Сны

Правда, надо признать, что с сумерками в эту долину опускались чары какого-то волшебного великолепия и окутывали её вплоть до утренней зари. Ужасающая бедность скрывалась, точно под вуалью; жалкие лачуги, торчащие дымовые трубы, клочки тощей растительности, окружённые плетнем из проволоки и дощечек от старых бочек, ржавые рубцы шахт, где добывалась железная руда, груды шлака из доменных печей — всё это словно исчезало; дым, пар и копоть от доменных печей, гончарных и дымогарных труб преображались и поглощались ночью. Насыщенный пылью воздух, душный и тяжёлый днём, превращался с заходом солнца в яркое волшебство красок: голубой, пурпурной, вишневой и кроваво-красной с удивительно прозрачными зелеными и желтыми полосами в темнеющем небе. Когда царственное солнце уходило на покой, каждая доменная печь спешила надеть на себя корону пламени; тёмные груды золы и угольной пыли мерцали дрожащими огнями, и каждая гончарня дерзко венчала себя ореолом света. Единое царство дня распадалось на тысячу мелких феодальных владений горящего угля. Остальные улицы в долине заявляли о себе слабо светящимися желтыми цепочками газовых фонарей, а на главных площадях и перекрёстках к ним примешивался зеленоватый свет и резкое холодное сияние фонарей электрических. Переплетающиеся линии железных дорог отмечали огнями места пересечений и вздымали прямоугольные созвездия красных и зелёных сигнальных звёзд. Поезда превращались в чёрных членистых огнедышащих змеев… А над всем этим высоко в небе, словно недостижимая и полузабытая мечта, сиял иной мир, вновь открытый Парлодом, не подчиненный ни солнцу, ни доменным печам, — мир звёзд.

Герберт Уэллс. "В дни кометы"

Чертоги времени. Миллианна медленно шествовала ими, не понимая толком того, что на самом деле происходит. После событий, связанных с желанием отомстить Жерару и её присоединением к гильдии "Пята русалки", та стала путешествовать по миру, но не пешком, нет, а отправилась одна на небольшой яхте в путь океанскими водами. Чего только та не видела перед тем, как, оказавшись вновь поблизости королевства Фиор, не наткнулась на странную вибрацию и дикие звуки, которые доносились из-под воды. Внезапно из-под неё выплыли усы. "А я часом не сплю иль не брежу?" - в несвойственной себе манере подумала та. Хотя невольно обрадовалась. Почему-то усы постоянно напоминали ей о котиках, которых та до жути обожала, ведь именно с ними и были связаны её способности. От части, однако. - Эй, усатик, ты кто? - позвала его она, вновь замечая за собой определённого рода странности, но решила не обращать на них особое внимание, сбросив всё на дикую усталость. Но тот, кому было адресовано это предложение, всё же пошёл на контакт. - Я - король звёздных духов. И у меня есть к тебе дело. Миллианна в удивлении замерла, а потом, придя в себя, решила таки спросить: - Какое может быть ко мне дело у короля духов? - девушка вспомнила Люси в этот миг, ведь всё же та была заклинательницей духов, но потом отбросила в пустоту сии мысли, ведь, как ей показалось, это никакого отношения к ней не имеет. Он устало поднялся со дна. Теперь Миллианна могла рассмотреть короля звёздных духов во весь рост, если не считать того, что она не могла видеть его ног, всё ещё скрытых водной стихией. И если до этого девушка замечала одни его длиннющие усы, а лицо и прочее тело были не столь и заметны под водой, поскольку кожа короля синяя, а красные глаза без зрачков свои тот открыл лишь сейчас, то теперь даже слегка испугалась его вида, пытаясь как можно быстрей взять себя в руки. Он кажется одетым в полную броню пластины в цвете бирюзового и золотого, но она настолько яркая и так сливается с кожей, что создаётся впечатление, будто бы это одеяние и есть его телом. У шлема на его голове есть те же самые цвета с павлиньим пером на вершине и украшен тот роговидными непонятными штуковинами на её сторонах, которые Миллианна никак не могла толком рассмотреть. Впрочем, вскоре та бросила напрочь эту затею, ведь слишком уж яркий лунный свет мешал сему процессу. - Ты обязана узнать кое-что и помочь Люси в будущем, - серьёзно обратился тот к Миллианне. Похоже, та ошиблась, и дело действительно было связано с Хартфилией. - Как я могу ей помочь? Хотя они и не были подругами и виделись всего-ничего, но в помощи теперь девушка мало кому отказывала. Даже тому, кого некогда брала в плен. - Это тебе объясню не я. Моя задача - устроить вашу встречу и вернуться обратно в мир духов, дабы больше не нарушать порядок мира этого. Он взмахнул своей громадной рукой, чуть не перевернув транспортное средство девушки, а потом... исчез, как ни в чём не бывало. Сама же русоволосая волшебница заметила странный портал, в который её медленно, но уверенно затягивало. Та, что подражала во всём