Сны

В весьма поздний час в женское общежитие возвращались две привлекательные девушки, состоящие в "Хвосте феи", а именно: Елочка и Лаки. Никто не знает, с каких именно пор, но те внезапно для остальных стали подругами. Вот и сейчас те дружно топали к большому дому, окруженному большим, составленным из изогнутых в красивые узоры труб, черным забором. Те уже были не в силах о чем-либо разговаривать, так что лишь молча передвигали ногами, стараясь не упасть до того, как дойдут к собственным комнатам. Мельком обе успели заметить Локсар, которая почему-то не спала и ходила возле здания, жадно вдыхая свежий ночной воздух. Из-за ее не очень хорошего настроения на небе начали собираться черные тучи. Похоже, если та не успокоится, начнется дождь, а то и вовсе град. Ничего не сказав ей, просто прошли мимо, а потом и вовсе разошлись - каждая в свою спальню, на прощание сказав пару стандартных фраз вроде "спокойной ночи" или "приятных снов". Первой к двери своей комнаты доползла Елочка. Да, именно доползла, потому как идти, будучи столь уставшей, уже не могла. Еще немного, и она на коленях стала пробираться к кровати, окруженной статуями и различными композициями из цветов, огромное обилие которых было во всей спальне. У нее не хватало даже сил на то, чтоб, как та уже привыкла делать, посмотреться в одно из зеркал на себя любимую, а уж тогда, полюбовавшись творениями искусства, лечь спать. И она почти что сразу же закрыла глаза, блаженно улыбнувшись. Второй это сделала Лаки, которая была в более здравом состоянии и еще могла хотя б держаться на ногах. Стоит сказать о том, что они сегодня отгуляли на славу. И заодно разнесли, по своему обыденному обычаю, часть города. Вошла та в мрачную комнату, в которой было много древних вещей, некоторые и вовсе покрыты паутиной. Ей нравился мрак, сама тьма привлекала Олиэтту больше любого светлого местечка. Даже Рай той казался не столь привлекательным. И спала она, что не столь удивительно, не на кровати, а в саркофаге, резном каменном гробе. Таких в ее комнате было предостаточно. Но один-единственный смог ее зацепить своим шикарным и до жути мрачным видом. В него она некогда поместила удобный матрац, вырезанный на заказ по форме саркофага, укрыла его черной простыней, поставила парочку фиолетовых подушек и получила весьма необыкновенную кровать. Нижняя часть гроба как раз таки служила ей вместо четырехногого друга, вот крышка разместилась где-то в сторонке. Лаки никогда не укрывалась одеялом, когда спала, да его у нее и вовсе не было. Не смотря на общую сырость, царившую в комнате, здесь все было размещено довольно-таки удобным образом, но, если уж серьезно говорить, ее личная комната больше походила на музей. Теперь и вторая девушка стала проваливаться в сон. Две жертвы стали игрушками Похоти И на задворках совести, Увидят собственные судьбы Свои сны и любви войны. Елочка, очнувшись в незнакомом месте, которое, куда она только не смотрела, было окружено огнем, сначала хотела было запаниковать, но потом решила тщательно все обдумать и проанализировать ситуацию, из которой ей нужно было срочно выбираться. - Где мы? - послышался знакомый голос где-то сбоку. Да, именно там стояла Лаки. Она тоже только-только очутилась тут и не могла понять, как здесь оказалась. Немного пораскинув мозгами, Елочка поняла, что они во сне. - Тогда почему сон общий? Этого Эвергрин не знала, что сделала предположение насчет того, что всему виной какой-то там День, о котором заикался дедуля. Олиэтта с ней согласилась и стала ходить по кругу, так как не могла пройти дальше из-за горящего огня. - Все же, необычной и достаточно удачной идеей было совместить их сны, а то совсем уж умаялась я каждого по отдельности воспитывать, - размышляла Похоть. Теперь та готовила новые коварные планы на счет ребят из "Хвоста феи", да и не только на них.. - Вы тут не скучаете еще? - спросил, опять же, знакомый голосок. Но в этот раз им владела не Лаки, так как вопрос был обращен и к ней тоже. - Что происходит? Ты тоже тут оказался, как? - Эвергрин смотрела на только что подошедшего мужчину, непонятно как вообще прошедшего сквозь огненное пламя. И, при всем этом, на нем не было ни единого ожога или чего-либо на подобии этого. Достаточно высокий человек с каштановыми волосами, одетый в зеленую рубашку в темно-зеленый цветочек, подходил все ближе и ближе. Между его губ расположилась сигара. Казалось, никто еще не видел его некурящим. Да, к девушкам полным ходом направлялся