Часодеи и Часовое имя

      Захар удобнее перехватил книгу и прочистил горло.

      2 ГЛАВА       УРОК В ЗМИУЛАНЕ

      В вышине, пролетая над замком, протяжно кричит ястреб.       — Начало уже не очень, — хмыкнула фея, скрещивая руки на груди.       — Что Вы, госпожа Диана? Очень даже весело, — хихикнул Захар.       — Потому что ты в Змиулане живешь и учишься. Вот тебе и весело.       Сидя на одном из зубцов стены, Захарра проводит его полет сонным взглядом и широко, с наслаждением, зевает. Всю ночь они с Роком летали на новых, едва подросших луноптахах — Велисаре и Молнецвете. Это тот самый выводок, с которого ей удалось взять яйцо для Василисы.       Захарра вжала голову в плечи, стараясь не смотреть на старшего брата.       — Да ладно, — махнул Рок. — Василисе можно.       Девушка удивленно и с некоторой долей испуга воззрилась на полудуха.       «Неужели знает?» — пронеслась шальная мысль.       — А кто такие луноптахи? — подняла голову Маришка.       — Пусть Василиса расскажет, — отмахнулся Рок, возвращая себе суровый вид.       Рыжеволосая же в ответ пожала плечами.       — Это птицы, которые в большом количестве обитают в Змиулане и в основном питаются лунным светом, — ответила за подругу Захарра. — Луноптахи — самые верные животные на земле. Их могут позволить себе только очень богатые часовщики. Самой редкой породой считается белый королевский луноптах, потому что его оперение состоит из нежных, идеально белых перьев, которые лишь в свете луны чуть-чуть серебрятся. Больше сотрясать воздух я не хочу.       — У меня королевский луноптах, — Даниэль с наслаждением прикрыл глаза.       — Твой отец в свое время облазил не одну параллель, чтобы достать его, — Захарра нахмурилась.       — Ты тоже. Огнежар на хвосте принес. Огромное спасибо, дядя Рок.       — Обращайся, — улыбка промелькнула на губах часовщика.       — Да, только богатые часовщики, — в голосе Марка слышалась зависть. — Только Драгоции…       — В основном, да.       Захарра с удовольствием поспала бы часок-другой, но раздаётся сигнал: приходит письмо-вызов в часолист. От самого дяди с требованием прийти на урок для старших. Интересно, что это может значить? Вскочив, девочка принимается мерить большими шагами пространство крыши, раз за разом подпрыгивая от волнения.       До урока остаётся ровно час. Если она сейчас хоть чем-нибудь себя не займет, то просто взорвется изнутри! Может, пойти к Фэшу? Они уже несколько дней не виделись. Захарра тут же морщится: в последнее время брат ведёт себя прескверно — злится по любому поводу, становится еще более вспыльчивым.       Маркус внезапно навалился на подлокотник кресла и едва не свалился с него. Удержавшись за обивку, зашёлся заливистым смехом.       — Ляхтич! Ни слова! — прорычала Захарра, зло глядя на Златоключника.       — А я что? Я ничего, — сотрясаясь уже от беззвучного смеха, он сделал невозмутимый вид. — Просто шутку вспомнил.       — Как я тебя понимаю, — поддержала подругу Василиса.       Нет, лучше навестить Жан-Жака, посидеть у него на кухне в уголке. Ну и вкусненького поесть.       — Правильно, — поддержала девушку Мари. — Наш человек.       Лучший повар замка занимается любимым делом — готовит пирог. Тесто так и ходит под его большими, трудолюбивыми руками: вот он быстро раскатывает его скалкой в блин, ловко бросает ягодную начинку, сверху кладет еще один раскатанный кусок теста и ловко защипывает края.       Заметив Захарру, Жан-Жак тут же расплывается в улыбке:       — Сальют, малиш! Погоди, сейчас с пирогом управлюсь и ча-аю тебе сделаю.       Жан-Жак говорит со смешным иностранным акцентом, но очень старается выговаривать все слова правильно. Несмотря на высокий рост и внушительные размеры, он ловко лавирует между огромных кухонных столов, печей и шкафов с посудой, успевая делать несколько дел одновременно. Вот и сейчас он одной рукой закидывает противень с пирогом в печь, а другой уже наливает из заварника душистый чай в чашку.       