Я сделаю всё то, что ты так любишь в книжках

Хм, Рей, помнишь? Тогда, ещё в детстве, было так весело. Мне очень хочется, чтобы ты тоже помнил всё так красочно и прекрасно. Мы выходили на улицу, и ты садился читать, а Эмме… Эмме никогда не сиделось, и она убегала играть с детьми, а я был возле тебя. Безусловно, меня всё устраивало, даже нравилось. Было приятно смотреть на твои бегающие по строчкам чёрные глаза, свисающую длинную чёлку, которая, между прочим, мне никогда не нравилась! И смысл был не в чёлке, а в том, что за ней. Так я мог видеть только половину твоего лица, а мне, конечно, хотелось большего. И каждый раз я сдерживался, чтобы не провести рукой, поднимая её, ну, или хотя бы попросить у девочек заколок, чтобы наконец увидеть полностью твоё лицо, тогда, скорее всего, ты бы разозлился, говоря, что похож на девчонку, и что тебе это не к лицу. Но даже твоей злости я был бы рад, так как я редко мог видеть твои эмоции, особенно настоящие. Чаще всего, Эмма возвращалась не быстро, ей не было скучно в компании маленьких очаровашек, которые так и норовились втянуть девушку в новую игру, но несмотря на свою энергичность, она быстро уставала. Поэтому приходила к нам в тень дерева, на которое ты обычно опирался, читая новую книжку. У меня были спорные чувства к её приходам, нет, я, конечно, рад, что у нас есть такой лучик в виде Эммы, но она всегда была так непредсказуема, иногда это даже пугало и приносило мне волнение. С одной стороны — это же просто Эмма, а с другой стороны: огневолосая могла сделать всё, что угодно, это касалось и слов. Иногда я завидовал Эмме, она могла сделать и сказать всё, что захочет, а если бы я тоже так мог, ты бы давно знал мои чувства. Но об этом позже. Эмма бежала к нам так, будто забыла, что недавно была уставшей, и, конечно же, её бег сопровождали приветственные крики с нашими именами. Ты замечаешь её, поднимаешь голову, и, о боже! Я вижу подобие маленькой улыбки на твоём лице. Наш лучик подходит ближе, и я машу ей с явной радостью, после чего она присаживается к нам. Ты вдруг бросаешь на меня взгляд, тело замирает, и наши глаза встречаются. Моё удивлённое лицо — это то ещё зрелище наверное, и всё же, присмотревшись, я замечаю небольшой румянец на одной из твоих щёк, что непроизвольно вызывает улыбку на моём лице. Время будто останавливается, и только после пары секунд Я понимаю, что ты до сих пор смотришь на меня, смущенно поворачиваюсь и отвожу взгляд, скорее всего ты сделал тоже самое, но я не могу увидеть, а Эмма может: ох, вновь я начинаю завидовать ей. Довольно смешно, но на этом странности не заканчиваются. Как все мы знаем, Эмма не может долго сидеть на месте, поэтому и в этот раз её терпения надолго не хватило, она резко встаёт, поднимая маленькие листья в воздух. Ох, эту улыбку я не забуду никогда. Вдруг она переводит взгляд, смотря на тебя, и с возгласом: «а что ты там читаешь, Рей?», вырывает книгу из твоих рук. Это было слишком неожиданно для меня, из-за чего на минуту я застываю в ступоре, но потом возвращаюсь обратно на землю, понимая, что в каком-то смысле обожаю Эмму. Рей смущается!.. Пока сама Эмма стоит в позе победителя. На моём лице опять, и уже второй раз за утро, вспыхивает улыбка. Розовые щёчки и сильно покрасневшие уши, как это может не быть милым? Пока я умилялся, произошла целая битва за эту проклятую книжку. Что же в ней может быть интересного? Эмма перебирала её из руки в руку, пока ты пытался успокоиться, вероятно, пряча свое смущение. Но как же это мило выглядит. И Всё-таки, ты пытаешься вернуть книгу: не теряя своей бдительности, ты просишь Эмму вернуть свою вещь, на что, конечно же, получаешь, обычное для рыжеволосой: «не-а». «И вообще, почему его смущает обычное поведение Эммы? Что в этой книжке такого? " — думаю я. Я даже не успеваю хоть что-то сказать, как вновь, очень быстро, лучик останавливается и, с довольно хитрой улыбкой, открывает книжку на той же странице, с чем ей помогает уголок, который она загнула заранее. После этого ты не пытаешься снова вернуть книгу или сделать что-то ещё, почему-то ты просто встревоженно ëрзаешь, краснея ещё больше. Я сразу же смотрю на Эмму, которая что-то вычитывает, а ведь сейчас она проводит пальцами по странице, где раньше лежали твои руки — это тоже завидно. Но вдруг, Эмма краснеет, прочитывая какое-то предложение, она вопросительно смотрит на тебя, горящего от стыда. Жаль, что книжка не прозрачная, я мог бы увидеть предмет вашего смущения. Лучик ещё