Часодеи и Часовое имя

      На следующий день Василиса просыпается очень поздно — в два часа дня.       — Выспалась? — прикусила губу Диана.       — Да.        Пока она умывается в ванной, в ее комнате клок заканчивает накрывать стол для завтрака: кофе с молоком и булочки. Некоторое время девочка с интересом наблюдает за ним — как железные руки захватывают тарелку, чашку и салфетки в специальные зажимы, как поворачивается вокруг своей оси основной корпус, как механический голос произносит: «Завтрак готов, госпожа». Вскоре клок уезжает по рельсам в коридор, а Василиса, откусив от первой булки, решает залезть в часолист.       По-видимому, на сегодня все занятия отменяются — Василиса не обнаруживает в часолисте обычного расписания на день. Пользуясь свободным временем, она решает написать письмо Захарре — с недавнего времени от подруги приходит самолетающее письмо, на обратной стороне которого следует написать ответ.       — Ну вот зачем я поддался на твои уговоры? — обреченно откинулся на спинку кресла Фэш. — Теперь все о нем знают. Знают, как устроено.       — Вообще-то не знаем. А жаль, — протянула Лисса. — Стоп. Василис, ты ту главу еще читаешь?       — Нет, — щеки предательски заалели. — Новую начала.       — Так нечестно. Пусть Беатриса читает.       — А я-то что? — подавила зевок русоволосая.       Василиса понимает, что такая секретность объясняется порядками в Змиулане. Девочку передергивает от осознания мысли, что их переписка может быть прочитана кем-нибудь еще. Астрагором, например.       — Ага. Уже увидел.       Но, забравшись в личный уголок, она не обнаруживает письма от подруги. Привычно шумит водопад, ярко светит солнце, отражаясь в голубой воде сотней золотистых зайчиков; где-то заливается пением соловей. Обычно письмо лениво порхает над озером, но сегодня его нигде не видно. А Василисе так хочется написать Захарре о таинственном предсказании прорицателей! А может, даже рассказать о слепой Агате.       Девушка сжалась под многообещающим взглядом своей покровительницы.       Окончательно расстроившись, девочка ждет еще немного — пускает «жабки» (дойдя аж до шести прыжков одного камешка!), после чего решает вернуться в комнату.       — Занятие как раз для фейры, — поджал губы Норт.       Раз сегодня у нее выходной день, она может действительно расслабиться. Например, заняться какой-нибудь приятной ерундой — побродить по замку и поглазеть на клоков, снующих по рельсам коридоров.       — Ничего ты не понимаешь в отдыхе, Василиса, — притворно вздохнул Захар. — Выходные следует начинать со сна.       Неожиданно в дверь стучат: входит клокер. Судя по знаку на одежде — аббревиатуре «Ч.К.» с ярко-алым вензелем, заключенной в круг, — это один из личных клокеров королевы.       Маар солнечно улыбнулся.        Четким, механическим голосом он предлагает Василисе спуститься в библиотеку, где ее ожидает повелительница лютов. Девочка машинально кивает ему, быстро приглаживает растрепавшиеся волосы и, захлопнув часолист, прячет его, не забыв вернуть часовую стрелу на запястье. Все это время клокер равнодушно наблюдает за ней.       — Эх, подстав…       — Василис, давай без спойлеров.       Пока они идут по коридорам, Василиса украдкой рассматривает нового механического слугу королевы: в отличие от остальных, этот по виду ее ровесник — мальчишка с короткой стрижкой кучерявых золотых волос, одетый в длинную черную тунику с серебряной вышивкой по краю ворота и манжет. Если бы не пустой взгляд сильно прищуренных глаз, похожих на щелочки, смиренное выражение лица, ну и, конечно, ослепительно-золотая кожа, Василиса решила бы, что перед ней живой человек.       — Про-шу напра-во, — чеканит клокер.       Черная Королева недовольно цокает языком.       Василиса послушно заворачивает за угол, хотя и так знает, куда идти. Честно говоря, эти ходячие часовые механизмы до сих пор вызывают у нее некоторое опасение. Она все никак не может к ним привыкнуть. Может, именно поэтому почти каждую ночь ей снится то страшное золотое лицо…       — У-у. Малышка фейра боится?       — Марк, золотце, помолчи, а?       В замке Чернолют служит много клокеров, практически все скопированы со взрослых людей. За исключением разве что мальчика-пажа, галантно встречавшего всех гостей у ворот замка и со сложными поклонами провожавшего их до самых дверей. Василиса вдруг думает, что здорово было бы иметь своего личного клокера. Например, обучить его петь или танцевать… А может, Черная Королева решила сделать ей как раз такой подарок? Ну чтобы тот помогал ей книжки носить из библиотеки или же защищал.       — Согласна, — кивнула Лисса. — Было бы замечательно иметь личного клокера.       — Это намек? Или прямое предложение?       — Да ну тебя, Николь.       Вот, например, врезал бы как-нибудь Норту по носу своей железной ладонью!       Василиса не выдерживает и фыркает, живо представив подобную сцену.       — Зачем? — натурально изумилась Захарра. — Огневу мы и сами покажем, где раки зимуют.       — Правильно. Нортон Огнев очень заботится о своем наследнике, — поморщился Захар.       — Да. Ударь Норта в скулу за дело, и все. С тебя десять шкур спустят.       Тем временем они подходят: клокер услужливо распахивает двери библиотеки, пропуская девочку вперед.       — Какой молодец. Джентельмен.       Черная Королева стоит возле шкафа и читает какую-то книгу, часто переворачивая страницы.       — Ваше величество, госпожа Огнева прибыла, — произносит клокер четким, но слегка задрожавшим голосом.       «Может, его механизм еще не совсем налажен и функция голоса слегка барахлит?» — думается девочке.       — Голос не налажен, как же, — фыркнули одновременно Василиса и Черная Королева.       Впрочем, ее внимание тут же переключается на королеву: интересно, что она сейчас скажет?       — Любопытство до добра не доводит, — покачала головой Диана.       Черная Королева захлопывает книгу и, поставив ее на полку, медленно разворачивается. На ней легкая прозрачная вуаль, почти не скрывавшая лица, и простое черное платье.       — Значит, госпожа не уедет никуда, — подавил зевок Маар.       Верный признак того, что сегодня повелительница не собирается покидать Чернолют.       — Что я и говорил.       Прищурившись, она кидает заинтересованный взгляд на клокера и даже слегка улыбается ему.       — Какой занятный экземпляр! Наверное, только что с фабрики привезли… Что ты умеешь делать, дорогой? Какова твоя специализация?       Клокер делает один ровный, механический шаг вперед.       — Прислуживать по дому, Ваше Величество. Убирать, мыть и складывать. Водить гостей…       — За нос гостей водить? — заинтересовано подалась вперед Беатриса.       — За нос? — ехидно вставляет Черная Королева. — Может, тебя на переработку сдать? Мне кажется, ты совсем ни на что не годишься.       — Обидно, вообще-то, — сделал вид, что обиделся, Маар.       — Про-стите, Вашше Величество… Я бу-ду стараться лучше.       — Надо вернуть тебя туда, где ты родился, да? Чтобы лютый холод проветрил твои механические мозги.       Заинтригованная Василиса с интересом следит за их разговором. Интересно, что же так не понравилось Черной Королеве в этом клокере? Может, он и вправду бракованный? Как будто в ответ на ее мысли механический слуга пошатывается и с глухим стуком падает на колени, прижимая правую руку к груди.       — Мне плохо, — бормочет он. — Серд-це…       Николь, Захар, Беатриса, Василиса и Маар старались скрыть смех под непонимающие взгляды окружающих.       Василиса бросается к нему, на ходу размышляя, есть ли у клокера сердце? Хотя, наверное, так у них называется заводной механизм…       — Что с ним случилось? — спрашивает она, осторожно беря клокера за руку. Его ладонь оказывается на удивление теплой, что очень удивляет девочку.       — Слава Эфларусу, что не холодной, — не сдержала смешка Черная Королева.       — Только этого не хватало, — довольно скептически высказывается Черная Королева. — Теперь нам точно придется сдать его на металлолом. Может, часы из него выйдут куда получше, чем рядовой клокер, кхм… прислуживающий по дому.       Наверное, смирившись с обещанной ему судьбой, клокер закрывает глаза, валится на бок и замирает, скрючившись.       Василисе становится жалко несчастного механического человека — все-таки он выглядит таким настоящим!       — А его нельзя починить? — робко спрашивает она.       Неожиданно Черная Королева начинает громко хохотать.       Как и Маар с Василисой сейчас. К ним присоединились некоторые ребята.       — Да он сам починит кого хочет, — вдоволь насмеявшись, высказывает она удивленной Василисе. — Впрочем, я знаю, как нам быстренько привести его в исправное состояние… А ну-ка, милая, пни его хорошенько в живот. Лучше раза три, так надежнее.       Не успела девочка удивиться странному приказанию королевы, как клокер необычайно резво вскакивает, представ в образе обычного, немного обиженного мальчишки с желто-зелеными глазами, лучащимися весельем, без малейшего признака вины или раскаяния на лице.       — Ну вот зачем сразу пинаться, Ваше Величество? Я же просто пошутил!       — Пошутил он.       — Одной краски сколько израсходовал, гаденыш, — беззлобно произносит Черная Королева. — Вот дед ругаться-то будет, а?       — Не будет, если не узнает.       — Узнает, узнает, — возразжает повелительница лютов.       — А может, пусть лучше не узнает? — В голосе мальчишки проскальзывают умоляющие нотки, впрочем, донельзя фальшивые.       — Он еще торговаться со мной вздумал! — возмущается королева. — Узнает, да еще всыплет тебе за шутки такие с нашей почетной гостьей.       — Эх, ну ладно… Я готов понести самое справедливое наказание. Ну или не самое…       — Или совсем не самое…       — Это Маар?       — Конечно, я, госпожа Дэлш.       — Вот так-то лучше.       — Так это просто мальчишка? — дождавшись паузы в их разговоре, уточняет Василиса. — Он что, немного того?       Она чувствует себя слегка уязвленной — ведь это над ней подшутил псевдоклокер, и поэтому хочет ответить хотя бы колкостью.       — Ты совсем не умеешь колко отвечать! — покачала головой Захарра.       — Почему не умеет? Очень даже умеет, — заступилась за Василису Николь. — Но для этого надо Василису разозлить, что практически невозможно.       Мальчишка весело глядит на нее, но ничего не говорит. Только прищуривает свои кошачьи глаза.       — Это Маар, внук нашего Механика, — представляет шутника повелительница лютов. — Очень способный малый, только шальной немного… Я тебе что сказала, а? Привести Василису. А я-то гадаю, что ж вы так долго идете? Грешным делом подумала, что это Василиса копается… А это наш Маар перевоплощается. Может, ты и вправду помешался за время вашего путешествия?       — Я больше не буду, честное слово, — нагло заявляет мальчишка. — Клянусь самыми древними часами Чернолюта!       — А хорошая отмазка, — кивнул Ник, но сник под взглядом отца.       Черная Королева усмехается, явно не доверяя этому, наверняка уже сто раз повторяемому в прошлом обещанию.       — Как твоя практика, Маар? Научился хоть чему-нибудь в астроградских мастерских?       — Ага. Как полностью покраситься в золото, — ехидничает Маркус.       — Да чему они могут научить нас с дедом? — не без бахвальства откликается мальчишка. — Но кое-что мы привезли… Надо кое-какие детали еще подобрать только… Ну дед вам лучше расскажет.       — Да ты, Маар, оказывается, хвастун, — протянула Захарра.       — Выходит, придется еще на ЗолМех съездить, да? — Черная Королева рассеянно кивает, думая о чем-то своем. — А я как раз хотела свозить туда Василису на экскурсию… Твой отец написал, дорогая, просит привезти тебя на праздник в Черновод.       — Я все узнаю последней, — Василиса пыталась скрыть раздражение. — Ничего нового.       — Какой еще праздник? — удивляется Василиса. Ее сердце радостно бьется: может, ей удастся наконец увидеть друзей?       — День рождения твоих брата и сестры, Норта и Дейлы… Заодно и подарок им выберешь, на фабрике много всяких интересных штучек. Вон Маар тебе поможет.       — Помогу, конечно, — с готовностью откликается мальчишка.       — Помог, — ухмыльнулась Нерейва и тише продолжила. — Нечего сказать. Молодец.       — А можно отказаться? — с надеждой спрашивает Василиса, которой не очень-то хочется идти к Норту и Дейле на день рождения, да еще и что-то дарить.       — Разумеется нет, — фыркает Черная Королева, вновь занявшись поиском какой-то книги на полках. — Да, они оба не раз подло поступали по отношению к тебе, но все же вы одна семья, не правда ли? Посмотри на нас с твоим отцом — мы ненавидим друг друга, но при встрече мило улыбаемся. Почти всегда… Дипломатия — великая штука. И чем раньше ты научишься носить ее маску, тем лучше.       — Так вот как это называется, — закатила глаза Лисса. — Дипломатия. Какое хорошее слово.       На лице Василисы появляется некое кислое выражение, конечно же, не укрывшееся от повелительницы.       — Какое выражение?       — Неужели ты не хочешь увидеть своих друзей? Там будут Драгоции, а может, и остальных ключников позовут… Надо же вам всем уважить рубинового ключника, не правда ли?       — Драгоции везде залезут!       Вместо ответа Василиса вздыхает. Ну что ж, есть и положительный момент: она наконец-то увидит Фэша и Захарру. А может, и Диану с Ником. Да еще пойдет на загадочную фабрику по производству часовых механизмов!       — Я очень хочу увидеться с друзьями, — произносит она. — Жалко, что для этого надо идти на этот ужасный день рождения.       — Не переживай, на фабрике мы сможем выбрать твоему братцу и сестричке какой-нибудь зловредный подарок, — Маар заговорщицки подмигивает. — Поверь, я большой мастер по розыгрышам.       Норт с ненавистью посмотрел на Василису и ее ухаж… Маара.       — Я это уже поняла, — бурчит Василиса. Но все же Маар ей нравится — у него открытая улыбка да и вообще довольно приятное лицо, даже несмотря на золотую краску.       Губы Маара расползаются в мягкой улыбке. Захарра и Ник переглядываются. Как только мальчишка выходит, повелительница лютов оборачивается к Василисе:       — О! Секретики! — довольно потерла руки Захарра.       — Ну а теперь поговорим о наших делах. Признаюсь, я уже отклонила два приглашения в Змиулан. Астрагор с каким-то странным упорством просит привести к нему на занятие всех ключников. В скором времени вы сделаете осторожную вылазку в Расколотый Замок, поэтому небольшой урок от такого мастера, как он, пригодился бы… Но я совершенно не доверяю Астрагору. Ты умная девочка и все понимаешь, конечно. Да, твой отец предан ему и его Ордену, и вряд ли великий Дух Осталы причинит тебе вред в открытую.       — Быстро, Вы, Величество, забыли прошлое. Ведь когда-то Вы…       — Не стоит продолжать, — горько поджала губы Черная Королева.       Гости из будущего одновременно фыркнули.       — Но все же советую быть предельно осторожной. В любом случае в Черноводе ты будешь под защитой своего отца, — продолжает Черная Королева. — Просто смотри в оба, слушай и запоминай все, что там происходит, а сама говори мало. Поняла, Василиса?       — Да, ваше величество, — охотно отвечает та. Ей вдруг приходит на ум, что во время праздника она вполне может помириться с Фэшем. А может, мальчишка сам уже остыл и просто не может ответить на ее письмо. Вон и от Захарры давно нет вестей.       — Какие интересные у тебя планы.       Королева в задумчивости наблюдает за Василисой.       — А сейчас отнеси Стальной Зубок нашему Механику, раз он вернулся. Пусть посмотрит, все ли с нашим кинжалом в порядке. Чует мое сердце, в Расколотом Замке нас ждет много сюрпризов… Надо быть ко всему готовыми. Маар сейчас тебя проводит. Уверена, он топчется под самой дверью.       — А подслушивать нехорошо, — улыбнулся Захар.       — А сам-то? — закатил глаза Рок.       Василиса кланяется и выходит.       Мальчишка действительно поджидает в коридоре, и Василиса передает ему просьбу Черной Королевы.       — Я пойду смою краску. — В его зеленых глазах на золотом лице мелькает по веселой солнечной искре. — Дождись меня во дворе возле парадной лестницы, ладно?       — Только поторопись.       К счастью, Маар не задерживается. Ровно через десять минут он предстает перед ней в нормальном виде: в темных брюках и чистой широкой рубашке, подпоясанной витым шнуром серебристого цвета. Василиса отмечает про себя, что мальчишка обулся в туфли с заостренными носками, которые обычно носят часодеи. Выходит, он наверняка умеет часовать.       — Ага. Еще как умею.       — Идем! Наша мастерская в конце сада, это недалеко.       Маар быстро шагает, и Василиса следует его примеру.       — У тебя какая степень? — спрашивает она его, оставив попытки рассмотреть часовой браслет на его правой руке.       Маар глядит на нее с прищуром и замедляет шаг.       — Ты не производишь впечатление человека, которому важна степень и такой вопрос. — Первая. — Он закатывает рукав рубашки и демонстрирует золотой браслет с черным циферблатом. — Мои часы остановились на полпервого. Чуть-чуть не хватило до высшей степени.       — А-а-а… Ты ходишь в часовую школу?       — Нет, конечно, что я там забыл? Нас всех обучает Мендейра, иногда — Римма. В остальное время я работаю у деда. Мне по душе часовая механика.       — Понятно.       Василиса внутренне готовится, ожидая ответных расспросов, но Маар молчит.       Они проходят в парк и останавливаются возле небольшого строения, похожего на часовню. Василиса вспоминает, что не раз бродила здесь во время прогулок, но ей и в голову не приходило, что эта узкая башенка с крышей-колокольчиком, небольшим часовым циферблатом и железной дверцей, вечно запертой на засов, и есть королевская мастерская.       Маар наблюдает за ее реакцией с хитрой усмешкой.       — Маловата, да? Черная Королева совсем о нас не думает, держит моего деда — своего лучшего мастера — в тесноте. — Он притворно вздыхает и, толкнув кованую железную дверцу, входит первым.       Маар старался не встречаться взглядом со своей покровительницей.       