала от холода, но желание уйти как можно дальше перекрыло желание вернуться за курткой. Парень просто бродил в небольшом тумане среди статуй, которые описывали различные мифологические баталии, или же просто олицетворяли некоторых подземных тварей, относящихся к все той же мифологии древней Греции. По идее, как и весь персонал Загрей должен был носить одежду, выдерживающую тематику отеля, но футболка была намного удобнее собранных неизвестно каким образом тряпок, подпоясанных тугим железным ремнем. Задумавшись о чем-то своем, наследник совсем не заметил, как пришел в самую дальнюю и безлюдную часть сада, которая находилась ближе всего к живому лабиринту. Место было давно ухоженное и обжитое, но даже сейчас внушало некий дискомфорт своим загадочным, зловещим видом. «Лабиринт минотавра» — местный аттракцион, в середине которого стояла огромная бронзовая статуя существа, в честь которого все это дело было названо. Подумав немного, постояв у входа, Загрей все же решается пройти вперед. Было настолько тихо, что даже детские крики только-что мучающие уши, затихли. Страх — удел слабых, поэтому темноволосый двинулся дальше, стараясь лишний раз не шуметь подошвой кроссовок.       Он бродил очень долго, натыкаясь на постаревшие фонтанчики и беседки для тех, кто уже устал разгуливать по одинаковым коридорам. На улице начало темнеть, загорались маленькие энергосберегающие фонари, помогающие не потеряться в извилинах живого лабиринта. Загрей присел на неприятно холодную беседку, чуть сырую от дневной мороси, рассматривая статую с кучей черепов. Они, в свою очередь, смотрели прямо на него со всей своей злобой, словно заставляя встать и уйти куда подальше. Показав средний палец наглому изваянию, парень закинул ноги на сиденья, спиной облокачиваясь на небольшое плетеное ограждение. Тишина и покой благоприятно сказывались на моральном состоянии, унося куда-то далеко в свои мысли, позволяя глубже окунуться в себя самого и не думать о терзающем постороннем. Наследник только расслабился, но откуда-то донесся явный хруст ветки, затем еще один. Замерев, он подумал, что это простой посетитель и сильнее вжался в изгородь, чтобы его не увидели. Шаги приближались очень медленно и грузно, явно не принадлежали ребенку или, скажем, обычной любопытной девушке. Сердце ушло в пятки, когда картина заиграла новыми красками неожиданного страха. Из-за угла показалась фигура, полностью облаченная в черный, напоминая ожившую тень. На голове у неизвестного находился капюшон, полностью скрывающий лицо. Наследника не заметили, но нечто шло определенно в его сторону. Дыхание перехватило, словно отец нанял киллера для убийства своего непокорного сына, который следил за ним с самого выхода и выжидая момент, когда никто не увидит быстрой незаконной смерти. На удивление и облегчение, фигура даже не посмотрела на беседку, проходя дальше по бесконечным коридорам, выискивая себе другую, более внушительную жертву. Когда шаги отдалились достаточно сильно, Загрей в напряжении метнулся искать выход из лабиринта, ощущая огромный дискомфорт. Увы, зловещее место решило не отпускать своего гостя так просто.       Полностью запутавшись в зеленых стенах, Загрей погрузился в некое отчаяние. Лабиринт был большим, но ему всегда удавалось выйти из него, даже будучи непослушным ребенком, убегающим и прячущимся от своего отца. Снова придя в тупик, парень шумно выругался. За это время он успел забыть о том, что скорее всего не один в этом месте. Может, незнакомец и правда был постояльцем или работником, тогда надо было орать сквернословия еще громче, чтобы его услышали. Страх от увиденного ранее стал отступать и здравый смысл подсказывал, что нужно просто слушать. Заг прислушался, надеясь уловить людей или шаги неподалеку, однако ничего не смог различить. Сверчки притихли, потоки ветра или самый маленький сквозняк не ощущались на коже. Включив все свое внимание, парень стал медленно проходить мимо совершенно одинаковых зеленых стен. Через них невозможно было пробиться насквозь, как и залезть наверх, что сильно усложняло задачу покинуть это проклятое место. "Шших"       Звук был отдаленный, но очень знакомый. Недолго думая, Загрей остановился, чтобы вслушаться. Было совсем близко. "Шшших"       Хоть это было надеждой на спасение, темноволосый не спешил бежать вперед, только размеренно и осторожно зашагал, стараясь не издавать звуков. Знакомое стальное звучание становилось все сильнее и сильнее но, дойдя до нужного помещения, Загрей не поспешил в него зайти. Звук прекратился, как и другие любые, пришлось собираться с мыслями, делая выбор между «я должен узнать что это» и «надо свалить как можно скорее». Страх — удел слабых, поэтому парень сделал шаг навстречу неизвестности.       Мир ушел куда-то под землю, когда сын Аида увидел перед собой того самого темного незнакомца. Только теперь к его образу добавилась внушительных размеров коса. В свободной руке он держал мешок, из которого что-то медленно капало. Так они стояли друг напротив друга почти целую вечность, пока темный силуэт не сделал шаг в сторону юного наследника. В этот момент проснулся инстинкт самосохранения, который спал всю сознательную жизнь Загрея. С невероятной скоростью парень наугад побежал прочь из лабиринта, сбивая по дороге мелкие фонари, совсем не думая о их целости, переворачивая статуи, врезаясь в них на поворотах. Наконец, его взору показался выход, из которого тело разноглазого вылетело пробкой от шампанского. Проехавшись по неровной поверхности дорожки, стесав кожу на ладонях и угодив в шиповник, Заг наконец-то опомнился. Обернувшись, он увидел во тьме лабиринта сливающийся с ней силуэт. Блеск косы заставил парня снова встать, чтобы на одном дыхании умчаться в подальше.

