Букет из трех цветов

      Примерно через неделю после слушанья, должно было состояться отправление выбранных кандидатов в школу чародейства и волшебства Хогвартс. Все предложенные кандидатуры Хозяйкой горы и директрисой – Татьяной Степановной были одобрены, каждый подписал разрешение на использование магии при случае необходимости и дал подпись на участие в заговоре. Вечером должно было состояться отправление.       Изольда сидела одна на постаменте исполинского дерева. Сфера над ним уже стала приобретать оранжево-розовые цвета заката, весь багаж находился за Северными воротами – вторым общеизвестным входом в Колдавстворец. Все четверо официально считаются лучшими учениками и в качестве поощрения отправляются на один год в Хогвартс в разгар национального колорита для обмена опытом. Но даже первокурсники общеобразовательных классов подозревают (1), что все это не просто так – ведь Распутину ни при каких обстоятельствах не выпустили бы из Колдавстворца.       Со стороны осеннего коридора к Изольде шла радостная Нинель припрыгивая своими кудряшками. Рядом с ней шли родители – они вместе с ней пройдут через Северные ворота и проводят дочь.       - Изольда ты идешь? Лера с Женей уже там, - Изольда все время смотрела на холл, где из «Скважины» должны были выйти ее отец и мать.       - Да, я просто жду, - она не сводила взгляда с дверей «Скважины».       Нинель дала понять родителям, что бы они шли к воротам и ждали их там. На что мать понимающе кивнула и взяв под руку своего мужа ушла, шепча ему что-то на ухо.       - Они так и не приходили?       - Мама против того, чтобы я уезжала. А папа за. Он верит в то, что мне поможет Альбус Дамблдор. А мама думает, что там мне сделают еще хуже. Ну, и что я наберусь всякими новыми травами и зельями и еще больше меня поглотят пробирки, и я перестану разговаривать с ней окончательно…       - Ну куда ж без этого… - фыркнув, Нинель отчаянно закатила глаза. Мать своей подруги она сильно недолюбливала.       Хоть Изольда и общалась больше с папой – к матери она отчаянно тянулась – она не понимала почему она ее недолюбливает. Неужели она просто не любит связь с магическим миром? Тогда почему она все еще терпит отца? И если это правда, и в этом и стоит весь вопрос, тогда получается, что мама ненавидит всю суть существования Изольды? Ведь она не может жить без магического мира. И это не вопрос ее мечты и признания – это вопрос ее жизни и смерти. Все ее рассуждения всегда сходились на этом, но Изольда не хотела принимать их за правду.       Мысли о плохом были прерваны резко раскрывающейся дверью «Скважины». Изольда отпрянула от Нинель и как сурикат тревожно вытянулась и засеменила на встречу.       Из дверей скважины вырвалась высокая фигура – это был отец Изольды Дмитрий Распутин. Выглядел он как свой в доску – обыкновенный мужик, в веселой компании не лишний, на войне лихой солдат и на работе хоть куда. Легок телом, красотой наделен не был, но очень приятный на вид. Рядом с ним, казалось бы, невозможно было не улыбаться – у него были очень добрые и ласковые глаза и по-доброму глупая улыбка.       - Птичка! – отец любил ее так называть.       Ей подходило это прозвище из-за легких и холодных черт лица, тонких как лед запястий и бесшумной походки, а также некой резкости взгляда. Но в особенности от того, что зимой она любила стоять под падающим снегом, как бы нахохлившись – утопив голову в плечах и зарыв прямой нос в мех – сразу становилась нахохлившейся синицей. Хотя остальные сравнивали ее с Вороной – отец видел в ней только хорошее. /вернемся к нашим баранам/       Мужчина бежал ей на встречу, его щеки разгорелись, будто он только зашел с мороза. Встретившись, они сразу заключили друг друга в жаркие объятья, и Изольда ткнулась носом в отцовское плечо.       - Пойдем, я тебя провожу, - он поглаживал ее по голове и слегка отстранился, чтобы получше рассмотреть ее лицо. – Там уже Яга ждет.       - А где мама? – после вопроса наступило молчанье. Искрящиеся глаза Дмитрия сразу немного поугасли, улыбка перестала быть широкой и искренней и стала походить на натянутую.       - Поняла, - облизнув губы она прерывисто глубоко вздохнула.       - Не переживай. Когда-нибудь да она поймет. А теперь пошли.       Отец взял свою дочь под руку и повел в сторону Северных ворот, по пути загребая Нинель в объятья. Разгонять напряженные обстановки он всегда умел, так что в скором времени колесо наполнилось звонким и искрящимся смехом.       - А вы уже знаете, на чем отправитесь?       - Нет нам не говорили.       - А я знаю. Яга уже все рассказала. – с нескрываемым детским передразниванием и восторгом сказал он.