Василиса с любопытством следует за ним и тут же замирает на пороге. Ее взору открывается просторная светлая комната со множеством высоких, стрельчатых окон. Между ними тянутся по стенам стеллажи с книгами, а посередине, образовав широкий круг, стоят столы. Василиса видит привычный беспорядок мастерской: инструменты различного вида и размера, кипы чертежей, мелкие часовые детали, карандаши, линейки, увеличительные стекла. Над столами низко висит большая деревянная люстра с каскадом белых восковых свечей, толстый шнур от нее ведет к каким-то рычагам на стене, — наверное, это механизм регулировки высоты.       — Неплохо, — одобрительно кивнул Константин.       Насладившись изумлением Василисы, Маар ведет ее к железной винтовой лестнице, уходящей куда-то вверх. По дороге девочка с любопытством заглядывает в одно из окон и видит, что оно выходит в парк Чернолюта. Наверняка пространство мастерской расширили с помощью времени, по тому же принципу, что и гостиную в доме Нортона-старшего.       — Правильно.       Наверху располагается мансарда: длинная и узкая комната с косым двускатным потолком. Из многочисленных окошек его льется теплый солнечный свет, гоняя по воздуху ярко-золотистые пылинки. Здесь царят чистота и порядок, даже несмотря на обилие старых вещей — часов в громоздких корпусах, медных ламп или стеклянных светильников, кресел с продранными обивками, музыкальных шкатулок, поломанных механических игрушек, медной посуды и даже отдельных частей клокеров — полуразобранной головы, например, или коробочки с пальцами. Приглядевшись, Василиса замечает, что почти на каждой вещи прикреплена небольшая табличка с номером — наверное, они нуждаются в ремонте.       — Не то что у Данилы.       — Кто такой Данила? — нахмурился Константин.       — Хочу там побывать, — вздохнул Ник, сделав вид, что не расслышал вопрос отца.       Где-то невдалеке слышатся шум льющейся воды и чье-то фальшивое пение.       — Думаю, что дед решил помыться после дороги, — подтверждает ее догадку Маар. — Мы только три часа назад приехали. Подождем немного.       Диара улыбнулась чему-то своему.       Мальчик указывает Василисе на кресло, выглядевшее более-менее прилично, и она послушно присаживается. На подлокотнике кресла тоже висит табличка:       «Кресло механическое, с катапультой». И в скобках: починить ТОЛЬКО ножку.       — Маар? — Черная Королева строго глянула на своего ученика.       — Не беспокойтесь, Ваше Величество. Ничего страшного, — вмешалась Василиса.       Прочитав ее, Василиса неестественно выпрямляется: а если эта катапульта еще работает? Как выкинет своего седока под самый потолок!       — Не переживай, катапульту мы давно разобрали на запчасти, — заметив ее опасения, смеется мальчик. — А табличку оставили. Как раз для гостей.       — Какие вы гостеприимные!       — А что? Отличная идея, — одновременно протянули Беатриса и Ник, переглянувшись. Но поймали взгляды Рока и Константина. — Или нет.       Он хитро усмехается. Василиса попытается принять гордый и независимый вид. Этому шутнику не удастся ее смутить, пусть даже не старается.       Маар закусил губу.       — Слушай, какие глаза у тебя синющие, — неожиданно произносит тот. — Особенно когда злишься. Смотришь, и словно в озере тонешь, в самую синюю глубину погружаешься. Очень красивые.       Василиса покраснела. Фэш поморщился, а Захарра что-то быстро записала в часолист.       Василиса чувствует, что ее лицо начинает краснеть.       — Я не злюсь, — бормочет она. — И вообще хватит говорить глупости.       Маар снова улыбается.       — Я просто высказал то, что думал. Разве говорить правду глупо? Никогда не видел таких, как ты, — добавляет он с полуулыбкой.       — И не увижу, — прошептал вышеупомянутый.       Василиса демонстративно хмыкает. Впрочем, потому что не знает, что ему ответить. Ссориться с мальчишкой не хочется, тем более что слова его приятны. Поэтому она решает просто не реагировать.       — Сложная ситуация, — хмыкнула Беатриса.       — Неужели и ты в таких ситуациях оказывалась?       — Представь себе, — вздернула та подбородок.       Чтобы отвлечься, девочка принимается разглядывать часы на стенах. В основном здесь висят старинные экземпляры, причем во многих не хватает деталей. Например, в одних часах отсутствуют стрелки и половина стекла в корпусе, у других все цифры имеют дыры, похожие на следы от пуль, а в третьих вообще нет циферблата, только оголенный часовой механизм — двигается колесная система, опускаются и поднимаются всевозможные рычажки.       — Дед коллекционирует часы с дефектом, — заметив ее интерес, произносит Маар. — И только те, у которых вообще нет стрелок.       Василиса приглядывается и вилит, что действительно — ни на одном циферблате нет стрелок. Поэтому она встает и решает рассмотреть их поближе. Ее заинтересовали овальные часы с надтреснутой стеклянной крышкой, те, что висят в самом низу слева.       