***

      После нудного рабочего дня Гипноса наконец-то отпустили восвояси, скупо отсыпав благодарностей за помощь. Он, в свою очередь, натянул дежурную улыбку, в своих мыслях расправляясь с каждым раздражителем ужасающими методами. Ему нужно было срочно уйти в свою комнату, чтобы продолжить смотреть один из новых сериалов. Из-за этих самых марафонов он никогда не высыпался, предпочитая уснуть на регистрационной стойке, пока никто не видит. Вспомнив о том, что ему следует сделать кофе или какао перед началом, беловолосый поплелся на кухню. Чайник, как и все заварки, был в свободном доступе для персонала и их отпрысков, если такие имелись. Когда все было готово и доведено до идеального состояния, в карман свитшота засунулась пачка печенья, припрятанная в глубине кухонного шкафчика. Ее владелец явно пожалеет о том, что решил оставить сладкое здесь, не найдя утром. Шел Гипнос спокойно, чуть вразвалочку, не боясь попасть кому-то под руку, но внимательно следя за содержимым кружки. В это время все были либо на концерте Орфея, либо в своих комнатах, отдыхая после насыщенного дня. Ураган прилетел совсем неожиданно, горячий какао разлился на пол, попадая частично на руки своего владельца. Загрей, взъерошенный и грязный, грубо втащил Гипноса в его же комнату, поднимаясь на четвертый этаж за считанные секунды, запирая дверь на небольшую щеколду. -Кровь и тьма, Заг! — в кружке было наполовину меньше содержимого, чем изначально. — Я все прекрасно понимаю, но это переходит… постой, ЧТО случилось?       Внешний вид Загрея оставлял желать лучшего. Футболка была грязной и частично порванной, на ней проступали следы крови. Руки были расцарапаны, но сын Аида даже не потрудился достать застрявшие в коже шипы. Его глаза были ужасающе огромными, какими не были никогда. -Выглядишь фигово, — сделал заключение кучерявый, доставая из тумбочки пластыри с перекисью и ватными дисками. -Гипнос… Хочешь верь, хочешь нет, но я видел что-то в лабиринте. -Интересно, тебя так напугала статуя минотавра, или любая другая? — скептически продолжал парень, посильнее смачивая ватный диск, заставляя Загрея вытянуть руки. -Нет, оно было живое. Хах, считай меня сумасшедшим, но это нечто было с косой и большим мешком непонятно чего содержащим. -О, звучит загадочно. Думаешь, смерть пришла за тобой? Только вот, нафига ты ей сдался? -Ауч, — парень шипит, когда на поврежденную кожу попадает перекись. — Я думал об этом, когда оно пошло прямо за мной. -А ты не думал, что это был один из работников? За этим огромным лабиринтом кто-то же должен ухаживать, верно? -Да, но кто будет приходить туда в черном плаще и с косой, когда есть чертова газонокосилка, более надежная и мощная?       Гипнос замолчал, пока обрабатывал своему другу раны. Наконец-то Загрей стал успокаиваться, возвращая свое здравомыслие. -А ты прав, знаешь. Но что, если эта старинная развалина просто сломалась и чинить ее никто не собирается? Как и покупать новую. -В это что-то есть, но меня бы окликнули или спросили, что я тут делаю так поздно. Я не услышал ни единого слова от…него? Не знаю, все было так быстро, может, этот человек все еще там?       Натянув плед на плечи посильнее, Гипнос достал из-за стола настоящий бинокль, неизвестно каким образом доставшийся вечно сонному парню. Подойдя к окну, тот стал настраивать его, пытаясь что-то рассмотреть в темноте. -Ну что, что ты видишь? -Хм, я вижу тревожность, испуг и обилие фантазии в твоей голове. Вот, сам посмотри.       Бинокль уместился в руке наследника. Подойдя опасливо к окну, он стал выискивать хоть что-нибудь, смутно напоминающий черный силуэт. Все было тихо и чисто, словно там ничего не происходило пять минут назад. -Уж не знаю точно, что напугало тебя, его там больше нет. Или оно осталось в лабиринте. Хм, новая легенда? История? Призрак лабиринта отеля, отрубающий голову людям после заката. Возможно, один из убитых некогда там мафиозников. А что, звучит круто и в духе нашей атмосферы. Жаль, что у нас нет собаки Баскервилей и черного безголового всадника.       