Симфония звёздных морей

      Ночной город…       Наполненный рассыпанными в темноте огнями окон, мириадов уличных фонарей и слепящих глаза билбордов. Проникающий в душу шёпотом ночной жизни, и лёгкой, но энергичной музыкой, льющейся из невидимых динамиков…       Большой, фасадный лифт медленно возносил нас над завлекательно сияющим миром…       Я стоял прислонившись лицом к прохладному стеклу, и с лёгкой ностальгией вспоминал свои, столь давние… мечты.       Каково это — жить в этом сияющем городе?       Вечному жителю глубинки, вроде меня, подобная жизнь казалась невыразимо далёкой. Существующей где-то по ту сторону телевизионных и компьютерных экранов, где отважные герои и мрачные злодеи творят свои великие, безумные дела, на фоне ничтожного копошения простых обывателей…       — Неужели впервые видишь ночной город, мини-тако? — несколько снулая Инанис расположилась чуть позади, частично утонув в своих тентаклях, словно в импровизированном кресле.       В переплетении сизых отростков можно было разглядеть, с не меньшим комфортом устроившегося, моего временного юнгу, нагло сопящего в обе дырки.       Подумав над ответом… не ответил ничего, не желая разрушать чарующую тягучесть момента…       А вообще — удивительно, что повезло встретить настолько адекватного и чуткого чело… века, не ставшего лезть в душу за неудобными ответами. Да и с караванщиками — была та же ситуация.       Нельзя к такому привыкать…       Может быть, когда-нибудь мне и захочется вывалить на окружающих богатство своего внутреннего мира, но… не сегодня. Ведь в том и есть эфемерное очарование дружбы — ценить человека лишь за то, какой он есть.       А секреты…       Ироничный парадокс лжи заключается в том, что в попытках выстроить красивый замок из полуправды — можно конкретно себя под ним и похоронить. Пытаясь показаться честнее, чем есть на самом деле…       Не дождавшись ответа, девушка лишь озадаченно почесала нос:       — Неужели я ошиблась?..       — Каждый большой город чем-то уникален… — не дал ей свалиться в поиск ложных смыслов. — Всегда есть чему удивиться, и с чем сравнить, улетев в пучину ностальгии.       Она озадаченно притихла…       — Хуму…       Лифт поднимал нас всё выше и выше, открывая всё более обширные виды… В том числе, — хороший обзор на загадочно мерцающий, мутным отражением подсвеченного неба, широченный, тёмный пролив. С барражирующими, по нему, огоньками прогулочных катеров, на фоне смутных туш, чрезмерно габаритных кораблей, которые, из-за своих размеров, — не уместились в стандартные доки, вынужденные стоять на якоре.       Я сфокусировал взгляд на смутном отражении спящего, в тентаклях, мальца, на секунду, даже, поддавшись зависти. Ничего удивительного, что его таки сморило… Целый день бегать по одному из основных, туристических районов этого полиса…       Даже у меня уже «туман в голове» образовался, — несмотря ни на какую сверхчеловеческую биохимию…       Зато город — не спит никогда…       Перед взором вновь простёрся искристый ковёр.       Пафосная характеристика… но что-то мне не хочется думать о тех обстоятельствах, при которых такие города всё-таки засыпают… навсегда.       Чудовищный зёв тёмной пасти, подсвеченный холодным светом биолюминесценции, проступающей сквозь неверную поверхность океана…       Я медленно прикрыл глаза, на секунду останавливая внутренний монолог.       — Капитан, — возник в поле зрения сигил Пасифики.       — Привет, — мысленный ответ, как всегда. — Соскучилась, сеструнька?       — Нет.       Я, не удержавшись, — коротко прыснул, забрызгав, и без того не чистое, стекло.       Вот же, язва мелкая…       Кораблик, не обратив на мою заминку внимания, продолжила:       — На корабль произошло незаконное вторжение, очевидно-преступных элементов.       Радость то какая…       — И что ты с ними сделала? — ни на секунду не взволновался я.       Лифт медленно остановился, порадовав зрелищем необычно отворяющихся дверей, где некий механизм цеплял что-то в шахте, из-за чего дверь плавно опускалась вниз, оставаясь под полом целевого этажа.       Поманив меня рукой, Ина двинулась вдоль невзрачно обставленного, почти технического, коридора, с несимметрично расположенными дверьми…       — Произвела экспроприацию, — спокойно выдало это чудо.       — Экспроприацию чег… на какие надобности? — ничего не понял я, но экивоками, этого шоту не возьмешь!       — На нужды нано-фабрикатора.       — Ты оглушила их звуковыми колебаниями, и скормила многоножкам? — предположил я, по чести говоря, самый вероятный сценарий.       Даже голос не дрогнул…       Всё же, — не настолько уж я и слабонервный моралфаг, чтобы грудью вставать на защиту случайных, и не в меру агрессивных покорителей интеллектуальных подземелий, которые по собственной воле полезли в кубышку «Пандорики».       Какая удачная аналогия… главное — чтобы Фика о ней не узнала.       — Я не проводила прямого воздействия, — спустя пару секунд, ответила девочка. — Искины ремонтных систем получили от меня приказ, и справились сами…       М-м-м… ох уж эта, сквозящая сомнениями, пауза…       — Что-то я не слышу в твоём голосе удовлетворения, — немножко усталой иронии.       Воцарилось молчание…       — Фика?       — Мне… удалось слегка понизила уровень корневого стресса, — не дрогнув в тоне, выдала эта… пигалица. — Хотя событийная модель и показывала совершено обратный эффект.       Опять куча сложных слов… Почему она меня не жалеет? Может это наказание, за слишком фартовое начало?              Но не смотря на усталость, — в голове довольно быстро сложилась спонтанная картинка того, как куча всевозможной, механоидной живности, затаившись в тёмных уголках между контейнеров, — своими безглазыми корпусами следит за проникшими на борт бомжами…       — Ты что, покромсала этих гопников на салат? — осторожно спросил я, вспомнив о спрятанном в кармане бриджей, ножике.       — Готовка пищи не входит в перечень моих функций.       И вновь я озадаченно пялюсь в скруглённый потолок…       Да что там, мать-и-иго произошло?       — Искины… Они страшные. — наконец то тихонько, и как-то даже доверенно выдала кораблик, словно боясь что именно эту часть кто-то услышит.       И отключилась.       Это же твои подчинённые! — хотел выкрикнуть я ей в ответ, но лишь плотно сжал губы, задрав глаза под самую грань приопущенных век.       Ну и заскоки, в вашем королевстве, бляха-муха…       Следуя за яркими, явно выбивающимися из интерьера, оранжевыми вывесками, — мы свернули в ещё один, но уже высокий коридор, напоминающий сквозное отверстие. Мои лодыжки сразу же окунулись в порывы залихватских сквозняков. Проход сей соединял обе причальные платформы, расположенные на этом этаже, что можно было понять по видимым частям пристыкованных суден.       Или по данным сканера… но я сегодня магл!..       Нам стали встречаться и редкие прохожие. Нарядно разодетые люди и нелюди, не стесняясь, расслабленно, а кто и возбуждённо, — обсуждали свои впечатления от похода в заведение Ининой подруги.       Механические врата, которые тут всё-таки оказались, и вели на нужную нам платформу, — были открыты настежь, давая возможность рассмотреть парадный вход летающего ресторана. А также расслышать звучащую, оттуда, бодрую и тягучую музыку.       Когда мы вышли под открытое небо, вокруг разбушевался уже полноценный, ночной ветер, на такой высоте довольно ощутимый и прохладный.       Наученный неприятным опытом — я тут же активировал режим ограниченной поляризации, не позволивший патлам заползти на лицо. Ещё во время плавания эту тему провентилировал, когда интересовался у Фики, — а как это она корчит из себя духа бесплотного, не применяя, при этом, ни одной внешней структуры.       Оказалась — банальная поляризация.       