Затмение

      Маленькая Луна вновь наблюдает за тем, как Земля, к которой она привязана, поворачивается другим боком. На том участке, где некогда светило Солнце, сгущается тьма, люди уходят по домам, закрывая окна и двери.              — Снова… Снова мне придется наблюдать, как кто-то теряется в огромных лесах, как развратно и бесчеловечно ведут себя существа, величающие себя «людьми», при этом скрываясь во тьме и пряча свою жуткую натуру под масками. Лишь это я могу видеть, в то время, когда большинство хороших людей волнует только отдых, и они сидят дома, кутаясь в тёплые одеяла.              Луна мельком смотрит, как в месте, где лучи солнца наконец добрались до земли, те самые добрые люди выходят из своих домов и улыбаются, глядя на яркое светило. И всё. Дальше наблюдение за жизнью этих людей для неё уже скрыто, теперь это будет видно только Солнцу.              Как же Луна ей завидовала!              Всё внимание, все улыбки и счастливые моменты достаются ей, а маленькому спутнику Земли остается лишь упиваться страхом людским, их алчностью и печалью. Луне хотелось быть Солнцем, хотелось почувствовать счастье, но она не догадывалась, что у каждой медали две стороны, и вторая всегда будет отличатся от сладких иллюзий.              Конечно, были и такие моменты, когда Луна могла быть настолько близко к Солнцу, что иногда слышала её шепот. Это происходило в затмение. То самое время, когда Луна закрывает Солнце от людей. Именно поэтому она всегда отворачивалась и не слушала, что ей шептало скрытое светило, потому что боялась услышать недовольство не только от неё, но и от людей, у которых забрали символ счастья. В одно такое затмение Луна непроизвольно заговорила, не надеясь, что её кто-то услышит.              — Зачем я существую? — прошептала она, глядя на далёкие звезды.              — О чем ты, дорогая? — неожиданно послышалось позади, и Луна почувствовала тепло, которое донеслось до неё вместе со словами.              — Я-я… не понимаю, зачем нужна этой планете… Люди меня почти не замечают, они живут в страхе перед тьмой и всегда бегут на свет. Я им не нужна, — слова вырвались по собственной воле, и Луну напугало, что она так откровенно призналась во всем той, которая не сможет понять её вечных терзаний.              Всё смолкло. Тишина наступила так резко, так неожиданно, что всё тепло, раньше дарившее Луне покой, мигом рассеялось, и она почувствовала накативший стыд за свою слабость. Ей захотелось, чтобы затмение немедленно закончилось, и она смогла побыть одной, но время, как назло, остановилось, заставив и её замереть в одной точке.              — Ты ошибаешься, Луна, ты нужна им не меньше, чем я. Только посмотри на них сейчас, и я уверенна, ты убедишься в этом.              Голубое светило замерло. Луна хотела верить словам Солнца, но боялась сделать первый шаг, и тогда она почувствовала, как её касается что-то очень горячее и разворачивает прямо к людям.              Луне предстает волшебная картина. Люди смотрят на неё, и не просто один человек или два, а больше, намного больше. Все их взгляды устремлены к ней, все внимание, а ещё улыбки… не было ни намека на разочарование в их глазах. Много восхищенных лиц любуются ею. Луна ощутила странное чувство, отличающееся от всего, что ей приходилось испытывать раньше.              — Видишь? Возможно, тебе всегда казалось, что они просто прячутся от тебя, но на самом деле ты плохо их видишь. Многие наблюдают за звездами, которые можно заметить только ночью, из своих окон, маленькие дети загадывают желания и по-настоящему улыбаются. В твоей тьме многим удается спрятаться от суеты, побыть со своими мыслями наедине; в одиночестве, — Солнце ласково все этого говорило, обдавая Луну своим жаром.              — Я всегда тебе завидовала, — тихо прошептала Луна, уже не скрывая что-то от Солнца. — Ты постоянно наблюдаешь за радостью людей, их счастье передается тебе, а я чувствовала лишь холод их черных глаз во тьме.              — Это не так. Сейчас я рада, что ты меня закрыла, ведь это единственное время, когда я могу отдохнуть от людских притворных масок. Ты мой спаситель от этих убийц и врунов, что живут внутри человека. Мне горько смотреть на то, как они уничтожают себя и всё, что их окружает, в том числе свой человеческий род, таких же людей, как и они.              — Значит, ты чувствовала то же, что и я? Всё это время? — полушёпотом спросила Луна, удивлённо глядя на людей.              — Да, — выдохнуло Солнце. В одном слове таилась вся печаль и горечь.              Гарри перелистнул страницу, после которой виднелось одинокое слово «Конец». Последняя буква выписывала своим хвостом круг и опускалась вниз, где мелким шрифтом, не отрываясь от бумаги, стояла подпись «Принц-полукровка и маленький друг».              Гарри закрыл маленькую книжку, по размерам чуть превышавшую ладонь взрослого мужчины, и вновь вслух прочел и без того высеченное в памяти название:              — Затмение…              Он уже не в первый раз перечитывал маленький рассказ, который написал Снейп ещё в то время, когда дружил с его матерью, и раз за разом не переставал удивляться, что уже тогда тот был одинок. Ужасно одинок…              В тот день, когда Волан-де-Морт превратился в пепел и растворился в воздухе, Гарри, зная обо всех страданиях Снейпа, аппарировал к хижине, надеясь спасти, вытащить его из лап смерти, но было уже слишком поздно. По краям зеленой радужки отражался красный, обжигающий душу, блеск огня, который пожирал остатки хрупкого строения. Наблюдать за этим было невыносимо больно, все отвратительные слова, произнесенные когда-то в адрес Снейпа, в тот же миг острыми шипами пронзили сердце. Они не давали закрыть глаза или сдвинуться с места, заставляя смотреть.              Гарри не мог объяснить своё состояние, он винил себя, других, он понимал, что тот, кто не заслуживает настолько мучительной смерти, на его глазах горит под обломками хижины. Казалось, что в этом пожаре сгорает без остатка и его душа.              Вернувшись в полуразрушенный замок, Гарри прошёл между рядов накрытых грубой тканью бездыханных тел, его взгляд не отражал ничего более, кроме горечи и страданий.              Прошел целый месяц, в течение которого Гарри сражался за свободу небольшой части Пожирателей и оправдание погибшего во благо мира Снейпа. Никто не понимал его стремлений, все пугались таких перемен в герое Британии, а некоторые снова называли его сумасшедшим, не боясь высказываться об этом даже в Пророке. Долг перед Нарциссой был закрыт — Люциус Малфой, в числе прочих влиятельных слуг Тёмного Лорда, избежал заключения в Азкабане. Но с определенными исключениями и запретами, такими как использование непростительных. Остальных пожирателей, не попавших под милосердную руку Избранного, уже вовсю искал Аврорат. А Гарри, убедившись, что от него больше ничего не требуется, заперся на Гриммо 12.              Спроси он у кого-либо как жить дальше, все в один голос пророчили ему карьеру аврора, мол, спас Британию, почему не продолжить это дело уже в меньших масштабах? Это было очевидно для всех, кроме самого Поттера. Ему больше не хотелось становится свидетелем чужих смертей и утопать в мыслях о том, как их можно было предотвратить. Поэтому, не имея четких взглядов на жизнь, он мысленно послал всех "провидцев" и замкнулся в себе.              Первую неделю затворничества он выслушивал постоянное ворчание Кричера. «Вы не можете жить в этом доме. Это не пристанище для полукровок. Прекратите разбрасывать носки где попало!» и бла-бла-бла. Назойливая муха размером с горшок все никак не успокаивалась и пришлось заткнуть ее принятием рода Блэков. И вот уже лорд Поттер-Блэк устанавливал правила в этом доме. Первое — не трогать его. Вообще.              