кошкам, сейчас взлетела вверх, словно птица, а потом тоже исчезла. И лишь транспорт её на море остался качаться, а знойный ветер стал потихоньку подталкивать тот к берегу, на котором его, быть может, вскоре обнаружат, как и то, что куда-то исчез владелец судна. Но всё это будет утром, когда изменится абсолютно весь мир, и тогда, скорее всего, никому и дела не будет до девушки, ранее побывавшей в Райской твердыне и вообще потом непонятно куда исчезнувшей. Никому, кроме её друзей из "Пяты русалки" и, быть может, парочки ребят ещё из других гильдий, если только и их судьбы не изменятся после одного-единственного сна, способного уничтожить или вознести, убить или воскресить, дать или отнять. Он может всё. И кто такие тогда по сравнению с ним обыкновенные людишки, снующие постоянно по земле своей, делами собственными занятые? Никто. И зовут их никак. Но судьба - вещь странная. Она любит тех, чья жизнь, казалось бы, определена, делать некем другим, неизвестным. Но не интересней ли тогда всё становится?.. Кошачьи ушки на её голове, на лице четыре татуировки Красные, яркие, выделяющиеся, волосы русые. Хвостики. Коричневый плащ с жёлтой отделкой. Под ним - чёрное: Бюстгальтер с красной отделкой и трусики. Одеяние пошлое. Кошачья лапка посредине последнего. Наш шее - колье. Само оно с бубенчиком, милое. Кто же Миллианны портье? На ногах чёрные чулки в сиреневую полоску; перчатки На ручках её. Сапоги, доходящие до колен. Это всё кошки, На девушку влияющие, её изменившие, сделавшие такой. Волевой, боевой, от части смешной и, в конце, самой собой. Огромный дворец предстал пред Миллианной, а она лишь рассеянно хлопала глазками, пытаясь понять, что же ей тут вообще делать, как именно она сюда попала и как вернуться в ту, обыденную, столь привычную для неё реальность, как же ей попасть к своему родному дому. Ответы так и остались немыми. Девушка решила, что просто стоять на месте и чего-то там ждать - глупо, поэтому стала тихо и спокойно передвигаться, пытаясь не привлечь внимание хозяев дома своим непонятным вторжением. Те, скорее всего, спят, ночь ведь на улице. А она из окон этого дворца столь красива. Правда, и тогда, когда Миллианна была на воде, девушка могла с лишком наслаждаться тем, что её окружает, ведь именно подобные путешествия ради удовольствия и стали смыслом её жизни. Она больше не хотела знойных приключений и страданий. Ей нравилась свобода во всех её проявлениях, а особенно в тех, какими они предстали перед ней. - Здравствуй, - Миллианна нервно дёрнулась и быстро повернула голову в сторону голоса, столь приятного, хрупкого, нежного, что невозможно было пред ним устоять. - Не бойся меня. - Я и не боюсь, - уже чуть более уверенней стала девушка, хотя до сих пор не знала, как ей относиться ко всем этим событиям. Как она может помочь Люси? И кто эта женщина? Хотя... если подумать, она очень даже похожа на Хартфилию. Карие глаза. Светлые волосы, уложенные в аккуратную причёску, сладостная фигура. Если их сравнивать, то можно подумать, что это и есть сама Люси, только эта женщина выглядит немного старше её. Лет тридцать той примерно, насколько смогла определить русоволосая. - Здравствуйте, - решила таки поздороваться "кошечка". - Не хочу ничего такого сделать с тобой, но... мне нужно передать тебе весьма необычным путём очень, очень много моих воспоминаний, которые сильно помогут Люси в будущем. Понимаю, что тебе всё это кажется диким, странным, но сейчас ты, Миллианна, находишься в прошлом. Я - мать Люси. Меня зовут Лейла Хартфилия. "Мне это показалось диким? Нет, отнюдь, нет. Я ведь каждый день путешествую во времени и стаю переносчиком информации", - думала та, хватаясь за голову и театрально "закидывая" глазки вверх. Лейла по-доброму глянула на неё, прекрасно ту понимая. Она вообще была очень доброй, заботливой и сострадательной женщиной, которая очень любила своих дочь и мужа. Она и к своим духам относилась любезно, и она та, кто научил Люси, что духи не инструменты, а живые существа и друзья. Но теперь Хартфиляи поняла, что обязана совершить ещё кое-что ради своей дочери, а ради этого должна будет исполнить омерзительный акт, на который ранее бы не согласилась, но теперь, теперь всё изменилось. Это началось после того, как Лейлу из того мира вызвала к себе Похоть. Женщина прокрутила тёмную прядь волос на пальце и устало продолжала наблюдать за происходящим. Она уже настолько вымотала, что, кажется, дальше уже совершенно некуда. - Что-нибудь сделать для вас ещё? - спросил слуга, но та лишь мотнула головой, говоря, что ей ничего не нужно. Всё, чего та хотела на данный момент (а желания у неё вообще очень часто менялись), так это покончить со всеми снами и уйти в отпуск. Покрасневшие глаза, растрёпанные волосы и лениво опустившееся в кресло