немного пялится в книгу, после чего закрывает её, опуская вниз. Ты считаешь это хорошим шансом, и также неожиданно как книга появилась в руках Эммы, она у неё пропадает, и ты быстро уходишь в дом. Пока рыжеволосая утопает в пленительном волнении, закрывая лицо руками, у меня в голове крутится только один вопрос: «что там было?» Но увы, похоже я уже не узнаю этого, ведь как бы я не пытался расспросить Эмму, в ответ было только что-то сумбурное и непонятное. Хоть и оставшись со множеством вопросов, я, всё-таки, рад что Эмма пришла. Я знаю, ты — Рей не обижался на лучик, она же просто играла, но это утро явно тебе запомнилось. Или, ты же помнишь…? Все дети любят играть в прятки, но я помню, как после одного дня эта игра стала моей любимой. Это был обычный тёплый день, после обеда мы, практически всем составом детей, кроме совсем ещё малышей, решили сыграть в прятки. Они всем нравились, и в этой игре могли все участвовать. То есть в прятках не нужна ловкость и скорость, конечно, немного смекалки не помешает, но в общем, это уже неважно, главное, чтобы игра приносила удовольствие, и усложнять ничего не надо. Ты, как обычно, садился в тени, облокачиваясь на ствол дерева, открывая очередную книгу. Тем временем, я просил детей встать вместе и повторить небольшие правила лёгкой игры, но боковым зрением я, конечно, наблюдал, как медленно ты перелистывал странички, рассматривая какие-то картинки, а говорил, что не делаешь так, и тебя больше привлекает текст. «Вот врунишка» — промелькивает в мыслях. Я улыбаюсь, поднося руку к губам, ты замечаешь это, и я, конечно, неизбежно отворачиваюсь в другую сторону, немного краснея. Почему-то, меня волновало, о чём ты подумаешь в этот момент, что мог бы сделать, довольно непонятное чувство любопытства, и я хотел спросить, но лучик опередила меня. Эмма подходит к тебе, она садится напротив, и я вижу отчётливую улыбку на её лице. Рыженькая что-то говорит, наверное хочет пригласить играть с нами? «Ну уж нет, в этот раз я не буду стоять в стороне!» — вероятно подумал я в тот момент и устремился к вам. Конечно я понимал что шансы успеха 50 на 50, но всё же, стоит попробовать. После недолгих уговоров, ты всё-таки соглашаешься: да, это наша с Эммой победа. Конечно, у тебя были условия, чтобы искала Эмма, но она была ничуть не против. Более того, по её огонькам, вспыхнувшим в глазах, было понятно, что для неё это как небольшой вызов, и, конечно же, она согласилась. Теперь найти тебя первым — будет её приоритетом! На твоём месте я бы спрятался получше. Игра началась! Огневолосая закрывает глаза и начинает громко и отчётливо считать, а все, кто играл, суетливо бегали, ища самое лучшее место, для того чтобы спрятаться. Мест было довольно много: можно было спрятаться возле дома или где-то в этой местности, также можно было побежать в небольшой лес и поискать подходящее место там. Время течёт, возле дома всё было уже занято, и не оставалось ничего кроме леса, куда я и так бы направился. Добежав до глубины, и прячась в тенях от листьев, было намного больше шансов найти стоящее место. Время практически закончилось, а я так и не смог ничего найти. Немного грустно быть найденным первым, так как Эмма знает, что лес — одно из лучших мест для пряток, зато я уверен, что ты спрятался намного лучше меня, и я уже перестал волноваться, что проиграю. Как-никак, всё равно нужно было спрятаться, Эмма же вполне могла обидеться, и я уже хотел лезть на дерево, это хотя бы не было так очевидно, как если бы я прятался где-нибудь на земле, но вдруг чья-то рука потянула меня к себе. Делая несколько шагов назад, я очутился в темноте. Конечно, я испугался и, по инерции, хотел крикнуть, но та же чья-то рука закрыла мне рот, и я ощутил прикосновения чужого тела. Когда мои глаза немного привыкли к темноте, и я смог рассмотреть твой силуэт, только сейчас я понял, что мы в коре какого-то большого дерева. Признаю, теперь я знаю самое странное место в прятках. Ты убираешь руку с моего лица, демонстративно показывая, что я должен молчать, и только после этого ко мне возвращается здравый смысл, и я анализирую ситуацию, в которую мы попали. Сейчас дерево уже не кажется таким широким, мы стоим вплотную друг к другу, и наши тела соприкасаются при каждом движении. Ты так близко ко мне, что невероятно смущает, и мои щёки густо краснеют, а внутри происходит огромная паника. Если бы не темнота, то я уже сто раз сгорел бы от стыда, но чувство радости отважно борется с моим