Часодеи и Часовое имя

      — Кто читает? — задала вопрос Николь, удобно устроившись на диване.       — Давай я, — протянул руку Даниэль. — Давно ничего не читал.       — А не разучился? — Беатриса ехидно улыбнулась.       — Конечно нет, Мари. Даже не надейся. Итак, господа и дамы, мы начинаем читать книгу «Часовое имя», которая повествует о вашем прошлом.       Узкая винтовая лестница вьется щербатыми полукружиями, исчезая где-то наверху, в облаке голубовато-серого тумана. Василиса бежит по ней, перепрыгивая сразу через две-три ступеньки, сметая с лица клочья грязно-бурой паутины, лениво планирующей откуда-то сверху. Бежит так долго, что сердце начинает часто и тревожно биться, словно хочет вырваться из груди.       Тук-тук-тук…       К ударам сердца присоединяется далекий бой часов, гулко и неторопливо отстукивающий время. Василисе кажется, будто летят последние секунды ее жизни. В жутком, необъяснимом страхе она снова и снова преодолевает виток за витком и вскоре выбирается на самый верх замковой стены. Здесь, на крыше, очень холодно: дует пронизывающий ветер и гонит плотные белесые облака к той самой Часовой башне, откуда вины лишь тонкий шпиль и верхний остов черепичной крыши.       Василиса смотрит вниз, привычно раскидывает руки в стороны и шагает в пропасть. Падение длится долго и медленно, но вскоре ее босые ступни касаются твердого пола, устланного ровной матово-белой плиткой. Василиса вновь оглядывается, хотя уже знает, что увидит — зеркала. Множество одинаковых овальных стальных рам. Где-то за ними находится нужная дверь. Та самая, в Черную Комнату…       — Расколотый Замок, — прикрыл глаза Рок. — Жалко, очень жалко, что его разрушили.       — Ну мы же восстановим этот легендарный замок?       — Конечно, госпожа Дэшл.       Она поочередно трогает зеркала рукой, встречая неизменно твердую поверхность, вглядывается в отражения своих же испуганных глаз. Идет долго, пока не замолкают удары часов на далекой невидимой башне и не наступает полная тишина. Та самая, оглушающая сознание, когда хочется кричать изо всех сил, чтобы прекратить ее ужасающее воздействие.       В глубине зеркал появляется огненное пятно. Оно постепенно приближается — призрачное, без всяких эмоций, лицо с металлической темно-золотой кожей.       — О чем вообще речь?       — О моих снах, Захарра.       — О снах фейры? И ничего более…       — Госпожа Хрустальноключница, будьте добры, разрешите мне продолжить читать.       На этом месте сна Василиса всегда просыпается. Некоторое время она лежит неподвижно, с усилием вглядываясь в темноту комнаты широко раскрытыми глазами, вслушиваясь в малейшие шорохи за окном.       Вот где-то в замке скрипит дверь, слышится тихий лязг механических колес, мерно катящихся по рельсам.       Василиса старается успокоить тревожно бьющееся сердце: все в порядке, все хорошо… Часовой браслет показывает пять утра. Наверное, это один из слуг-клокеров: может, уборщик или кто-то из кухни приступил к своим обязанностям.       Она прислушивается. Да, так и есть, поскрипывание колес доносится отчетливее.       Василиса вспоминает, какое сильное впечатление произвели на нее в первый день эти самые клокеры. Да и вообще тогда она узнала столько всего…       — Чего всего?       — Того, — улыбнулась Василиса. Она была очень рада видеть Захарру.       ЧЕРНОЛЮТ       Вскоре после событий, произошедших в Расколотом Замке, Нортон-старший отбывает неизвестно куда, оставив детей на попечении своей подруги Елены Мортиновой.       — Помянем, — прервал сам себя чтец.       — Кого?       — Василису. Кого еще?       К счастью, это назначение Василисы не касается: она переезжает в замок Чернолют на целый год, чтобы обучаться часодейству у самой повелительницы лютов. Вскоре Черная Королева приезжает за ней лично в карете, запряженной малевалами. И сообщает, что Зеленая комната уже перемещена в ее замок, причем вместе с луноптахой. Во время сборов Василиса украдкой пишет письма своим друзьям, отправляя их через часолист. Ник, Диана и даже Захарра из Змиулана тут же откликаются, желая ей удачи на новом месте. Не отвечает только Фэш, по-видимому продолжавший злиться из-за происшествия в Зале Печальных Камней. Честно говоря, Василиса и сама сердится на друга за такое поведение, поэтому решает больше ему не писать — пусть дуется сколько влезет.       