***

      У северных ворот были семьи отправлявшихся, некоторые студенты – друзья, кто пришел проводить, пара-тройка учителей, и главный министр – Иван Смирнов. Все друг с другом обнимались, общались, ученики выслушивали наставления.       Малахитница общалась с некой старухой – седые волосы спрятаны под цветастый платок, глаза изсиня белые, нос крючковатый и острый подбородок. Сама она была небольшого роста, сутулая в плечах, с кучей всяких интересных штук на поясе – засушенные конечности животных, какие-то баночки, пробирки. О ее статусе прямо говорила ее нога – это была голая кость в ботинке. Каждый раз, когда ей она делала шаг – ботинок характерно щелкал. Это была Баба-Яга – хранительница Великого леса. Завидев свою ученицу, она радостно ойкнула и развела руки что бы принять ее в свои старушечьи объятья. На что та сразу радостно бросилась.       Яга была гораздо ниже Изольды и девушке пришлось неудобно наклониться, но именно в этих объятьях она была готова пробыть дольше всех. От Яги приятно пахло благородной старостью, хозяйственным мылом, крепким травяным чаем и котом, который крутился петлей у их ног. Кот был похож на огромную булку с заварным кремом – пушистый до чертиков и звали его соответственно – Пух.       - Та-ак, меня нук слушай. Как только приедешь – сразу иди с лесом договариваться, что бы принял по скорей-то и не скрывал ни че-егошеньки, а ток правду вещал, не городил лишнего, – разговаривала она с характерным для пермяков Ы-каньем и яркой буквой «О».       – Но сначала узнай кто живет в этом лесу – лишь всех задобрив и у каждого расположения добившись Лес и тебя примет.       - Ну, костлявая! Чего накинулась?! Уже и проводить по-человечески не можешь! Отстань от девки!       - А ты мне тут девку не отбирай то мою, - Яга тут же замахнулась старой метлой на Дмитрия. – Ишь че удумал, я тут… Получишь по волшебале своей и … Нук, деточка моя, - разобравшись с отцом, она вновь обратилась к Изольде. – Батю не слушай, его уже спасать поздно – ты одна всю мою мудрость знаешь, так что бери пока делюся. Махнув рукой в сторону отца, на что тот глаза закатил, она принялась доставать из сумки кучу других интересностей и класть обратно – так сказать, показывая, что имеем.       - Так, вот обряды мои бери, все подщистую записано, - периодически она говорила с характерным свистом и от этого данная ситуация становилась только смешнее. - Травы я тебе напихала, ты много знаеш – разбересся, так вот и кота моего возьми. Пух! А ну ка, где ты, шерстяной! Яга принялась активно вертеть головой, одергивать юбку, из-под которой выглядывала костяная нога, но кот нашелся рядом со сложенными сумками – успел уже все протереть своими щеками и облюбовать.       - Вот этого любвеобильного зобирай. Будет рядом с тобой шастовать, в обиде не оставит, если шо, то поможет-поможет, поддержит…       - Баба-Яга, - Малахитница ее деликатно прервала. – Может уже и пора отправляться? Скоро и солнце зайдет…       - Ооой, - старуха взвизгнула, вскинула руками и опять засуетилась. – Кота возьми, а то сиганет, хрен отышшешь потом! – в один миг кот оказался в руках Яги и она всучила его Зольде, после чего принялась охлопывать себя по карманам.       Из кармана в юбке она достала серебряный ключик, рукой протерла, обхватила губами и протяженно свистнула. Да так, что от свиста чувство беспокойства постепенно усиливалось. Солнце тут же затянуло серыми облаками, которые с каждой минутй становились тяжелее и тяжелее. Постепенно ветер стал становиться все сильнее и холоднее, змеей запуская холод в рукава одежд, проползая до спины. Ветер колыхал юбку костлявой, нарываясь оторвать кусок, и костлявая нога была уже всеми увидена.       Облака кидали молнии, ветер мотал траву и кроны деревьев, беспощадно срывая листву, будто вениками парился, и из-за стороны леса полетела стая огромных синих птиц, запряженных черной каретой. На крыльях они молнии с тучами несли – сразу стало понятно, от чего так резко погода изменилась.       