Хотя на самом деле — нихрена не банальная, а очень даже высокотехнологичная и мудрёная…       Вход в заведение выглядел как большой, украшенный балкон, состыкованный, с невзрачной платформой здания — выдвижными, механическими захватами. А уже с балкона, поднявшись по малахитовым ступенькам, и пройдя через стилизованные под птичьи крылья двери — можно было попасть и в сам ресторан.       Мы, не сговариваясь, — остановились, пропуская мимо приличную группу выходящих посетителей…       Сквозь эти же стилизованные двери, украшенные прозрачными элементами, да обширные, панорамные окна, — открывался частичный обзор на яркую внутреннюю обстановку, с мелькающими туда-сюда посетителями.       — Ва-ах! — зевнула девушка-осьминог, потянувшись. Затем обратилась ко мне. — Ну вот мы и пришли, Хауто-кун*. Сейчас познакомлю тебя со своими хорошими подругами. Только ты не пугайся… — она замялась. — Они хорошие девочки, просто… несколько… — подняла взгляд к небу. — …экспрессивные. Хуму.       Я лишь пожал плечами. Эксперсивные — так эксперсивные*…       Она уже почти приоткрыла щупальцем створку, дабы войти, но тут произошло несколько стремительных событий, заставивших меня войти в тактическое ускорение…       Во первых — внезапно заорал пассивный сканер, обнаруживший всплеск гравитационных волн внутри ресторана. А во вторых — периферийное зрение уловило стремительную, смазанную тень, быстро летящую к нам…       — Уф! — с разгону впаялась девушка в выставленный мною невидимый гекс.       И в следующий миг…       — З-кбранг! — со звонким хрустом, и разбрызгивая стеклянные осколки, в приоткрытую дверь вонзилась… Огромная, мать её, коса!       — Фью-ю… — я прибацано присвистнул.       — Калли! — будто в ответ, донёсся изнутри резкий женский голос, приглушенный музыкой.       Инанис же, постояв несколько секунд в ступоре, спокойно до-открыла дверь, и тяжело выдохнув сквозь нос — шагнула в заведение.       Я, никак не комментируя, последовал за ней.       И сразу попал в приятное царство тёплого света, вкусных запахов и людского гомона, которые издавали разнообразные, разумные и не очень, существа…       Одни — сидели за расположенными у панорамных окон столиками, наслаждаясь едой. Вторые — совершали разнузданные и порывистые движения, на расположенной, в центре обширного помещения, танцевальной площадке. Третьи — предавались пьянству за крайне вместительной, барной стойкой, что возвышалась за танцполом, и опоясывала раздаточную зону, что была встроена в единственную, глухую стену гостевого зала. Четвёртые…       Прямо за порогом валялся некий человекообразный типус, с выражением дикого ужаса глядящий куда-то в вечность, и с наверняка обоссанными штанами. Рядом с типом валялся узнаваемый продукт огнестрельной промышленности, видимо, в определённый момент, — вытащенный из-под плащика, с не менее определёнными, нелицеприятными целями.       Ещё один представитель, предположительно-криминального, бомонда — висел своими грузными телесами, в захвате у зрительно раскошной, высокой, и восхитительно розоволосой, девушки.       Суровая леди была одета в чёрно-оранжевую, хорошо подогнанную форму э-эм… охранника? Которая хорошо подчёркивала её ладную фигурку, а длинные волосы, собранные в конский хвост — придавали стройности, энергичной женственности, и добавляли, в общем то, деловому образу — немножко элегантности.       А ещё она носила забавный, чёрный козырёк, который сейчас бросал тень, на её тускло мерцающие, алым огнём, глаза…       Нужно ли говорить, что именно к ней мы и направились?..       По бокам от сцены непонятного конфликта, — переминались на куцых ножках странные, пернатые существа, в той же форме охраны, — заслоняя собою любопытных посетителей. Ростом они были с меня, и напоминали милых игрушек-обнимашек, курлыкая что-то своими маленькими, оранжевыми клювиками.       Пока никто не обращал на нас внимания, — Ина сгрузила мальца какому-то пернатому официанту, бросив ему пару слов. Затем, размяв выпрямившиеся тентакли — направилась к розоволосой вышибале.       Та, видимо заметив осьминожку боковым зрением, повернула голову к нам, а её грозный, сияющий взор, как-то резко расфокусировался. Характерным таким, плавающим образом.       Девушка была пьяна…       — Ина-а! Ты в этот раз… Хик! На целый день заблудилась! — приветливо начала она, отпустив двух висящих у неё в руках мужиков, и осоловелым взглядом провожая опутывающую, её ногу, тентаклю.       А затем…       — Вг-гух! — размазался в воздухе чёрно-розовый силуэт, и последовавший, за этим, звонкий хлопок выбитого окна — поставил жирную точку в этом восхитительно коротком диалоге.       Лишь ветер протяжно взвыл, на секунду ворвавшись в помещение, — тут же отсечённый тихо закрывшейся переборкой, с нарисованной на ней, птичьей рожицей.       Кто-то из гостей зааплодировал…       С камер дрона, который остался снаружи ресторана, было хорошо видно, как вертящаяся по всем осям девичья фигурка, — печально уносится к земле, где беспрепятственно шлёпается о покрытие проезжей части, по инерции отлетев куда-то к отбойникам. Да несколько проезжающих, мимо, автомобилей — юзом пошли.       Раздались яростные гудки клаксонов…       Я тихонечко сместился к ближайшему сегменту барной стойки, и залез на высокий, мягкий стул, не отрывая взгляда от тихо взбешённой осьминожки.       Надо сказать, что несмотря на произошедшее, — в помещении всё так же продолжала играть музыка, и всё так же продолжали отдыхать посетители, принявшие всё произошедшее за некий экспромт и часть развлекательной программы. Некоторые, правда, — сорвались со своих мест, и ринулись на пустую террасу, пытаясь высмотреть последствия падения «актёра».       Удачи им, наверное…       Отпущенные, незадачливой вышибалой, господа, озадаченно замершие от шока, хотели было что-то сказать, но их споро оприходовали опомнившиеся птенцы-охранники, подведя под белы рученьки к стойке, недалеко от меня.       Я же, отвлекаясь от созерцания зевак, обратил внимание на ещё одну яркую личность в этом ресторане…       Точнее — даже две личности! Которые как раз и были, похоже, местным начальством.       Одна — огненно рыжая, гиперактивная девица, одетая в оранжевую брючную форму ресторана. И вторая — платиновая блондинка, с льдисто-голубыми глазами, наряженная в строгий костюм-двойку.       — Господину Заместителю не понравится то, как вы обращаетесь с его людьми, — хмуро произнёс один из задержанных, в слегка помятом костюме.       В то время как второй, одетый попроще и помятый побольше, — с откровенной злобой сверлил взглядом обеих руководительниц.       — А-ай! — махнула рукой рыжая, видимо с чем-то смирившись, после секундного размышления. — Ваш уважаемый чинуша, может катиться в седую пустошь. Выкиньте этих уважаемых клиентов у входа в здание, — адресовала она последнее уже своей охране.       Те что-то щебетнули, отдав честь, и поволокли, не особо упирающихся торпед, к выходу.       Надо сказать, что этот участок стойки был несколько захламлён, различным ширпотребом, и частично прятался за тяжелой ширмой, утопая в уютной, специально организованной, тени. Очевидно — являясь местом расслабона для сотрудников и руководства, позволяя им немножко отдохнуть, не теряя из виду обстановку в заведении.       Рядом со мной плюхнулась, явно удручённая, осьминожка, компактно разместив тентакли под стулом.       От пацанёнка была видна лишь обутая, в изношенный башмак, тощая нога…       — Чего нюни распустила? — легонько ткнул я пальцем в пухлую щёчку.       