У Загрея не было сил злиться на Гипноса и на то, что он не верит ему. Может, это все правда привиделось от элементарной скуки? Мозг устроил ему развлечения в виде галлюцинаций, последствием которых была разорванная футболка, расцарапанные ладони и бардак, который ему придется убрать после себя.       Как бы ни старался беловолосый, избавиться от гостя у него не получилось. Загрей был слишком сильно напуган, поэтому не мог остаться один в своей личной комнате двумя этажами ниже. Оккупировав уголок для просмотров сериалов, законный хозяин комнаты включил свой ноутбук, втыкая наушники. Однако, на предложение посмотреть сериал вместе не смог отказаться, освобождая другу место рядом с собой. Пришлось объяснять то, что было в прошлых сезонах, кто такие главные герои и что им нужно сделать. Слушая рассказы, сопровождающиеся постоянной жестикуляцией, бедолага забывал о том, что только недавно пережил. Ближе к двум часам ночи внезапный гость покинул комнату Гипноса, ссылаясь на усталость и желание поспать. Не утруждая себя принятием ванны, наследник отправил одежду на пол, просто забираясь в кровать под удивительно приветливое одеяло.

***

-Эй, вот ты где.       Маленький сын Аида сидел под большим зеленым кустом в саду, пытаясь скрыть свое заплаканное лицо в коленках. Однако, при виде знакомого человека, поспешил вытереть слезы. -Он снова ругал тебя, да? А бил? -Немного, — он показывает последствия родительской ярости на своем плече, шмыгая носом.       Беловолосая незнакомка вздыхает, заправляя длинную прядь за ухо, садясь рядом. Не выдерживая, Загрей утыкается в нее, обнимая и рыдая от безысходности. Он не понимал, почему заслужил столько ненависти к себе, почему его отец не желал вести себя с ним так же, как и другие родители, приезжающие в отель со своими детьми. Родительскую ласку мальчик мог только наблюдать со стороны и иногда наслаждаться заботой Никты, если у нее было для этого время. Утерев ему слезы, беловолосая серьезно посмотрела на него. -Ты вырастешь, Загрей. И больше никогда не позволишь так с собой обращаться. Станешь сильным, уйдешь куда-нибудь далеко от своего отца. А может, совершишь чудо и изменишь его? Хотя, звучит слишком фантастично… -Если я стану большим и сильным, значит смогу защитить и тебя? Он тоже тебя обижает? -Нет, не обижает, — успокаивающе заверяет она, — ему не интересно мое существование. -Тогда я буду защищать тебя от кого угодно, кто захочет тебя обидеть. И никогда не буду плакать! Вот увидишь, Ахиллес учил держать меня свое слово. -Хах, как скажешь. Надеюсь на тебя, Загрей.       Остатки сна о прошлом отпускали его. Пригретый утренним солнцем, сын Аида поморщился, переворачиваясь на другой бок. Он никак не мог вспомнить лица его единственной и первой подруги, которая отдавала ему свое призрачное внимание. В какой-то момент ее просто не стало рядом, словно девочка состояла из утреннего тумана и его бурного воображения. На вопросы взрослым о том, куда она делась, все отвечали одинаково: ее просто никогда не было.       На удивление, Загрей умудрился проснуться до двенадцати часов дня, что предвещало возможность позавтракать. Ему предстояло вернуться в лабиринт, чтобы поправить все сбитые им светильники и постараться исправить то, что он сотворил с шиповником. Хоть желания идти туда не было, при дневном свете становилось намного спокойнее.       Завтрак состоял из молочной каши с нарезанными в нее фруктами. Это был особый деликатес, который нравился всем и ухватить подобное кушанье было почти невозможно. Наследнику повезло взять последнюю порцию, поедая все остатки и промывая посуду после себя, как всегда. В холле было менее оживленно, чем в прошлый раз, однако это означало, что у Аида хватит сил на какую-нибудь колкость. Хозяин отеля не заставил ждать, увидев своего отпрыска. -Я смотрю, ты проснулся удивительно рано. Тогда скажи мне, откуда на ковре рядом с кухней красовалось коричневое пятно, когда я решил сделать обход по своим владениям? -Ах, это, — Загрей сделал максимально неприступный вид, — кто-то случайно столкнулся у кухни и пролился какао. Вроде бы для нашего шумного заведения такое не редкость? Я все еще помню, как из-за какого-то неуклюжего ребенка весь холл был залит пуншем. -Этим чертовым ребенком был ты, мальчишка! — Аид бьет кулаком по столу так, что некоторые работники вздрагивают на месте, — мне пришлось просить Дузу убирать за тобой, так что, если тебе хоть немного жалко ее, потрудись убрать за собой самостоятельно в следующий раз!       