День сменялся ночью и так по кругу. Гарри потерял нить с реальностью, не выходил из комнаты, постоянно находясь в состоянии апатии. Ничего не хотелось, все стало бессмысленным. Пока все жили в мире и спокойствии, он пребывал вне сознания, его мучили кошмары об умерших близких и людях, которые сражались с ним бок о бок, но так и не увидели победу. Мир сузился до размеров маленькой комнаты, тихой, сводившей его с ума, толкающей к самому краю безумия и вновь заставлявшей закрыть глаза, погрузиться в очередной кошмар. Чтобы не перейти грань, Гарри наконец нашёл в себе силы выйти за пределы комнаты, и ноги привели его в библиотеку, где он отыскал душевный покой в книгах и пергаментных свитках.              Среди верениц пылящихся веками стеллажей с увесистыми фолиантами родовой библиотеки он отыскал целую секцию, посвященную артефакторике. Увлекая с первых страниц, эта наука требовала полной концентрации как внимания, так и ресурсов. Создание магических предметов, различные методы придания им силы, распознавание артефактов — десятки новых для изможденного терзаниями ума юноши терминов, явлений и закономерностей аккуратными пластами укладывались на дно будто опустевшей памяти. И в этой новой страсти боль и горе уступали место блаженному забытью и гармонии в настрадавшейся душе. Старые раны зарубцевались, а жизнь продолжила течь.              Артефакторика оказалась еще и весьма выгодным делом — стараниями Альбуса Дамблдора, в свое время воспрепятствовавшего становлению этой науки доступной широким массам, обучаться столь сложному ремеслу удавалось единицам, а магические артефакты были в большом дефиците. Спрос на них оказался просто огромным, и Гарри в считанные дни сумел обеспечить себе стабильный доход.              Конечно, после его возвращения Министерство быстро вспомнило о существовании такого сильного мага и пыталось приманить к себе поближе, приглашая работать в Аврорат, но Гарри весьма жёстко и чётко обозначил свое нежелание и послал куда подальше. Однако, одного им все же удалось от него добиться — он иногда брал от них заказы. Доставка артефактов в Аврорат приобрела для него большую значимость, отказываться от такого предложения он посчитал глупым, ведь платили ему достаточно хорошо, да и сами изобретения были не на уровне бытовых вещиц, а уже гораздо более сложные в изготовлении, что помогло ему повысить свои навыки.              Жизнь начала наполняться смыслом. Всё шло своим чередом, всё, кроме кошмаров, которые продолжали мучить его по ночам. Гарри старался работать до самого утра, беспрерывно проводя дни и ночи в лаборатории, но проходило буквально три дня и организм не выдерживал, вновь проваливаясь в бездонную пропасть. Он каждый раз видел его — Снейпа. Даже зелья не помогали защититься от кошмаров с его участием.              Гарри не понимал этой привязанности, но решил любыми способами избавиться от неё. Первое, что он сделал — пришел к дому Снейпа, который был, как кокон, запечатан множеством чар. С возросшим магическим потенциалом прорваться сквозь них не составило труда, и, оказавшись внутри, Гарри начал поиски. Что он искал ему было неведанно, но странное чувство толкало вперед, заставляя перерывать все ящики, и вскоре глаза зацепились за маленькую пыльную книжку, на обложке которой большими буквами было вытиснено название «Затмение». Как только она оказалась у него в руках, артефакт оповестил о нежеланных гостях, окружавших дом, и Гарри незамедлительно аппарировал на Гриммо.              Прочитав эту книжку вдоль и поперёк несколько раз, Гарри узнал немного больше о жизни Снейпа. Однако в решении основной проблемы она оказалась бесполезна, поэтому, отчаявшись найти выход, Гарри с того дня стал посещать могилу Снейпа каждый свободный от работы день. Единственный день в неделе, когда он мог отдохнуть, проходил на кладбище.              