Они почему-то кажутся ей смутно знакомыми.       — Вот эти часы особенные, — продолжает Маар, украдкой наблюдая за Василисой. — Когда-то они принадлежали знаменитому остальскому часовщику… Я забыл, как его звали. Но точно знаю, что его зачасовали, назвав по числовому имени. И часть мощного боевого эфера ударила по часам. Прикольно, да?       — Прикольно? Как это? Человека убили, а ты говоришь, что это «прикольно»? — вскинула подбородок Маришка, холодно улыбнувшись.       Василиса осторожно трогает пальцем надтреснутое стекло. Ничего прикольного она в этом не видит, но часы внушают уважение, ведь когда-то они были свидетелями настоящего смертельного боя.       — Хочешь посмотреть фотографии? — внезапно предлагает Маар.       — Конечно! — моментально оживиляется Василиса. Ей вдруг приходит в голову, что в часовом мире она еще ни разу не видела фотографии.       — Только портреты.       Мальчик подходит к одному из стеллажей и извлекает из-под вороха бумаг довольно объемный альбом в коричневом кожаном переплете на металлических застежках. К удивлению девочки, Маар снимает с шеи ключ, висевший на цепочке, и вставляет в скважину замка альбома.       — Вы так дорожите своими фотографиями? — любопытствует Василиса.       — Все оберегают фотографии, — удивленно косится на нее Маар. — Ты же не хочешь, чтобы они превратились в часограммы и к тебе из фотоальбома вдруг пожаловали бы незваные гости?       Внезапно комнату оглушил нервный смех. Смеялась Лисса.       — Я представила, как из часограммы вылезает Великий Дух.       — Это психиатрия?! Тут человеку весело!       — То есть как это? — не понимает Василиса. — Там что, живые фотографии?       Она вытягивает шею, пытаясь заглянуть в альбом. Маар изумленно глядит на нее и, не сдержавшись, весело присвистывает.       — Ты что, правда не знаешь? Не притворяешься?       Василиса вздергивает подбородок.       — Я не так долго живу на Эфларе и еще много чего не знаю, — уклончиво поясняет она. — На Остале фотографии — это всего лишь картинки, кадры из жизни… Здесь не так, что ли? Вообще-то я еще никогда не видела часовых фотографий.       — Вот это да! — Мальчик лукаво щурится. — Жаль, что я не знал об этом раньше… Иначе бы подготовил розыгрыш почище клокера.       С хитрой улыбкой на лице он три раза поворачивает ключ в замке и наконец-то открывает альбом. Василиса приближается, чуть ли не сгорая от любопытства. Но к сожалению, ее постигает разочарование: на первой странице она видит обычную фотографию, да еще и черно-белую — ветхий одноэтажный домик с покосившейся соломенной крышей на фоне симпатичного лесного пейзажа.       — Здесь я родился, — разъясняет Маар. — Так дед говорит. Понимаешь, мои родители погибли во время последней войны. Иногда мы с дедом ходим туда, грибы собираем…       Маар нахмурился.       — А можно это пропустить? Госпожа, пожалуйста!       — Что? Секреты знает фейра, а мы недостойны?       — О чем Вы, Златоключник? Я рассказывал только Черноключнице.       Мальчик торопливо переворачивает фотографию, словно стесняясь ее, зато при виде следующей на его лице вновь появляется улыбка:       — Вот это мои друзья детства — Серый, Венит и Якуб. Мы вместе работали в кожевенной мастерской, пока дед меня сюда не забрал. Это уж потом он провел посвящение и обнаружил у меня часовой дар. После этого я окончательно переехал в Чернолют и стал ему помогать.       — Биография.       С фотографии улыбаются веселые мальчишеские лица, почему-то перемазанные сажей.       — Это мы после уборки во дворе мастерской, поэтому грязные, — комментирует Маар. — Нас за что-то наказали, как обычно… Я по ним скучаю немного…       — Ну и что же тут необычного? — разочарованно спросила Василиса. — На Остале делают точно такие же фотографии и ничего особенного в них нет.       — Я бывал на Остале, — прищуривается Маар. — Дед часто ездит в экспедиции за некоторыми ценными вещами. А еще встречается с людьми — часодеями, живущими там. Иногда он берет меня помощником. Для остальцев фотографии — это, гм… память, воспоминание, картинка, но не более.