Рискованная фамильярность, конечно. Но тактика осторожного незнакомца — отвалила в прошлую жизнь да там и сгинула…       И надо же было такому случиться, что как раз в этот момент, девушки за стойкой, повторно обратили на нас своё внимание:       — Ах-хах! — рыженькая от чего-то широко открыла рот, и с забегавшими по нам, фиалковыми глазами, начала теребить свою соседку за блузку. Затем, не дождавшись особой реакции, подскочила прямо к нам, и пляцнула руками по стойке. — Ина-а-а! — заорала она громко, заставив бедную осьминожку подскочить от испуга. Но тут же понизила тон: — Ты что, наконец завела себе парня? — и окинув меня взглядом с головы до ног, уточнила: — Мелковат, конечно… но зато можно использовать как подушку-жмякушку! Ну так как?       И пламенный, любопытным взор аметистовых глаз — начал прожигать во мне дыру.       Ина заметно покраснела…       — Нихт брехт не понимирен… — вякнул я что-то на шумерском, вильнув взглядом по помещению.       А затем с тихим ужасом осознал, что интерпретатор, ведь, это как-то, таки, преведёт!       Ну не-ет…       Рыженькая застыла, глядя сквозь меня нечитаемым взглядом. Блонди, позади неё, — приложила руку ко лбу.       — Ты… Ты?.. Это твой родной язык? — наконец прорезалось в глазах рыжули сознание, и начало мутировать в фанатичный блеск.       Так… Если я правильно могу составлять логические цепочки, то во время последней фразы, мой славный переводчик воспроизвёл из моих уст — максимально слабо-понятную тарабарщину… возможно, даже, состоящую из местных языков.       Кажется — кое-кому нравятся разнообразные языки! Боже, как же это важно прямо в данный момент…       — О владыка неединый… Киара, прошу тебя, прекрати смущать моего друга. Ты его уже пугаешь! — простонала Ина, покосившись на моё лицо, и уловив там тающие остатки испуга.       — Да ладно, я же не страшная! Смотри, — она нырнула куда-то под стойку.       А когда выпрямилась, на голове у неё красовалось нечто…       Я выдал нервную улыбку.       «Это» — имело вид оранжевой птичьей головы, с задранным вверх, и распахнутым птичьим клювом.       Господи… какая же жуткая срань…       — Па-дам! — раскинула она руки в стороны. И увидев мою улыбочку, обратилась к Ине: — Вот видишь? Я умею развлекать людей!       У блонди и осьминожки, одновременно, — дёрнулся глаз.       Наконец Ина опустила веки, и вздохнула:       — Позволь представить, — она указала ладонью на рыженькую. — Это Таканаши Киара. Та самая владелица этого чудесного ресторана и моя хорошая подруга.       — Лучшая подруга! — уточнила Киара, снимая аниматорский колпак, и пряча его под стойку.       В этот момент, будто невзначай, по её волосам пробежала сияющая волна, окрасившая кончики прядей в зеленоватым сиянием       Ина это проигнорировала, a я беспалевно проморгался. На всякий случай.       — Эта милая девушка, — ладошка переместилась на блондинку. — Джена Маи. Лучший менеджер в этой области галактики, по мнению всех, у кого есть хоть пара извилин.       Упомянутая мисс скромно улыбнулась мне, но стрельнула взглядом в Ину:       — Я рада что ты меня ценишь. Но о выбрасывании подруг в окно, с полукилометровой высоты, на автостраду чужого города… — она улыбнулась уже не так тепло. — Мы поговорим… потом.       Тентакли, под стулом, отчётливо скукожились…       — Оя-оя-а… — пригорюнилась осьминожка. — Действительно… Та девушка… Её зовут Каллиопа. Отличный друг, заядлая выпивоха и формальный начальник охраны этого заведения.       — Только не спрашивай у неё о семье, и музыкальных вкусах, — вклинилась Киара, мастерящая у плиты, нечто, похожее на бургер. — Если ты не поклонник Рэпа, конечно же…       Со стороны входа послышался глухой треск и стеклянный хруст, слегка приглушенные музыкой.       Мы, как и многие посетители, заинтересованно повернули туда головы…       Упомянутая, моими новыми знакомыми, Каллиопа… На удивление — лишь слегка помятая, да имеющая пару прорех в костюме, — не очень аккуратно вытащила из дверей свою жуткую косу. А затем, — шутливо поклонившись захлопавшей публике, да изредка пошатываясь, — двинула к нам.       — Ладно, не извиняйся, — прикрыла она глаза, и благодушно махнула рукой, проходя мимо Ины.       Голос, у розовласки, оказался невысокий, грудной и довольно приятный. Не смотря на несколько резкое построение фраз.       — Остыла пока летела, любовь моя? — весело спросила Киара, переворачивая плоскую котлетку на протвине.       — Пока взбиралась… — охранница поставила свою косу у колонны, лезвием вниз, и умостилась на барный стул возле початой бутылки вина, что стояла там с момента её «улёта». — …по внешней стене. У них-хик, тут, довольно удобный фасад.       А вот Ину, похоже, не сильно обрадовало такое великодушное прощение…       — И не собиралась! — выпрямилась она на стуле, сложив руки на… груди, да.       — Э? — не поняла выпивоха.       — У меня на руках был ребёнок! Хуму! — закрыла она глаза, и громко выдохнула через нос. — Ты чуть не насадила нас троих на свой кривой шампур!       Летающая девушка непонимающе подняла глаза ко лбу, откровенно сбледнула, затем нахмурилась, о чём-то подумала, и выдала:       — Это не ки… кривой шампур! Хик!       Слегка понурилась, окосев взглядом, и развернувшись к стойке, со словами: «Но грех надо обслужить…» — со всей силы, и с треском, вонзила свою голову в поверхность.              — Бах! — успешно выбив приличную выемку в толстенной доске, как раз по форме своей головы.       Боги милостивые…       Я приложил ладонь к лицу.       …да она же бухая, в кокосовые дрова…       — А-а-а! Моя стойка! — негодующе заорала, подскочившая от грохота, Киара, схватившись за голову.       — У-уй… Не так громко, кусотори, — медленно разогнулась виновница, и пошатнувшись, свела глаза в кучку на источнике ультразвука.       — Вычту из зарплаты, — выглянула из-за кухонных дверей менеджер.       Каллиопа, на это, лишь отвернулась, помахав кистью. Мол — делай что хошь.       Только вот… Отвернувшись — она попала взглядом на меня.       — А это ещё что за шкет? — попытались сфокусироваться на мне её закатно-розовые глаза. — Твой новый парень, Ина?       Осьминожка, в этот раз, только губы поджала… на первых пару секунд. Затем, от большого разочарования да стыда, — стекла грудью на стойку, утопив лицо в рукавах пиджачка.       Про раздавшийся оттуда стон, пожалуй, упоминать не буду…       — Я Харт, — иронично помахал я поднятой рукой. — Люнтер, если по матюшке. Супер-капитан супер-корабля, и младший-тире-старший брат одной маленькой, вредной, беловолосой принцессы-с-заскоками…       На описании Пасифики, тентакли снова вздрогнули…       К чему бы это?..       — …на днях вас с ней познакомлю. Наверное… — закончил я после небольшой паузы.       — А-а-а… — пьяная Каллиопа снова принялась озадаченно разглядывать свою чёлку. — Так ты принц?       — Не-ет? — с сомнением протянул я.       Киара, наконец, закончила возиться со своим загадочным блюдом, и вонзив в него, зачем-то, две деревянные шпажки — ловко поставила передо мной и осьминожкой.       — Эт-то…       — Бургер, — не глядя озвучила мои мысли Ина.       — Да, — согласился я, нечитаемым взглядом рассматривая десяти-сантиметровую пищевую конструкцию, состоящую из хлеба, жареного мяса, овощей, каких-то трав и самое главное, — на удивление вкусного запаха.       Девушка-шеф лишь гордо улыбнулась, сощурив глаза. Но затем спохватилась, и добавила к нашим блюдам по чашке, с чем то похожим на чай. При этом, у Ины, он был украшен каким-то фруктом, напоминающим лимон.       Осьминожка лениво вынырнула из сложенных рук, и посмотрев сонным взглядом на блюдо, — подвинула его к себе.       — А почему бургер? — вопросительно поднял глаза на моющую руки хозяйку, затем демонстративно обведя взглядом интерьер.       — Ай, — махнула она рукой. — Изначально я хотела открыть заведение быстрой еды, ещё на родной планете. Но… страшно даже начинать рассказывать о том, как всё, в итоге, пришло к тому, что ты, сейчас, видишь. — она вытерла руки, и улыбнулась. — Просто… вечером и ночью посетители хотят чего-то более романтичного и это… развратного, нежели просто набить брюхо моими великолепными крылышками!       В конце этого спича, её взгляд стал мечтательным.       Я же взял в обе руки эту пахучую бастилию, и сделал пробный укус…       М-м-м…       Не будь я био-андроидом — уже пустил бы чувственную слезу наслаждения.       Я и в прежней жизни любил хавчик из макдональдсов, но это… что-то совершенно неописуемое!       — Уму-авмуа-вк! — замычал я нечленораздельно, уставившись на замершую Киару даже не особо притворным, восторженным взглядом.       — Ха-хах! — среагировала она в своей манере. — Тебе понравилось?       — Увумхм! — подтвердил я кивком, параллельно косясь вниманием на бегущий вверх список химических соединений.       И ни одного психотропного стимулятора? Да ну?..       Пока я нарочно растягивал удовольствие, — Ина быстро уничтожала свою башню. Приобретая всё больше энергичности во взгляде.       Киара, тем временем, подошла к сосущей вино, и вяло покачивающейся розоволоске…       — Умм… Она всё такая же милая, несмотря на состояние, — умиленно проворковала девушка, коротко погладив подругу по макушке.       Та свела глаза в кучу, сосредоточившись на руке, и ме-едленно перевела их на внезапного агрессора.       — Не-я-не с-состояние… кусс-тори! — был её раздражённый бурк, и взмах руки, дабы сбросить руку чужую.       — Правда? — жутко удивилась рыжая. — Но ведь ты сейчас спишь, а на самом деле, твоё тело лежит без сознания на проезжей части! — под конец она всплеснула руками.       — Гха? — лицо бедной выпивохи словило ошибку.*       Она медленно подняла незанятую руку к лицу, и явно сильно себя ущипнула…       — Ауф-фак! — с предсказуемым, в общем-то, результатом. — Больно же! Тупая, ты, жареная кури-ца! — и швырнула недопитую бутылку в шутницу.       Та присела, увернувшись, а бутылка, в красивом веере алых брызг — плюхнулась в головогрудь проходившего куда-то цыплёнка-официанта. Заставив того нелепо покачнуться, и свалиться куда-то вниз, на танцпол.       — Эй! Не избивай моих сотрудников! — вознегодовала уже Киара, уперев рукив бока.       — Тогда защити их своим героическим телом, — насмешливо фыркнула охранница.       Их взгляды встретились, и в воздухе заискрила воображаемая молния…       Надо же… и такое в реальности бывает…       Пока длилось это странное, спонтанное шоу — Ина успела поглотить свою хлебо-мясочную конструкцию, и с безмятежным видом, смотрела вдаль.       Могу её понять…       Но вдруг вскинулась:       — Ва! Совсем вылетело из головы! — хлопнула она себя ладонями по щекам, вздёрнув головные тентакли вертикально вверх.       Я молча укусил свой мега-бургер, и перевёл на неё вопросительный взгляд.       — Мы так и не обсудили мой заказ!       Ну-у… да?       Я утвердительно моргнул… Рот мой был забит кое-чем слишком вкусным, чтобы занимать его ещё и разговорами.       — Мне нужно чтобы ты нашёл… — она на секунду задумалась. — …одного человека.       Мои брови обозначили интерес.       — Мою подругу… детектива. Я уже о ней рассказывала, возле кафе, днём.       Я кивнул, продолжая хамски жевать.       — Она пропала некоторое время назад, пока мы ещё были на Плутафоре, — девушка с намёком обвела взглядом помещение. — Отправилась вперёд, по своей вечной привычке… — она вздохнула и понизила тон, говоря будто в сторону. — Вечно у неё шило в жопе…       Прожевав очередной кусок, я поинтересовался:       — И что? С тех пор вы её не видели?       — Н-нет… Но она связывалась с нами отсюда: из Нотрима. Хуму… — она о чём-то снова задумалась.       — Нотрим? — мне казалось, что мы в Брее.       — Это второй по населению полис на Арктогее, хуму-хуму, — покивала она, вырвавшись из размышлений. — Он расположен на большом острове в западном океане…       Она посмотрела на мою одухотворённую мину, и вздохнула:       — Тот океан, что западнее Брея, зовётся «Западным», — она указала в сторону бара. — Тот что восточнее, соответственно: «Восточным», — палец уткнулся в выбитое окно. — Есть ещё третий океан. Зовётся «Запретным», — тут она развела руками. — Но про него ничего нигде не пишут. Кроме того, что там почти всегда пасётся местная матка — Дорхея, блокируя проход ко вторым вратам.       Я зафиксировал остатки бургера во рту, и картинно похлопал в ладоши, благодаря за этот внезапный урок географии.       Осьминожка снисходительно улыбнулась.       Эх… Только первый день в городе, а уже ввязался в две малопонятные истории.       Но ты ведь сам решил жить на полную, господин капитан?       А свою великую дорогу приключений — надо же с чего-то начинать!       — Ладно… — я вытер пальцы влажной салфеткой, достав её из простенького приборчика вмонтированного в стойку. — Если никто больше на твой запрос не откликнется: то я приму это задание.       Она облегчённо вздохнула, расслабив ёрзающие под стулом тентакли. Но затем спохватилась:       — Оплата будет тройная, если брать от стандартной поисковой миссии! — девушка вытащила свой планшет, и стала там что-то бегло, пальчиками, топотать. — Вот! — она развернула экран ко мне, и я смог рассмотреть какой-то очередной бюрократический высер… то есть, я хотел сказать: документ, да…       В самом низу, под различными, ну очень интересными графами этого контракта, была выведена некоторая цифра: триста тысяч универсальных единиц стоимости. Они же — Уни. Местная интерпланетарная валюта, насколько я успел разобраться…       В слегка осоловевшую, от общей усталости, голову пришла внезапная идея:       — Хм-м… И что бы мне такого прикупить? — направил я очи к усыпанному светильниками потолку.       — Ремонт? — моргнула девушка, приставив указательный палец к губе.       — Та на ремонт у меня е-есть… — отогнал я воображаемую муху.       — Тогда… парочку неплохих штурмовиков? — склонила она голову к плечу.       Это она о тех леталках, которые хтонических тварей гоняли от каравана? Неплохой лот… По крайней мере, — по моим неискушённым, тактическим оценкам. Которые основаны на куцых не-познаниях из предыдущей жизни.       Жаль только, что со всеми этими гуляниями и экскурсиями — не получилось как следует покопаться в своей новой смарт-игрушке. В линкере — то бишь.       Да и деньги эти… учитывая нынешние возможности, — не сказать что прям нужны…       Я тряхнул головой. Отгоняя мягкую сонливость, которая начала за каким-то надом, склонять мои мысли в излишний прагматизм…*       С такой мотивацией можно и до края дойти. Сесть, и ничего не делать. Даже не мыслить! Потому-как энергия тратится, знаете ли!       А так… Вот понравится что-то, — возьму, и куплю! Не тратя времени на сканирование, синтез наноматериала и создание копии желанного объекта.       Да и мало ли чего может случиться… не могу даже представить, какие подводные камни скрываются в тех технологиях, на которых основана моя новая жизнь.       — Пожалуй… да-а! — кивнул я больше на свои глобальные мысли, нежели на предложение о самолётиках.       Девушка торжествующе улыбнулась.       Осьминожкины подруги, тем временем, — прекратили свою высокую дискуссию, и разошлись по делам: Киара — выполнять очередной заказ, а розовласка… видимо — спать? Не заметил, куда она исчезла…       — Пойду, наверное, дрыхнуть, — заявил я Ине, соскакивая со стула.       — Показать тебе гостевую каюту? — спохватилась она, отвлекаясь от вытащенного, вскользь, скетч-бука.       — Не-е… — сунул я руки в карманы, и отступил задом на несколько шагов. — У меня своё местечко есть! — и разворачиваясь, подмигнул.       — Тогда… Оясуминаса-ай, — не стала она больше ничего выспрашивать, и помахала ладошкой.       Я помахал в ответ, и пошёл к выходу…              