Вакаба Минэ. И вот, где-то со стороны начал подходить второй - Эльфман, здоровенный мужлан или же, как тот любил говорить - "мужик". Вместе теперь те надвигались на незнающих, что и думать, девушек, которые находились почти что за шаг от пламени. Отступать было некуда. Оставалось ждать того, чего же им требуется от них. - Не хотите ли встать на колени перед нами, дамочки? - спросил язвительно Вакаба, оглядывая их пошлым взглядом. Елочка лишь ухмыльнулась, намного сморщив носик. - Это еще с какой стати? Ты чего, Вакаба, совсем из-за курения свихнулся, что ли? У тебя жена и дочь. Не забывай об этом. Или же мне сообщить им о том, что ты так и не бросил свою вредную привычку, хотя и обещал это сделать? - она победным взглядом посмотрела на него, но не заметила ни капли страха. А ведь настоящий уже давно сжался бы и стал отпираться. Но не этот... - Рассказывай. Я буду только за. И помни - не забудь им об этом сообщить! - казалось, что последняя фраза была произнесена вообще не его голосом. Но, впрочем, на этом зацикливаться времени не было. Эльфман, на которого они уже почти что не обращали свое внимание, угрожающе приблизился к Лаки и взял ее за руку. Грубый жест. Олиэтта почувствовала, как ее рука буквально немеет в каменных руках. Та хотела было его отбросить собственной силой или хоть что-то сделать, но не могла. Будто безвольная кукла, она стояла и смотрела на своего мучителя. - Чего вам? Ельфи, пусти ее! - немного с нотками ревности произнесла Ела. - Тобой займусь я, - нагло ответил вместо Эльфмана Вакаба и схватил Феечку. Она тоже, как и ранее Лаки от Эльфмана, попыталась вырваться и дать тому по морде, но ничего не получалось. Онемение дошло и до ее тела. Та с последних усилий дотянулась до своих очков и сняла их, желая превратить насильников камень, получив вдобавок две очень даже привлекательные статуи, но ничего не получилось. Похоже, что тут ее глаза были обычными, такими же, как и у других людей. Две привлекательные девушки, обе которые носили очки, теперь оказались буквально в неволе. - Ч-что вы собираетесь делать? - окаменевшим голосом спросила Эвергрин. - Поиграть с вами. Вакаба приблизился к одной из громовержцев и впился в ее губы дерзким поцелуем. Не жалея и не щадя ту, вынул перед поцелуем сигару из рта, зажег ее с помощью огня, пылающего рядом, уже сливаясь с девушкой языками, и потом ткнул сигарой в ее плечо. Она взвизгнула, посмотрев на ожог. - Что ты делаешь?! - та была озверевшей, но не могла до сих пор двинуться с места, так и оставаясь безвольной куклой в руках Минэ. Лаки было сейчас ни капельки не лучше. Даже наоборот - в тонну раз хуже от того, что Эльфман не стал баловаться с ней и делать что-либо изощренное. У этого творения сна не было особых извилин, кажется, кроме одной - той, которая нужна, чтоб отыметь девицу. Мужчина грубо сорвал с Олиэтты одежду (это не составило для него особого труда) и, долго не возясь с той, облапал грудь девушки, стараясь особо не аккуратничать. Да и не быть нежным. Елочка со злостью посмотрела на происходящее. Определенно то, что такого быть не могло. Она сейчас ревновала, жутко ревновала своего излюбленного (хоть те и пытались скрыть начало их отношений) и сейчас, кажется, даже была б не против оказаться на месте Лаки, ежели терпеть унижения от мужчины (почти уже старика) Вакабы. А вот последний развлекался иначе: он то щипал Елу за соски, то мог шлепнуть по попе, от чего девушка непроизвольно слегка вскакивала, ибо на большие движения вообще не была способна в почти что онемевшем состоянии. Минэ старался погладить Феечку и потрогать везде, где только можно было. И вот, он дошел до последнего места, которого еще не касалась его рука... Протолкавшись между тут же сжавшихся в ужасе ног девушки, пальцем коснулся ее клитора и надавил на него. Послышался приглушенный стон. Она явно не хотела, чтоб Ельфи, каков бы тот не был, слышал, как она получает удовольствие от подобных действий. Но ему было плевать на это, мужик даже не смотрел в ее сторону, а сейчас, сняв с себя одежду, поднял Лаки, прижав после чего ее к своему телу (для того, чтоб в дальнейшем не упасть, ей пришлось обхватить сквозь силу его тело ногами). Тот стал сначала медленно, но потом все больше и больше убыстряя темп, насаживать Лаки на свой член, который уже долгое время отзывался возбуждением. Она кричала, так как не могла вытерпеть резких толчков Ельфмана в себе, того, как тот резко и неожиданно вошел. Крики становились