смущением. Да. Мне, определенно, нравится сегодняшняя игра. Ведь именно сейчас я близок к тебе больше, чем в остальное время. Я могу слышать твоё спокойное дыхание, ощущать твой, неповторимо приятный, запах, просто смотреть на тебя. Хоть мои действия так странны и слишком открыты, меня это успокаивает, и я уже не чувствую той тревоги, что была недавно. Но чёрт, снова мне хочется прикоснуться к тебе, и ты тоже смотришь на меня больше. Обстановка становится невыносимой, моё желание никуда не пропадает, а твой взгляд без слов — это точно что-то новое. Но что же происходит? Этот взгляд такой необычный, даже неописуемый. Я предполагаю, что это может быть согласием на мои действия. Скорее всего, сейчас я слишком предсказуем для тебя, но мне уже всё равно на эти мелочи: я слишком долго не мог так просто коснуться тебя. И вроде бы это так легко: каждый день у нас происходит более ста случайных прикосновений, но сейчас это по-другому — намного нежнее и приятнее. Ты не против, когда я трогаю твою шею, проводя по номеру, и когда моя рука движется дальше, спускаясь по плечу, ты был так спокоен к моим прикосновениям, что на мгновения мне показалось, что тебя подменили. Эта странная близость продолжалась недолго: в какой-то момент мы услышали хруст веток с листьями неподалеку, непонятный страх окутал нас обоих с ног до головы. Из-за желания я совсем забыл, что мы до сих пор играем. А то, что мы играем с Эммой, меня хорошенько насторожило. Мы слышали, как она быстро проходила места, возле которых мы спрятались, недовольно бубня что-то себе под нос. Но, слава богу, рыжеволосая была не очень внимательной, и попросту не заметила нас, а ведь могло быть всё иначе: вопросов к нашим совместным пряткам было бы слишком много. Вскоре мы вышли, так как прошло слишком много времени, и нас признали явными победителями в сегодняшней игре. Конечно, такой день я не смог забыть. И всё бы ничего, но дни летели слишком быстро, и я уже не успевал замечать изменения. Мои чувства и желания, по-прежнему, были сильны. И иногда, от большого напора мыслей, взглядов, прикосновений хотелось провалиться сквозь землю или убежать куда-нибудь, но, конечно же, не от тебя. Прямо как в тот раз. В последнее время я очень плохо сплю. Это началось совсем недавно и продолжается до сих пор. Я читал в книгах, что бессонница появляется от какого-то стресса, волнений, но у меня не было депрессии, и это не были обычные кошмары. Я догадывался, что может стоять за моими бессонными ночами. Скорее всего, это был вновь ты. Мысли о тебе, о твоих чувствах не покидали голову. Волнение охватывало меня даже во сне, и по телу пробегали небольшие мурашки, я резко просыпался, вдыхая побольше воздуха. Проходит внушительное количество времени, моё дыхание успокаивается, и, немного подождав, я встаю с кровати, попутно обуваясь, после чего проверяю комнату на наличие проснувшихся. Удивительно, но мои судорожные вздохи не разбудили детей, мило спящих в своих уютных кроватях. Ты тоже спал, как тогда казалось мне. Я ненадолго остановился, рассматривая, как ты с серьезным лицом притянул к себе руки, тихо дыша. Конечно, не настолько тихо, чтобы я не слышал этого, но всё же, как было мило наблюдать тебя таким открытым и честным каждую ночь. Улыбнувшись, я, всё-таки, покинул комнату, боясь остаться так надолго, смотря на тебя. Проходя максимально тихо по тёмному коридору, преодолевая комнату с младенцами, я направляюсь на свет луны, видимый из кухни. Заходя в столовую, я ненадолго ослеп из-за отражения полной луны. Свет, проходящий через окна, достаточно освещает комнату. «Как же она прекрасна! «, — говорю про себя, замирая от восторга. Мне нравится смотреть на луну, так что, когда мне не спится, я часто прихожу сюда, сажусь на подоконник, и здесь мне ничего не мешает наблюдать за ней. Сегодня полнолуние, луна так красива в безоблачном небе, наполненным маленькими звёздами, которые поблёскивают, будто моргая мне. Это невероятно завораживает и забирает из этого мира, но всего на пару секунд, ведь в их мире я не пойму «языка моргания». И всё же, я очень надеюсь, что они так же рады видеть меня снова, как и я их. Но всё это когда-то заканчивается. Увы, но мои ночные посиделки никогда не бывают долгими, чаще всего меня замечает какой-то малыш, пришедший сюда из-за жажды, я наливаю ему воды и отвожу спать. Иногда мне кажется, что за время бессонницы я определённо выучил, кто где спит. На самом деле, мне доставляет удовольствие помогать братьям и сёстрам, поэтому