тело - вот результат того, что она уже стольких покойников к себе подозвала. Не хватало ни сил, ни энергии, ничего не было. - А хотя... закажи мне "Глоток Хаоса". Слуга испуганными глазами уставился на неё, а потом, когда смог дышать, произнёс: - Но вы ведь знаете, какие могут быть в итоге последствия, да и денег у вас практически нет. Или вообще нет, - тот в её материальные дела особо не вникал. - Мне плевать! Действуй! - строгие и злобные глаза сверкали. Что-то внутри неё зажглось. Происходило необъяснимое. Та менялась. А посох, лежащий в углу комнаты, стал сиять, зажигаясь с каждым мигом всё больше и больше. Проклятие "сонного", как того привыкли называть люди, работающие в таких отделах. Похоть попала под дурное влияние, позабыв о том, что именно в этот интервал времени ночью работать как раз таки нельзя. И кто знает, сможет ли та вылечиться и не полетят ли дальнейшие разработки снов к чертям. Слуга, не имея права ослушаться, стал следовать её приказу, а тем временем стали происходить странные, очень странные вещи... Миллианна глянула на потолок, который стал покрываться мелкими трещинами, а из стен стала литься вода, вообще непонятно откуда взявшаяся на одном из верхних этажей дворца, каковым величала этот дом русоволосая. - Что происходит?! - обеспокоенно спросила она у Лейлы, но та и сама не могла понять, что тут к чему. Зомби, вылезающие из всех тёмных уголков, письменный стол, медленно приближающийся к ним на выросших ногах их лиан, а потом на них стало катиться солнце... Русоволосая, поняв, что это, как явный бред, не может быть правдой, стала щипать себя за всё, за что только можно было. "Только бы проснуться, только бы проснуться", - судорожно думала та. И, когда ущипнула особенно сильно, да так, что у неё на бедре точно останется огромный синяк потом, если только со сна раны вообще в реальность переноситься могут, открыла глаза, уже будучи на огромной кровати. Королевской, прям-таки. - Ну и где я теперь? Миллианна устало прикрыла глаза, потому как у неё в голове окончательно всё перепуталось, хотя и событий-то вроде как немного было. - Тогда где реальность-то? Где?.. - Тут, со мной, - Лейла. Снова Лейла, приближающая к ней. Её очаровательная улыбка слегка успокаивала девушку, но не настолько, чтобы в конец расслабиться и позабыть обо всём дурном. Нет, этого было явно недостаточно. - Я ведь говорила, что мне нужно передать тебе информацию. И способ передачи... ты сейчас его увидишь, услышишь и прочувствуешь... Жар. Пот стекает по лицу Похоти, но она, почти-таки будучи одурманенной, смогла таки найти в себе силы, дабы собраться и прекратить это сумасшествие, что стало происходить в её сне. - Я доведу его до конца, потом вылечусь, если вообще смогу себя контролировать далее, а тогда... продолжу работать. Я смогу, смогу... - уверенность пропадала, это было слышно даже по её голосу, больше напоминающему по тону голос того, кто вот-вот должен умереть, покинуть сей мир, и прочие миры тоже, навеки. Слуга вот-вот должен вернуться и принести её смерть. Похоть помнила о том, что сил должно будет ещё хватить на то, чтобы отменить тот приказ, сказанный, казалось, уже не ею, сказанный в бреду. Женщина просто обязана сделать это. Не ради себя, а ради завершения дела, для которого готова на всё. "Посох..." - только сейчас Похоть стала осознавать то, насколько глупой она была, когда купила его. Это не просто проклятие "сонного", а нечто большее, связанное с ними, с этой чёртовой "плохой компанией", с которой так и норовила разобраться, о которой так хотела узнать побольше, с которой сотрудничала даже и, в то же время, которой боялась немного даже, ведь кто знает, чего ждать от тех, кто заточён там на долгие годы. И с ними теперь Руфус. Кажется, конец ночи уже близко, даже слишком близко, а последствия будут и ужасными, и прекрасными одновременно. Кожа белеет. На белках глаз проявляются мелкие красные нити, ведущие к зрачкам. Губы сухие. Она раз за разом облизывает их, хватает все напитки, которые вообще есть у неё дома, пытаясь утолить свою жажду, но всё тщетно. Организм высыхает. "Это точно не просто проклятие "сонного". Я в этом уверена. От него столь сильной жажды не бывает", - сделала та вывод и продолжила поддерживать сон Миллианны, лишаясь остатков сил. Исчезли все декорации, теперь не было даже дворца, не было и комнаты, соответственно. Осталась одна лишь кровать, большая, удобная, на которой расположились две девушки. Точнее говоря, одна юная барышня и с ней женщина, которая хотела лишь одного - счастья для собственной дочери. "Наверное, не стоило так себя подставлять, но на поддерживание всей "сцены" сна у меня не хватит энергии. Не смогу. А вот так ещё будут на это шансы", - решила Похоть, завершая дело с мёртвой заклинательницей.