=\\\\\\//////=

      

      Такилла высвободила затёкшую, правую руку из-под аморфной, тёплой массы, и недовольно покосилась на забитое, трёмя хмурыми мальчуганами, пассажирское сидение внедорожника.       Те, так же молча, — покосились в ответ.       Только рыжий, как всегда, сердито засопел. С намёком так…       Полис протянулся довольно далеко, вглубь перешейка, раскидывая свои районы вдоль пролива. И не важно что это были за районы. Индустриальные ли, жилые ли, или просто обширное сборище полу-рыбацких трущоб, с их монструозными недо-кондоминиумами, что были слеплены, казалось, из кучи старых коробок, из-под обуви. В которых, неизвестный оригинал, вырезал окошки, присобачив кучу ветхих переходов да лестниц, соорудив бюджетную версию кукольного домика, со снующими, тут и там, счастливыми «игрушками», в виде не самых благополучных граждан.       — Сами виноваты, малышня, — всё-таки нарушила тишину девушка.       — Да вы просто задолбали уже! — взорвался рыжий пилот. — Всё время меня за ребёнка держ!.. хлек! — прилетела ему, под ребро, локтевая подача от мрачного Кира.       Девушка на это рукоприкладство лишь губами пожевала.       Она хоть и крайне не любила вот такое вот, бытовое насилие, но в этот раз — мелкий говнюк действительно заслужил!       В сопровождении гулкого эхо, автомобиль въехал под древнюю эстакаду… испрещённую трещинами, сколами да изъеденную непогодой до полного отсутствия острых углов.       Такилла хоть и выросла в этих местах, но её всё так же хорошенько пробирало от вида сих, обманчиво ветхих, сооружений. Огромная часть которых пережила уже две эпохи реколонизаций. А благодаря своей основательности, довольно полезная архео-инфраструктура, — органично вписалась в разнообразную архитектуру сравнительно молодого полиса.       Но вот там, — в благополучных мега-районах, — вся эта древность была скрыта под хорошим, таким, слоем штукатурки, пополам с современными, архитектурными решениями. А тут…       Тут можно было в достаточной мере оценить их истинный возраст, составляющий многие и многие тысячи лет…       Джип выехал из тени эстакады, и мрачное наваждение пропало, смытое тёплым, вечерним светом заходящего солнца.       — У меня от этих руин мурашки по коже… — тихо пробормотал Стомел.       — Не такие уж это и руины, — не согласился с ним задумчивый Кир. — Чутка облагородить, и можно снова машинки пускать.       — Это не отменяет того, что они жуткие…       Автомобиль въехал в черту очередного бедняцкого квартала, и вокруг стали мелькать неказистые колымаги местных жителей.       Девушка снизила скорость.       В прошлый раз, когда они тут проезжали, стайка детишек чуть не бросилась им под колёса, — настолько малышне понравился хищного вида внедорожник. Будь Такилла более подвержена паранойе, то решила бы, что это такая специальная стратегия, у вредной мелюзги, чтобы сделать что-то… нехорошее. Но ведь всё не так? Верно же?..       С этой дороги, идущей вдоль пролива и до самого восточного океана, — она свернула в сторону воды, которую невозможно было рассмотреть из-за кустарной застройки.       Но вместо глади пролива, — среди небрежных трущоб, словно новый слиток железа среди ржавого хлама, — раскинулся на целые гектары, солидный такой цех.       «Независимая гильдия механистов: ХЛАМИНА», «Цех номер, ~ЖОПА! ~» — значилось на придорожном билборде, около въезда на территорию предприятия.       Каждый раз, проезжая мимо, — девушка, с некоторой ностальгией вспоминала ту историю, местного, так сказать… глобального масштаба. Когда кто-то из «высшего» города, — решил отжать, у владельца «Хламины», второй цех, располагавшийся ближе к благополучным районам.       Старика тогда крепко взяли за яйца…       А ночью, того же дня, возвращаясь из недалёкого бара, старик Ворнель и вывел, на знаке, новое числовое значение своего скукожившегося имущества.       Девушка вздохнула…       Ей тогда десять годиков было… Такая дурочка. Занималась в цеху покраской простеньких агрегатов, да решила, однажды, вынести початую банку белой краски, шпане на обмен. Но наскочила на старика, облив того сворованным содержимым…       Грустная улыбка сама собой вылезла на лицо.       Не понимала тогда, что крепкий, тогда ещё, мужчина её банально пожалел, взяв подручной на самую простую халтурку. Выёживалась как только могла, выжимая дурную гениальность до скрипа…       — …ять, она улыбается! — выдрал её из воспоминаний громогласный шёпот. — Пацаны в жизни мне не поверят!       Девушка скосила взгляд на подручное шпаньё, встретив три пары настороженных глаз.       — Вы знаете что вас ждёт, за дыбильные слухи, — вернув взгляд на дорогу, спокойно констатировала она, пропустив добротную цепочку неудобных реплик.       — Мы в курсе, — осторожно ответил за всех Кир.       Умный мальчик…       Шурша и похрустывая бюджетным покрытием подобия дороги, внедорожник минул хлипкую, сетчатую ограду, и заехал под сень длинного навеса, предваряющего внутренние помещения цеха. Где и остановился. Грохот вместе с гулом рабочего дня можно было услышать уже здесь, чему способствовали распахнутые настежь, раздвижные ворота.       Следом подоспел и единственный, не укативший по своим делам, мотоциклист.       Автомобиль замер…       Такилла заглушила двигатель, и толпа пассажиров, с огромным облегчением, выгрузилась на видавший виды, бетонный пол, кое где размеченный остатками выцветшей краски. Детвора, недолго рассусоливая, — бросилась внутрь огромного помещения, желая поскорее приобщиться ко всяким крутым и шумным штуковинам, которых там хватало… В единственном «народном» цеху-то, на ближайшие десятки миль вокруг…       Сразу за входом обнаружилась обширная, внутренняя стоянка, половину которой занимала главная причина столь опустошающей, бюрократической возни, с которой вынуждена была бороться девушка последнюю неделю. А то и больше…       — Что там по нашему драндулету? — обратилась она к высокому, но уже сгорбленному, старостью, мужчине.       Это и был Ворнель, — собственной, полупьяной персоной…       Одежда его прямо-таки кричала, что перед девушкой — архетипичнейший механик.       Он стоял, уперев руки в бока, возле огромного колеса, и задумчиво смотрел на редкий, в их шарашке, агрегат, с которым пришлось иметь дело.       Колесо принадлежало не менее огромному, и даже подавляющему своими размерами, — сухопутному кэрриеру*, который своей угловатой тушей, — занимал чуть ли не весь поперечник обширного цеха.       Почти сорока метров в длину и семи в высоту — этот большущий трак-переросток служил им как мобильной, оперативной базой, так и домом. Разделённый на две неравных половины: командно жилой отсек, в котором пряталась, также, силовая установка, и грузо-технический, в котором содержались, иногда даже слегка ремонтируясь, оба командных меха, вместе с тачкой и небольшой артиллерийской самоходкой, на гусеничном ходу, — нежно хранимой для особых случаев.       Большая, чёрная коробка… которая ездит на бухлишке.       «Алкоход».       Ну или просто «Кэрри», на их командном сленге…       — Не знаю где вы решили погонять, на этой малышке, — он похлопал широкой, запачканной ладонью по огромному колесу. — но пришлось, в итоге, латать, хр-р-тьфу, весь набор обувки. Где меньше, а где и побольше…       Такилла также подошла поближе, одобрительно покивав на заметные, вблизи, латки, видимые на упругом, синтетическом покрытии колёс.       Издалека и не видно…       Дверь в двухэтажной, если судить по окнам, кабине открылась, и перед собеседниками предстала восьмая участница команды.       — Хару-ун! — тут же воскликнула Такилла, и с наигранным отчаяньем нырнула в объятья немножко пышноватой, но крайне миловидной девушки.       Медсестра, по официальной профессии, и военный врач-психолог по призванию, — она носила объёмное каре светло-ореховых волос, с двумя длинными хвостами позади. А тускло-янтарные, большие глаза — смотрели на мир с вечным, очаровательным удивлением.       — Таки-мин! Ты меня напугала… — негодующе провозгласила она.       — Твои тёплые обнимашки снимут с меня печаль этого душного дня-а… — тающим голосом пробормотала командир. — Так-что не двигайся, и выполняй свои прямые обязанности.       Медик только и смогла, что жалобно посмотреть на только-что подошедшего, Дерика.       Тот лишь поднял руки в защитном жесте, обозначив своё невмешательство.       Медик вздохнула, и обречённо положила ладонь на яркую шевелюру вредной подруги, начав ту легонько поглаживать.       — Кхек! — обратил на себя внимание старший механик. — Подвеску тоже пришлось хорошенько подновить…       Среагировав на помрачневший тон, Такилла вынырнула из мягкого плена, и выпрямилась, поправив кудри пятерней.       — Но крайне советую больше не мять эту штуку так сильно, — хмуро продолжил мужчина, видя что его слушают. — Потому как на дешёвый ремонт можете более не расчитывать. По крайней мере… ближайшие пол-года, хм.       — Проблемы? — обманчиво-спокойно спросила командир.       — Та не в том плане! — отмахнулся Ворнель.       — Ну так не тяни, а? — скривилась девушка.       — Хр-р-тьфу, тля…       — Исчерпывающе.       — Да началалсь, тут, тля, какая-то мутная, смердящая калом, движуха, — сдался, наконец, мужчина, подходя к распахнутым дверям модуля, и присаживаясь на откидную ступеньку, которую ему уступила сошедшая медсестра.       В воздухе повисла лёгкая напряжённость.       — Пару месяцев назад, куча разных мелких фирмишек, вроде никак не связанных, начала скупать металлы и прочий лом, плюя на цену, — он почесал штанину на ляжке. — Абортили, хрр-тьфу, только самых, уж, наглеющих спекулянтов.       — Тв-вою-ж… — хмуро заявил Дерик.       — А поделиться? — скептически вздёрнула бровь командир.       — Да всё прямо как по учебнику истории! — посмотрел он в пол, дёргая пальцем губу. — Что-то-там восемьдесят лет назад, на Санике, начался такой-же дефицит металлов.       — Саника? Которая кучу лет под оккупацией у одного, ну… королевств, которые в союзе? — недоумённо задрала голову Такилла, будто надеясь на откровение свыше. — Они ещё постоянно восстания устраивали, а недавно вошли в состав этого самого королевства.       — Королевство Сигизмур, из Союза Летоканских Монархий, — с неожиданно серьёзным видом кивнул пожилой мужчина. — Совсем ещё шпаной тогда был… Занесло к ним, к ребятам с Саники, на перевалочную базу. С десяток колоний, тогда, решили выйти из-под Сигизмура… Умудрились кучу флотов, тайно, построить… — глаза его затуманились. — И началась война.       — То есть? У нас тут войнушка намечается? Я правильно понимаю? — скептически посмотрела, девушка, на старика, а затем на парня.       — Хреново, если так, — покачал головой Ворнель.       Харун лишь встревожено молчала, косясь, по очереди, на всех подряд.       — Я ещё провентилирую этот вопрос… по своим знакомцам, к-тьфу, — подвёл итог старик.       — Трая тоже надо будет запрячь, — кивнула девушка. — У него знакомства есть. И Мари! — хлопнула она себе по лбу. — Как же я забыла про Марин? Пусть колется, и звонит своему таинственному папику! — щёлкнула пальцами. — Вдруг тот тоже что-то знает?       — А по работе что? — будто опомнился Дерик.       — М-м? А! Заказ, через Гильдию, взяла, — она вытащила рабочий планшет-линкер. — Поисковая миссия, в руинах на северо-восточном побережье нашего «пальца». Довольно недалеко… Надо найти пропавшую археологическую экспедицию, — задумчиво поскребла пальцем висок. — Или то, что от неё осталось.       — Фу-ух! — облегчённо вздохнул парень. — Ненавижу охранные миссии! Каких только дегенератов не плодит матушка-галактика, чтобы каждому под хотелки подстраиваться! — он прильнул к холодной броне кэрриера. — А тут тихонько, дронами… осторожно… издали… без риска…       — Сакс с тобой будет несогласен, — со смешком заметила Такилла.       — Вечно-горячую жопу никто и не спросит, — парень многообещающе погладил чёрную броню. — Давно хотел установить парочку простеньких тренажёров, в кунге… Надо же давать молодёжи — правильно спускать пар? — подмигнул он девушке, и шагнул ко входу в «кабину», намереваясь, видимо, выполнить обещанное.       Харун лишь тяжело вздохнула.       В очередной раз…              