я не считаю это затруднительным и довожу детей до кровати, желая им спокойной ночи, а сам, конечно же, отправляюсь в свою комнату. Ну или второй вариант: меня замечает мама и даёт специальные таблетки для сна, так я более менее нормально могу заснуть. Но эти варианты точно не подойдут для сегодняшней ночи! Я также спокойной рассматриваю ночное небо, как вдруг предательски скрипит паркет, я оборачиваюсь, ожидая увидеть кого угодно, кроме тебя. Твои волосы, немного взъерошенные от сна, выглядят так смешно, и я сильно сдерживаюсь чтобы не рассмеяться. Ты поднимаешь руку в знак приветствия, проходя к мойке, наливая воду. Я удивлённо смотрю на тебя, не понимая одного. Как тебя ничего не смущает? — Ты знал…- не успеваю закончить, как ты перебиваешь. — Конечно. Я давно знаю — ты ставишь стакан обратно на стол. — То что я.- опять перебиваешь. — Норман, ты слишком предсказуем — говоря это, ты шаг за шагом приближаешься ко мне. Становится не по себе, неужели ты догадался о моих чувствах? " Нет, этого не может быть, только не сейчас» — пытаюсь сам себя успокоить. — ты думал — я не заметил, что ты не спишь по ночам? — ты подходишь совсем близко и садишься рядом. Ох, каким же облегчением было узнать, что наши мысли были разными, но, в тоже время, это давало повод для грусти. И я же знаю, что, скорее всего, в глубине сердца ты понимал, какой вопрос я хотел услышать, но сейчас это уже не важно, я бы всё равно не смог ответить. Это слишком сложно, хоть так легко. Ты сжимаешь мою руку, тревожно смотря в глаза, сердцебиение увеличивается, и я уже не уверен, что его не слышно так сильно. Мне нечего ответить, ведь всё, что я мог бы сказать — связано с тобой. Ты слышишь моё молчание и первым идёшь навстречу. — может тебя что-то беспокоит? Ты же знаешь, мы с Эммой всегда можем помочь.- не отпуская моей руки, ты говоришь всё так чётко. —… да не Эмма. Ты не поймёшь — всё-таки не выдержав говорю первое, что могу из себя выдавить. — это неправда, только скажи мне и…- не успеваешь закончить, как перебиваю уже я. Я обнимаю тебя, касаясь спины, проводя по плечам. Ощущать волнение от необдуманного и эгоистичного поступка вдруг оказывается таким приятным. Мне так долго хотелось этого: слышать ровный звук бьющегося сердца, ощущать тепло от твоего тела, мне хотелось этого так долго… — если это поможет тебе — я слышу из-за спины, после чего твои руки прижимаются к спине, и ты гладишь её. Так странно, но это невероятно успокаивает, и я перестаю ощущать себя взволнованным. Всё же, довольно непривычно чувствовать от тебя такую близость, но это придаёт изюминку, смотря на все остальные ночи. Мы возвращаемся в комнату, и ты укладываешь меня спать, целуя в лоб. Я смущенно отворачиваюсь, и пока ты смеёшься, опять задумываюсь, что сегодняшняя ночь — одна из самых необычных. Может это всё полнолуние? В прочем, я точно знаю, что такой жест, как поцелуй на ночь, тебе явно не присущен. Ещё Эмма, могла так сделать, и это неудивительно, она же так любит нас, и мы все отвечаем взаимностью. Нет. Я не имел в виду, что ты не любишь всю нашу семью, просто точно не тебе забирать у неё эту привычку. И я, ни в коем случае, не жалуюсь, просто это довольно непонятно. Особенно зная, что это ты, но несмотря на странность происходящего, приятно ощущать себя нужным кому-то. И в конце концов, я рад, что хоть одна бессонная ночь проведена не впустую. Знаете что такое доброе утро? Ох, настоящее доброе утро — это радость от следующего дня, от окружающих людей и забот. И именно такое утро каждый день наполняло наш приют! Каждый раз утро начинается с пробуждающего подъёма от Эммы, которая прямо не в себе от счастья, и также весёлых криков и смеха детей, придающих радость на весь день. «Утро, а она уже такая бодрая» — думаю я, лениво вставая. Я бы тоже смог быть таким, если бы бессонница перестала мучить меня. Переодеваясь, я замечаю, что ты ещё спишь, и у меня назревает неимоверный план «самого доброго» утра в твоей жизни. Сегодня моё поведение больше похоже на поведение Эммы, тем не менее, это не смущает меня продолжать начатое. Мне нужна помощь детей, поэтому я останавливаю Фила и Тома, рассказывая, что мы должны развеселить тебя. Мальчики всё понимают, и бегут к твоей кровати. Они радостно дёргают тебя, пока Тому не приходит в голову перейти к решительным действиям. Он с разбега прыгает на тебя, и в тот же момент ты встревоженно просыпаешься. Я не могу держаться, как вчера, и начинаю громко смеяться. Тем временем, по