Когда птицы прилетели к Северным воротам и приземлились вместе с каретой, то смело можно было понять, что это гуси-лебеди. Но не простые из сказок, а некие Перуницы – носители слова Перуна, что грозу и дождь на крыльях несут. На земле птицы то и дело хлопали синими лебедиными крыльями, шипели изящными хищными клювами с выраженными зубами и норовились покусать всяких, кто к ним близко подходил. Будто им тяжело было находиться на земле, все норовились оторваться от земли и улететь. Одного человека из всех присутствующих они слушались – Бабу-Ягу, которая принялась их яблоками золотыми угощать и длинные шеи гладить.       Гуси-лебеди часто в сказках слушались Бабу-Ягу, потому что лишь Бабы-Яги понимали их язык и могли говорить с ними, договариваться. Но не все на своем веку Перуниц видели, не говоря о заслуженном их расположении.       - Как только прилетите в Хогвартс так каждую мою лебедушку яблоком молодильным накормите! Так поевши, они и сами улетят ко мне обратно, домой! Яга выкрикивала слова от шумного ветра и после передала мешок золотых яблок ученикам. На что те лишь кивнули, закрываясь руками и щурясь от шквалистого ветра с редким дождем.       - Поняли! А теперь марш в карету, богаж то погружен уже?       - Погружен!       - Ну и смело в путь дуйте! Смотрите не оплашайте! – через секунду, Яга за руку выдернула Изольду, та всеми руками удерживала кота, а он своими когтями удерживал себя на ее плече, хотя мордочка выглядела весьма спокойно – видать привык к таким гостям. – Не беспокойся, мы с батькой твоим сегда рядом будем. Чуть што – нам знать дай! Пуха везде с собой бери!       - Поняла, – она взглянула за плечо Яги и увидела выделявшегося из толпы отца, стоявшего рядом с родителями Нинель и Жени.       Увидев ее взгляд на себе, он улыбнулся. Но глаза были наполнены грустью. Глядя на отца, Изольда видела в нем кучу противоречий, от чего неприятный узел завязывался в грудине.       Он хотел сделать шаг – уже нога подорвалась. Но потом медленно поставил на место и просто улыбнувшись еще шире он помахал ей рукой на прощанье.       - Изольда!       К карете решилась подойди Малахитница. Волосы в строгой прическе то и дело выбивались и лезли в лицо. Она сняла с руки золотое кольцо с малахитом, что красиво сидел в завитках. По кольцу было видно, что у него было уже несколько хозяев – это было фамильное кольцо названных дочерей смой первой Хозяйки Медной горы.       - Держи, - Татьяна взяла руку Изольды и вложила в нее кольцо.       - Но оно же…       - Да, то самое. То самое малахитово кольцо. Его моя названная мама сплела, когда отца моего в шахте увидела.       - Оно же вам помогает в стенах ходить.       - Ты же сказку эту читала. Я и без него могу, - она улыбнулась, как бы извиняясь. – Забирай, Изольда. Тебе же нужно четвертое кольцо. Оно золотое – быстро под тебя подстроиться. Я тебе его передаю!       Они обе понимали значение передачи Малахитового кольца – она была принята в семью Малахитниц и унаследовала кольцо самой первой хозяйки, что в ящерицу оборачивалась, а за этим закрепляется и право наследования титула.       Директриса стала нервно поглядывать, то на лебедей, то на карету и в последний раз собралась с мыслями.       - Все, иди! Кольцо надень, но не рядом с морионом! Хотя бы через палец! – она живо развернула ученицу по направлению к карете и пихнула.       Спотыкаясь Изольда побежала к карете, где ее тут же крепко подхватил Женя и прижал к себе. Птицы уже не могли терпеть сидеть на земле и подпрыгивали на местах, хлопая крыльями от чего карета шаталась из стороны в сторону так, что устоять на мостике было невозможно.       - Спасибо! Всем вам! – успела выкрикнула Изольда перед тем, как Яга вновь свистнула в серебряный ключик.       Но все успели поймать фразу – и Яга, и отец, и Малахитница. Сразу после свиста, лебеди наконец-то во всю силу свою захлопали крыльями, гремя ими как гром гремит и быстро поднялись в воздух. Пока птицы огибали небольшой круг у Северных ворот, поднимаясь в воздух все выше и выше – с земли все махали ученикам, Изольда махала в ответ из дверей и все это время ее придерживал про себя возмущенный Евгений, который все крепко держал ее за талию. Но виду не показывал. А девочки махали всем с окон по другую сторону. Но как только птицы поднялись достаточно высоко, Женя усадил Изольду в карету и закрыл дверцу.       