Я никогда не...

      С того дня появилась другая Гермиона — подавленная, которая стала тихой — даже на занятиях! — и которую ни один из друзей не мог развеселить. — Что случилось? — Гарри и Рон спрашивали её практически ежедневно, но Гермиона только качала головой.       Никто не мог знать, что она скучает по Северусу, что её грудная клетка буквально разрывается вдали от него. Её единственное утешение было довольно эгоистичным: всякий раз, когда она видела Северуса (на занятиях или в Большом Зале), он казался таким же подавленным как и она, и это давало ей надежду на то, что он действительно любил её.       Вся остальная школа также страдала от такого разрыва, Северус в своей ярости и боли никогда раньше не снимал столько очков — даже со слизеринцев… Начали распространяться слухи о том, почему он был еще более сварливым, чем обычно, но ни один из них не смог приблизиться к правде — никто не считал его способным любить.       Северус всё ещё работал над их проектом; он не хотел, чтобы их труды пропали, также он чувствовал себя ближе к Гермионе. Иногда он представлял, что она находится рядом с ним в комнате…       Некоторое время спустя он зашёл в тупик. Он искал ответ в нескольких книгах, советовался со своим старым профессором Зелий, но не мог найти ничего. Поэтому он видел единственный выход, хоть он был рискованным. — Мисс Грейнджер, — сказал он после следующего урока, — на пару слов, пожалуйста.       Она сначала посмотрела на него, широко раскрыв глаза — в классе они никогда не разговаривали друг с другом, а она только незаметно поглядывала на него — а затем кивнула.       Когда остальные ученики оставили их наедине, Северус начал: — У меня проблема с нашим проектом. — Вы же знаете, нам запрещено оставаться наедине, — быстро сказала она ему.       Теперь его глаза расширились. — Я забыл, — воскликнул он и поднялся. — Тогда давайте выйдем в коридор к остальным.       Она кивнула, соглашаясь, и они покинули кабинет, направляясь ко входу в Большой Зал, где всегда было полно народу. — Какая проблема? — уточнила она. — Помните, что мы собирались добавить перечную мяту, чтобы улучшить вкус? — Да, потому что перечная мята нейтральная, — автоматически ответила она, будто была на уроке.       Ему пришлось подавить улыбку. Это была одна из причин, почему он влюбился… — Итак, я попробовал сделать это, я сварил зелье с перечной мятой — не сработало. — Но мы были так уверенны! — она была ошарашена. — Да, — признался он. — И я не знаю, что ещё попробовать. Я искал в лучших книгах, даже обратился за помощью к своему старому профессору. — Я подумаю над этим, — пообещала она. — Я рассчитывал на это, — слегка улыбнулся он.       Она тут же ответила на его улыбку, пока не услышала за спиной кашель.       Дамблдор стоял на входе в Большой Зал и скептично смотрел на них. — Мисс Грейнджер, — кивнул Северус и поторопился уйти.       Гермиона стояла и наблюдала, как он скрылся из виду. — Я знаю, что это тяжело, — тихо сказал Дамблдор, который вдруг оказался около неё. — Но я надеюсь, Вы понимаете, почему я так поступаю.       Гермиона коротко взглянула на него, тяжело вздохнула и прошептала: — Я понимаю, но мне всё равно это не нравится. — Студенты должны быть защищены, — твёрдо сказал директор, — иногда даже от самих себя.       Гермиона больше не могла это терпеть и убежала. Она оказалась у озера, там, где никто не мог увидеть её слёзы.

***

      Следующим утром Северус пил кофе за столом в Большом Зале, и тут неожиданно сова принесла ему письмо. Он раздражённо раскрыл кусок пергамента и в удивлении поднял брови, ведь он узнал этот почерк сразу же. Он посмотрел на её место, но её ещё не было здесь. *       Уважаемый профессор Снейп, Попробуйте добавить тимьян. Я нашла книгу в Запретной секции, именно в ней я нашла ответ. (Манн, Мелани: Разные травы Баварии. Мюнхен, 1976).       Искренне Ваша,       Гермиона Грейнджер * Её официальный тон ранил его, но он посчитал, что это письмо всё же лучше, чем ничего.