=\\\\\/////=

                    Сквозь мутную сонь проступила осмысленность…       — Дакайрис… Прошу…       Переливистый свет, далёкой луны, вновь ласкал, размытыми колоннами, мутные просторы тёмных далей…       — Твоё обещание…       То, что можно было именовать «мною», — теперь не парило, но стояло… стояло на чём-то неопределённом, но… определённо имеющем свойство привычной, твёрдой поверхности…       — …остатки моей воли скоро падут…       Напротив, среди изменчивых завес серебряного света и едва видимая вдали — колыхалась прозрачная… фигура?.. Или же силуэт…       — …а с ней падут и арки Аталандиса…       Силуэт был слишком далеко, чтобы в нынешнем состоянии разобрать хоть какие-нибудь детали внешности говорившей…       — …даже если от этого призрака моей тени… осталось столь мало…       Загадочная фигура стояла на коленях, склонив голову к неведомому дну, а её недлинные, прорежённые горем волосы — едва заметно шевелились, в тягучем танце призрачных течений…       — …я всё ещё не желаю, чтобы последнее дитя…       Когда-то целое, и может быть, роскошное одеяние, — своими длинными лоскутами пыталось коснуться изменчивых посланников далёкой луны…       — …моя последняя надежда на возмездие, даже столь эфемерная… погибла, погребённая под прахом собственного наследия…       Склонённая голова заметно дрогнула, приподнимаясь на мизерный сантиметр, и открывая вид на сияющие, синие омуты…       — Исполни обещанное… Не стань ещё одним, глупым разочарованием…       И омуты угасли.              А один бесконечный миг спустя…              — Г-г-гх, Кха! Тц-сс…       Глубокий вдох, сделанный на границе сна и яви, из-за жуткого контраста ощущений, — окончился закономерным, но хотя-бы единичным, кашлем, — давшим неплохой заряд мусорной бодрости на ближайшие полчаса.       Ну и что это было, едрить вашу мать?       Естественно, что мысленный вопрос остался без ответа. Хотя я не сильно удивился бы, — раздайся в голове внезапный ответ…       Сумасшествие — оно такое. Любит принимать совершенно неожиданные формы, и в совершенно неожиданных местах.       Зато хоть небо радовало своей девственной чистотой и глубокой, утренней синевой, которую не портила даже блеклая «снежинка» летающей крепости, всё так же висящая на небосводе. А прохладный, высотный ветерок — привычно трепал парочку бирюзовых прядей, заставляя те задорно мелькать в поле зрения.       Красоту мира, в столь глубоких моментах, — нужно воспринимать со всей возможной тщательностью и уважением… я так думаю.       Угу…       Мысли вновь соскользнули к странному видению…       Неужели это был столь долгожданно-отвратительный привет от авторов моего попадания? Довольно хорошо подходит антуражем — что бы «то» место собою не символизировало: некую пародию на лимбо, или же чертоги моего собственного подсознания.       И кто такой, этот Дакайрис? Предыдущий хозяин моей тушки? Или может быть, произошедшее — лишь какой-то дикий аналог массовой рассылки, под который я попал ввиду наличия неких попаданческих особенностей?       Хотя нет… Имя то она назвала…       Или же это массовая рассылка, но с призывом-намёком на поиск некоего Дакайриса, к которому и обращено сие мрачное послание?       Обречённый вздох вырвался сам собою…       Хоспади… Ну до чего же не хочется нести ответ за мутные делишки, к которым тупо-концептуально не имеешь никакого отношения…       С некоторым разочарованием поднялся на ноги, и обозрев крышу причального небоскрёба, — двинул к «будке» выхода, художественными зигзагами огибая снующих мимо, редких, утренних работников, грузящих что-то в припаркованный, тут же, большой аэрокар.       Что интересно, — ни один из этих индивидов не потревожил меня во время сна. И даже шумели они как-то… невзрачно. Почти никак не перебивая лёгкий шум остального города…       Резко передумав идти лёгким, но скучным путём, я совершил пяточный разворот, и прошествовав к нужному парапету, не долго думая, — шагнул со ста-метровой высоты вниз…       Дыхание тут же перехватило, а рвущийся из груди восторг — успешно смыл намёки на расшатанное настроение, навеянное странным сном.       Буду решать проблемы, по мере их разрастания до злокачественных опухолей — й-йес!..       Твёрдоё покрытие пирса ударило в пятки, но было моментально погашено филигранным контролем совершенных мышц. Слышал я как-то, что даже стандартный человек, имея нужный уровень реакции, — может проделать нечто похожее. Но до конца, всё же… не уверен. По крайней мере, рекомендовать, подобное, — никому не буду.       Ресторан встретил меня редкими, ещё ночными посетителями, и огненной гривой, лежащей на стойке, да впитывающей пену с моющей тряпки, которую задолбанная Киара использовала вместо подушки.       — Мпо.. Мпо… — симитировал я губами, лопающийся мыльный пузырь, прямо в бледноватое ушко.       — Ки-и-к-ки-ри-ки-и-и-у-э… — уныло ответила грозная начальник-гёрл, не меняя позы. — Гненагвижу свою робготу в такгие дни… вегдаммт воллес гаус…       Из задней двери, внутри бара, — выглянула блондинка-менеджер. Обведя почти пустой зал пристальным взглядом, она обратилась к уставшей девушке:       — Иди отдохни, госпожа директор.       — Ам! — поспешил я привлечь внимание, когда блондинка намылилась обратно. — Милая леди! — оперевшись на стойку руками, я, без затей, сделав аккуратное солнышко, оказался прямо перед ней.       — Ведите себя осмотрительнее, господин Люнтер, — строго смерили меня взглядом.       — А скажите пожалуйста, Ина уже проснулась? — похлопал я глазами, проигнорировав претензию.       — Она в ванной… была.       Запинка оказалась связана с тем, что искомая девушка как раз показалась из-за угла, на вершине той лестницы, которая начиналась почти сразу за дверью технического прохода.       Рядом с ней стоял сонный «юнга», пытающийся выдавить себе левый глаз, путём неуёмного растирания.       — Харт! — весело поприветствовала меня осьминожка, махнув рукой, и начала спускаться, потянув за руку и мальца.       Мы, втроём, вышли в клиентскую зону, где ужинали накануне, и расселись на тех же местах.       Будто только этого и дожидаясь, — одна из странных птиц быстренько разместила перед нами нечто похожее на салат, со, вроде бы, птичьим мясом и обилием разноцветных овощей, заправленный желтоватым соусом.       — Итадакимас! — хлопнула Ина в ладоши.       Пацан, хоть и неуверенно, повторил за ней.       Я угукнул, и хрустнул большим, оранжевым куском «чего-то».       А затем, жуя сию, вполне себе, вкусную вещь, — с философским спокойствием наблюдал, как птицы шустро утаскивают своего босса в ту самую дверь, будто не замечая прилипшей, к её лбу, зелёной мочалки.       Приятного ей отсыпания… — благожелательно подумал я, отправляя в рот сочный аналог капустки.       Немножко побеседовали, обсудив владелицу заведения, её странных прислужников и дизайн в общем… Оказалось, что эти пернатые ребятки, — это, такие себе, био-куклы, целую партию которых, нашла в своих скитаниях их таинственная, пропавшая подруга, аж в центральных мирах метрополий. Замороженных и в странных капсулах, на борту летающего, транспортного корабля, разбившегося в горной глуши.       Пингвиноиды оказались вполне адекватными, послушными и даже — псевдоразумными, что позволило Киаре закрыть одну из основных, своих, проблем с запуском ресторана. Тогда, ещё, бывшего в проекте. Единственным сомнительным обстоятельством, связанным с их природой, — была невозможность естественного размножения. И данный факт ощутимо расстраивал жизнерадостную рестораторшу, из-за чего Ина, с присущей ей основательностью, настоятельно порекомендовала — пернатиков не обсуждать. Особенно — в присутствии владелицы…       Неожиданный, но весьма приятный завтрак мы заканчивали аж на крыше ресторана, куда нас, после салатов, затащила осьминожка, прихватив три стакана неплохого, горьковатого напитка, отдалённо похожего на молочное какао. Вот его мы и досасывали, рассевшись у круглого столика, на мягких лавочках…       — Хуму… — скомканно нарушила, девушка, длительную тишину, но затем решилась. — Какие планы на сегодня? Как насчёт погулять на фестивале? — как-то нервно прощебетала она, и с деревянной улыбкой, прикрыла глаза, ожидая ответа.       — Эм-м… Я то не против, но… — склонил голову к шкету. — Дерика могут искать родные, так что-о… нужно его отвести домой, в-во-от.       — О! Это не проблема! Честно говоря… — она снова замялась. — Путешествовать с девчатами хоть и интересно, но одна — занята бизнесом, а вторая — своей депрессией. — она подпёрла голову рукой. — А я… ну-у… м-м-м…       Да что это с ней?..       Чем дальше смущённая осьминожка отворачивалась, тем дальше я вытягивал, над столом, шею, чтобы смутить её ещё сильнее.       Я, конечно, — не траль, но игнорировать такие моменты — было бы попросту греховно…       — Ува-а! Ладно! — сдалась она под напором беспардонной наглости. Затем, вновь прикрыв глаза, и сложив руки под грудью, пояснила: — Да! Мне сложно заводить новые знакомства! Понятно? Хму!..       Ничо не понятно, но очень интересно…       И смотрит так… жгуче. Себе под закрытые веки, и не поворачивая к нам головы.       И только юнга шумно глотнул, во все глаза наблюдая эту сцену сквозь стенки своего стакана, держа тот двумя руками.       — Хе-хе, — решил я не дразнить чужих тараканов. — Над уверенностью, тебе, и вправду нужно поработать.       Она осторожно открыла один глаз.       — Да и тентакли могут многих отпугнуть…       Глазик закрылся, а упомянутые отростки заметно скукожились.       — Но! — важно поднял я палец.       Глаз снова слегка приоткрылся.       Я выдержал паузу, покачивая пальцем…       — Всё это меркнет, пред сияньем вашей красоты, миледи! — внезапно понизил я тон.       Чего же так стыдно-то…       Девушка, от неожиданности, — даже повернулась к нам лицом, с приличной долей подозрения уставившись на меня.       Ну а чо я?       — Да и вообще, глянь на меня! — сунул ладони под своё каре, и плавными, восходящими движениями им пошевелил, надув щёки. — Я вообще — человек медуза! Буль-буль-буль…       — Ты цветной придурок, — буркнул почти-юнга.       Осьминожка хрюкнула…       — А ты усердный матрос, который каждый день, после обеда, целый час драит палубу, — удерживая улыбку, обернулся я к нему.       Полный сомнения взгляд стал мне ответом.       Ина, же, глубоко вздохнула, успокаиваясь. Затем вернула свою вечную улыбку на уста:       — Спасибо, Хауто-кун. Я, просто… немножко расклеилась, спросонья.       Я важно кивнул, дабы скрыть лёгкое смущение…       Ну да, — спросонья. Не уверен, что чувствовал бы себя хоть немного лучше, если бы у меня самого пропал хороший друг…       Ещё немного поболтав на отвлечённые темы, мы закончили с напитками, и спустились в зал, где деловито хозяйничали птенцы-переростки, убирая опустевший зал. А затем вышли из ресторана…       Вспомнив вчерашний полёт «валькирии», с сотого, с чем-то, этажа, — мой слетевший, со смертных настроек, мозг, разродился внезапной идеей.       Я даже попытался, в сомнениях, её отогнать, но-о… Какого чёрта, вообще?       И потащил своих спутников на крышу здания, где провёл эту ночь.       Уже наверху, выйдя вперёд, я обернулся к обоим:       — Предлагаю прогуляться по крышам! — и улыбочку пошире.       — Э? — не поняла девушка.       — «Глоть» — сглотнул парнишка.       — Мне ещё вчера показалось, что ты из этих… искателей, или как их там правильно величать? — закинул я пробный шар, без вызова взглянув осьминожке в глаза.       Она несколько раз, озадаченно моргнула. Но затем — улыбнулась:       — Это не такая и плохая идея, хуму. Хоть и неожиданная…       — Вы серьёзно-о?! — криком души взорвался юнга, и тут же попытался свинтить.       Но мгновенно был пойман бдящими щупальцами.       — Ему тут шикарный аттракцион, случайно, перепал, а он ещё и недоволен! — даже слишком искренне возмутился я.       Торчащая, из фиолетового клубка, голова, в ответ, — наградила меня ну очень страшным взглядом.       Если честно, — я как-то не имел особой уверенности, что новая знакомая имеет столь же впечатляющие способности, что и её подруга. Но чисто на интуититвном уровне, видя ловкость и силу продемонстрированную её щупалами, — пришёл к выводу, что подобные упражнения не станут для девушки серьёзным испытанием. Да и идея эта: посмотреть на город, с непривычного ракурса высотных крыш, — лежала на поверхности. С тех самых пор, как в поле зрения попали высотные здания. Нужны были лишь некоторые, нужные вводные — вроде хорошей компании, и шепчущей погодки…       И вот оно, — Бинго!       — Слушай, Ина… — развернулся я к девушке, кода мы приблизились к парапету. — Я конечно предложил, но-о… как-то мало сталкивался с этой, эм-м… искательской темой, — почесал затылок. — Но в этом городе каждый пятый о них упоминает. Расскажешь? — и взгляд, такой, пожалобнее.       — Хуму. Понимаю, — кивнула она задумчиво. — В сети очень много глупой информации и мифов.       Дерик также навострил ушки, хотя и упорно делал вид, что он тут, — чуть-ли не заложник.       Бросив взгляд на тёмную громаду крестоглавого небоскрёба, даже здесь возвышающегося на добрые триста метров над головой, я быстро нашёл ближайшую, подходящую крышу, на которой не было людей.       — Туда допрыгнешь? — обернулся к девушке.       Та оценила расстояние, и кивнула.       — Тогда… — присел я в стойку бегуна. — Джигурдо-нимо-о! — вырвался из лёгких дикий крик, когда в стопу спружинили металлические перила, и отправили мою лёгкую тушку в чистое небо…       Вновь гудящий ветер… Непередаваемо сжавшееся нутро… и целый мир, проносящийся под босыми ногами…       Стремительно приближающаяся поверхность, и пятки глухо стукнулись в металлический кожух какого-то механизма, близнецы которого, во множестве были размещены на этой крыше.       — Да-а! — не удержал торжествующего крика.       Наконец-то, я смог нормально, в этой жизни, приземлиться!       Рядом глухо бухнулось что-то здоровенное, и лишь ускорив восприятие, я смог рассмотреть молниеносно уменьшающиеся тентакли, открывшие вид на мою очаровательную спутницу.       Занятно…       Торчащая голова пацана была молчалива, и зело — мертвенно бледна…       — Больные… вы… — выдавила она, едва слышно.       Девушка лишь спокойно поправила длинные волосы.       Переглянувшись, мы неспешно направились к восточному краю здания…       — Чтобы стать Искателем, — хмуро начала Ина, покосившись на здание ордена. — Ты должен убить Искателя…       Будто дожидаясь сего момента, — порыв ветра растрепал её тёмные волосы…       Нормальное начало…       Девушка оперлась на ограду, и устремила взгляд на утренний город.       — По крайней мере, я не знаю иного способа. Может он и есть… — она сделала паузу, а затем продолжила. — Когда искатель погибает, на его голове проявляется кровавый ореол.       Давешний планшет возник из тентаклей, и оказался у неё в руках. Как и голова юнги, примостившаяся за правым плечом.       Несколько движений пальцами, и на экране красовалось изображение некоего, алого кольца, изрезанного очень тонким и хаотичным, но, в то же время, красивым рисунком. Он создавал впечатление, будто кольцо состоит из переплетённых, хрупких корешков…       — Когда человек надевает эту… вещь, — она качнула девайсом. — Ореол, как-бы, впитывается в организм, растворяясь без следа. При том настолько идеально и незаметно, что я пока не слышала, чтобы кто-то смог опознать игрока с помощью медицинского оборудования.       — Прямо мистика… — голосом выразил я скепсис, косясь, в ином зрении, на жуткую, красноватую структуру, что опоясывала сдвоенную «душу» девушки.       — Хуму, — мрачно кивнула она. — Когда артефакт сливается с новым хозяином, у того перед глазами возникает виртуальный интерфейс, с приветствием.       Зайдя в закладки "браузера", она вывела на экран очередное изображение…              

Узор вечности приветствует нового искателя!

      

      Гласил заголовок…              

Ищешь ли ты бессмертия, силы, или желаешь обрести божественность…

      

Жаждешь ли мести, или же твоя душа стремится облагородить вселенную…

      

Знай одно!

      

Оковы бренного мира более не властны над тобой.

      

Стремись! Достигай!