Гарри вновь закрыл книжку, на несколько секунд задумавшись о её названии, и наконец вылез из кровати, в которой пролежал почти целый день. Он оглядел безразличным взглядом комнату. Незаправленная кровать мгновенно превратилась из неряшливой берлоги в приличное ложе, шторы раздвинулись словно невидимыми руками, впуская тусклый свет почти закатившегося за горизонт солнца. После нескольких невербальных заклинаний Гарри, удовлетворившись результатом, взял с тумбы волшебную палочку, игнорируя ужин, оделся в лёгкую куртку, приманил при помощи Акцио бутылочку огневиски и с таким комплектом направился в привычное для его рутины место.              Всего в паре метрах до цели живот Гарри громко заурчал, озвучивая свое негодование. Можно было, как всегда, проигнорировать эту забастовку, но идея напиваться на пустой желудок не сулила ничего хорошего, поэтому пришлось пойти на поводу у своего организма и ненадолго посетить ближайший трактир. Зайдя в помещение, Гарри оказался в средних размеров комнатушке в коричнево-белых тонах. Серые занавески на окнах чуть портили общий вид помещения, но небольшие бра — развешанные примерно в метре друг от друга — ярко освещали пространство. Прямо напротив входа расположился бармен за барной стойкой, до блеска начищавший стаканы тряпкой. Вдоль стойки располагалось шесть стульев, два из которых было занято местными посетителями, что непрерывно пили из больших кружек пиво. При детальном осмотре трактира было выявлено три стола для двух персон и семь для больших компаний. Оглядевшись по сторонам, Гарри приметил незанятый столик в дальнем углу и направился к нему, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.              Он опустился на мягкое сиденье стула и заказал пару закусок, которые очень быстро оказались перед ним. Пока еда в тарелке медленно исчезала, дверь трактира резко открылась, впуская нового гостя. Мужчина в черном пальто перешагнул порог и тут же привлек внимание Гарри своим видом. Впервые в другом человеке ему привиделся Снейп, и не случайно. Полностью черная одежда, легкие неторопливые шаги, не хватало только развевающейся позади мантии, чтобы окончательно дорисовать образ. Сердце на секунду провалилось куда-то вниз и вернулось обратно, громко бухая в горле. Гарри готов был выйти из-за стола, подойти к этому человеку и убедиться в своих предположениях, но мужчина, сам того не ведая, остановил его, повернув голову.              Короткие каштановые волосы, чуть выгоревшие на концах, темно голубые глаза, от которых так и веяло холодом. Всё это в сумме разрушало привычный образ Снейпа. Гарри снова опустился на стул, но не прекращал следить за этим человеком.              Мужчина подошел к стойке и начал о чем-то беседовать с хозяином трактира. Тот медленно кивнул, достал записку из переднего кармана и передал собеседнику. Когда мужчина открыл её и прочитал содержимое, его брови недовольно сошлись на переносице, губы поджались, а сам он через несколько секунд резко убрал записку в карман и вылетел из трактира.              Гарри попытался забыть эту ситуацию и липкое чувство разочарования, которое, собственно, породило само воображение, дорисовав такой нужный образ. Выйдя из дешевой забегаловки, он продолжил свой путь до кладбища, не отрывая глаз от земли. Он мог уже не глядя дойти до того самого камня, настолько успел врезаться в память этот маршрут.              Наконец, путь завершился у одного из бесчисленных надгробий, где под одной из трещин было вырезано имя «Северус Тобиас Снейп», а ниже скромная приписка — «Герой Британии».              — Герой… — непослушные брови свелись в одной точке, на лице Гарри были заметны нотки гнева и отчаяния. — Ты для них герой, Снейп, представляешь?              