Загрей привык не получать от отца такие слова, как «привет, сын», или же простое «доброе утро». Он никогда не гордился его достижениями, аргументируя тем, что гордость — лишнее чувство, подавляя это в себе. Игнорируя злобность своего собственного отца, парень решил уйти в комнату, чтобы одеться приличнее. В кои то веки, не пользуясь мятыми вещами с пола. -Что с тобой случилось, мое дитя?       Никта, появившаяся словно из ниоткуда, положила свою элегантную бледную руку на чуть поцарапанное лицо. -Ах, это… Я вчера случайно упал в саду, но все в порядке. -Вот как, будь осторожнее, прошу тебя. Ты уже позавтракал? -Да, спасибо. Тебе нужна какая-нибудь помощь? -Нет, можешь отдыхать. Скоро нам придется посетить магазины, ведь ты уезжаешь на целый учебный год в университет. Необходима новая одежда и обувь, насколько мне известно. -Да, ты права… Во всяком случае, предупреди меня заранее, хорошо? -Договорились. А теперь — ступай, дитя.       Пускай поведение Никты отдавало холодком и сдержанностью, Загрей очень хорошо знал эту женщину. Она была безмерно добра и терпелива к нему всю его сознательную жизнь. Даже сейчас, когда парень достиг своего совершеннолетия, леди заботилась о нем не меньше, скрывая свое беспокойство за вуалью серьезности.       На огромное приятное удивление сына Аида, в лабиринте уже кто-то навел порядок. Возможно, Гипнос был прав и темноволосый зря испугался одного из работников, который просто решил странно одеться. Однако, почему же еще никто не обсуждал акт трусости наследника? Почему Загрей, встретив на своем горизонте Алекто, не получил дозу яда в лицо? Вопросов оставалось много, но решать их было попросту лень. Что было, то прошло, поэтому с чистой совестью парень направился обратно в свою комнату, не зная, чем еще может себя занять. Скромные покои нуждались в уборке и смене постельного белья, поэтому, перед заселением в общежитие, надо было хотя бы один раз за лето сделать что-то полезное для самого же себя. Пришлось постараться, чтобы собрать все обертки и пластиковые бутылки из-под содовой, забираясь под саму кровать, где его тут же встретил огромный слой многовековой пыли. Обычно, люди просили Дузу или ее подчиненных, чтобы те помогли с беспорядком, но персонал такими привилегиями не располагал по приказу Аида. Аргументировалось это тем, что для работников, пускай даже такого роскошного отеля, здесь нет ничего, кроме работы. Никакого отдыха, никакого расслабления. Дисциплина.       Не с первой попытки, но ему удалось сменить простыни, стряхивая с кровати крошки, остатки оберток от еды и то, о чем говорить было себе дороже. После постельного белья пришла очередь повседневной одежды, которая нуждалась в особом внимании с начала лета. В мусорку полетели дырявые носки, которых было предостаточно, футболка, не сумевшая пережить вчерашний вечер. Пожелтевшие легкие шорты белого цвета, которые ему никогда не нравились из-за своей излишней открытости. Уборка помогала навести порядок в собственной голове, хотя и отзывалась усталостью в теле. Паркет и ковер он пропылесосил, взяв оборудование в той же самой прачечной, где поставил на стирку грязные вещи, не дожидаясь прачки. По окончанию нужного времени, они отправились в сушилку и, уже после этого, обратно в комнату. Тут же Загрей стал собирать чемодан в дорогу, исполненный надеждой на то, что учеба не будет похожа на ультранасилие, как это частично случилось с колледжем. Аид решил, что его сын должен изучать науку бизнеса, чтобы в свое время унаследовать отель. Хотя отец всеми силами не верил в то, что из этого что-то выйдет, отдавать левому человеку или своему дальнему родственнику свое имущество — непостижимая утрата. Его сын с удовольствием бы уехал учиться как можно дальше, выбирая сферу спорта. Ахиллес, который работал тренером «Элизиума», очень хорошо натаскал парня, обучая греко-римской борьбе и владению некоторыми видами оружия. Из-за этого, казалось бы, обычного решения Аида занять своего сына, разноглазый многие годы кошмарил названных чемпионов Элизиума, отдавая им всю свою накопленную за жизнь ярость, втаптывая в землю остатки чей-то гордости. Тесей ненавидел монстра всей своей душой за то, что несмотря на разницу в возрасте, парень, недавно достигший совершеннолетия, смог победить многократного чемпиона, возвращаясь снова и снова за добавкой.       