Я никогда не...

      Наступило Рождество, и в Хогвартсе, по традиции, должен был проводиться Рождественский балл. Как всегда 12 хвойных деревьев были чудесно украшены, а волшебный потолок Большого Зала выглядел так, будто снег шёл прямо в зале. Маленькие ледяные феи танцевали в воздухе, и каждый, и студент, и преподаватель, замирали на входе в Зал с открытым ртом, как только видели эту замечательно украшенную комнату.       Гермиона была в отличном настроении. Как только она воссоединилась со своими друзьями, всё стало отлично. Ну, почти. Они вместе смеялись, и Гарри, Рон и даже Невилл приглашали её на танец. Это было замечательно, и Гермиона чудесно смотрелась в своем голубом платье, усыпанном маленькими звёздочками, которые летали вокруг неё, когда она танцевала. Её волосы были подняты вверх и заколоты, а несколько прядок спадали вниз, обрамляя её лицо.       Северус стоял со скрещенными руками в углу комнаты, одетый как всегда, и сканировал глазами зал в поисках нарушителей. Тем не менее, он, конечно, заметил Гермиону, и на мгновение у него перехватило дыхание. Она была так прекрасна.       Он думал, что его сердце остановится, когда Гермиона оставила своих друзей и направилась к нему. — Добрый вечер, — поздоровалась она, сияя.       Он кивнул ей в ответ. — Вы прекрасно выглядите сегодня, — спокойно сказал он, зная, что он покраснеет, но ему уже было всё равно.       К его огромному удовольствию она тоже покраснела. — Спасибо, — пробормотала она. — Не хотите проветриться? — спросила она и кивнула головой в сторону выхода из Большого Зала.       Он кивнул, и они направились к выходу, будучи никем не замеченные, или так им казалось.       Они нашли лавочку, где никто их не увидит, и присели.       На улице было холодно, и вскоре Гермиона начала дрожать в своём лёгком платье, поэтому Северус накрыл её своей мантией. — Спасибо, — она улыбнулась, — а Вам самому не будет холодно?       Он покачал головой, хотя было действительно холодно.       Гермиона вздохнула и посмотрела на небо, которое было усыпано звёздами. — У меня дух захватывает.       Северус не смотрел на небо, вместо этого он смотрел на её лицо и согласился. — Да, у меня тоже.       Она посмотрела на него и просияла. — Я так рада, что помирилась со своими друзьями, — начала Гермиона. — Я больше не чувствую себя одинокой. Хотя, когда я была с Вами, я тоже не была одинока.       Он улыбнулся в ответ, Гермиона взяла его за руку. — Вы позволите? — спросила она спустя мгновение, ведь он не стал освобождать свою руку. — Да, — прошептал он, его сердце забилось быстрее. Это было непозволительно, но ему было всё равно. В этот момент он не был её учителем.       Гермиона улыбнулась, прежде чем спросить его серьёзным тоном: — Я нравлюсь Вам только потому, что Вы нравитесь мне?       Он тут же помотал головой. — Нет, Вы нравились мне ещё раньше. Я думаю, что Вы всегда мне нравились, — и тут он поднял свою свободную руку к её щеке и нежно заправил выбившийся локон за ушко.       Она завороженно смотрела на него, её сердце тоже забилось быстрее, медленно их головы начали сближаться…       Неожиданно кто-то кашлянул, и они тут же отпрыгнули друг от друга. К их ужасу это был профессор Дамблдор, который стоял в двух метрах от них прямо напротив и выглядел очень суровым. — Мисс Грейнджер, Северус, следуйте за мной в мой кабинет.       Они в ужасе посмотрели друг на друга, — Гермиона быстро вернула мантию обратно Северусу, — затем последовали за директором, больше не обмениваясь взглядами.       Это было так несправедливо! думала Гермиона. Наконец, её друзья вернулись к ней, и теперь она могла потерять Северуса? Почему у неё не может быть и того, и другого сразу? Она боялась, что его могут уволить, а её — исключить. Она никогда не хотела, чтобы дошло до такого. И это была её вина, потому что она начала всё это: приходила к нему, разговаривала, влюбилась… Это была её вина… — Пожалуйста, садитесь, — сказал им Дамблдор. когда они вошли в его кабинет. — А теперь, не будете ли вы столь любезны, объяснить мне, что произошло несколько минут назад во дворе? — сказал он ледяным голосом. — Или лучше мне сказать, что произошло?       Ни Гермиона, ни Северус не произнесли ни слова. Они только коротко переглянулись и промолчали. — Ваше молчание говорит мне о том, что мои подозрения оправдались, — продолжил Дамблдор. — Вы бы поцеловались, если бы я не прервал вас своим появлением, не так ли?       Молчание. — Не так ли?!       Гермиона спокойно кивнула, а Северус прямо посмотрел на директора и подтвердил: — Да.       Гермиона уставилась на него, несмело улыбаясь. Он не отрицает это! Он бы поцеловал её!       Дамблдор снова кашлянул, и улыбка Гермиона тут же исчезла. — Я также полагаю, что вы оба осознаёте, что ваше поведение не только некорректно для студента и преподавателя, но и запрещено.       Они оба кивнули. Это всегда было запрещено, но когда ты влюблён, правила не имеют значения. — Я не собираюсь ни исключать самую одарённую ученицу на её последнем году обучения, ни увольнять своего самого важного преподавателя, которого бы убили, если бы я всё же уволил его.       Северус сглотнул. Его работа — его роль шпиона — была единственной причиной, по которой Воландеморт всё ещё не убил его… Это была его жизнь…       Дамблдор тяжело вздохнул. — Итак, я дам вам второй шанс. До конца года, до того момента, когда мисс Грейнджер закончит школу, вы не будете видеться и разговаривать наедине. Мисс Грейнджер не будет задерживаться после урока, если в классе никого больше не останется. Вы не будете искать встречи друг с другом. Это понятно? — Да, — тихо ответили Гермиона и Северус. — Хорошо, — сказал директор. — Если вы нарушите эти правила, вы будете исключены и уволены — немедленно.       Они оба кивнули. — Тогда, мисс Грейнджер, возвращайтесь к себе в спальню. Северус, мне необходимо поговорить с тобой.       Гермионе не осталось ничего другого, кроме как встать и спокойно покинуть кабинет. — Спасибо, профессор Дамблдор, — тихо проговорила она у двери. Затем она взглянула на Северуса, который выглядел таким же несчастным, как и она. — До свидания, — прошептала она, слеза скатилась по её щеке, и Гермиона покинула кабинет, закрыв дверь. Она чувствовала себя так, будто тот, кого она знала и любила, только что умер…