всей твоей ауре видно, что ты очень зол, так как не любишь резких пробуждений. Том и Фил мгновенно понимают это и убегают на кухню, а я продолжаю смеяться, забывая, какой ты в гневе. Но, в конце концов, я останавливаюсь, вытирая слезинки с уголков глаз, понимая, что что-то не так, я поднимаю взгляд и слышу, как ты разъярённо кричишь моё имя, кажется, что это было слышно даже на улице. После, следуя примеру детей, ухожу на кухню, чтобы не получить подушкой по лицу, которую ты уже готовил для броска. Да, у меня получилось! Это незабываемое утро! Думаю, что даже таким — оно понравилось тебе. Проходит немного времени, и я захожу в столовую, радостно приветствуя всех, желая доброго утра. Внезапно, я чувствую тёплую руку на моём плече, дрожь неожиданности проходит по мне, и я слышу обыкновенное: «Доброе утро Норман». Это немного пугает, но я всё-таки отвечаю, вновь замечая, что ты слишком быстро переоделся. Для тебя забывать так быстро наши шалости довольно странно. Наверное, ты просто ищешь нужного времени, и потом придумаешь маленькую месть. Завтрак готов. Мы все садимся за длинный стол, и мама говорит привычные слова, после чего мы, как правило, произносим молитву и приступаем к еде. На завтрак сегодня — обычная каша с небольшим количеством фруктов, которую мы недавно принесли с тобой из кухни, готовясь к будущей трапезе. Также у каждого был чай, и на десерт — сахарное печенье. Это были одни из лучших завтраков в благодатном доме. Весёлая, счастливая жизнь, что ещё нужно было? Но, похоже, правда нужно было! Моё неспокойное сердце, даже в такие милые дни, было несчастным, и всё понятно, нет никаких загадок, ему не хватало лишь тебя. Но, боже, это чувство было невыносимо! Каждый день думать, представлять, ощущать, смотреть на тебя, вот как прямо сейчас. Завтрак подходил к концу, и я ел приторное печенье, запивая чаем, уже в какой раз наблюдая за тобой. Иногда, в такие моменты, мне казалось, что ты явно сдерживался, дабы не вскочить со стула, задаваясь вопросом: зачем я постоянно смотрю на тебя, ну, может быть, это впрямь было ложью, и ты, правда, не замечал пристального взгляда. А может, это даже к лучшему, ведь посмотри ты на меня, как щёки сразу вспыхивали и больше походили на розовые клубнички. Но, как странно бывало, когда твой взгляд был необходим. И я же не мог бездумно крикнуть через весь стол, задевая внимание каждого ребёнка — это было бы довольно некультурным, поэтому оставалось лишь сидеть, рассматривая каждое движение, совершенное тобой. И это тоже было по-своему приятно, всё же, вернёмся к моим мыслям. За время нашей трапезы мне выдавалось много уникальных моментов, для того чтобы снова задуматься о чём-то странном. Я, конечно, пользовался каждым из них, к примеру сегодня. Доедая вкусный десерт, в мою голову приходит самое странное: а поцелуи могут быть такими сладкими, как этот чай с печеньем? Мои щёки краснеют, и появляется отчётливое желание узнать, что слаще. Я кусаю нижнюю губу, и, боже, о чём я думаю сейчас? — об ответе даже страшно задумываться, поэтому от безысходности я жмурюсь и отрицательно качаю головой, пытаясь прогнать эти мысли. Но нет, это приводит к моему ещё большему сожалению. Твой взгляд прожигает непониманием, и теперь я точно представляю, как ты целуешь меня, а я отвечаю тебе тем же. Думаю ощущение твоих теплых губ было бы куда приятнее и слаще обычного печенья. Ах, только бы проверить! Ну что же со мной с утра? Ещё один вопрос в неизвестность. Не выдержав такого жара и давления, я, одним из первых, покидаю столовую, благодаря за завтрак, и прощаясь с тобой взглядом некого «извинения». Ну конечно, после моих фантазий Я готов был перед тобой просто так извиниться. Если так подумать, может это утро и не было бы таким запоминающимся, в том и есть причина моей любви к долгим раздумьям, и, в отличие от жизни, они могут привести к желаемому. Но жить в фантазиях — это плохо, хотя бы для меня, поэтому день за днём я буду изменять это, избавляясь от придуманных образов. И всё-таки, через пару дней, когда ничего не предвещает беды, я подхватил простуду или что-то другое. Это не считалось чем-то удивительным, ведь ещё с детства я часто болел и мог заразиться даже в летние, жаркие деньки. За последнее время моё тело было подвержено большому количеству моральных атак, и, может быть, именно это переутомление даёт такую реакцию моего организма. Тёплое, солнечное утро приветствует Грейс Филд, но сегодня я не такой радостно-весёлый как обычно. Итогом