Рок прищурился, но ничего не сказал.       Всю дорогу Черная Королева молчит, уткнувшись в свой часолист — черную книгу с узорами тускло поблескивающих в темноте золотых лавровых листьев. В карете полутемно, и вид плотной черной вуали, скрывающей лицо попутчицы, производит на Василису немного жутковатое впечатление. Девочка старается отвлечься, гадая, что за жизнь ждет ее в Чернолюте. Но мысли то и дело возвращаются к новогодней полночи, когда все ключники совершили путешествие в Расколотый Замок и Василисе вместе с друзьями удалось вернуть время в Часовую башню.       Черная Королева неторопливо водит остро заточенным ногтем по гладкой поверхности страниц, что-то бормоча про себя едва слышно, — наверное, с кем-то разговаривает.       — А ты так не умеешь.       — Ты свечку держал, Норт?       Сама Василиса пребывает в полном смятении. Невольно засмотревшись на таинственно мерцающий узор часолиста, она все думает и думает о том, что же будет с нею дальше. Забудет ли Астрагор, великий Дух Осталы, о синей искре, которую он так хотел заполучить? Перестанет ли Елена Мортинова ненавидеть и преследовать Василису? И встретится ли сама Василиса с Белой Королевой, своей мамой, хотя бы еще раз? Ведь повелительница фей хоть и запретила общаться с нею, но все же помогла Василисе, подсказав тогда через Диану, как правильно восстановить время. Ну и, наконец, Черная Королева. Кто она, во что верит, к чему стремится? Как на самом деле относится к Василисе? Конечно, повелительница лютов не раз помогала ей, но все же…       — О-ох, — Василиса обреченно вздохнула под удивленными взглядами друзей. — А книга только началась.       Черная Королева замечает ее волнение:       — Ты что-то хочешь спросить у меня, не так ли?       Василиса медленно кивает: действительно, у нее накопилось много вопросов. Как вдруг она вспоминает совершенно о другом.       — Ваше величество… Скажите, пожалуйста, почему это в последнюю встречу мой отец назвал вас матушкой?       Черная Королева прикрывает часолист рукой и кидает на попутчицу короткий, изучающий взгляд.       — Интересный вопрос, — с ноткой иронии в голосе произносит она. — А ты как считаешь?       — Нортон Огнев — Ваш сын, что думать-то?       — Откуда знаешь?       — Я маму матушкой называла.       — Честно говоря, я вначале подумала, что из уважения к вам. Но вы ведь так недолюбливаете друг друга…       Черная Королева закатывает глаза:       — О да! Сложно хорошо относиться к человеку, изуродовавшему тебя в битве… Ах, ты же ничего не знаешь! Твой отец оставил мне симпатичный шрам через всю щеку. Можешь представить себе, мой единственный сын. Родной сын.       Василиса пораженно молчит. Выходит, предчувствие ее не обмануло.       — Великий Дух.       — Нет! Просто Дух!       — Ха-ха. Да ладно, Мари.       «Не знаю, как тебе, но мне и одного Великого Духа в родственниках достаточно!» — через метку обратилась девушка к брату, на что тот только рассмеялся.       — Мы все полудухи, милая. И я, и твой отец, и твоя непутевая мать, приходящаяся мне приемной дочерью, и ты, конечно.       — Я знаю, госпожа.       — Но… Ее Белое Величество…       — Все вопросы потом.       — Много ли ты знаешь о своем отце, дорогая? — внезапно продолжает повелительница лютов. — Поверь мне, Нортон Огнев — непростой… человек. Великие часы, как же он похож на своего отца… Я уж не говорю о его знаменитом деде, моем отце, о твоем прадеде. К сожалению, их всех погубила война, и этому не может помочь никакое часодейство.       На данный момент Повелительница так тиха и неподвижна, что вполне может сойти за зачасованую статую.       Черная Королева молчит — и вдруг одним решительным движением захлопывает свой часолист.       — Я расскажу тебе всю правду, — спокойно начинает она. — Твой отец — дух, Василиса Огнева. И возможно, будет одним из великих. Путешествуя по разным временам и параллелям, он забирает жизненные силы людей и за их счет приумножает собственную силу. Вот новость, да? Только он не делает это столь грязным способом, как Астрагор. Вот уж кто не церемонится! Но и хорошим твоего отца назвать нельзя. Тот, кто стремится к абсолютной власти, платит за это самую горькую цену. Когда-нибудь твой отец может оступиться… не выдержать. Он дойдет до самого края и все равно шагнет в пропасть. Как когда-то сделал Астрагор, проникающий в чужие временные коридоры, присваивающий чужие души… Нортон не будет в восторге, что я тебе рассказала об этом. Но я хочу, чтобы ты знала наверняка. Будущее, каким бы оно ни было, приближается с каждым мгновением, и надо быть к нему готовым.       Последние слова королевы звучат довольно зловеще.       — Как мой отец может быть духом? — изумленно возразила Василиса. — Он ведь перемещается на Эфлару! А духи этого не умеют…       Черная вуаль насмешливо покачивается из стороны в сторону.       — Потому что твой отец пока еще человек. Он не сделал последнего шага, как Астрагор. Не стал абсолютным Духом. Но грань эта тонка, она истончается, словно масло, которое долго размазывают по ломтю хлеба… Я вижу, ты мне не веришь? — Голос Черной Королевы неуловимо изменяется. — Ну что ж, ты имеешь право…       — Бр-р-р...       — Что, фея, страшно?       — Нет-нет, я верю, — покачала головой Василиса. — Я точно знаю. Да и Елена сказала то же самое во временной петле, когда хотела убить меня.       — Для тебя — госпожа Мортинова, маленькая фей…       — Марк, ты можешь заткнуться, а? Кто там рядом сидит? Фэш, будь другом, помоги Златоключнику.       — Легко, — белозубо улыбнулся часовщик.       — Никаких драк! — прогремел Рок. — Я с вами в Змиулане разберусь. Со всеми.       — О, да, в такие моменты люди выбалтывают много интересного… — Черная вуаль сотрясается от беззвучного смеха. — Впрочем, я не советую тебе заострять внимание на этой информации. Просто знай, что твой отец… гм… непростой человек. И его поступки, даже самые странные, не должны особо волновать тебя. Ты все равно не сможешь его понять… Когда вырастешь, возможно.       Василиса хмыкает. Интересно, что имеет в виду Черная Королева? Наверное…       — Вы не любите моего отца, правда? И он это знает… Я только не пойму, как он разрешил мне жить у вас. Учиться, спрашивать обо всем…       Повелительница лютов приподнимает край вуали и внимательно смотрит на девочку. В полумраке кареты ее шрам отчетливо не виден, но взгляд черных глаз все равно страшит.       — Только у меня ты будешь в безопасности. Астрагор никогда не простит тебе синюю искру, Василиса. Не простит удачи с Часовой башней. Ты умная девочка и давно обо всем догадалась, не правда ли? Великий Дух что-то знает о замке Эфларуса, но не хочет с нами делиться этой информацией. Ему было важно самому вернуть время в Расколотый Замок. Но ему снова помешала какая-то девчонка. Он зол, Василиса, и зол по-настоящему. Вот почему тебе лучше не попадаться ему на глаза… Во всяком случае, до нового похода к Расколотому Замку. Возможно, что к тому времени мы придумаем, как тебя обезопасить.       Василиса судорожно вздыхает, выдавая собственное волнение: слова Черной Королевы необычайно тревожат ее.       — А когда состоится этот поход?       — Уже состоялся.       Огнев поежился.       — Когда вы будете готовы, конечно. В Расколотый Замок вернулось время, но неизвестно, как оно себя покажет. Что-то будет разрушено, что-то восстановлено, что-то обязательно изменится в его стенах. Нам следует быть осторожными. А еще вам придется говорить с душами вещей. Может, они что-то подскажут… О, вот мы и приехали!       