Когда с уборкой и сборами было покончено, комната перестала казаться такой же родной, как прежде, полностью преобразовавшись без многочисленных мусорных завалов. Возможно, Аид не узнает об этом, но даже если до него дойдет информация, мрачный хозяин ни за что в нее не поверит. Загрей сам не верил, усевшись на край кровати, с интересом изучая просторы своих владений. Он будет скучать по ним и по тем личностям, которые относятся к нему хорошо. Из себя его вытащила вибрация телефона, молчавшего несколько месяцев. Сообщение пришло от Диониса, заставляя улыбнуться, включая голосовое сразу же. «-Хэй Заг, как делишки у моего любимого братца? Наверное ты устал гнить в отеле своего папаши, поэтому я решил устроить вечеринку в честь тебя! Да-да, ведь ты у нас отправляешься в университет, новая взрослая жизнь ждет! Это прекрасный повод для того, чтобы выпить. Я пригласил немного общих друзей и своих доверенных ребят, они очень хотят с тобой познакомиться. Собирайся и вали из своего мрачного отеля, мы будем тусоваться всю ночь.»       Дионис являлся его кузеном. И хотя разница в возрасте была достаточно велика, смуглый парень все еще учился без устали по приказам своего не менее властного, хоть и очень доброго на первый взгляд отца. Зевс любил управлять всем, что видит, ставя свое мудрое слово поверх желаний своих детей. Наверное только Афина, имевшая власть над убеждением, спокойно уживалась рядом с ним. Все остальные отпрыски старались покинуть отель или найти место работы, которое не будет касаться семейного бизнеса, но редко кому это удавалось. Арес работал начальником охраны, известный своей жестокостью, Афина помогала с канцелярией и в решении многих важных вопросов. Гермес был младшим, но весьма активным выдающимся юношей, подрабатывающим личным посыльным. Артемида, разделяя взгляды Загрея на своего же отца, любила сбежать из отеля, найдя себя в спортивной охоте.       Имея статус гуляки и пьяницы а так же прекрасного сомелье отеля «Олимп», Дионис успевал быть прекрасным другом, поддерживающим на плаву моральное здоровье не безразличных ему людей. Конечно, Загрей простил ему тот раз, когда после расставания с очередной девушкой парень позволил налакаться у себя на квартире, активно этому посодействовав. Первый опыт с алкоголем прошел очень плохо, но кузен быстро принял меры, стараясь этим самым сгладить ситуацию. Воистину, после такого сына Аида интересовала только головная боль, перекрывающая все остальные духовные переживания.       Раз все ждали его появления, как утверждал Дионис, кое-какие вещи пришлось достать из глубин шкафа, считая их относительно приличными. Черная футболка с названием какой-то популярной рок-группы, Такая же черная кожаная куртка с изображением черепов цербера на спине, плечи которой были украшены острыми шипами. Бордовые любимые джинсы с порванными коленками и кроссовки, украшенные языками пламени. Не желая видеть отца, проворный сын берет свой рюкзак и спускается вниз по водосточной трубе, благодаря богов за то, что Аид так и не посадил шиповник под его окнами.       Пришлось постараться, чтобы никто из охраны и персонала не видел его. Самое страшное, что можно было встретить на пути — Мегеру, которая была занята курсами йоги для посетителей отеля. Не то, чтобы ей нравилось, зато в умениях девушке не было равных. Стыдно подумать, что когда-то сын Аида пытался неуклюже ухаживать за ней, охваченный характерными порывами подросткового возраста. Остался жив и цел, на этом можно сказать спасибо. Мэг была до ужасного предана своему начальству и дому, который ее принял, фактически являясь приемной дочерью Никты. Здесь ее воспитали и вырастили после того, как их с сестрами подбросили под двери отеля. Она никогда не жаловалась, понимая, что судьба была к ней более, чем благосклонна.       