Сны

Сила не творит право, и люди обязаны повиноваться только властям законным. Слова «рабство» и «право» противоречат друг другу; они взаимно исключают друг друга. Такая речь: «Я с тобой заключаю соглашение полностью за твой счет и полностью в мою пользу, соглашение, которое я буду соблюдать, пока это мне будет угодно, и которое ты будешь соблюдать, пока мне это будет угодно» – будет всегда равно лишена смысла, независимо от того, имеются ли в виду отношения человека к человеку или человека к народу.

Жан-Жак Руссо

Знаете, бывает так, что всю жизнь посматриваешь на особей противоположного пола, а тут в один миг понимаешь, что нравятся тебе совершенно иные. Так и Сахарок. Когда-то он ухаживал за девушками, мог даже идти и, мозоля дамам глаза, петь им серенады, топая следом, словно послушная собачка, для которой даже поводка покупать не нужно. Правда, через некоторое время всё изменилось. Нет, его не всегда отторгали. Были и удачи на личном фронте, впоследствии которых тот заводил отношения, но почему-то они не длились дольше одной-двух недель. Казалось, это был его максимум, а друзья, которых у него было достаточно-таки много, твердили о том, что тот просто-напросто не нашёл ту, с которой действительно готов был бы провести всю свою жизнь. Правда, дамочки через некоторое время его стали интересовать всё меньше и меньше, а вот тяга к особям своего пола лишь возрастала с каждым новым днём. - Что со мной происходит? - порой спрашивал тот себя, но в итоге ответа не получал. Хотя... откуда было его получить? Парень вновь закрывался в себе, не желая никого и близко подпускать, пока не появился он - его первый парень. Очень странный такой, да и не очень-то симпатичный, по правде говоря, но вот их отношения продлились практически год, пока из-за глупой ревности этот парень не бросил Сахарка, думая, что тот вновь увлёкся какой-то дамочкой и стал натуралом. Всё было совершенно не так. Никакой девушки не существовало, а та, с которой он его увидел, оказалась всего лишь старой знакомой (они раньше проживали в одном городке в детстве), а у неё оказался муж. Впоследствии таких вот недоразумений, Сахарок и та девушка остались одни. Да, муж дамочки бросил её после тех наглых сообщений и высказываний от парня Сахарка, который твердил о том, что она ему изменяет. И жизни двух людей рухнули в один единственный миг. Прошли годы. Сейчас мало что поменялось для них. В тот день, когда их неожиданная встреча оказалась не столь радостной, какой они предполагали её увидеть, те и расстались, дабы потом сойтись и увидеть пламя, бушующее в их сердцах с того самого времени. - Помнишь?.. - тихо шепчет та, хотя ей подобное, собственно говоря, и несвойственно. - Помню. Тот опустил глаза и улыбнулся. Сахарок запутался в себе. Не знал, кем должен быть. Не знал и ответ на вопрос: "Остаться ли ему геем или же отдаться ей?". Да, именно отдаться, ведь столь властная девушка не станет прогибаться ни под какого мужчину, хотя она и заметно таяла рядом с ним. После разлуки девушка больше не пытала бесполезных надежд. Но тут, когда увидела его, вновь стала маленькой, глупой девчушкой, которую столь легко обмануть, наивной и в то же время удивительно милой, очаровывающей даже его, давно не гоняющегося за дамочками парня. Сильная, властная, отторгающая всех, кроме него самого. Чем не идеал, чем не образ для мечтаний?.. Небольшая деревушка. Престарелый бармен разливает для них напитки. Кажется, что даже в них, как и в самом Фиоре, есть доля волшебства, которое, быть может, поможет воссоединить двух людей, чьи судьбы оказались тщательно переплетены. Волшебница гильдии "Пята русалки", маг гравитации, сейчас сидела и просто-напросто выпивала, желая затуманить собственный разум, заволочь тот непроницаемым туманом, через который её здравому рассудку будет больше не прорваться до утра. Ещё с детства той жилось не просто, ведь пришлось стать самостоятельной слишком рано. Сирота - слово, которое это объясняет. Оставшись одной вместе со своим братом Симоном, который был на тот час её единственным родственником. Никому не было дела до двух детей, которые резко повзрослели. Они жили счастливо, вполне-таки, но во время охоты на детей, тогда, пятнадцать лет назад, Симона забрали работать на строительстве Райской Твердыни, но вот Кагура сумела сбежать, после чего она много лет искала своего брата. Затем та встретила Миллиану и узнала о трагической жизни и смерти