      — Ну а что, для часовщика по-другому?       — Конечно! — снова фыркает Маар. — Фотография — это мгновение Времени. Часограмма, одна из составных частей временного перехода. Точка, удобная станция, устойчивая координата. Понимаешь? Другими словами, через фотографию можно попасть куда угодно.       — Значит, часограмма — это фотография, через которую можно совершить временной переход?       — Именно так. В основном это портреты людей крупным планом.       Некоторое время Василиса молчит.       — Ты хочешь сказать, что твои друзья могут переместиться сюда через вот эту фотографию? — Она с подозрением глядит на грязные рожицы в альбоме.       — Они — нет. — Маар слегка прикусывает нижнюю губу, словно сдерживая смех. — А вот часовщик — да. Скажем, если ты хочешь незаконно проникнуть в какой-нибудь дом, то тебе достаточно просто оставить там свою фотографию. После чего при помощи довольно-таки простого эфера ты переходишь в эту часограмму, а потом выходишь из нее в том месте, где оставила.       — Но это же опасно! — ужасается Василиса. — А если какой-нибудь преступник оставит свою фотку в банке, например? Украдет деньги и вернется назад.       — А ты думала! — кивает Маар. — Да, и чем фотография будет новее, тем лучше, иначе можно ошибиться и попасть в собственное прошлое. А в своей жизни заблудиться — раз плюнуть! Все зависит от мастерства часовщика, конечно. В общем, поэтому у нас не принято хранить снимки где попало. Да, а еще на фотографиях, где есть малознакомые люди или даже вообще незнакомые, мы ставим особую восковую печать — знак запрета. Иначе спасу не было бы от непрошеных гостей. Представляешь, сколько нашлось бы желающих побывать в королевской часовой мастерской.       — Много. Очень много.       — Понятно…       Василиса думает о том, что она никогда не имела собственных фотографий. Конечно, они с ребятами фотографировались на тренировках, но у нее дома не было компьютера, чтобы их просматривать.       В её часолисте хранился портрет, который когда-то заказывала тетя Селена, но это не то.       — Обидно, — притворно вздохнул ключник, встрепенувшись при упоминании матери.       — Ой! — вдруг хлопает себя по лбу Маар. — Я забыл проверить почту в часолисте. Это важно… Извини, я недолго, ладно?       — Конечно, — кивает Василиса.       Мальчик взмахивает часовой стрелой — из бледно-зеленого круга, который почему-то искрил, выплывает серая книга в изрядно потрепанной обложке. Даже кисточка, свисавшая изнутри, совсем разлохматилась и выглядит довольно грязной.       — Старая модель, — перехватывает ее удивленный взгляд Маар. — Надо будет новый купить.       Он нахмурится, давая понять, что тема закрыта.       Маар смутился.       Открывается дверь — и в мастерскую воходит «дед». На самом деле это крепкий, коренастый мужчина с крупной головой, изрядно полысевшей на затылке. Он не кажется пожилым, хотя носит пышные седые усы и бороду. У Василисы создается ощущение, что он начинал карьеру мастера с кузнечного дела как минимум.       — Правильно. Хорошая интуиция, моя дорогая.       — Это мой дед Николай Броннер, — представляет его Маар, быстро убирая часолист. — А это Василиса, черноключница.       — Здесь меня все называют Механиком. Ну или дедом, как захочешь. — Мужчина протягивает Василисе большую, крепкую ладонь, и она осторожно пожимает ее:       — Приятно познакомиться.       — Ну, показывай артефакт. — Дед надевает фартук и тщательно вытирает об него свои большие, жилистые руки. Маар в нетерпении вытягивает шею.       Василиса догадывается, что мальчишке очень хочется взглянуть на ЧерноКлюч. Она усмехается про себя и, вытащив кинжал из бокового кармана штанов, передает мастеру.       Тот берет лупу, проглядывает через нее все лезвие, внимательно осматривает рукоять.       — Надо бы почистить, совсем загрязнился, — неодобрительно отзывается он, заставив девочку втянуть голову в плечи.       Дед подносит кинжал к самым глазам, бормочет: «Добротная сталь», после чего берет ножичек с изогнутым лезвием и какую-то штуку, похожую на пинцет, и с их помощью ловко выдергивает из лезвия все камни, уложив их на кусок бархатной ткани.       — Куда?       — Проверка подлинности?       — Хватит шутить, Захар!       Василиса только рот открывает от изумления. Она уже хочет высказать деду все, что думает по этому поводу, но вовремя замечает насмешливый взгляд Маара и умолкает.       — Звездчатый сапфир, — тем временем выносит вердикт мастер.       — Вердикт, — засмеялся Ник.       — Редкий камешек. При верном направлении часовой энергии на его поверхности появляется многолучевая звезда. Вот почему он проводит самые точные временные пути. Да, из этого вида сапфиров получаются очень сильные часоводы. А теперь проверим, в каком они состоянии.       Он долго рассматривает камни под самыми разными видами луп, после чего осторожно протирает их мягкой черной тканью и, к облегчению Василисы, снова закоепляет на лезвии. Но уже в следующую минуту мастер отсоединяет рукоять от клинка и принимается за ее изучение. Василиса сидит с каменным лицом, не зная, как себя вести. С одной стороны, она понимает, что королевский мастер знает, что делает, с другой — смотреть на любимый, разобранный по частям ЧерноКлюч невыносимо.       — Понятно.       Маар присоединяется к деду и даже вполголоса что-то шепчет ему.       — Надо наточить, да? — доносится до Василисы. — Совсем затупился… Подать тебе точильный брусок?       — Как ты его носишь? — вдруг спраштваеь мастер. — Без ножен, наверное?       — Просто обматываю лезвие тканью, — отозывается Василиса.       — Так не пойдет, — категорически произносит мастер. — Маар, принеси те ножны, которые ты сделал. Думаю, они придутся в самую пору.       Маар гордо вскинул голову под насмешливыми взглядами.       У Маара как-то неуловимо изменяется лицо. Он явно смущается.       — Ты думаешь? — бормочет Маар. — Э-э… впрочем, ну ладно, как скажешь.       «Наверное, ему неловко показывать свою работу, — думает Василиса, наблюдая, как быстро удаляется Маар. — Может, его ножны не очень хороши?»       — Работа отличная!       — Спасибо, Василиса.       — Очень непростая вещь, твой ЧерноКлюч, — произносит мастер, не отрываясь от своей работы. — Его смастерил сам Эфларус, хотя ковали-то у фей, я слышал.       Василиса моментально вспоминает слова слепой Агаты.       — А что особенного в том, что Стальной Зубок ковали у фей? — с замиранием сердца спрашивает она.       — Маленький был.       Мастер хмыкает.       — То и значит, что ковали его маленьким, а большим он стал при переносе в наш мир, где Эфларус добавил ему часоводы из звездчатого сапфира, настроил числовой знак. Поэтому и зовут нашего малыша Стальной Зубок.       — Мне никто не рассказывал, — огорчается Василиса. А сама думает, что слепая Агата, видать, совсем не сумасшедшая и точно не привиделась ей.       Черная Королева поморщилась.       Дед хмыкает и косит на девочку один глаз.       — Да это и неважно все, — заговорщицки произносит он. — Главное, что ЧерноКлюч признал тебя за хозяйку. А значит, твоя это судьба, а не чья-либо еще…       Маар возвращается.       — Держи.       Мальчик протягивает Василисе футляр из черной кожи, окованный с острого края гладким металлическим наконечником.       — Внутри находится тонкий остов из дубленой кожи, — принимается пояснять он. — Лезвие плотно входит… Наконечник дополнительно защищает ножны от острия клинка. А вот эта петля — можно к поясу прикрепить. Я сам смастерил.       — Маар спец по таким вещам, — заверяет дед. — Любит оружие.       — Никого не напоминает?       — Напоминает.       — Отличная вещь, — восхищается Василиса и не удерживается, чтобы погладить шероховатую поверхность кожи. — Спасибо…       — Не за что. — Кошачьи глаза Маара вновь наполняются задорным блеском. — Что не сделаешь для такой симпатичной синеглазой девчонки.       Маар и Василиса переглянулись.       Дед весело хмыкает, а Василиса пожимает плечами, демонстрируя полное безразличие к его комплименту. Честно говоря, она не может понять, заигрывает с ней этот мальчишка или просто подкалывает. В любом случае надо вести себя с ним поосторожнее. Тем более при его склонности к розыгрышам.       — Конечно, заигрываю! Ой! Я не то хотел сказать.       — Мы верим тебе.       — Ну вот, получай свой ключик обратно.       Мастер передает Василисе кинжал: его отполированное лезвие ярко блестит, а самоцветы сверкают пуще прежнего.       — О, спасибо!       Стальной Зубок легко входит в ножны, словно те были для него предназначены.       — Они и были для него предназначены, — глухо проговорила Василиса.       Василиса решает, что иногда будет носить их на поясе своих любимых джинсов.       Вуаль королевы коротко дернулась.       — Я сам отчитаюсь потом перед Черной Королевой, — добавляет дед и машет им рукой. — А вы идите, погуляйте.       Но в саду их поджидает Мендейра. При виде феи Темных Мыслей Маара и след простывает: мальчишка просто сигает рыбкой в кусты, причем без всякого часодейства.       — Что не сделаешь, лишь бы не учиться, — рассмеялся он.       Пока Василиса мысленно корит себя за несообразительность последовать примеру парня, Мендейра строго отчитывает ее за пропущенный урок. Она заявляет, что не потерпит столь наглого отлынивания и даже повелительница лютов со своими ночными поездками ей тут не указ. После чего забирает встревоженную ее пылким энтузиазмом Василису отрабатывать боевые эферы до самого позднего вечера.       — Не зря тревожилась, видно.       — Бедная. Отдыхать не хотелось?       — Хотелось, да не получилось.       — Больше знать будешь.