Только от упоминания пирога у многих, кто хоть раз пробовал приготовленные Жан-Жаком блюда, потекли слюнки. — Жан-Жак, ну вот сколько просила, не называй меня так! — по обыкновению журит Захарра, устраиваясь на одной из низеньких табуреток.       — Я тьебя знаю вот с тако-о-ого возраста… — Повар немного приподнимает ладонь над поверхностью стола. — Для менья ти всегда малиш.       — Для него мы вечно малыши, — весело фыркнула Мари.       — И спорить с этим невозможно. Что, Василис? Тоже эту песню знаешь?       Взбивая что-то в миске одной рукой, другой он ловко подкидывает два кусочка сахара в воздух — и те с веселым бульканьем падают точнехонько в чашку. После этого на столе появляются тарелка с шоколадным печеньем, молочник и горстка разноцветных цукатов на блюдечке.       Василиса вздохнула.       — У меня еще час до занятия. Дай, думаю, к тебе заскочу.       — Ошень правилно, — одобрил Жан-Жак, пододвигая лакомства поближе к гостье.       — Можно прекратить описывать еду? — взмолился кто-то за спиной Василисы.       — Здравствуй, Лисса.       — Доброе утро, господа и дамы.       К ней тут же бросилась обниматься Николь.       — Присаживайтесь, уважаемые.       Захарра откусывает большой кусок печенья, запивает чаем, а затем окидывает повара медленным, оценивающим взглядом.       — Скажи, Жан-Жак… Я все хотела у тебя спросить: ведь ты давно работаешь здесь, в Змиулане? Не помню, чтобы ты рассказывал.       Не прерывая своего занятия, толстяк косо глядит на девочку:       — Ты знаешь, малиш, я здес давно… Около двадцати лет.       — А где твоя семья, дети? — Захарра решает не отставать и сегодня добиться правды. Благо, до урока еще есть время. — Почему ты их не взял с собой?       — Не мог, малиш. Они остались дома… В моем времени. Таково било условие.       — Какое условие?       Жан-Жак шумно вздыхает, отставляя скалку, и грузно присаживается на табурет. Кряхтит, жует губами, косо глядит на дверь.       — Я подписал контракт с господьином Астрагором. Тридцать лет службы взамьен… некоторого одолшения.       Воцаряется тягостная пауза. Чтобы скрыть неловкость, Захарра с шумом отхлебывает из чашки — горячая жидкость разливается по телу, обжигая и приятно согревая.       — Расскажи мне все, Жан-Жак, — шепотом попросила Захарра. — Я должна знать. Мне это очень важно, — добавляет она тише, будто бы для себя, — важно знать, что ты попросил…       Толстяк снова вздыхает. Кряхтит, поднимается, проходится к дубовому буфету и, открыв дверцу одного из ящичков, вытаскивает небольшую серебряную флягу. Он не спеша откупоривает ее, основательно прикладывается к горлышку и пьет долгими, затяжными глотками.       Затаив дыхание, Захарра терпеливо ждет. Она впервые видит, что Жан-Жак пьет из этой фляги.       — Когда-то произошло ужасное событье… — начал тот, вновь присаживаясь. — Я работал главным поваром в ошень хорошем, богатом доме. Мое искусство уважали. И вот в один прекрасный день я все потьерял из-за глюпой случайности… Это была провокация! — кричит он. — Менья выгнали из-за испорченного блюда… Мой хозяин, высокопоставленный человек, чуть не отравился… Господин помог мне, — переходит он на едва слышный шепот. — Я все изменил. Господин все изменил. Он умеет повельевать Временем.       — А как ты нашел его? Астрагора?       — Он сам менья нашель… Сам предложил изменить мою судьбу, вернуть прошлое… В обмен на тридцать льет верной службы. Подумать только. — Повар горько усмехается. — Поначьялу я принял его за сумасшедьшего!       Жан-Жак замолкает. Мерно потрескивает огонь в печи за заслонкой, на стене тикают часы — обычный деревянный домик с гирьками-шишками.       — Ты ведь служил у какого-то короля прошлого, да? — первой нарушает молчание Захарра. — Среди слуг болтали… Я слышала. Они говорили, что из-за твоего проступка король убил всю твою семью, а тебя приговорил к казни. Астрагор этому помешал, предотвратил событие — поменял одну вероятностную ветку на другую. Но взял с тебя высокую плату…       — Каждый из нас обязан чемь-то Астрагору, — покачивает головой повар. — Каждый подписаль договор с ним.       