Симона. Кагура поклялась той, что покарает убийцу своего брата, Жерара. Но события стали складываться иначе... - Эй, сладкая, может не будешь так налегать на крепкие напиточки? - слишком режуще-ласково пропел свой вопрос Сахарок, от чего Кагура осуждающе на него посмотрела. Ей не нравилось то, во что парень превратился спустя годы, хотя и понимала, что, если разбить эту его гейскую личину, сможет вновь увидеть того самого Сахарка, которого некогда внезапно полюбила, того волшебника, который, найдя себе парня, ещё не совсем проникся "голубизной". Его. - Прекрати это! - Бармен нервно покосился в их сторону, но потом, вздохнув, отошёл в сторонку. Но на него никто и не стал обращать внимание. - Что именно? - он приторно улыбнулся, от чего разозлил её ещё больше. - Быть геем! - проорала она, из-за чего все те люди, которые находились в одном помещении с ними, развернулись в их сторону и стали внимательно наблюдать за тем, что будет происходить дальше. Всё же, чего-чего, а здравого человеческого любопытства у них не отнять. Казалось, что ещё мгновение молчания, и Кагура отрежет кое-что Сахарку своим оружием, но нет, всё в порядке. Ждёт, смотря на него в упор. Тот не смутился, чем её несказанно порадовал. "Хоть что-то в тебе от мужчины сохранилось". - Прости, я, наверное, лучше уйду. Тот развернулся и пошёл к выходу. "Ну вот, не хватало ещё, чтобы он начал реветь дома, словно баба", - Кагура устало потянулась и взяла ещё бокальчик крепкого согревающего напитка, за поглощением которого думала над тем, что завтра ему скажет и отреагирует ли он на её слова так, как та того ждёт. - Стань мужчиной... - одними устами прошептала та, будто бы моля кого-то о пощаде. Ей казалось, что только благодаря Сахарку сможет изменить свою жизнь к лучшему. И никто более не нужен. После очередного, кажется, примерно десятого, бокала она, заплатив за выпитое, чуть-чуть пошатывающейся походкой пошла к себе домой, трезвея на ходу. "Ну вот что за проклятие? Даже алкоголь меня не берёт", - и действительно, оказавшись на свежем воздухе та миг за мигом становилась прежней, будто бы ничего и не пила, будто и не хотела хоть раз опьянеть настолько, чтобы не соображать ничего. Слишком сильная. Слишком вольная, но в то же время прикованная к одному очень особенному человеку. Кагура, оказавшись в знакомых стенах, тут же рухнула на кровать. Её глаза никак не желали слипаться, сама она пялилась то в пол, то на стены, то на потолок, ворочаясь со стороны в сторону, даже пытаясь уснуть на животе, но всё тщетно. - Похоже, она сама ко мне не придёт, - решил мужчина, ступая в портал. За считанные мгновения тот оказался рядом с Кагурой, но совершенно невидимым для неё. Оглядел девушку, понимая, что, если у него получится справиться хотя бы с одним из снов на уровни Похоти, то, быть может, проделанная работа не будет напрасной и он когда-нибудь сможет таки выбраться из этого грёбанного места. Нет, тот не то, что не любил мир, в котором творятся сновидения, просто его родное место тут, рядом с теми людьми, которые могут засыпать и видеть нечто, над чем работает целая Вселенная, неведомая им. И сейчас, находясь рядом с Кагурой, нехватка родного мира стала просто невыносимой. Тот стал жадно вдыхать знакомый воздух и рассматриваться вокруг. "Двери... Окна", - да, именно они первыми обратили его внимание на себя, ведь таковых в мире снов достаточно мало. Почему? Потому что они ненужны. Если бы люди могли спокойно проходить сквозь стены, то, вероятней всего, тоже обходились бы без данных предметов, столь приевшихся к ним за года. Мужчина, подумав ещё немного, перенесся в тот самый бар, в котором Кагура до этого была, украл добрую дюжину бутылок и, перенесясь вместе с ними в её комнату, сбросил те возле её кровати. - Готово. Сон ей обеспечен. И, улыбнувшись напоследок, исчез, а она только то и увидела, что глаза, вспыхнувшие в темноте и погасшие навеки для неё. - Что это было? - схватив оружие, она подскочила в одно мгновение, оказавшись на своей кровати на коленях. - Кто тут? Но, переждав ещё некоторое время, поняла, что если тут некто и побывал, его здесь больше нет. А вот бутылочки, которые теперь валялись у её кровати, казались больно уж знакомыми. Узнав их, не знала, как именно ей поступить: выпить всё это или же пойти отдать обратно напитки, но, решив, что и без того всегда правильной она была, стала открывать ту одну за другой, опустошая. В конец опьянев, Кагура