Уже сидя в карете Нинель чувствовала, как на плечи подруги свалился очередной груз ответственности. Но Распутина не несла его как тяжелую ношу – она была легка. Легка от того, что теперь она впервые задумалась о месте, где ее будут ждать, любить и принимать такой, какая она есть – и это Колдавстворец. Она была счастлива о того, что ее приняли. Осталось лишь удачно выполнить задание. Сейчас назревающая магическая война казалась лишь маленьким испытанием, будто бы дело за малым.       Нинель чувствовала этот теплый комок счастья в Изольде – будто трепыхания бабочки в сложенных руках. Такое маленькое и хрупкое, что не хочется рук раскрывать. Хочется чувствовать и слышать, что есть. Что твое. Наконец-то обретенное. Перенадев моррион на безымянный палец, а подаренный перстень на первый палец Зольда принялась его гладить – будто устанавливать связь, а в голове ее крутилось:       «Прекрасное Далеко, не будь ко мне жестоко,       Не будь ко мне жестоко,жестоко не будь.       От чистого истока в Прекрасное Далеко,       В Прекрасное Далеко я начинаю путь.»       Нинель чувствовала это хрупкое счастье с надеждой и молча разделала с подругой. Она слышала этот счастливый ворох мыслей, но как обычно – виду не подавала, а просто улыбалась себе.

***

      - Ну, пойдемте! – строго обратилась к забрызганным грязью студентам профессор МакГонагалл. – В Большой зал, побыстрее!       Гарри, Рон и Гермиона, оскаливаясь, побрели через холл и дальше, направо, в двойные двери. Рон едва слышно ругался сквозь зубы, убирая мокрые волосы с лица.       Запнув зазевавшихся студентов, МакГонагал быстро вынырнула за главные массивные двери замка. Наколдовав себе зонтик, она принялась оглядывать черное небо в поисках новых гостей, периодически покрикивая на опоздавших, мол только их тут стоит и ждет, а не кого-то другого.       За стенами замка погода разыгралась не на шутку. В добавок к проливному ливню, периодически доносились раскаты грома. Ученики торопились быстрее забежать в замок и в Большой зал, в котором было в разы уютней и теплее. Большой зал был, как всегда, великолепно подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь, делясь впечатлениями от встреч, погоды и предстоящими планами на учебный год. Немного отвлекшись от всей этой суеты Гарри посмотрел на зачарованный потолок. Тот, благодаря колдовству, отображал все то, что в самом деле происходило в небе, и никогда еще Гарри не видел его таким хмурым. Там клубились черные и фиолетовые тучи, и вместе с ударом грома снаружи по потолку огненно ветвились молнии.       МакГнагалл сразу поняла, что такая испорченная погода была вызвана спешащими иностранными гостями. Сразу поняла, как только увидела в небе карету, запряженную синими птицами, сильными и наглыми как гуси и изящными как лебеди, от взмаха каждого лебедя небо рассекало молниями и раздавалось громом. От такой магии она ненадолго опешила, ведь ни разу не встречала подобных птиц.       Птицы приземлились во дворе школы. Хагрид с восхищением и опаской начал подходить к птицам, на что они принялись шипеть. Птицы были огромными – вровень с ростом обычного человека, но хищного клюва и взгляда хватало что бы внушить страх, не говоря уже про молнии на крыльях. Одна из лебедей подозрительно притихла. Но как только Хагрид оказался непозволительно близко она встала на кончики лап. Вытянула шею, расправила крылья и начала громко шипеть, прогоняя. Но пары шагов назад ей не хватило – она принялась напирать на лесника так, что он, опешив повалился с ног.       Неожиданно птица услышала свист, напоминавший свист Яги и обернулась – это была Изольда. Пусть она и не особо умела говорить на их языке, но она ученица Бабы-Яги Великого леса, а это уже о многом говорит. Рядом с ней стоял Евгений, держа в руках раскрытый мешок с Молодильными яблоками. Он сам плохо чего понимал, но всем нутром помогал Изольде успокаивать разбушевавшихся птиц, потерявших твердую руку. В это время Нинель и Калерия добежали до МакГонагалл, держа в руках крайне спокойного кота, но с испуганным взглядом, с просьбой помощи с багажом (и как бы лесничего убрать подальше от Перуниц).       Убедившись, что весь багаж стоит у входа в замок, Изольда и Евгений скормили остатки яблок, Изольда свистнула на сколько смогла, и птицы синхронно захлопали крыльями, пара Перуниц даже прошипела нечто ласковое Изольде на прощание. Заметив, что гуси-лебеди скрылись в облаках и переведенные ученики скучковались и ждут некоторых указаний, МакГонагалл загнала четверку в замок.       