бессонницы, волнения, смены чувств и настроения стало заболевание, ненароком заставшее меня в один из таких дней. Не очень приятно было принимать факт того, что я буду болеть ещё долго и лежать в этой комнате, пока дети будут резвиться и играть без меня. К слову, про комнату — это было отдельное медицинское помещение, в которое попадал ребёнок сразу после заражения какой-то неприятной болячкой. В нём конечно был шкаф с различными медикаментами в стеклянных пузырьках, также присутствовали полки и некоторые оборудования. Но самым неприятным и жутким для нас была кровать. Она была единственным спальным местом в комнате, тем и пугая всех. Ни один из детей приюта не любил болеть — это вполне логично, но, говоря о комнате, в очередной раз упомяну постель, которая именно своей одинокостью сильно отпугивала. Ведь если ты заболеешь, то точно проведёшь много времени без никого в этой комнате. Мама не разрешала заходить в комнату, пока кто-то болен, при этом я хорошо помню, что ты вместе с Эммой часто нарушали это правило, когда я болел. В каком-то смысле это радовало меня, ведь так я чувствовал себя менее одиноко и беспомощно. Но подавленное состояние было не единственной причиной для грусти, также отсутствие игр придавало тоски, особенно детям помладше. Они же так любили играть, помню для малышей было целой пыткой болеть, оставаясь дома. Все мы в детстве были неугомонными и гиперактивными, поэтому я понимаю их. Я заболел несколько дней назад, уже как два дня, буквально живя в мед комнате. Как и во все прошлые болезни, в первые дни мне было очень плохо. Жар окутывает всё тело от головы до кончиков пальцев, из-за чего я сильно уязвим и не могу много передвигаться. Иногда моё состояние резко меняется, и мне становится так холодно, что тело невыносимо трясёт. Тогда приходит мама, меняет полотенце на лбу и даёт какие-то препараты, от которых клонит в сон, и я быстро засыпаю. Засыпать так довольно неприятно, всегда есть ощущение потери сознания. Да, болеть, определённо, одно из худших чувств и ощущений. Но может, не в этот раз? Прошло пару дней, температура немного спала, но чувство слабости до сих пор сопровождало меня. Несмотря на это, мне точно было лучше! После обеда и сна, что сейчас являлось моим основным занятием, я опять думал о плачевности моей ситуации. Большая часть детей сейчас, как обычно, играют или занимаются чем-то вместе, а я ещё долго пробуду тут в окружении чрезмерных количеств таблеток и лекарств. Конечно, я не могу выйти на улицу, ведь мой организм ещё слишком слаб и не выдержит каких-либо нагрузок, но мне так интересно, чем ты занят сейчас, что чувствуешь. Наверное, именно в дни болезни ты можешь отдохнуть от моих взглядов. Как иронично, так как мне тоже нужен отдых от постоянного смущения. Но, в тоже время, из-за этого я чувствую себя хуже, я правда рад был видеть тебя в любое время, независимо от обстоятельств. Было чуть больше часа дня, я старался не уснуть, ведь ещё одна ночь без сна мне не нужна, и вдруг я услышал негромкий стук в дверь, после чего та открылась, и я увидел милую Эмму, а сразу за ней тебя. Вы тихо поздоровались и зашли внутрь, закрывая за собой дверь. «Это не может быть правдой, ты точно здесь? Может я не уследил и уже сплю?» — думаю я, но после, конечно, осознавая реальность, я забываю об этом. Я здороваюсь с вами, понимая, что будто с момента нашей последней встречи прошла целая вечность. Довольно странно, учитывая то, что мы видимся каждый день. — Норман, мы так переживаем, выздоравливай скорее! — говорит Эмма с лучезарной улыбкой. — Да, нам тебя очень не хватает. — продолжаешь ты с явным волнением. — Спасибо, это так приятно. Конечно я стараюсь поправиться.- отвечаю я. —Мы пришли поддержать тебя, так как знаем, как непросто проводить время в одиночестве — говорит рыженькая, подходя ближе. — Я так рад, это очень мило с вашей стороны, только не подходите слишком близко — не хочу заразить вас — отвечаю я, и вы начинайте мне рассказывать, что произошло за то время, когда меня не было рядом. В такие моменты я по-настоящему понимаю, насколько вы важны для меня, и как сильно я люблю вас, ведь вы не оставили меня одного. Мы не долго разговариваем, как внезапно рыжеволосая вспоминает, что обещала помочь маме с малышами. Она быстро прощается и убегает помогать, скорее всего понимая, что мама знает как мы неразлучны, и что сейчас сможем нарушать правила. Мы с тобой остаемся наедине, и я вижу, как твоё настроение медленно меняется. Ты