На самой окраине владений близ порушенного забора располагался небольшой сарайчик, ключи от которого были только у Загрея. Он получил их после того, как порядком надоел Харону в просьбах увезти наследника куда подальше, часто отчаянных и слезных. Поначалу сын Аида думал, что загадочный водитель просто запрет его там, но удивлению не было предела, когда под старыми тряпками обнаружился винтажный байк. Эта модель, несмотря на свое состояние, была настоящим благородным раритетом. Пришлось потрудиться, чтобы оживить машину, обновить вид и навести достойный марафет. Как оказалось потом, железная лошадка принадлежала в молодости его отцу, так же разъезжающему в кожанке по мировым просторам со своими братьями. Образ молодого Аида представлялся смутно, зато после такого можно было с уверенностью сказать, как сильно могли быть похожи отец с сыном. -Привет, Стигий, соскучился по мне? Сегодня мы едем в город.       Общение с мотоциклом — обычное дело. Проверив все необходимое и надев шлем, Загрей завел ревущий мотор, чтобы как можно быстрее смыться. Охрана на посту у ворот не успела спохватиться прежде, чем сын их начальника вновь ускользнул за дозволенные ему границы. Но никто уже как в старые добрые времена не гнался за ним продолжительное время, закрывая глаза на выговоры Аида с угрозами снижения зарплаты. Байк имел внушительную проворность и хорошую обтекаемость, из-за чего делал своего владельца максимально неуловимым на крутых поворотах. Сразу же за ними были пустые поля, из-за бедного грунта тут практически ничего не росло, зато уже через час показывался большой шумный город, наполненный жизнью. Ближе к морю располагался курорт его дяди Посейдона, называющего Загрея своим самым любимым племянником.       Дионис жил в самом сердце города. Зевс позаботился о том, чтобы у сына было все необходимое для комфортной самостоятельной жизни и обучения. На подземной парковке Заг всеми силами крепит к поручням своего верного друга, боясь, что какая-нибудь шпана попробует отжать его раритет. С попытками темноволосый сталкивался, но всегда они оканчивались разбитым носом обидчика и стесанными костяшками на своих собственных руках. На седьмом этаже было уже шумно от голосов. На вопрос о том, как пирушки терпят соседи, владелец шумной квартиры указывал на них в толпе, улыбаясь. Сразу после заселения этот хитрец познакомился со всеми, поставив условие «ты мне — я тебе». Никто не жаловался, все были довольны.       Сиреневолосый встречает Загрея на пороге, отвлекаясь от телефона, как-то угнетенно и расстроено смотря на кузена. -Заг, дружище, моя последняя надежда, посланная богами! Ты так вовремя пришел! — парня схватили за плечи, чуть тормоша. -Эм… И тебе привет, приятель. Что-то случилось? -Какая-то неуклюжая сволочь разбила бутылку моего любимого вина! Я только сегодня смог купить его в одном из городских магазинов, его больше нигде не продают. -Это печальная история, Дионис, — Загрей не был уверен в том, что у него бывают любимчики среди любимчиков алкогольных марок, — что ты хочешь от меня? -Слушай, тебе же уже исполнилось столько, сколько нужно, верно? Если ты сгоняешь и купишь еще одну бутылку, я буду до конца жизни петь тебе дифирамбы о твоем невероятном благородном подвиге. -Ладно, только для тебя и только потому, что ты мой любимый кузен, Ди. Однако я надеюсь, что мне не придется использовать свой бумажник? -Что? Нет-нет-нет, ни в коем случае, нет! — Дионис достает свой, отсыпая столько, сколько считает необходимым. -Воу, этого не слишком ли много? Или твое вино стоит… -Это тебе, по старой дружбе. Мой старик никогда не скупится на подобные вещи, а твой, как я знаю, предпочитает ограничить карманные до статуса «не существует». -Хах, верно подмечено. Постараюсь справиться побыстрее. -Не спеши, я не переживу еще одну разбитую бутылку.