Как только Рон повернулся и намеревался что-то сказать Гарри, как двери Большого зала отворились, и профессор МакГонагалл повела за собой длинную цепочку первокурсников. Построив первокурсников в ряд, она выставила перед ними трехногую табуретку и водрузила на нее Распределяющую шляпу, которая позже запела. Когда Волшебная шляпа закончила петь, весь Большой холл загремел аплодисментами – началась церемонии распределения.       По ее окончанию МакГонагалл не торопилась убирать табурет со шляпой. Альбус Домблдор поднялся со своего места и потребовал еще каплю внимания от голодных учеников.       - Для меня будет неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского соревнования не будет, а чемпионат по квиддичу остается в этом году лишь в рамках товарищеских матчей.       - Что? – ахнул Гарри. Он оглянулся на Фреда и Джорджа, своих товарищей по команде. Те беззвучно разинули рты, уставившись на директора и, похоже, онемев от шока.       - Это связанно с событиями, которые начнутся в октябре и продолжаться весь учебный год – они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но я уверен…       Пока директор призывал всех к терпению, проявлению профессионализма, а после перейдя к объявлению турнира трех волшебников - за приоткрытыми дверьми в большой зал мандражировали ученики из другой школы магии.       - Как она, блин, носится? – Калерия крутила на шее черную мантию Хогвартса, и никак не могла разобраться куда в ней деть руки.       - Успокойся уже! Сними и надень нормально, а не психуй и крути! – Нинель сама начала мандражировать и все ее движения отличались резкостью.       - МакГонагалл идет. – Евгений спокойно стоял подсматривая, что происходит в зале, иногда реагируя на реакцию зала на счет турнира, в это время Изольда выравнивала ему галстук. – Дамблдор рассказывает историю турнира.       - Она за нами идет, разберитесь уже с мантией. – Поправив галстук строго по середине, Изольда отошла от парня и сердито взглянула на подруг.       - Да я и так стараюсь…       - Ну что, - в холл зашла профессор и чуть прикрыла за собой дверь в Большой зал. – все готовы? – увидев как Калерия отчаянно крутит мантию вправо-влево, МакГонагалл спокойно ее выпрямила и продела руки в рукава так, что она сразу встала на место.       - Так вот она как…       - Готовы.       Если Калерия принялась дивиться наконец-то правильно сидящей на ней мантии, что и капюшон ровно был сзади, крутиться и вертеться что бы оценить вид и со спины, то Изольда ее строго дернула за руку и воткнула на место, встав перед профессором.       - Что ж, - Минерва сдержано поправила очки, окидывая взглядом новых студентов. – Тогда идемте за мной. По одному. Сейчас директор нас объявит…       - Как я и говорил, - директор улыбнулся множеству студенческих лиц, которые были недовольны установленным возрастным ограничениям, - в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Но среди приглашенных школ-участниц были еще несколько, в числе которых оказалась и, ныне уже, российская школа магии и ведовства Колдавстворец, отказавшаяся от участия в турнире по причине серьезных отличий в системе обучения. Если вы не знали и не слышали, то у них учебный год начинается по весне и связано это с обычаями и обрядами. Но Колдавстворец решили не упускать такой шанс и приняли решение перевести четырех лучших учеников для обмена опытом и налаживании связей, что и является целью проведения данного турнира. Каждый переводной студент – лучший на своем отделении, пройдет такую же церемонию распределения и станет частью факультета до конца этого года, а может, в будущем, и до самого выпуска.       - Слышал русские в каждое зелье подливают водку. – повернулся Рон к Гарри. – Может они по-этому великие зельевары?       - А мы слышали, что они играют в квидич не на метлах, а на вырванных с корнем деревьях! – Фред и Джордж подхватили брата и принялись накидывать разные факты о русских совершенно не понимая, что из них правда, а что вымысел.       - Прекратите! – осадила парней Гермиона. – Половина из этих слухов – неправда. Их можно и обидеть…       - Профессор МакГонагалл, прошу.       