закрываешь одну из своих любимых книг, кладя её на полку, и твой взгляд становится решительнее. Это немного настораживает меня, но всё же я ещё не настолько поправился, чтобы быстро понять ситуацию. И ты решаешь этим воспользоваться. В отличие от меня, у тебя были видимые преимущества, такие как здравый рассудок, пока мой был затуманен, и я не понимал, что ты делаешь. Тем временем, ты подходишь всё ближе, садясь на прикроватную табуретку, которая сразу делает тебя ниже, чем раньше. Меня смущают твои действия, но бессмысленно думать о реакции, когда мои щёки и так пылают от жара. — Норман, мы можем поговорить? — таинственно спрашиваешь ты, настораживая меня, но интерес всё же побеждает, и я соглашаюсь, до сих пор не понимая к чему ты клонишь. — Ну что ж, в последнее время ты так странно ведёшь себя и часто избегаешь меня. Что-то случилось? — говоришь ты, тревожно смотря на меня. Я отвожу взгляд, боясь выдать своё волнение. Неужели я сам загнал себя в угол, и теперь ты всё знаешь? — Я не понимаю, о чём ты — всё-таки предпринимаю попытку уйти от разговора, но ты сразу ломаешь мои надежды на завершение этой беседы. — Ты думаешь, я не понимаю, что происходит? Ответь мне, может, я в чём-то виноват? — продолжаешь спрашивать ты. — Рей… я.- пытаюсь что-то ответить. Почему же это так сложно? — Пожалуйста, не молчи, скажи, о чём ты думаешь. — спокойной говоришь мне  — Мне больно видеть тебя таким, и подумай, ты же не случайно заболел. Ты слишком дорог мне, чтобы плохие мысли разрушали тебя. Твои слова так нежны и приятны, что даже режущая боль сердца становится не столь заметной. Ох, я так боюсь признаться тебе в своих чувствах, но, в тоже время, так этого желаю. И почему из раза в раз я не могу это сказать, всё же так просто. Но так только с одной стороны, с самой лёгкой стороны, а если задуматься о чувствах другого человека — становится в тысячу раз сложнее. Непонятно, мы же все такие разные, и мало ли, что ты можешь чувствовать после моих слов. Если честно, мне страшна эта неизвестность впереди, но она же мешает рассказать, что я чувствую к тебе. Замкнутый круг. Но постойте, с каких пор ты стал таким чувствительным и волнительным? Я имею ввиду не то, что ты любишь и переживаешь за нас, а в частности обо мне, так искренне показывать свои чувства тебе не свойственно. Это относительно странно, но за последнее время тоже имеет место быть в наших разговорах. Мне приятен факт раскрытых чувств с твоей стороны, и в тоже время, я всё также не могу понять тебя, твои чувства. Это правда волнует меня. Хоть ты не какой-то сложный текст, всё же я хотел бы понять тебя получше, ведь мои чувства остаются неизменны. Ах, я слишком сильно задумался, тем самым не замечая пролетающих минут в ожидании моего ответа. И даже за это время я не приблизился к ответу. К слову про ответ, всё же я должен был что-то сказать. Я исправил это, по-своему, тихо начиная. — Рей.- проверяю что ты всё ещё здесь, и ты конечно, сразу отзываешься. А всё-таки, почему я такой нерешительный? Да. Можно допустить боязнь за отрицание чувств, но ты же будешь со мной, я тебя не теряю. И моё молчание не может продолжаться вечно, поэтому при всём волнении я смогу сказать тебе эти слова. — мне нужно кое-что сказать тебе. Ты прекрасно знаешь, как сильно вы с Эммой и остальные дети важны для меня, но есть что-то большее, что я испытываю.- продолжительная пауза. Я вижу что ты стал серьёзнее, но не хмуришься, скорее всего ты думаешь о том, что я так отчаянно пытаюсь сказать. Ты молчишь, и Я понимаю что должен продолжить. Так странно осознавать что сейчас, может измениться весь мой мир. Ну как долго я этого ждал, насколько сильно я этого хотел? Ещё два вопроса заставляющие меня понять, что это точно всё не зря. Я набираю достаточно воздуха, будто после моих слов я больше не смогу дышать. — Рей, ты не просто нравишься мне как друг, я по-настоящему люблю тебя — волнение превышает норму и в очередной раз моё тело трясёт, наверное сейчас все мои эмоции и страхи были на поверхности, и тебе не составляло труда заметить их. — Норман, ты так мил с нами, так искренен и добр, а я… Я не заслуживаю такого. — говоришь ты уже, не смотря на моё лицо. — Это не правда! Прошу не думай так. Ты важен мне таким, какой ты…— нет, только не одиночество, после такой близости. Сердце бешено бьётся, когда ты поднимаешь мою руку, сплетая пальцами с твоей. Появляется контраст между моей ледяной и твоей теплой рукой. Это придает мне уверенности, немного