Гарри с грустной усмешкой проговорил в пустоту последние слова и трансфигурировал лежащий у ног камень в маленький бокал. Откупорив принесенную бутылку огневиски, он залил до краев бокал и поставил его у края надгробья.              — Ну, что, за твое здоровье? — Гарри опрокинул бутылку и сделал пару глотков. Терпкая жидкость моментально подействовала, разгоняя кровь по венам. — Жаль, что ты не способен объяснить мне причину приходов в мои кошмары. Ой, то есть — вы. Как я мог забыть. Вы бы меня уже убили за такое обращение к вам, сэ-эр.              Гарри сел на холодную землю, с помощью магии держа бутылку в воздухе, и зарылся пальцами в траву. Небо сверкало от бесчисленных звезд, они словно взрывались, каждую секунду мигая на черном полотне, и это завораживало.              — Знаете, вот вас теперь величают героем, благодаря моим стараниям, хотя ничего о вас не знают. О страданиях, боли, которую они внесли в вашу жизнь. Все же вы были правы — все они убийцы, вруны и просто прячутся под покровом тьмы. Как же это несправедливо… — закончив свою мысль, Гарри отпил ещё немного алкоголя, а потом ещё, пока на дне бутылки не осталось пару капель. — Да, несправедливо.              Огневиски подействовало очень быстро, заставляя кровь бурлить в жилах и вытеснять гнев за пределы видимой границы. Гарри подбросил бутылку в воздух, быстро вытащил палочку и заклинанием раскрошил ее на мелкие песчинки, которые подхватили потоки ветра и умчались облаком пыли в сторону деревьев.              — Вот вы тут лежите совсем один, никто вас не навещает кроме меня, меня! Я, человек, которого вы ненавидели все эти годы, теперь сидит тут перед вами и изливает душу каждый свободный миг! Но я должен это делать, чтобы не сойти с ума. Я очень виноват перед вами, но понял это слишком поздно…              — Вот только не надо обливаться тут слезами.              Голос, прозвучавший из глубин темноты, моментально отрезвил Гарри, и он резко поднялся с земли, неверяще глядя за надгробье.              — С-снейп?              — Нет, мать Тереза, Поттер, не признали? — снова послышался знакомый голос, в котором Гарри тут же узнал привычный тон Снейпа, с его любимыми язвительными нотками.              — Но, как… Вы же умерли… Я… Я… — продолжал бессвязную речь Гарри, стараясь заставлять свой язык шевелиться и производить членораздельные слова.              — Ваши выкрики даже мертвого поднимут, а может, и вы уже не жилец?              Гарри судорожно стал трогать свое тело и облегченно выдохнул, когда признал себя более чем живым.              — Это просто галлюцинация, Гарри, это все этот чертов огневиски, успокойся, — прошептал он себе под нос, чуть касаясь горячего лба.              — Так зачем вы пришли сюда, Поттер?              — Будто вам это не известно, вы же приходите в мои кошмары каждую ночь, зачем? Почему вы мучаете меня даже после смерти? — тихо спросил Гарри, он понимал, что все это лишь галлюцинация, так почему бы и не выяснить у глубин своего разума причину приходов Снейпа.              — Даже не знаю… — иронично ответил голос. — Может, это вы, Поттер, все никак не можете смириться со своими ошибками?              — Нет… Я, конечно, сожалею о многом, но именно вы не выветриваетесь из моей головы.              Наступила тишина. Гарри подумал, что все наконец закончилось и он может спокойно уйти из этого проклятого места, но только ступив к выходу, ноги подкосились, а тело начало падать вперед. Вместо твердой земли, он ощутил, что касается чего-то мягкого и в то же время колючего. Медленно приоткрыв глаза, Гарри встретился с холодящим душу взглядом, несомненно принадлежавший Снейпу. По ощущениям совершенно живому Снейпу.              — Чертов Поттер, как обычно…              Звук постепенно исчезал, словно заглушаясь толщей воды. Веки сомкнулись против воли и разум провалился в беспросветную тьму.