Дамблдор, жестом пригласил ее пройти через холл и вновь встать перед распределяющей шляпой уже со списком в руках и новыми студентами за спиной. Как только Евгений сделал первый шаг – все взгляды были прикованы именно к ним. Пусть на них и была черная форма Хогвартса, но и ее они несли по-другому – по-русски. Все как один, производил впечатление сильного, сухого человека и все прекрасны как примы Большого театра. Если делать постанову, то тут бы отлично вписалась музыка фоном из балета Прокофьева «Ромео и Джулетта» - «Танец Рыцарей». Такое впечатление они производили на всех.       Под тихие шепотки и обсуждение новоприбывших суровых людей с другой земли, МакГонагалл уже достала из рукава карточку и оставила учеников за трехногой табуреткой со Шляпой и демонстративно ждала тишины. Близ сидящие ученики просекли данную методику профессора и по цепочке начали просить друг друга замолчать. Когда звуки обсуждения стихли, все стали изучающе рассматривать новеньких и интересоваться кто на какой факультет в будущем попадет.       - Когда я назову ваше имя, вы надеваете Шляпу и садитесь на табурет, - обратилась она к новичкам. – Когда Шляпа назовет ваш факультет, вы встаете и идете за соответствующий стол.       - Галич, Калерия!       - Вижу усидчивость и стремление к знаниям. Огромный творческий потенциал… Любишь витать в облаках… - говорила Шляпа, будучи надетой на светлую голову Калерии. – Рейвенкло!       Соответствующий стол резко зааплодировал. И особенно шумно, увидев, как радостно, бойко и живо бежит к ним русская.       - Надо же, они и улыбаться умеют… - казалось, Рон скоро облепит Гарри, так не терпелось ему делиться собственными переживаниями       - Наверно не все. Эти двое высоких точно слизеринцы. Только посмотри на них! Их максимум – это гадкая усмешка. – не сводя глаз с высоких русских ответил Гарри.       - Но Драко никто не переплюнет. – оба заразительно засмеялись в локоть и заткнулись сразу после как на обоих шикнули старшие Уизли.       - Прикинь бы этих длинных в команду охотниками…. – те в свою очередь уже начали выстраивать стратегию против факультета Слизерин.       - Даа, - соглашаясь с братом, протянул Фред.       В это же мгновенье, перебирающий лица, взгляд Изольды остановился на лицах Фреда и Джорджа. По их плечам уколол холод и сразу после, ее взгляд заскользил по лицам соседнего стола.       - Кастромкина, Нинель! – На стул сразу же заторопилась невысокая девушка с прыгающими кудрями.       - За друзей держишься, верная, очень импульсивная и при этом чуткая… Гриффиндор!       Соответствующий стол тут же зааплодировал, распахивая руки для рукопожатий новенькой. МакГонагалл еле сдерживала улыбку, радуясь, как новую ученицу принимает ее факультет.       - Пожарский, Евгений!       - Легкомысленный. Жаждешь славы, все ради выгоды делаешь… Но при этом свое слово держишь! И думать нечего – Гриффиндор!       Не успели стихнуть аплодисменты после встречи с Нинель, как по залу прокатил новый шквал возгласов. Особенно громко радовались близнецы Уизли – ведь теперь у них есть такой потенциальный охотник.       - Распутина, Изольда!       Сразу после объявления фамилии в зале повисла тишина. Даже некоторые преподаватели, не скрывая любопытства смотрели на девушку. Все знали человека, вошедшего в историю с этой фамилией. Но и конечно все знали его деяния через призму коммунистической партии и революционеров, а не как было на самом деле – а чего гадать, даже песню, основываясь на этих слухах, написали. Все смотрели на нее и видели продолжательницу рода темного мага, зельевара и провидца – никто и не ожидал от нее ничего кроме поступления на Слизерин.       - Я же говорил – она точно Слизерин. Таких как… Ай! Ран было начал перешёптываться с Симусом и другими гриффиндорцами со своего курса, но получил больной удар в бок от Гермионы.       - Тише! Ее еще не распределили!       - Целеустремленная, знаешь чего хочешь… Связана с темной магией…Тебе бы подошел Слизерин…       - Слизериен?       - Великий род твой… Да, много выпускников становятся великими колдунами и колдуньями, чаще темными, но великими. Но в добавок к твоему таланту у тебя львиная доля трудолюбия, с землей – с семьей и друзьями связана. Трудишься свое имя от черноты отмыть – всю жизнь положила на это…       - Я не черный ведьма. – Она волком взглянула на стол Слизерина так, что Шляпа почувствовала его тяжесть.       - Хорошо, как скажешь. Но будь ты на Слизерене, не пришлось бы отмываться – носила бы с гордостью. Хаффлпафф!       - Это ложь. Лжи не держусь. – ответила Изольда шляпе, прежде чем ее снять.       Хаффлпаффцы были весьма удивлены от того, что Она и будет учиться на Их факультете. Ошибки шляпы быть не может – это внушало огромную надежду в голову ребятам. Значит все слова, что бродят вокруг ее имени могут быть и неправдой – это заставляло их задуматься.       Первым встал и зааплодировал Седриг Диггори, как староста факультета. После его подхватили и остальные сидящие за столом. Заприметив его со стороны, Изольда целенаправленно направилась к нему, ища в нем поддержку и хотя бы некоторое пристанище на время ужина.       - Спасибо, – она сказала это что бы только Седрик услышал.       - За что?       - За… - она не могла подобрать слова, точнее не знала слово «аплодисменты» и поэтому неловко прожестекулировала.       - Аплодисменты, хлопки. – произнес он улыбаясь.       - Да. – Она смущенно улыбнулась и заправила прядь волос за ухо.       - Меня зовут Седриг Диггори, я староста факультета. Держись меня, сегодня… - объясняя, он заметил ее непонимающий взгляд, который так и говорил, что она не поспевает за словами. Неловко посмеявшись и почесав скулу, посчитав ее незнание весьма милым, он продолжил. – Меня зовут Седриг Диггори. - он тактично выдержал паузу. – Я друг.       - Меня зовут Изольда Распутина. Я друг. Спасибо…       - О-о, - в легком восторге протянул он. – Я знаю русское Спасьибо! От вида как Седрик смеется со своими растрепанными волосами и искренне улыбается Изольде, то подхватывает его смех, Нинель стало свободней дышать.

***

      - Сейчас вы окажитесь в гостиной нашего факультета. Что бы в нее войти, нужно ритмично простучать по одной из бочек. Но будьте аккуратны. Если вы постучите не по той – то вас окатят уксусом. Сейчас верная бочка это третья во втором ряду с левой стороны…       Седрик объяснял первокурсникам как обстоят дела с жизнью на факультете, его правила и особенности, инструктировал и делал другие важные дела старосты после церемонии распределения.       Пусть Изольда довольно хорошо воспринимала язык на слух (особенно если не торопились с речью) – она понимала почти все, что говорил Седриг – но проблема была в том, что сама она очень долго формулировала ответы у себя в голове. По этому когда к ней обращались – что-то спрашивали, говорили, то она чаще всего просто кивала головой или смотрела холодным взглядом. От этого, ее конечно же сразу окрестили бесчувственной холодной русской.       Как только дверь в гостиную открылась, Серик пропустил всю мелкотню вперед разглядывать их будущее жилое помещение на ближайшие годы до самого выпуска. Сам же в это время он остался в некотором «предбаннике с бочками» вместе с Изольдой.       - Ты как? Все понимаешь? Пока нет вопросов? – Седрик был немного ниже Изольды, но он все равно опускал подбородок, когда интересовался ее английским и ощущениями по переводу.       - Сейчас да. Все хорошо. Можешь не… Все хорошо. – От плохого знания языка она делала большие паузы и ее предложения звучали очень рвано.       - Не беспокоиться. – поправил ее Седрик, поняв какое слово она хотела вставить в незаконченное предложение.       - Не…       - Не беспокоиться.       - Не бес-по-ко-ить-ся?       - Да, правильно. – он ей мягко улыбнулся, заразив ее такой же улыбкой. Немного помявшись на месте, он резко выкинул руку, предлагая зайти в гостиную.       - Тут мило… - тихо прокомментировала Изольда, зайдя в огромную круглую дверь, и разглядывая комнату.       