успокаивая. — я долго не мог понять это чувство, но ты помог мне отгадать его. Я чувствую тоже самое — ты улыбаешься, нежно гладя мою руку. Я застываю в шоке от невероятной радости, ведь наконец-то ты чувствуешь тоже, что и я, наконец ты не скрываешь ни одной своей эмоции. Я приподнимаюсь обнимая тебя настолько нежно, насколько это возможно, и ты отвечаешь мне тем же. Это точно отличается от обычных объятий. В этот момент будто большой камень падает с души, очищая её от тяжести веса, который я ношу достаточно много времени. Конечно после такого температура быстро поднимается, и мне приходится лечь обратно в кровать, пока ты сидишь возле. Я чувствую радость и теплоту в груди. Ведь теперь, даже в этой комнате, я не буду ощущать себя одиноко. Теперь так легко и приятно, теперь я не волнуюсь за все свои взгляды и прикосновения. Я счастлив быть рядом с тобой, чувствуя прекрасных бабочек внутри, когда нахожусь возле. И это непередаваемое чувство. Я так рад, что признался, и сейчас ты рядом. И всё же. Вероятно, это было самое неловкое и нелепое признание «Правда Рей?» *** Несомненно, я знаю, что ты помнишь все эти моменты. Здесь даже не нужно твоего подтверждения, Рей, не думаю, что ты смог бы забыть наше детство. Сейчас мы уже гораздо старше тех времён, и, ох, боже, если углубиться в мои воспоминания и добраться до самых сокровенных.Думаю, я не смог бы дальше рассказывать это. Меня невероятно смущает вспоминать, каким я был в детстве, но что более смущает — определённо ты. Уверен за все наши 17, ты изучил меня вдоль и поперёк и способен смутить в любой момент. Это не означает, что Я не стану противостоять и заставлять чувствовать тебя мило. Не могу сказать, что за это время что-то изменилось. Мы также жили с нашей очень большой семьёй, правда в другом доме. Дети сильно радовали меня, видно тебя тоже. Не отрицаю всю сложность присмотра за ними, хотя это последнее, за что я волновался, они были открытые и разговорчивые, тем более с нами всегда была Эмма. Которая была не в прочь вспомнить детство и порезвиться с малышами. И сейчас я с точностью могу заявить, что это то чего я хотел. — Рей.? — чуть ли не пропевая твоё имя, захожу на кухню. — Не отвлекай меня, Норман! Что не видишь? Я готовлю. — как обычно, строго, отвечаешь ты. Хотя моя вина здесь тоже есть, я прекрасно знаю, как ты не любишь, когда тебя дёргают при готовке, но у меня есть кое-что, что должно отвлечь тебя. — Я тут в спальне кое-что нашёл, не хочешь посмотреть? — также игриво спрашиваю я. — Пускай. Но если вдруг, за ужином ты случайно отравишься, это будет не моя вина! — ты поворачиваешься и твоя злость сразу меняется на удивление. Как очевидно, ведь я держу одну из твоих книжек. Да, после «переезда» твой интерес к ним никуда не пропал. — Положи на место, или тебя не учили, что чужое брать нельзя? — ты улыбаешься, и я знаю, что это за улыбка — ты пытаешься скрыть свое волнение. Но это ещё больше подогревает мой интерес. — Рей, скажи, тебе же не нравится романы, или это уже не так? — моя улыбка предвещает что-то плохое, и ты это прекрасно видишь. Но уже поздно, ты изначально проиграл, Я знаю сюжет, конечно, это даёт преимущество. Ты краснеешь. довольно мило. Я подхожу ближе, обнимая тебя со спины. — Конечно я положу на место, только когда ты расскажешь мне сюжет… Или может покажешь? — шепчу тебе на ушко эти пошлости, после, смеюсь, когда ты краснеешь ещё гуще. — Рей, ты чего? Это же всего лишь книжка — с иронией говорю я, положив её на стол — отстань! — ты кладёшь нож туда же, прикрывая своё смущение рукой. Я нежно провожу руками вниз по твоему телу, останавливаясь на бёдрах. Ты немного вздрагиваешь поднимая руки. — я сделаю всё то, что ты так любишь в книжках — хм.. с тобой я веду себя, прямо как маленький мальчишка. — какой ты упрямый, с тобой ничего нельзя сделать — ты поворачиваешься, я немного наклоняюсь, чтобы получить свой заслуженный поцелуй. Ты делаешь это нежно и страстно, что воздух кончается невероятно быстро. Я провожу руками по твоей талии, доходя до груди. После чего слышу твой неразборчивый звук и останавливаюсь, понимая, что у тебя ещё будет время порадовать меня. — Ладно, встретимся на ужине, милый! -Я ухожу из кухни, оставляя тебя наедине. Думаю, сегодня в мою еду точно будет что-то подсыпано. И в конце, я люблю эти милые деньки в нашем большом доме с большим количеством детей и хорошими условиями. Я люблю всё время, проведённое вместе. Я люблю то, что ты здесь, сейчас, со мной. Я люблю тебя.