Василиса хочет снова задать вопрос, на этот раз по поводу душ вещей, но тут малевалы делают крутой поворот — и карету резко бросает в сторону, а потом в другую. Девочке приходится уцепиться за поручни, чтобы не упасть. Через некоторое время карета все-таки приземляется, дверца распахивается, и Черная Королева первой спрыгивает на землю, опираясь на чью-то руку в перчатке из мягкой позолоченной кожи.       Василиса с интересом выглядывает из кареты и замирает, увидев первого клокера в своей жизни, изготовленного по образу мальчика-пажа. У него равнодушное металлическое лицо, абсолютно без эмоций, неестественно прямая осанка и одежда: короткий плащ, лосины и шляпа с пером. Все, из чего состоит клокер, блестит на солнце, пуская яркие солнечные зайчики на несколько метров вокруг. Если бы клокер ей не поклонился, то Василиса легко приняла бы его за статую из чистого золота.       Черная Королева внимательно наблюдает за Василисой из-под вуали.       — Это клокер, — отвечает она на немой вопрос девочки. — Обыкновенная механическая кукла, впрочем, способная выполнять очень сложные работы.       — И не болтающая попусту, не распускающая сплетен, — улыбнулась Николь.       Тем временем мальчик-клокер протягивает ей руку, и Василиса с любопытством опирается на нее, соскакивая с подножки кареты на плиты двора. Девочка еле сдерживает себя, чтобы не прощупать получше эту руку — в ней нет ничего металлического, наоборот, она кажется живой и гибкой, человеческой.       У самых дверей их встречают новые клокеры — мужчина с блекло-золотой кожей, похожий на статую древнего бога, но одетый в старинный костюм слуги, и сребролицая девушка в аккуратном синем платье и белой косынке, прикрывающей две толстые платиновые косы.       — Это мои управляющий Ганс и экономка, ключница Эльза, — представляет их Черная Королева. — Вообще-то клокеров обычно называют по идентификационному коду, выгравированному у них на спине, но я люблю человеческие имена, мне так привычнее.       — И хорошо, — снова отметила Николь.       — А почему вам не прислуживают обычные люди? — интересуется Василиса.       — Потому что человек может предать, а клокер — нет, — отвечает королева будничным тоном, словно разговор идёт о чем-то совершенно не поддающемся сомнению.       — Но ведь это механизмы, да? — Василисе почему-то хочется поспорить. — Они ломаются, начинают барахлить…       Черная Королева закатывает глаза.       — Некоторые люди, признаться, тоже барахлят, причем с самого рождения, — бормочет она. — Взять хотя бы Елену… Откровенно говоря, то еще бывает барахло.       Маришка и Марк задохнулись от возмущения, но связываться с Черной Королевой… Это не Черноключница, за которую никто не заступится.       Василиса весело усмехается, абсолютно согласная с последним утверждением.       — Клокер может прослужить очень долго, — неожиданно изменившимся, резким голосом произносит Черная Королева. — А люди… они умирают. И к сожалению, чаще всего умирают самые верные, самые преданные… Я долго живу на этом свете, Василиса. Поэтому успела разочароваться во многом.       Василиса вдруг осознает, что абсолютно не знает, сколько же лет Черной Королеве, — пятьдесят? Сто? Двести? А может, и больше? Кто знает, сколько на самом деле живут фиры и люты… Но спросить королеву о возрасте девочка стесняется.       — О, так ты, фейра, знакома с правилами приличия? Сомневаюсь.       — Марк, — неожиданно прорычал Рок. — Ты можешь последовать совету моего племянника и молчать? Мало ли…       Многие пораженно притихли.       Они идут по коридору с высоким, арочным потолком и рядами темно-коричневых деревянных дверей, похожих друг на друга, как плитки шоколада. Почти у каждой двери стоят клокеры, в основном мужчины с золотой или серебряной кожей. Правда, у одних она сверкает, а у других, наоборот, кажется старой, потемневшей от времени. Василиса спрашивает у повелительницы лютов, почему так.       — Самый старый клокер в моем замке — это Ганс. Ему исполнилось уже двести пятнадцать лет, представляешь? Поэтому его кожа давно потускнела, да и потерлась во многих местах, вся во вмятинах да царапинах. Таких клокеров стараются лишний раз не трогать, не ремонтировать без особой надобности. Ведь каждая частица его металлического тела сохраняет в себе время, поэтому лучше не заменять ее на новую.       — Как часовые стрелы.       — Но их же надо чистить!       — Эфларцам надо. А Драгоции, Огнев, не чистят. Как и некоторые Столетты.       — Кто это?       — Узнаешь.       Они сворачивают в боковой коридор и чуть ли не сталкиваются с вереницей странных механических существ, похожих на диковинные настольные часы, вдобавок с ножками. На их циферблатах крепится около двух десятков стрелок самой разной длины, а каждая ножка, состоящая из нескольких суставов, завершается на конце колесиком.       — А вот и «клок» — обычная машина для хозяйственных работ. Клоки — механизмы менее сложные, чем клокеры, и предназначены для простых дел. Они ездят по всему замку по самым разным поручениям: перевозят небольшие грузы, чистят полы, охраняют некоторые помещения. Видишь, как они перемещаются?       И действительно, клоки передвигаются по специальным колеям, похожим на железнодорожные рельсы: эти колеи проходят в самых разных направлениях, пролегая по лестницам, стенам и даже потолочным сводам коридоров.       Они идут дальше, Василиса внимательно присматривается к окружающей обстановке, находя все новые и новые рельсы, удачно скрытые интерьером. К примеру, ей очень нравится длинное, на всю стену галереи, прямоугольное панно, спаянное из разных железных деталей, трубок, часовых колес и циферблатов. Между ними, передвигаясь на своих быстрых ножках-колесиках, снуют клоки самых разных конфигураций.       Надо сказать, что, несмотря на техническое и в чем-то даже футуристическое оснащение Чернолюта, его внутренние покои больше всего походят на средневековую крепость: каменная облицовка стен, чадящие дымом факелы, вдетые в железные кольца, повсюду массивные сундуки с замками и железные лавки, украшенные мягкими подушками. Клокеры, похожие на старинные статуи рыцарей, лишь усиливают впечатление: при встрече с хозяйкой все они кланяются, издавая легкий металлический шелест и щелканье (наверное, внутри у них трутся друг о друга тысячи мельчайших шестеренок). Поначалу Василиса отвечает кивком на каждое приветствие, но вскоре у нее начинает болеть шея — в замке оказывется невероятно много клокеров.       — А как они двигаются? — не удерживается от следующего вопроса Василиса, наблюдая, как очередная сребролицая девушка приседает в грациозном реверансе. — Неужели это полностью часовой механизм?       — Да, и не только, — живо откликается повелительница лютов. — Внутри клокера находится часовой механизм, который заводится от ключа со специальным числовым кодом. Но это еще не все, конечно. На фабрике клокерам передают немного энергии Времени и только поэтому они ходят, двигаются и разговаривают, как живые.       — Но они ведь не живые?       — Конечно нет. Клокер — это кукла, которая никогда не сможет стать человеком. Они бездушны. Как у всякой вещи, в ней есть слабая духовная сущность, определенная временем. Но не более. Про души вещей тебе куда лучше расскажет Астариус на очередном уроке для ключников, тем более что это его любимая тема.       — А когда будет следующий урок? — с замиранием сердца спрашивает Василиса.       — Надеюсь, что не скоро, — закатывает глаза Черная Королева. — Когда-нибудь я устрою тебе экскурсию по ЗолМеху, посмотришь, как изготавливают клокеров… О, мы увлеклись беседой, не заметив нашего письмоносца.       За ними какое-то время следует мальчик-паж со свитком в вытянутых руках, терпеливо ожидая, когда на него обратят внимание. Повелительница лютов принимает послание, срывает печать и быстро пробегается по нему глазами.       — Ну вот опять! — изрекает она. — Извини, Василиса, вынуждена тебя покинуть. Срочное дело — на границе с феями случился какой-то переполох. Надеюсь, я управлюсь с этой проблемой до вечера и мы сможем поужинать в Каминной Зале — это на первом этаже. Да, еще одно… Василиса, ты можешь ходить по всему замку, купаться в пруду, гулять в парке. За ограду тебя и так не пустят — сама понимаешь, это для твоей же безопасности. Я прошу тебя запомнить одно лишь правило: не купаться в озере, даже не заходить в воду. В его глубине обитают русалки, водянки, болотники, хищные рыбы. Но не это самое опасное. Ты должна знать, что через воду Черного озера идут особые временные переходы, которыми я иногда пользуюсь. Поэтому туда нельзя. Во всяком случае, без меня. Понятно?       Маар и Василиса быстро переглянулись, что не очень понравилось Фэшу и Черной Королеве.       Василиса кивает.       Черная Королева удаляется, а Василису ведёт дальше мальчик-клокер.       Зеленая комната, перенесенная из Черновода, располагается в одной из самых верхних башен замка. В ней тот же камин, кровать с ярко-зеленым покрывалом, нуль-зеркало, шкаф с одеждой. Пожалуй, не было только серебряного блюда с крышкой, так поразившего Василису в первый раз. Наверное, здесь его часодейство не работает.       Убедившись, что Снежка преспокойно спит в корзинке возле ярко полыхающего огня в камине, Василиса подбегает к подоконнику и тут же пристраивается на нем, поджав колени к подбородку.       — Тоже так люблю сидеть. Особенно ночью.       — Да-да, мы знаем. И на уроках спать.       — Молчи, — Николь возмущенно посмотрела на ухмыляющегося собеседника.       За окном раскидывается чудесный горный пейзаж. Вокруг видимой части замка мерцает темное зеркало озера, а вдали пролегает изломанный горный хребет, похожий на спину спящего дракона.       Проходит час, а Василису никто не беспокоит — возможно, ей дают время освоиться. Она решает спуститься в парк прямо через окно — девочке очень не хочется встречаться на лестницах с клокерами.       — Да ты вечно через окно лазишь!       — Это может быть опасно. Чужой замок, все же.       — Может. Но, Диан, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Правда, Захарра?       Замковый парк делится на множество квадратных травяных клумб, украшенных рядами фигурно подстриженных кустов в виде шахматных фигур. Между ними идут дорожки, уложенные косыми серыми плитками разной величины. Кое-где в швах пробивается ярко-зеленая трава, придавая величественному виду королевского парка некоторую запущенность, отчего он выглядит еще уютнее. У самой кованой ограды высятся деревья с мелкими белыми и розовыми цветами. На фоне далеких заснеженных гор они смотрятся особенно необычно. Василиса в который раз дивится часодейству фей: повсюду январский мороз лютует, а здесь, в королевском парке, все цветет и зеленеет.       В саду кипит работа: клокеры подстригают кусты, пропалывают клумбы, чистят дорожки, ухаживают за небольшими водоемами и фонтанами.       Василиса решает подойти к деревьям, надеясь, что хотя бы в самой дальней части парка будет поспокойнее. Кроме того, она хочет присмотреть себе укромный уголок для занятий гимнастикой по утрам.       — Неизменно, — хмыкнул чтец.       Но лишь она ступает на густую, тенистую аллею, дорогу ей преграждает девчонка весьма грозного вида. На ней майка и юбка до колена — наряд, не скрывающий хорошо развитых мышц рук и ног, — она походит на спортсменку, занимающуюся борьбой или греблей.       — Гроза?       — Она самая. Она самая.       Оглядев Василису сверху донизу и, видимо, найдя результат осмотра вполне удовлетворительным, девчонка выдает скороговоркой:       — Наконец-то в этом доме будет хоть одна ровесница! Меня Грозой все прозывают. А ты кто?       Голос у этой Грозы мягкий, мелодичный и как-то не вяжется с ее решительным и воинственным видом. Василиса не спешит отвечать, решив и сама присмотреться к новой подружке. У той широкое, грубоватое лицо с густыми нахмуренными бровями, светло-серыми бесцветными глазами и недетским жестким взглядом. Несмотря на мальчишеский вид, Гроза заплетает свои чернющие, цвета воронового крыла волосы в толстую, короткую косу.       — Василиса Огнева.       — А, почетная гостья нашей повелительницы, — деловито кивает девчонка. — Значит, будешь вместе с нами учиться. Это хорошо, веселее будет. Правда сейчас все разъехались, жалко.       Девчонка улыбается, разом теряя свою напускную жесткость, и Василиса расслабляется — здорово, что в Чернолюте у нее будет подруга.       — Удивительный ты человек, Василиса, — тихо вздохнул Рок.       — А тебя почему Грозой называют? — любопытствует она.       — Драться люблю, — хмыкает девчонка.       — Я тоже, — одновременно произнесли Даниэль, Захарра, Василиса, Беатриса и еще какой-то светловолосый кудрявый мальчишка, неслышно подошедший к Року.       — А Фэш разве не любит драться? — Константин внимательно смотрел на сидящего напротив парня.       — Фэшу же выделиться надо.       — Занимай любое понравившееся место, Захар.       — Конечно, господин учитель.       — О святой Эфларус, почти все мои друзья — драчуны.       — Какие есть, Фрезер, какие есть.        — Только противников почти не осталось, меня все боятся, даже Маар. Но вообще-то меня Грезой зовут по-настоящему. Только какая из меня Греза? — Она демонстративно двигает широкими плечами. — Ну а, кроме того, я умею управлять погодой.       — Что? — изумляется Василиса. — Это как так?       — Могу вызвать грозу, когда захочу. Вот поэтому и прицепилось — Гроза… У каждого из нас есть свой дар, да? У тебя наверняка тоже есть, раз ты тут… — Девчонка прищуривается, но расспрашивать не спешит. — Я ветер научилась вызывать еще в детстве, когда жила в деревне. Мы с друзьями целыми днями пасли коров, гоняли на лошадях, кормили луноптахов ночью… — Она вздыхает. Наверное, те времена остаются для нее очень счастливыми. — Свободного времени было много, не то что сейчас. Сначала я научилась ветер вызывать: просто вспоминала тот день и час, когда начиналась ветреная погода. Представляешь, жарко, все загибаются от зноя — и тут ветер, прохладный, осенний или зимний… Потом я смогла возвращать время дождя, ну а потом и грозу. Моя тетка узнала, что я так умею, и побила меня крепко. — Гроза вздрагивает и ёжится. — Ребята всем рассказали. Слухи пошли, меня стали избегать. Я хотела сама удрать из дома, но тут пришла Черная Королева и забрала меня сюда, в часовой мир.       — А раньше ты где жила?       — На Остале, как и ты.       — Погоди, то есть ты сама научилась часодейству?       — Детство зачастую является самым лучшим, беззаботным временем.       — Королева говорит, что это у меня природное, — беспечно взмахивает рукой Гроза. — У меня же высшая степень часодейства. Но, признаться, я плохо владею часовой стрелой. Вот только с погодой получается… Эферы — это не мое. Королева говорит, это из-за того, что я много времени уделяю не урокам, а крылатому бою… Слушай, а у тебя крылья есть? А ну покажи, — неожиданно требует Гроза.       Василиса вызывает крылья.       — Хорошие, — одобряет девочка. — Но мои побольше будут. За ее спиной клубится голубоватая дымка, являя два ярко-синих крыла, окаймленных серебристыми узорами.       — Ты драться ими умеешь?       — Немного, — уклончиво произносит Василиса. Невольно она вспоминает свой бой с Еленой во временной петле, но старается отогнать неприятные мысли.       — Немного? — Фэш недоверчиво вскинул бровь. И тихо, чтобы слышала только Василиса, продолжил: — Папа так не считал.       — Ничего, я тебя научу, — заверяет Гроза. — Так умеешь?       Она вдруг подпрыгивает и переворачивается вокруг себя — раздается свист, словно от рубящего удара острым стальным клинком. Василиса без труда повторяет трюк, правда у нее свист получается куда слабее. Но Грозу ее исполнение удовлетворяет.       — У тебя есть потенциал, — авторитетно заявляет она. — Теперь будем вместе тренироваться.       — Удачи, Василиса. Мы похороним тебя близ Чернолюта.       — Маар!       Василиса радостно кивает. Она уже скучает по спортивным упражнениям, да и подучиться драться ей не помешает.       — Ты знакома с Риммой? — продолжает новая подруга.       Василиса задумывается: это имя она уже точно слышала.       — А кто это?       — Римма учится в астроградской школе часодейства, но приезжает сюда почти на каждые выходные.       — Я видела ее! — вспоминает Василиса. — Мы уже познакомились. С ней еще Цзиа была. Кажется, так звать.       — Да ты уже почти всех наших знаешь, — хмыкает Гроза.       — А как же иначе?       — Римма и Цзиа живут и учатся в Астрограде, но приезжают сюда на выходные… — Девочка смеривает Василису задумчивым взглядом и продолжает: — Так вот, наша Цзиа умеет заглядывать в будущее. На один короткий шаг, причем очень быстро перемещается. Представляешь, раз! — и исчезла. И снова появилась. Поначалу она так доставала нас своими предсказаниями! — Лицо Грозы возмущенно кривится. — Она многое знает про будущее, но в основном молчит, потому что не любит предсказывать. И правильно, ведь далеко не все сбывается. Раз она замерла, как обычно — ну, знаешь, застыла как статуя, и все это посреди урока. И вдруг как расплакалась, сообщив, что Черная Королева ровно через полминуты умрет, потому что захлебнется. Наша повелительница в это время как раз пила чай. Все растерялись, не знали, что делать. Черная Королева отставила кружку в сторону, терпеливо выждала целых пять минут, а потом позвала Цзию к себе в покои и о чем-то долго с ней говорила. Наверное, запретила ей прорицать. С тех пор Цзиа предпочитает помалкивать.       — Еще бы, — высказывается Василиса.       — Как дядя Примаро.       — А это кто?       — Прочитаете, наверное, еще о нем.       Она думает, что не хотела бы обладать подобным даром. Лучше не знать будущего наверняка. Ведь если ты знаешь, что должно случиться что-то плохое, то и настроишься на плохое, и тогда уж оно наверняка произойдет! Лучше пребывать в относительном неведении и стараться думать о хорошем.       — Вот именно.       — Правильно мыслишь, девочка.       Например, что Фэшу ничего не угрожает. Как только Василиса об этом начинает думать, тут же вспоминает об Астрагоре и вздрагивает.       — Дурак, — констатировала Захарра, повернувшись к брату.       — Знаю, — махнул рукой тот.       — А вот у Риммы очень страшный дар… — продолжает Гроза, приняв обеспокоенное выражение на лице собеседницы за признак самого повышенного внимания. — Она умеет разговаривать с душами.       Николь грустно улыбнулась.        — Девочка оглядывается и переходит на шепот: — С душами тех, кто давно умер, не только от зачасования. И даже тех, кто еще не родился… Представляешь?       У Василисы мурашки по коже побегают. Так вот почему у Риммы такие серьезные глаза… Она вспоминает, как однажды сама вела беседу с мальчиком Шаймом, затерянным во времени.       — Ты совсем не проста, Василиса.       — Знаю.       — И тебе самое место в Ордене Непростых, — не удержался Рок, метнув холодный взгляд на Марка.       — Нет, спасибо.       Получается, Римма могла бы поговорить с родителями Фэша… С тетей Селеной… Было бы так здорово! И он перестал бы злиться на Огневых. Почему-то Василиса уверена в том, что ее отец не причастен к гибели родителей Фэша.       — Не, не перестанет. Даже не надейся, — беспечно махнул рукой чтец. — Да и не злится он на них, Василиса. Он некоторых недолюбливает, мягко говоря. В частности, Нортона Огнева.       — Преуменьшение века, — фыркнул Сереброключник.       — Только не вздумай что-либо у нее спрашивать, — проницательно подмечает Гроза. — Нам всем запрещено, да и Римма ничего не скажет. Черная Королева учит ее управлять этим даром… Потому что дар этот все равно что проклятье.       Василиса кивает.       — Я когда-то разговаривала с мальчиком, затерянным во времени, — доверительно произносит она. — И знаешь, это было неприятное, жутковатое ощущение.       — Да ты что! — Гроза даже подпрыгивает на месте от удовольствия. — Расскажешь? Погоди, сначала покажи свою комнату, — перебивает она саму себя. — А потом посмотришь, где я живу.       — Узнаю Грозу.       И, увлекая Василису за руку, тянет ее обратно к замку.       — И глава закончилась. Кто хочет проверить свое ораторское искусство в деле?       — Я.       — Ну держи.