Никто не прерывал чтеца.       — Скажи, а ты не хотел уйти? — спрашивает Захарра, воодушевляясь. — Убежать, разорвать договор? Вернуться к семье, а?       Снова жалобно скрипит табурет: повар грузно поднимается, разминая сгорбленную, затекшую спину.       — Я ни на что не жалуюсь, мальенькая госпожа. — Его темные, как у жука, глаза превращаюся в едва заметные щелки. — Я всем доволен. А тьебе давно пора на занятие… Иди, а то ведь накажет.       Длинный, узкий коридор несется навстречу. Захарра изо всех сил мчится по каменным плитам Южной стены, опаздывая на урок.       — Быстрее, Захаррочка, — пропищал Марк, прижав кулаки к груди и состроив невинное лицо.       — Успею, — беспечно махнула рукой та. Обращать внимание на такое поведение было ниже её достоинства.       Только бы успеть, иначе Астрагор и вправду не пощадит.       — Подземелья, только бы в подземелья. Без воды, без еды, но только бы в подземелья, — продолжил канючить Маркус.       — Не беспокойся. Я успела, — закатила глаза Захарра и потерла виски. Златоключник уже давно всех раздражал.       Когда-то, летая на Звездочке, она забыла про время и пришла на десять минут позже… Ее высекли на глазах у всех учеников, и это было так унизительно! А как больно…       Те, кто бы знаком с этим методом, поежились.       К счастью, тяжелые дубовые двери залы, где обычно проходили занятия, еще не открыты. Вдоль стены, замерев в почтительном, боязливом ожидании, стоит небольшая группа учеников, человек десять. Из-за слабого света тонких восковых свечей в коридоре царит полумрак, но Захарра с удивлением узнает Рока, почти скрывшего лицо под капюшоном темно-сливовой мантии; как всегда надменного Войта, невозмутимого Рэта и всегда ехидного Феликса. Неужели сегодня на уроке присутствуют почти все старшие? А вот же Фэш — сидит на низкой лавочке чуть поодаль, руки складывает на груди, хмурится… Захарра усмехается: брат совсем от рук отбился, ходит мрачный, скоро от Рока не отличить будет.       — Ну спасибо, сестра.       — Будет, тетя Захарра, — кивнул Даниэль. — Не возмущайся, Фэш. Лично я вас с трудом иногда отличал.       Но как же ей приходится удивиться, когда она слышит неприятно-знакомый, напыщенный голос золотого ключника:       — Что ты здесь делаешь, Захарра Драгоций? Сегодня будет урок только для старших учеников.       — Тогда сам чего пришел? — не скрывая презрения, с вызовом спрашивает Захарра. Она мельком глядит на Фэша, словно ища у него поддержки. Но брат отводит глаза и еще больше хмурится.       Мари с удивлением взглянула на Среброключника. Насколько она знала, он всегда-всегда защищал свою любимую сестру.       Зато вперед выступил Войт:       — Господин Ляхтич был принят в круг старших учеников. А тебя, Захарра, просто пригласили на урок. Считай это большой честью, ведь раньше такого не бывало… И знай свое место.       Дочери Великого и Благородного Дома Драгоциев дружно скривились.       Захарра хмурится и демонстративно пожимает плечами. Войт как всегда — надменный зануда. Но приходится отступить — нельзя его ослушаться. Марк расплывается в победной улыбке. К его счастью, он не замечает злорадной ухмылки Войта, с прищуром глядевшего ему в спину. Захарра бы сто раз подумала над тем, какой тайной мыслью вызвана такая улыбка.       — Правильно, Войта следует опасаться. Верно, Даниэль Драгоций?       — Да, дядя.       Звенит колокольчик — и двери широко распахиваются. Все ученики один за другим тянутся в зал. Фэш и Захарра идут последними.       В этой комнате почти нет мебели.       — И что? Фэш даже мимолетно не улыбнулся своей сестре? — спросила Диана, оглядываясь на Среброключника.       — Нет. Братец же дуется.       