***

      Начало стремительно темнеть, когда Загрей добрался до круглосуточного магазинчика о котором ему сказал Дионис. Оказалось, это был весьма огромный гипермаркет, включающий в себя соответствующее разнообразие продуктов. Снова закрепив всеми правдами и неправдами свой мотоцикл, парень отправился покорять безграничные просторы. Все не могло обойтись одним лишь вином, раз ему дали так много денег. Ощущая себя маленьким ребенком, сын Аида стал набирать различных продуктов, которые собирался забрать к себе домой и уже потом — в общежитие, если к этому времени хоть что-то останется. В корзинку летели чипсы, любимая кола, несколько пачек арахиса, мармелад, печенье. Уже после этого он дошел до отдела с вином, старательно выискивая марку, так необходимую его кузену. Выполнив поставленную задачу, он пошел дальше, изучая полки и не зная, чего бы прикупить еще.       Заг остановился у полок свежей выпечки, которую готовил сам магазин. Здесь было огромное разнообразие сдобной продукции, которую ему уже хотелось попробовать. Взгляд упал на шоколадные маффины, которые иногда ел Гипнос. Но, не успел сын Аида взять на пробу и для друга одну такую коробку, бледная рука с длинными тонкими пальцами забирает последнюю. На тыльной стороне ладони мельком виднеется татуировка в виде черепа, увенчанного говорящей надписью «Memento mori». Только Загрей хотел показать свою досаду, испытывая при этом интерес к носителю тату, как его сердце уходит в пятки. Человек, стоящий рядом, был настоящим воплощением его кошмара, носящего плащ с глубоким, скрывающим лицо капюшоном. Всеми фибрами своей души младший Аид был уверен в том, что это то самое существо, которое преследовало его в лабиринте, только косу заменяла обычная продуктовая тележка. Похоже, неизвестный читал состав, написанный мелким шрифтом, чем и воспользовался разноглазый, немного придя в себя от легкого шока. Кормя свое любопытство, глазами парень заскользил сначала по фигуре, оценивая рост, пытаясь прикинуть возраст по рукам, без надежды увидеть даже часть лица. Тонкое, сложенное тело было выше, но уступало по силовой подготовке. Ноги украшали черные обтягивающие брюки, подпоясанные черным ремнем с вставками в виде черепов. Во вкусе на обувь они сошлись, отдав предпочтение берцам. Ногти, на удивление, были черными. Аккуратные пальцы украшали серебряные кольца с старыми добрыми черепами, поддерживающими готический образ. Взгляд переметнулся на тележку. Почему-то Загрей ожидал, что там будут исключительно черные продукты в черных обертках, но ошибся. Продукты были обычными, даже слишком: салат, молоко, курица, панировочные сухари, пачка маршмеллоу, пачка сухого качественного какао, черный кофе. Для дополнения образа обычности не хватало туалетной бумаги, которую заменили бумажные полотенца и детского питания, вместо которых были творожки по акции.       Расслабившись, молодой наследник стал проявлять повышенный интерес к лицу незнакомца, которое так и не смог рассмотреть. Нужно было взять с полки хотя бы что-то, чтобы не казаться странным. Под руку попались маленькие сдобные булочки, посыпанные кунжутом. Имея немного больше ловкости, из них можно было сделать вкусный бутерброд. Незнакомец, в свою очередь, взял черный нарезанный хлеб, вызывая легкую улыбку от символизма. На этом его рассматривание мучного отдела закончилось, тележка развернулась в сторону касс. Загрею не хотелось вот так просто терять его из вида, быстро кинув наобум еще что-то в корзинку, выдерживая паузу. Он продолжил свое преследование интригующего несчастного, встав ровно позади в очереди, обгоняя какую-то неторопливую старушку.       Очередь была длинной, но сын Аида был даже благодарен. К удивлению, в продукты темного незнакомца полетели две пачки сигарет. «Я точно уверен, что от этих должен быть сильный запах, но пальто не пахнет… Может, стою слишком далеко?»       Мысленно Заг вел с собой диалог, обращаясь к стоящему впереди. Кто он? Чем занимается? Почему стал его воплощением кошмара? Зачем в солнечный день носить черный плащ с капюшоном? Сколько точно тому лет? Очередь подошла незаметно. кассирша даже не стала спрашивать темного о том, есть ли с собой паспорт на сигареты, торопливо пробивая продукты. Возможно, угнетающая обстановка вокруг парня действовала даже и на таких закаленных в боях работников. Это было полностью оправданно, ведь черная фигура выглядела так, словно сейчас достанет пистолет, без лишних слов стреляя в голову невиновной девушке. Охранник, до этого спокойно проводивший свое время, так же наблюдал за примечательной личностью, но повода для допроса или подозрений не оказалось. Рука протянула карту прежде, чем рабыня кассы успела ее спросить. Сумма была выплачена по банковской карточке. -Простите, а можно вашу карту?.. У меня, эм, ее нет.       Люди спокойно могли просить такое, не считая чем-то запретным. Незнакомец, кажется, удивился, перестав засовывать ту самую карту магазина, медленно протягивая через какое-то время кусок пластика Загрею. -Спасибо большое.       Он не ожидал от себя, что осмелится на подобный шаг, удивляясь еще больше, когда ему не отказали. И хотя повод начать разговор был, неизвестный просто испарился, оставив после себя карту магазина. -Паспорт на алкоголь есть? -Да, конечно. Сейчас.       Сын Аида пытался рассмотреть фигуру в темном, но было уже поздно. Словно по волшебству он исчез без единого следа, растворившись в толпе людей, спешащих за покупками. Оплатив все свои продукты, Заг остался с досадным чувством тревожности, так и застыв с карточкой в руке ему не принадлежавшей. Может, ее просто забыли? Стоило оставить у кассира, надеясь на то, что хозяин вернется? Он так и не осмелился оставлять ее в магазине, садясь на свой байк и спешно уезжая обратно на вечеринку Диониса. Его там порядком заждались.