и не заметила, как провалилась в сон. Алкоголь - верная вещь для забвения, Но не избавляет та ни за что от мщения Утра чистого, солнечного, шумного, Сопровождаемого головной болью, мутного. - Ты в порядке? - спросил у неё красивый мужской голос. Кому тот принадлежит, та пока разобрать не могла, ибо никак не решалась открыть глаза от того тумана, который заволок её полностью. Вдруг почувствовала то, как некто взял её на руки и из твёрдой земли перенёс на нечто мягкое и приятное. Диван это или кровать - ей плевать. Главное, что постепенно её рассудок проясняется, а значит, всё непременно придёт в норму, только вот Кагура пока даже приблизительно не могла понять того, что находится далеко не в знакомой ей реальности, а в собственном сновидении. - Кто ты? - спрашивает, еле-еле произнося эти простые два слова. Уста не желали шевелиться, а само тело настолько вялое сейчас, что, кажется, отсюда не поднимется она никогда больше. - Это я, Сахарок, любимая, - произнёс тот, чем несказанно её удивил. Она всё же открыла через силу глаза и, понимая, что теперь всё двоится, таки собралась и посмотрела на него, того самого. Статный, красивый, совсем без гейских замашек, в чёрном привлекательном костюме, который так ему идёт, с выпрямленными и собранными в элегантный хвост волосами. На её лице засияла улыбка от увиденного. - Ты сделал это. - Что именно? - недоумённо переспросил тот. Ответ пришёл мгновенно, хотя и до сих пор не столь внятный, каким хотелось бы его услышать: - Перестал стать геем... и покорил меня. Девушка, не в силах больше сопротивляться слабости, вновь закрыла глаза и больше не отвечала. Уснула. Уснула во сне. - Кажется, из меня никогда не получится ничего стоящего, - понял мужчина, уже горюя по поводу своей неудачи, так как считал, что в идеале обязательно должен был бы произойти половой акт, но потом, когда увидел то, насколько ласково и точно Сахарок, который, несомненно, был реальным и действительно осознал то, что ошибался, будучи иным, снимал в неё одежду, успокоился. - А может и не всё потеряно... И, удовлетворившись данным зрелищем, вновь переместился к Похоти, так как та нетерпела долгого отсутствия, а рассказывать об этом мужчина пока не желал. Руки Сахарка внимательно изучали её тело. Такое хрупкое и такое желанное. И, не желая более ждать, он, проведя языком мокрую дорожку от шеи до низа живота, отпрянул, дабы развести её ноги в стороны и, сняв с себя брюки, осторожно попытаться войти во влагалище Кагуры. Придерживая девушку за талию, тот еле-еле смог продвинуться на сантиметр-два вглубь, после чего не знал даже, продолжать ли ему, ведь не знал и того, как Кагура отреагирует на подобное действие. И пускай Сахарок её покорил, пускай даже перестал быть геем, его действия могут показаться ей гадкими, ведь, каким бы сильным не было влияние алкоголя, Кагура всё равно проснётся от боли, возникшей из-за протискивающегося в её промежности пениса. Но, собравшись с духом, с чем тот справился примерно за десять-двадцать секунд, так как возбуждение накатывало невыносимо жаркими волнами, сделал резкий толчок, войдя дальше, тем самым разбудив Кагуру и заставив её протрезветь в один миг. Но, надо отдать ей должное, девушка не закричала, не стала рыпаться или орать на него, а просто строго посмотрела на мужчину, после чего, что-то про себя обдумав, расслабилась и произнесла: - Продолжай, - холодок пронёсся по всему телу Сахарка после одного её слова. Блондин продолжил двигаться, видя, как она прикусывает губу, не желая орать от боли, а потом прикрывает глаза, продолжая кусать уже кровоточащие уста, не собираясь выдавать того, насколько сильно ей сейчас приятно от его действий. "Он больше не гей. Не гей. Больше нет. Нет", - мысли путались, но одна оставалась чёткой, отбиваясь эхом от стенок её разума и повторяясь неизлечимое количество раз. - Так ты справился с этим делом, - Похоть задумчиво провела кончиками пальцев по своих губах. Ей никак не верилось в то, что он, имея ограниченные возможности и время, сумел воплотить один из запланированных ею снов. - Я ведь говорил, что пригожусь вам. Она лишь улыбнулась на это, но мужчина понял, что заслужил её доверие, хотя оно пока и слабо. Тот вежливо поклонился и повернулся в сторону стены, дабы не мозолить госпоже глаза, ведь проблема с Руфусом не исчерпана. Он - угроза, прямая угроза всей их Вселенной, но время покажет, не будет ли в будущем это им даже на руку...