адскими, ее очки порядком запотели в таком разгоряченном ритме, этому так же поспособствовал огонь, пылающий совсем рядом. Казалось, что если тот сделает еще хотя бы шаг вперед или неудачный толчок сделает, ее бросит прямо на пламя, которое с уверенностью обожжет ей спину. Через несколько минут развлечений и толчков пальцев, которые уже проникли во влагалище Феечки, Вакабе захотелось чего-то большего, да и возбуждение его казалось ему самому уже совершенно неудержимым. Хотелось излиться в тело прелестной шатенки. Его брюки и труселя быстро полетели гореть в аду, то бишь в огне, который был рядом. Снимать с нее одежду тот и не стал. На ней и так уже с самого начала, как только девушка оказалась тут, не было белья. Ему оставалось лишь чуть приподнять ее зеленое платье (в тон его рубашке) и войти в желанное тело. Войти сзади, как решил тот. Немного растянув ее заднюю дырку пальцами, смоченными слюной, больше ни о чем не беспокоясь, Минэ начал проникать в нее. Жгущая боль в заднице совершенно не радовала Елочку. Напротив - ей хотелось как можно скорее со всем этим покончить и дать Вакабе по фейсу. "После этого тебе не жить", - уверенно подумала Ела перед тем, как почувствовать очередной толчок и вновь завыть от жгущей, адской боли. И не просто выть - кричать, мученически закатывая глаза. Ей совершенно не было приятно от всего этого. А вот Лаки становилось все лучше и лучше. Ее крики со временем стали превращаться в судорожные вздохи и стоны. Тело тряслось от накатившего возбуждения. Становилось еще жарче. И дело уже не в температуре пылающего рядом огня. Несколько толчков еще, и вот, Ельфман кончает прямо в Олиэтту, выдав грубый мужской стон, который больше походил на рык зверя. Елочка посмотрела на того, кого любит. Ей нравилось в нем все. А сейчас, смотря на обнаженного Эльфи и представляя, что она сейчас с ним, а не этим "индюком", которым та сама же его и окрестила, начала постепенно возбуждаться, чувствовать, как ее влагалище становится влажным и что движения Вакабы больше не приносят настолько много боли. Кончив в Феечку, Минэ отстранился и, достав откуда-то с воздуха люльку, закурил. Его больше ничего не волновало, а на Эвергрин тот разве что час от часу незаинтересованно посматривал. Обе девушки, ощутив себя вдоволь униженными, сейчас валялись на твердой черной земле. И вот, парни подходят оба к ним, синхронно берут тех на руки и бросают в огонь, который как раз таки вовремя начал растворяться. Ничуть не обгорев, они смогли обе вернуться в свою реальность. И кое-что все же Похоть этим сном поменяла. Загорится любовь из измены, Просыпаются чувства людей, Что, устав от безудержной смены, Превращаются в лютых зверей. Очнувшись на кровати, Ела открыла глаза и все еще будто бы находясь в онемении, не двигалась, окидывая взглядом обстановку. Ей становилось жутко противно от того, что ей пришлось заняться сексом с Вакабой в то время, как рядом был ее Ельфи. "Стоит... признаться ему в любви", - подумала она и сорвалась с кровати, подходя к зеркалу, касаясь рамки того своими дрожащими пальцами. Эвергрин глядела на собственное отражение, потом окинула взглядом свое плечо, на котором, естественно, не осталось никакого следа от сигары, ведь это был только сон. Сновидение, которое, возможно, только что изменило ее жизнь. Да и, быть может, не только ее. "Обязательно сообщу семье Вакабы о том, что он не бросил курить. Пусть с ним его женушка разбирается", - решила Ела. И так действительно будет правильней, потому как он сам же себе жизнь укорачивает. А вот что усвоила со своего сна, проснувшаяся и испугавшаяся крышки одного из саркофагов Лаки? Так это то, что и у нее есть страхи. Та теперь до жути боялась обжечься, а так же... возненавидела Ельфмана, который принес ей столь огромное удовольствие, поняв, что мрак может не сосчитать ее союзницей и обернуться против самой же девушки. Олиэтта осмотрела все предметы, находящиеся в ее же комнате, убрала несколько паутин и со словами "Теперь и во мне немного меньше зла и коварства", решила пойти к Еле, чтоб убедиться в том, не была ли ненастоящей и она в этом сновидении. Зашла осторожно в комнату, но, увидев сосредоточенно разглядывающую собственное отражение, да еще и совсем уже протрезвевшую девушку, поняла, что там была именно она. - Это была ты? - спрашивает, не поворачиваясь даже в сторону ожидаемо вошедшей Лаки. - Я, - просто отвечает Олиэтта и, подойдя к подруге, обнимает ту за плечи. - И все теперь станет иначе...