***

-О чем задумался, дружище? Или вино тебя так сильно расслабило?       Уже выпивший кузен присел ближе, разя дорогим алкоголем. Наверное, это был его естественный запах. -Да, так. Мелочи жизни, Ди, все ок. -А, я тебя знаю. Этот добродушный не унывающий парень не может быть таким отстраненным, когда в его руке алкоголь, а вокруг шумная компания! Рассказывай, можешь только мне, если вопрос интимного характера. -Я слышала про интимный характер?       Афродита, искусная танцовщица отеля «Олимп» и одна из дочерей Зевса, так же посетила пиршество, не взирая на весьма долгую дорогу. С бокалом вина в элегантной руке, она присела рядом, хитро улыбаясь, рассматривая своего кузена. -Мы так давно не виделись, дорогуша, но почему ты так опечален? Я ощущаю отголоски разбитого сердца. Снова расстался с девушкой? -А, это. Сразу же после первого месяца начала каникул. У нее появились свои невероятные дела, семья решила переехать в другой город. В общем, разошлись мирно. -Молодость, конечно, прекрасно время для любви, но тебе стоит подумать о том, чтобы найти что-то стоящее, — девушка поправила свои длинные розовые волосы, немного отпивая из бокала. — Разве это сердце не жаждет настоящей любви? Оно тоскует по родной душе, не так ли? Ты меняешь девушек одну за другой, ища что-то определенное.       Афродита была ужасающе проницательна, из-за чего Загрей только поджимает губы, думая, стоит ли ей рассказывать что-то настолько глупое. -Ты права, я постоянно пытаюсь найти хотя бы одну, похожую на мою первую любовь, если это можно так назвать.       Танцовщица облизывается, смотря на него с интригой в глазах. Дионис продолжал греть уши, делая вид, что занят вином и контролем гостей. -Эм, хах, это так неловко. Но в моем детстве была очень красивая девочка, которая стала так же моим первым другом. Она была старше меня лет на пять и… у нее были очень красивые длинные волосы белого цвета. -О, это так мило, Загрей, — интерес Афродиты был удовлетворен, — но что случилось потом? Тебе так печально об этом рассказывать. -Мы проводили вместе очень много времени. Я тогда еще постоянно распускал нюни из-за отца, но у нее получалось отыскать и успокоить меня. Постоянные детские игры, приключения, нам нравилось проводить время вот так вместе, не смотря на мою надоедливость. Наверное, мой и без того хрупкий детский мир перевернулся, когда она просто исчезла. После этого я начал сбегать из отеля, пытаясь узнать хоть что-то про нее, но безуспешно. Как оказалось, ее вообще не существовало. Даже Никта никогда не видела девочку с белыми волосами. Хах, отец после этого даже привез детского психолога. Это было лучшим его решением. -Исчезла? То есть, ты что, выдумал ее? — Дионис проснулся, включаясь в диалог. -Нет, она была реальной. Я не знаю, может ее родителей просто уволили или они уехали из отеля, а меня не стали расстраивать, сказав, что ничего не было. -О, парень, — у Темнокожего парня в рубашке леопардового окраса не осталось комментариев, только желание выпить еще. -Знаешь, любовь непредсказуема, дорогуша. Она может отобрать у тебя все в один миг, но так же сделать огромный подарок за вынесенные тобою страдания. Это произойдет тогда, когда ты будешь ждать меньше всего, но я уверена, что произойдет обязательно. За тебя и твое будущее, братец!       Афродита решила, что пора разбавить обстановку чем-то приятным и веселым, тронутая откровенным рассказом своего любимого кузена. Неизвестно было, верила ли девушка ему или нет, зато было ясно, что она желала ему лишь добра. Как и близ сидящий Дионис, заулыбавшийся от услышанного, высоко поднимая свой наполненный кубок. -Наконец-то прекрасный тост! А ну, все до дна! Давайте проводим моего братца во взрослую жизнь как следует! За тебя, Заг, за твое будущее.