В гостиную Хаффлпафф вел пологий земляной проход внутри бочки, направляя немного вверх до уютной круглой комнаты с низким потолком, напоминающей нору барсука. Несмотря на то, что был вечер, комната была будто бы залита лучами закатного солнца, благодаря удачно подобранным теплым, медовым оттенкам и обилием источников света в виде одной большой люстры и кучи мелких светильников. Все это подчеркивалось круглыми столами теплого медового цвета и такими же дверьми, которые ведут к комнатам девочек и мальчиков. Огромная круглая комната казалась маленькой и уютной из-за изобилия растений, книжных полок, диванов и кресел. Как бы обозначая середину комнаты, в центре прорастало дерево в постаменте, ветвями охватывая деревянные балки на потолках, растягиваясь по всему потолку. Различные кактусы и другие растения стояли на круглых деревянных полочках (изогнутых в соответствии стенам), многие из них танцевали и махали проходящим мимо первокурсникам, в то время как надежные крепления, удерживающие горшки, болтались среди потолка, позволяя растениям ерошить волосы проходящим под ними. Чем больше Изольда замечала нюансов в этой комнате, тем больше становилась улыбка на ее лице.       - Комнаты девочек по коридору, уводящему в левую сторону, комнаты мальчиков – в правую. Ваш багаж ждет вас в ваших комнатах. – Седрик встал на стечении обоих коридоров и указал первокурсникам направления, когда они все разошлись и осталась одна Изольда, засмотревшаяся на живые растения, которые чувствуя ее тянули к ней свои листы, а она их нежно поглаживала одаривая комплиментами. Смотря на все это, Седрик смущенно потер нос и продолжил, обращаясь к ней: «Твоя комната в самом конце. Багаж уже там.»       - Спасибо… Но не мог бы ты показать мне ванную?       - Да, пойдем… Может ты сначала соберешься, и я тебя провожу?       - Не стоит, просто покажи где.       - Хорошо, - он немного помялся. – тогда пойдем. Седрик тут же повел ее на выход из гостиной попутно объясняя правила пользования душевой. Они шли по мрачным, еле освещенным коридорам замка, преодолели пару пролетов лестниц и остановились возле входа.       - Ну как бы во…       - Эй, Седрик! – его перебил звонкий голос Фреда Уизли, идущий к нему на пару со своим братом в конце коридора.       - Мы вас все равно обыграем! – продолжил за Фреда Джордж.       - Даже не смотри на то, что квиддич сделали товарищеской игрой… - близнецы двигались по направлению к ним договаривая друг за другом.       - Мы будем вести личный счет. – закончили они, разом останавливаясь перед Седриком.       - Будем ждать от вас хорошей игры. – смерив их взглядом полным азарта Седрик растянулся в улыбке, и все парни засмеялись. Столбом стояла лишь ничего непонимающая Изольда – она разглядывала близнецов, отметив про себя, что вблизи они кажутся еще выше, несмотря на высокий рост ее самой. Пока парни перекидывались соперническими шутками и по-товарищески язвили друг другу (как ей казалось), Изольда на вскидку прикинула, что она ненамного их ниже, примерно на пол головы, может и меньше…       - Пойдем обратно? – староста факультета отвлекся от разговора с близнецами и ненавязчиво поинтересовался.       - Ты идти. Я изучу. – дождавшись кивка новообретённого друга, она зашла за дверь женской душевой.       Уже оказавшись внутри, она окинула помещение взглядом. Это была самая обычная просторная общественная душевая. В начале шкафчики для сменной одежды, несколько тумб с висящими над ними зеркалами, а после стояла пара ширм, за которыми начинались уже сами душевые.       Постояв у дверей и дождавшись, пока Седрик и близнецы с гриффиндора уйдут, она аккуратно закрыла дверь на замок, без лишнего шума. Прошла к зеркалу. Встала напротив. Посмотрела ледяным взглядом. Зажмурилась. Открыла глаза. Улыбнулась. В отражении ее небыло. На той стороне Малахитница и Яга.       - Ну что, как гусям свистнула? – в зеркале ей беззубо улыбнулась Баба-Яга. >>> 1 – в Колдавстворце первые четыре курса общеобразовательных, Туда поступают волшебники, достигшие возраста 7и лет. Студенты изучают общеобразовательные науки, учатся правописанию, математике, и тп. Обычная начальная школа только с «магическим уклоном», где учащиеся начинают познавать магический мир, его правила и законы, но самой магией еще не пользуются. Для волшебников, родившихся в семье к магии не причастных, или родители сквибы – обучение в общеобразовательных классах обязательно. Для детей из магических семей – по желанию. По окончании общеобразовательных курсов, волшебники переходят на магический курс в 11 лет, подбираются магические кольца. Счет номера курса начинается с начала (первый магический курс).