Разве что зеркало у стены — в человеческий рост, поставленное на низкие кованые ножки. Высокие, узкие окна с витражными стеклами чередуются с темной обшивкой стен. С потолка свисают каскады свечей на железных кольцах, в дальнем углу пылает камин — единственное яркое пятно в этом месте.       Астрагор стоит посреди залы, заложив руки за спину — его прямая, худосочная фигура, затянутая в тугой черный костюм, делает его похожим на некую чудную трость с человеческой головой.       Захарра давно не видела своего учителя, поэтому с особенным любопытством вглядывается в него. Ей кажется, что лицо Духа еще желтее и суше, чем прежде; темная пропасть глаз — бездоннее, а резкая складка у самых уголков рта — жестче.       Ее вдруг посещает неприятная мысль, что учителю давно пора менять свое тело. Этому, наверняка, уже несколько сотен лет…       Между тем ученики встают перед учителем полукругом.       Астрагор покачивается вперед, теряя неподвижность, и произносит:       — Сегодня у нас необычный гость. Рок, покажи нам его.       — Ляхтич?       — Нет, — покачала головой Василиса и невозмутимо продолжила. — Материал для урока.       — Тебе, Огнева, откуда знать? — попытался отшутиться Маркус, но, наткнувшись на несколько предупреждающих взглядов, в кои-то веки счёл за лучшее промолчать.       — Не только ты посещаешь уроки запретного часодейства, — улыбнулась Василиса.       Сын Астрагора не думает медлить. Щелкает пальцами и исполняет приказ. Тут же серебрится дымка, являя черный силуэт человека со связанными за спиной руками. Пленник выглядит изможденным, голодным и больным. С каким-то равнодушным интересом он вглядывается в лица присутствующих, глаза его лениво перебегают с одного лица на другое.       — Этот человек хотел пробраться в наш замок, — ровным голосом произносит Рок, обращаясь ко всем. — Он не желает говорить, с какой целью. Ваши действия?       — Часовое зелье? — первым предполагает Рэт.       — Болевой эфер, — громко высказывается Марк.       — Перейти в его прошлое и все узнать, — добавляет свою версию Феликс.       — Это уже пробовали, наверняка.       Рок дергает уголком рта. Он глядит на Астрагора, и тот едва наклоняет голову.       — Это сильный часовщик, — начинает Рок. — Он принял настой, блокирующий действие часового зелья. Память его также недоступна. Он могущественный и, можно сказать, стойкий — выдержал двухчасовую пытку болью.       Предложения сыпятся одно за другим:       — Стереть ему память!       — Разыскать его родственников! Зачасовать всех, если не признается!       — Бить его, пока не попросит пощады…       — Какие вы жестокие, однако, — скривилась фея.       — Кто, милочка?       — Драгоции.       — Диана! — испуганно воскликнула Диара. — Помни, где…       — Это ты говоришь в помещении, где полно часодеев с благородной фамилией Драгоций, — усмехнулась Чёрная Королева.       — Остановить ему время!       — Состарить до смерти!       Захарра задумчиво наморщила лоб. Нет, она не собиралась ничего говорить, потому что Войт наверняка прав — она не старший ученик, а значит, просто присутствует на уроке. Но подумала, что сильный часовщик может бояться только одного…       — Перекинуть его в другую параллель, если не заговорит, — громко произносит Фэш. — Поменять ему судьбу.       Захарра улыбается. Все-таки они с братом очень похожи.       Девочка переводит взгляд на пленника: безразличие на его лице сменяется легкой обеспокоенностью. Он оценивающе прищуривается, глядя на Фэша.       — Подойди сюда, племянник.       Мальчик выступает вперед.       — Мне нравится твое предложение, — скрипуче произносит Астрагор. — Что ты для него выберешь?       — Допустим, предложить ему побыть русалкой на Черных Болотах. Нет ничего хуже, чем всю жизнь провести в грязной, вонючей воде, думая, что ты с рождения злобная и тупая полурыба… — Фэш делает вид, что задумался. — Для этого всего лишь надо отмотать время его жизни до нулевой точки, а после начать с чистого листа.       — У тебя кишка тонка, гаденыш! — неожиданно рычит пленник. — Силенок не хватит!       — Посмотрим, — невозмутимо продолжает Фэш, вытягивая часовую стрелу. — Прикажете начинать, господин учитель?       Астрагор молчит, явно не спеша с ответом. Все присутствующие с интересом следят за происходящим. Пленник буравит взглядом Фэша. А тот кажется таким спокойным и уверенным… Захарра в волнении закусывает губу: ясно, что брат блефует. Или нет? Можно легко отмотать время, но перекинуть душу человека в другой временной коридор, да еще в новую параллель? Не может быть, чтобы Фэш это умел!       — Может быть. Все может быть, тетя.       — Хорошо, — наконец медленно произнес Астрагор. — Покажи, чему научился.       И мальчик уверенно вскидывает часовую стрелу.       — Стой!       По всей видимости, невозмутимый вид Фэша пошатнул уверенность «гостя».       — Не надо… Я буду говорить.       Его худое и бледное, заросшее щетиной лицо искажает злобная ухмылка.       — Я все равно знаю, что мне не жить, — горько добавляет он, глядя только на Фэша. — Всем известно, что твой учитель любит красть людские души… Впрочем, тебе нечего волноваться. — Короткий смешок. — Твою душу он давно забрал.       На какое-то мгновение Захарре кажется, что Фэш сейчас растеряется, ведь пленник даже не знает, сколь точно бьет в цель! Но лицо мальчика остается непроницаемым.       Как и сейчас.       Повинуясь едва заметному кивку Астрагора, Рок вновь щелкает пальцами — и пленник исчезает.       Ученики шевелятся, будто выходя из некоего оцепенения, тихо шепчутся; кто-то с облегчением вздыхает.       — Молодец, племянник… — В голосе Астрагора слышится одобрение. — Ты ведь знал, что пока не умеешь работать с параллелями. Но поддержал мое предположение. Не растерялся. Похвально… Твоя рука тверда. Но что ты скажешь насчет еще одного испытания? — Астрагор скользнул взглядом по ученикам. — Ведь на месте пленника может оказаться предатель — любой из нас. Будет ли твоя рука столь же тверда, если тебе придется допрашивать… Марка? Твоего товарища по Ордену?       Василиса мечтательно улыбнулась.       Против воли Фэш зло ухмыляется. Захарра хмыкает: да уж, окажись золотой ключник предателем, ее рука тоже бы не дрогнула.       — А как же, — оскалился Фэш.       Диана и Ник быстро переглянулись. Похоже, они совсем не знали Василису, Захарру и Фэша.       На губах Астрагора мелькает быстрая усмешка.       — Легко идти против давних врагов. Или тех, кто нам не нравится. В этом случае мы зачастую тверды и принимаем быстрое, легкое решение. Но иногда нам приходится выступать даже против самых близких людей… Захарра, выйди вперед.       Ее сердце содрогается от нехорошего предчувствия.       — Допустим, твоя сестра предала нас, — глухо произносит Рок, после того как девочка встает напротив Фэша. — Она перешла на сторону врага, но была поймана и возвращена в замок. Она не хочет говорить. Ты должен ударить.       На какой-то миг Захарре кажется, что Фэш растеряется, отступит.       — Не волнуйся, Захарра, — облизнула пересохшие губы Черноключница и еле заметно поморщилась. — Фэш не отступит.       — Неужели не понравилось, Василиса? — Рок ухмыльнулся.       — Да нет.        Она видит едва заметные признаки: напряженная шея, заострившиеся скулы, слегка прикушенная нижняя губа и ужас в глазах (крохотные огоньки на самом дне зрачков, где-то там, под искристой коркой голубого льда радужки).       «Не медли, Фэш, — умоляет про себя Захарра. — Он не простит тебе слабости…»       В то же время она внутренне сжимается от ужаса — кто знает, до чего дойдет сегодня Астрагор в стремлении «обучить» своего лучшего ученика.       Проходит всего несколько секунд, а кажется — час пролетел.       Фэш с силой размахивается и посылает вперед часовую спираль:       — Боль!       Захарра поморщилась. Василиса приобняла её за плечи и прислонилась лбом к щеке.       Захарре не удается подавить вскрик: левое плечо взрывается дикой, острой болью. Наверное, от эмоций или потрясения, боевой эфер брата выходит особенно сильным: боль разрастается в груди болезненными витками, и девочка, не выдержав, обхватывает себя руками за плечи и пошатывается. На ее лбу выступают крупные капли пота, глаза туманятся от сдерживаемой боли.       «Только бы не упасть, только бы не упасть…» — как мантру повторяет она про себя.       Но хуже всего видеть торжествующую ухмылку золотого ключника — вот уж кто вовсю наслаждается ситуацией!       — Гад.       — Близятся непростые времена, — скрипит Астрагор. — Вы все должны быть готовы бороться не только с нашими врагами, но и с товарищами, если они вдруг перейдут на другую сторону. Ваша рука не должна дрогнуть при встрече с предателем, даже если это ваша родная сестра.       Захарра, уже пришедшая в себя после удара, вдруг понимает, что весь этот спектакль — большое, негласное предупреждение всем им, но особенно — Фэшу. А может, и ей. Потому что только у них двоих появились друзья за пределами Змиулана.       — Не только у вас, — покачал головой Рок.       Тем временем Рок снова вышел вперед:       — Все могут идти, кроме ключников. И ты, Захарра Драгоций, останься.       Когда все остальные ученики, возбужденно переговариваясь после увиденного, «высыпаются» через дубовые двери в коридор, Астрагор манит оставшихся пальцем, приглашая подойти поближе.       — Вы все приглашены в Черновод на празднование дня рождения Огневых — рубинового ключника и его сестры. Что скажете, Драгоции?       — Не повезло, ребят, — Черноключница сочувственно посмотрела на Захарру и Фэша.       — Великий Дух… — Фэш первым приближается к дяде. — Разрешите не ехать на праздник… Скоро предстоит поход в Расколотый Замок, и я хотел бы побольше потренироваться. Я не уверен насчет числового знака своего ключа.       — Не уверена, что получится, — задумалась Лисса. — Но вполне может прокатить.       — Нет, не прокатит.       Марк реагирует мгновенно: насмешливо поджимает губы, демонстрируя полное пренебрежение.       — Он по-другому и не умеет.       — Я ценю твою тягу к знаниям, племянник, — жестко усмехается Астрагор. — И все же… Ты не забыл о моем маленьком поручении?       Фэш опускает голову:       — Не забыл, учитель.       — Я рад, что у тебя хорошая память. И все же сочту нужным напомнить лишний раз, что вы должны как можно чаще проводить время с остальными ключниками. Знать, что они говорят, о чем думают, что предполагают. И самое важное — передавать мне. И не забудьте, что я говорил вам двоим о друзьях. О силе и слабости.       Астрагор оглядывает каждого из мальчиков долгим испытующим взором, после чего машет рукой:       — Можете идти.       Фэш и Захарра выходят первыми, а Марка Рок задерживает возле дверей и, придвинувшись чуть ли не вплотную, что-то говорит ему вполголоса. У золотого ключника делается очень задумчивый вид — он явно заинтригован.       Захарра намеревается пойти на крышу, чтобы хорошо обдумать то, что сейчас произошло. Но ее мгновенно догоняет Фэш, останавливая за руку.       — Прости меня, — едва слышно произносит он. — Если бы я этого не сделал, он наказал бы нас обоих.       — Я знаю, — серьезно кивает Захарра. — Поэтому умоляю тебя — будь осторожен сам. Неизвестно, что он в следующий раз может попросить… Понимаешь?       — Уже попросил, — как-то устало вздохнул Среброключник.       — Нет, — покачал головой Рок, переглянувшись с Даниэлем. — Еще попросит.       — Еще как понимаю.       — Да, знаешь… — Захарра оглядывается. Рок и Марк увлечены разговором, так что вряд ли могут их подслушать. А остальные ученики находятся чуть поодаль, явно ожидая момента, когда Рок освободится и сообщит, что они будут делать дальше. — Ты прав насчет того, чтобы немного отдалиться от ребят, — быстро-быстро шепчет она. — Тебе нельзя открыто с ними общаться, когда рядом есть кто-то из… наших.       Фэш невольно косит глаза на Рока с Марком и кривится.       — Угу… Кстати, а как дела у… тех наших?       Он вопросительно приподнимает бровь.       Захарра еле подавляет смех.       — Кое-кто как раз написал мне письмо, — с намеком произносит она. — Там даже про тебя есть.       Девочка вытаскивает из кармашка платья вчетверо сложенный листок, тут же пряча его в ладони.       — Я знаю, что тебе небезразлично. Бери.       — Надо же было так подставиться!       Захарра протягивает брату руку, показывая краешек письма, будто дразня.       Фэш колеблется. Он бросает долгий взгляд на листок и делает рукой движение, будто намеревается забрать его.       — Бери быстрее и прячь! — прервал сам себя Захар.       — Нашли место. Вас же и накажут!       — Поздно, Мари.       — Вы только посмотрите! — громко произносит Марк. — Нашему среброключнику пришло письмо! Интересно, кто тебе пишет?       — Это мое письмо! — возмущается Захарра и прячет листок за спину.       Фэш круто разворачивается и закрывает собой сестру, готовый к любому действию своего давнего врага.       К сожалению, Захарра не видит, что, лишь заслышав первое восклицание златоключника, к ней неслышно подкрадывается Феликс. Проклятый мальчишка выхватывает листок из ее пальцев и отбегает на некоторое расстояние.       — Отдай!!! — вопит Захарра, бросаясь к нему.       Но Марк уже заступает ей дорогу. В его руке блестит острие часовой стрелы.       — Ты же не хочешь, чтобы я отмотал твое время далеко назад, да? — издевательски шепчет он. — Не слышала, что нам сейчас говорил великий Астрагор? Я могу воспользоваться моментом и наказать предателя, получающего письма неизвестно откуда.       — Это я-то предатель? — так же тихо, чтобы другие не слышали, возмущается Захарра. — Это ты здесь никто, чужак!       — Это мы еще посмотрим, — цедит в ответ золотой ключник. — А еще я могу вспомнить неприятный случай с Нортом и сделать что-нибудь подобное с тобой. Так что остынь, малышка.       — Только тронь ее, придурок, и сам пожалеешь о своем времени! — Стрела Фэша взяла на прицел лоб Марка.       — А почему Златоключник достал стрелу в чужом замке? — невинно поинтересовалась Лисса.       — А ну попрятали стрелы, — вмешивается Рок. Причем говорит он так же тихо. — Здесь вам не место для поединков.       — Это письмо от Василисы Огневой! — между тем кричит Феликс, пробежав глазами первые строчки.       Часовщица зашипела.       — Она рассказывает, как ей неплохо живется у Черной Королевы… И спрашивает, как там дела у нашего Фэша, почему он ей не ответил, ха-ха…       Все, кто слышал это, смеются, а щеки Фэша покрываются легким румянцем.       Как и сейчас.       — При чем здесь я? Это письмо Захарры!       Он люто глядит на сестру, но она уже давно понимает свой промах и лишь жалобно кривится в ответ. Ведь Фэш выглядел таким подавленным, ей просто хотелось его подбодрить. Ну вот, проявляется слабость… Попалась… Да и вообще-то надо было не спешить, а вручить ему письмо позже, без свидетелей.       Захарра грустно покачала головой, прижавшись к Василисе в ответ.       Между тем Феликс начинает зачитывать письмо вслух:       — «Привет, Захарра! — пищит он под одобрительный хохот остальных. Конечно, громче всех смеется Марк. — Ты не представляешь, как здесь здорово…»       — Шею сверну, — прошептал Фэш.       Василиса продолжала беззвучно проклинать Драгоция. Некоторые удивленно смотрели на книгу в руках Захара..        «В замке почти нет людей, а всю работу выполняют клокеры… — продолжает тот нормальным, почтительным тоном. — Я знаю, что это механические куклы, но они так похожи на людей, поэтому выглядят страшными… Черная Королева рассказывает много интересного, а еще обучает меня разным эферам… Я познакомилась с интересными девчонками, у каждой из них есть свой особый дар. Больше всего мне нравится дружить с Грозой, она умеет очень неплохо драться. Видела бы ты, что она вытворяет в воздухе, — ни один мальчишка с ней не справится, потому что она очень ловкая и сильная. Да, скоро я поеду в Гильдию прорицателей, это где-то далеко в горах. Черная Королева говорит, что это очень важно. Наша Снежка так выросла, ты ее не узнаешь — я летаю на ней каждый день. Очень скучаю по тебе! Надеюсь, скоро увидимся. Да, как там Фэш? Я ему писала, но он не отвечает. Еще злится, наверное? Скажи ему, если сможешь, что я ничего не знала про его родителей, ладно? С нетерпением жду встречи, Василиса…» Все.       — Фэш, Василис, передохните, — прервал чтеца Рок.. — Успеете еще с Феликсом поговорить.       Василиса и Фэш удивленно посмотрели на него.       На Захарру без жалости не взглянуть: лицо ее побледнело, а губы мелко дрожат. Она сейчас так люто ненавидит Феликса! Но тот лишь ехидно прищуривается в ответ. Да, Захарра приходится близкой родственницей (племянницей) самому Астрагору, но ее положение в ранге учеников чуть ли не самое низкое. Она оглядывает лица других учеников: все они кажутся обеспокоенными — скорее всего, переживают, чтобы учитель не покарал их всех за это злосчастное письмо. Но поражает ее другое — ни в одном взгляде, направленном на нее, девочка не видит даже капли сочувствия.       «Вот тебе и наши…» — горько думает она. Впрочем, эта мысль вдруг дарит ей утраченную уверенность: она давно не считает их своей семьей, этих «товарищей» по Ордену. Конечно, всех, кроме Фэша.       — Значит, они посетят прорицателей, — между тем задумчиво произносит Астрагор. — Интересно, зачем это понадобилось? Неужели Черная Королева решила играть по-крупному? Собралась менять будущее… Как тебе удалось получить это письмо? — вдруг спрашивает он, не глядя на Захарру. — Ты ведь не давала его на проверку Року, не так ли?       Девочка втягивает голову в плечи и лишь затем отрицательно покачивает головой:       — У меня есть летун… Самолетающее письмо…       — Вот как? — у Астрагора появляется интерес. — И как же оно действует? Захарра бледнеет еще больше.       — Перелетает из одного личного уголка в другой, — едва слышно шепчет она.       — Как любопытно… Придется проверить все ваши комнаты. Может, найдется еще что-нибудь интересное. Рок, займись этим.       Тот мгновенно кланяется:       — Будет сделано, учитель.       — Так вот где находится самое слабое место Змиулана. — Астрагор обратил свои бездонные черные глаза к Захарре. — Но мы сумеем извлечь из этого особую выгоду.       Астрагор переводит взгляд на Фэша, тут же опустившего голову, и тает в воздухе, оставляя учеников в полном замешательстве.       — Поздравляю, вы доигрались, — жестко произносит Рок. — Пусть каждый из вас вернется в свою комнату и ждет моего прихода.       Как только он заканчивает свою речь, всех учеников как ветром сдувает — наверное, спешат припрятать подальше свои личные секреты.       — Какое красивое предложение, — Мари улыбнулась.       — Зачем ты с ней переписываешься? — шипит Фэш, когда они с Захаррой заворачивают за угол. — Лучше бы ты Нику писала! Всех нас подставила.       Та одаривает его сердитым взглядом.       — Надо было меньше сомневаться, — огрызается она. — Если бы ты сразу взял письмо, то никто бы ничего не узнал.       — О! Два гордых и упрямых идиота! Прямо как Даниэль и Захар.       — Беатриса!       — Я говорю правду.       — Могла бы на словах рассказать… Да и вообще, мне оно не нужно было! — пуще прежнего злится он. — Я тебе зачем летуна отдал, а? Надо было сразу догадаться, для чего он тебе… Если узнают, что это я его сделал…       — Вот, — как-то расстроенно протянул Даниэль. — Золотые руки у человека.        — Никто ничего не узнает, — угрюмо произносит Захарра. — Если снова будут спрашивать, я скажу, что купила его в Астрограде. Фэш на это ничего не говорит. Еще раз сердито посмотрев на сестру, он идет вперед быстрым шагом и вскоре исчезает за поворотом.       — Правильно! Личные вещи пора прятать!       — Не нашли же.       — А если я расскажу Року, где у тебя тайник? — Губы Василисы растянулись в многообещающей улыбке.       — Нет, не расскажешь, — уверенно покачал головой Фэш.       — Глава закончилась. Кто хочет дальше читать? — спросил Захар, отрываясь от последних строчек.       Николь схватила книгу самая первая.