      

И в конце — ты найдёшь ответ…

             …сообщал остальной текст стилизованного окошка, нарисованного, очевидно, по описанию неизвестного искателя.       — После этого «игроку» становится доступна, так называемая, «Система», — постучала, Ина, пальцем по экрану. — Нечто похожее на игру с дополненной реальностью, но… — её задумчивый взгляд упал на что-то невидимое, прямо перед ней. — Оно способно, вполне реально, сделать из посредственного обывателя — настоящего монстра. Могущественного и неубиваемого. Достаточно лишь вкладывать «очки» в нужную характеристику или навык.       — А очки откуда? — подал голос Деррик.       — «Система» генерирует «квесты», словно обычная ДР-игра*, — охотно пояснила девушка. — Но в отличии от последней — в обработку берёт лишь реальные, жизненные ситуации. От самых мизерных, вроде чистки зубов, до полноценного задания от Гильдии, вроде рейда на сильное существо Бездны.       — Может она ещё и физические награды дарить способна? — мой притворный скепсис никуда не делся.       Ты думал, — у тебя странные способности, мистер попаданец? А? А-а? Скушай, на!       — Мва… — озадачилась она. — Никогда о таком не слышала…       — Хм… Ну ладно, — я слегка успокоился.       Если бы эта дрянь своих избранных ещё и инвентарём, с плюшками одаривала… Я бы окончательно уверился, что, в данный момент, — обитаю в голимой матрице…       — И что, все эти «монстры» сейчас управляют галактикой, и мочат маток с одной левой? — нашёл я интересную закавыку. — Тогда почему на Дорхею целый рейд собирают? Уж за столько-то лет, «бессмертные» чуваки могли бы силушки накопить столько, что вообще!       И руками обозначил сколько это в обхвате, — это самое: «вообще».       — Есть одно правило, о котором не любят вспоминать, но которое все знают.       — М?       — Твой возраст — не может превысить твой уровень, — лаконично пояснила девушка.       Неожиданно…       — И что, эти игроки просто умирают? — я не поверил.       — Не просто, — она с грустью посмотрела в небо.       — Для этого существуют Жнецы! — неожиданно подключился малой, фонтанируя мрачным восторгом.       — Хто-о? — с издевательским неверием протянул я.       — Жнецы, — просто подтвердила Ина. — Особые игроки, у которых есть уникальные и редкие артефакты, столь же загадочные, как и сами ореолы.       — Смертельные Косы! — в глазах пацана сияли метафорические звёздочки.       — Косы Смерти, — с улыбкой поправила его девушка.       Перед глазами встал вчерашний день…       — Твоя подруга, да? — пошевелил я пальцем подбородок.       — Калли действительно одна из Жнецов, хуму, — подтвердила Ина.       — И что? Лишь крутая, убойная коса? — продолжил я допрос.       — Нет, ава-а-а… — широко зевнула девушка. — Ещё, жнецам, когда очередной игрок переживает свой уровень — приходит уникальное, для их класса, задание.       — И я даже догадался какое…       — Хуму, — спокойно кивнула она.       — И награда? — намёк, в моем голосе, не расслышал бы только Дерик.       — Калли уб… провела в последний путь лишь двух игроков, будучи на восьмидесятом уровне, — я предпочёл не заметить запинку. — И почти не получала, с тех пор, очков опыта.       Она глубоко вздохнула.       И закончила:       — Сейчас у неё — сто девятнадцатый.       Я немножко припух.       Если я верно помню особенность, такого рода, игровых механик… То с каждым уровнем, необходимое, для дальнейшего роста, количество очков опыта, — вырастает на фиксированный процент. Или по формуле? Что-то в этом роде…       И для игроков, такой невероятный прыжок в уровнях — считается просто таки невообразимой удачей.       — А коса, значицца, помогает в убиении престарелых игроков? — решил я продлить разговор.       — Каждая коса — это довольно сильный и уникальный артефакт, с разнообразными особенностями.       — Но-о?       — Но одна единственная особенность, которая есть у всех них без исключения, это так называемая, «Шкала приговора», — её пальцы прочертили линию в воздухе. — Она появляется с первым, успешным ударом косой, и с каждым следующим ударом — уменьшается ровно на один процент.       — Э-э-э… — как-то не впечатлился я. — И всё? Как-то слабовато для аж целого, ну, «Жнеца»… — изобразил кавычки.       — Каждый утерянный процент — вешает зеркальный дебафф на все, без исключения, характеристики и навыки искателя, — она спокойно посмотрела мне прямо в глаза. — К концу упокоения, обычная жертва, не способна даже шевельнуть глазами. И ни регенерация, ни устойчивость к урону, в этот момент, абсолютно не работают. — её глаза вдруг стали невообразимо глубокими. — А в это время, едва бьющееся, из последних сил, сердце, — медленно уничтожает твой разум тягучими волнами агонии…       Взлетающий, со стороны солнца, большой, воздушный транспорт накрыл девушку своей тенью, будто оградив её от этого мира…       И мне трудно было сказать, из-за чего по телу пробежала целая толпа мурашек: от этой внезапной, холодящей картины, или спокойного, мертвящего взгляда моей новой подруги…       Надеюсь, это не то, что я думаю…       Но вот она моргнула, тень скользнула дальше, и наваждение пропало, оставив на её лице лишь привычную, уже, улыбку.       — Жуть… — нарочито неуверенно отвёл я глаза.       — Прости… — буркнула она, смутившись.       Вздохнув, я взобрался на ограду, и вновь обернулся к девушке: — Летим дальше?       — Уму… — кивок.       И мы полетели…       Точнее — попрыгали, без особой спешки выбирая путь среди высотных домов.       Наслаждаясь видами, далёкими шумами и какой-то таинственной атмосферой просыпающегося, но в то же время, — никогда не спящего города.       Были ли это слабые ароматы быстрой еды, долетающие сюда с тёплым ветром нижних уровней, или же тусклые сигналы автомобилей, изредка пронзающие утреннюю тишь. Всё это в сумме давало такой заряд вдохновения, что фантазия прямо на ходу генерировала смутные идеи, а подсознание буквально толкало сменить курс, посмотреть на что-нибудь интересное, видимое вдали…       Нас с Иной настолько поглотило этим насыщенным духом, что некое эфемерное неудобство в общении — испарилось без следа. Мы увлечённо обсуждали виды, запахи, интересные места и даже порывались свернуть с намеченного пути, дабы куда-нибудь залезть… То в красиво выглядящий отель, с кучей выступающих террас, то на странного вида… небоскрёб-завод? Выделяющийся своими обширными габаритами и откровенно индустриальными секциями, которыми тот пестрел на разных этажах.       А в те моменты, когда выдавались секунды на рефлексию, я отчётливо осознавал, что мне не хочется покидать этот город…       Матерь божья! Да читая произведения про своих выдуманных коллег, я даже и близко не мог представить, насколько удивительно это будет ощущаться на личном опыте!..       Футуристический корабль? Странная малышка? Жуткие твари? Неожиданные спутники? Смутная опасность? Посреди бескрайнего океана это всё воспринималось как-то камерно, и слегка неестественно. Укладывалось в рамки предсмертных видений или коматозного сна.       Но этот город…       Он меня доконал.       — Ты в порядке? — вынырнула сбоку от меня голова Ины.       Сколько ещё будет этих уровней принятия реальности? Вроде бы уже пережил? А оно снова разбивает моё мироощущения в мелкие дребезги крохотных мурашек…       Я повёл плечами, сбрасывая оцепенение, и смог таки оторвать взгляд от вида аккуратной улицы спального района, по которому сновали уже не столь редкие прохожие:       — Нормально. Ностальгией повеяло…       Мы были как-раз на границе с портовым районом, который отмежевался от своего жилого коллеги — узкой полоской парковой зоны, которая пестрела вполне узнаваемыми, хвойными насаждениями. А также обилием детских, развлекательных конструкций, всевозможных форм и расцветок.       И это только небольшая часть одного-единственного полиса. Хоть и большого…       Бессмертие — тяжкое бремя? Пф…       От осознания масштабов лежащего, передо-мной, мира, только и ждущего, чтобы его увидели, — приятно защекотало под ложечкой.       Тяжкое бремя, м-мать его…       Взгляд нашёл в небе парящую крепость.       Каким же узколобым, и ментально мёртвым, имбецилом нужно быть, дабы родить столь претенциозную, и столь концептуально гнилую чушь…        *Хауто-кун» — у Ины небольшой акцент, и она плохо выговаривает некоторые слоги. А интерпретатор — интерпретирует. *Эксперсивность — пример того, как в прямой речи могут применяться искажённые слова. Расслабьтесь. Это фича. *Лицо Словившее Ошибку (ЛСО) — абсолютли научный термин из физиогномики, обозначающий состояние остолбенения/шока. Без шуток. Сирьозна. *Кусотори — петух из Якутии /ака — фекальная птица. *Оясуминасай (джап) — споки-ноки. *ДР-игра — игра в Дополненной Реальности. *Кэрриер — транспорт-носитель. (обычно — авиации)