Что там за облаком?

Генри, оставил свою фуражку на полке в коридоре, кинул к ней же перчатки. Тяжело вздохнув, он прошёл в комнату, цокая каблуками своих сапогов при каждом шаге. На ходу расстегнул портупею и повесил её на спинку старого стула, что стоял у круглого стола близь окна. Кровать отдалась сильным скрипом, когда Генри сел на неё и начал расстёгивать китель. Карла в номере уже не было, поэтому Генри мог позволить себе расслабиться. Снятые сапоги заняли место у кровати и, оставив китель на том же стуле, новоиспеченный гауптман плюхнулся на подушку, сбросив на пол чемодан, оставленный тут ещё днём. За окном тем временем наступили сумерки и дневной зной уступал место вечерней прохладе. Одна за одной начинали свою трель цикады, а гам со сторы базара всё не унимался. Но Генри на этот шум не обращал никакого внимания. Гауптман, да? Ну что ж. Первые знаки отличия Генри уже купил на обратном пути, так что теперь предстояла морока с тем, чтобы их пришить. И что же это, получается, теперь он командир звена? Чёрт. Вроде и повысили, а вроде и наказали: мороки хватало уже и с одним отрядом. Генри перевернулся на бок и принял позу эмбриона. «И в газету ещё и напечают видимо… Хорошо, что я обесцветил волосы, вряд ли меня кто узнает. Стоп, но Кох же узнал, но как?!» Генри вскочил с кровати. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Генри начал судорожно застёгивать штаны и нащупывать сапоги в наступившем полумраке. «Так, так, так… Теперь китель. Нет! Стоп! Обойдусь без кителя, на нём полно знаков отличия» Натянув сапоги, Алерт поспешно зашагал к выходу. Но в тот момент, когда он потянулся к ручке, она зашевелилась, щёлкнул замок. Внутрь тут же ворвалась Алиса, отталкивая Карла, который так и не успел вытащить ключ из замочной скважины. — Надеюсь, ты хотел зайти к нам в комнату, а не свалить куда-то в одиночку, — в своём классическом стиле сказала Алиса. — Разреши поинтересоваться о причине таких надежд? — Генри очень умело скрывал испытываемое волнение, и речь его была, как обычно, холодной. — Причина в том, что ты идёшь с нами, — Алиса фыркнула, — и это не обсуждается, — добавила она в конце, заметив, что парень хочет возразить. — Возьми и переоденься. Генри только сейчас заметил свёрток из пергамента в её руке, который она протянула ему с крайней настойчивостью. — Карл, иди и поторопи Ладу. Только не подглядывай, — отдавала приказы Алиса направо и налево, словно заправский полковник. — Больно надо! — с лёгкой ноткой раздражения сказал Карл, отпуская дверь. Воспользовавшись тем, что дверь теперь под её контролем, Алиса захлопнула её, оставаясь внутри, а в её руке появился второй свёрток. — Ну, и чего смотришь? Переодевайся давай, а иначе мы опоздаем, — Алиса подтолкнула Генри внутрь комнаты, а сама дальше не пошла. Парень услышал лишь хлопок двери в туалет. Ну и что за дрянь она ему всучила? Зашуршал упаковочный пергамент. Вдруг на пол выпало что-то чёрное, а в руках же осталась лишь белая мягкая ткань. Генри нащупал рукой поворотный выключатель. Затем в небольшой части комнаты зажёгся слабый тёплый свет. Он не разгонял тьму, а лишь слегка расталкивал, подобно набравшемуся смелости пятикласснику перед хулиганами. Теперь Алерт рассмотрел, что загадочной белой тканью оказалась классическая рубашка, а на полу лежали, ни что иное, как брюки. Откуда? Интересно, сколько это стоит… Давно же он не носил классической одежды. Генри поднял с пола брюки и начал расстёгивать свои, одновременно стаскивая с себя сапоги. Теперь в ход пошла и нательная рубашка. Снятая одежда заняла место на незаправленной кровати. Затем со стороны туалета послышался хлопок и едва слышимый смешок за стенкой. Алиса От нее можно ожидать чего угодно. К примеру, почему она переодевается здесь, а не в комнате, вместе с Ладой? Генри решил что, хоть и можно было бы порассуждать на эту тему, но вряд ли истина ему откроется. Не только для него — для всех мужчин женский мозг во все времена казался загадкой. А уж мозг Алисы и вовсе был как отдельная ветвь эволюции… Генри уже покончил с рубашкой и застёгивал штаны. В момент, когда он стал заправлять рубашку показалась Алиса. — Нет, нет. Не заправляй, — девушка подбежала к парню и вытащила уже заправленный перед рубашки, — так куда лучше. Алиса отошла и осмотрела молодого человека снизу вверх. Генри вернул ей взгляд. Только сейчас Генри обратил внимание, что привычная форма на девушке сменилась на лёгкое красное платье, которое лишь подчёркивало огненный оттенок её уложенных рыжих волос. — Давно я не носил такой одежды. Сколько? — Чего «сколько»? — Ну, денег с меня сколько? — Это подарок, черт побери. Подарок от всех нас. — В честь чего? — Да, ты и правда дурак, — протянула Алиса, и раздражение на ее лице сменилось на какое-то умиленное выражение, — у тебя день рождения был неделю назад. — Действительно, дурак. Забыл совсем. Спасибо. Алиса подскочила к чемодану Генри, видимо, в попытке достать туфли, но случайно смахнула планшет, лежавший на углу кровати. Он упал, раскрывшись от удара, и на пол вылетели несколько вещей, которые Алиса начала судорожно собирать. Внезапно она замерла. — Генри! И как это понимать? — Я тоже не знаю, как это понимать. На кой тебе понадобилось рыться в моих вещах? — Генри подошёл к своему чемодану и достал оттуда туфли. — Ты почему не сказал? — в правой руке девушки лежали две награды, а в левой новые петлицы с погонами. — Забыл, — попытался оправдаться парень, осознавая, что фраза «это не имеет значения», изначально заготовленная, вызовет лишь новую порцию ворчания. — Вот тебе и повод! Пошли давай, нас уже заждались, — Алиса схватила парня за руку и потащила за собой наружу. Лада с Карлом уже стояли во дворе, когда Алиса вывела Генри наружу. И Карл, и Лада приоделись: на парне была такая же белая рубашка, что и на Генри, вот только брюки серые; девушка была одета в белый сарафан с большими цветами на подоле. — Вас и не узнать, — удивлённо подметил Генри. — А сам-то какой модник, — в очередной раз съязвил в ответ Карл, но как-то по-доброму. — Пошли, не то можем опоздать, — снова скомандовала Алиса. — Кстати об этом, куда мы идём? — поинтересовался Генри, и всё же прибавил шаг. — А мы идём в бар. Только для гражданских. Его Лада нашла. Для гражданских значит… В душе Генри вспыхнула надежда встретить ту девчонку. Он помнил только имя, Джейн, а вот фамилия у неё какая-то странная, не Карростовская. Он надеялся забрать у нее пленку. Тем не менее, он понимал, что для этого ему должно очень повезти. Где ж его взять столько, везения? В последнее время ему и так часто везло, а вечно это продолжаться не может, заканчиваясь, обычно, феерическим проблемами. «Помоги мне, Отче, Ещё разок, — начал молитву Генри, — ещё хотя бы раз. Да святится имя твоё на нашей земле и в нашем небе. И да отступит тьма пред войнами света имени твоего. И да воздастся каждому по заслугам его волею твоей. Аминь» Генри был человеком старой веры. С приходом новой власти религия стала под запретом. Новый порядок гласил, что ничто не может влиять на жизнь человека, кроме него самого. Множество храмов было закрыто, а все убранства перенесены в ведомство государства. Очень мало людей осталось верно религии. Нужно быть либо очень смелым, либо очень глупым, чтобы противиться решениям власти. Но Генри не совсем из смелости оставался верующим. В семье его каждый день начинался и заканчивался молитвой. Отец всегда говорил: «Только впустившему в своё сердце Бога будет воздано предначертанное». Тогда Генри не понимал, что это значит. Ему пришлось потерять всё, чтобы осознать смысл этих слов. Компания шла по достаточно людной улице. Тут были все вперемешку: и военные, и гражданские, и местные, и европейцы, и прилично одетые, и оборванцы. Никто на этой улице не торговал всякой мелочевкой — это был квартал, наполненный развлекательными заведениями совершенного разного характера. Бары, рестораны, игральные дома. Можно было найти даже бордели — любимые места солдат низших рангов, а иногда и офицеров. — Э, а чо вы ткие фажные, а? — дорогу ребятам преградил какой-то перебравший боец. Форма его была помята и местами в пыли. Видать где-то ему уже настучали. — Дайте прти! Не успел парнишка возмутиться, как в следующую секунду уже лежал на земле, державшись за голову. Карл зарядил ладонями ему по ушам. Без лишних слов. — Проходи, — ухмыляясь добавил Карл. К ребятам подбежал военный патруль. Генри уже готовился давать объяснения по инциденту, как это обычно бывало в учебке, но этого не потребовалось. Парни с красными повязками извинились и пошли поднимать оглушенного бедолагу. — Мы в гражданке, забыл? — ответила Алиса на немой вопрос Генри, как всегда ехидно улыбаясь. — А в этом есть и свои плюсы, — заключил он. — Пришли! — выкрикнула Лада, указывая пальцем в сторону на здание в неоновой люминесценции. В свете фонарей виднелась вывеска «Бар Вэлж». С чем было связано такое название — неизвестно. Однако он определённо пользовался популярностью у гражданских. Круглые столики летней веранды, разместившиеся у фасада, были заняты до последнего. На каждом горел светильник, даря гостям чарующую романтическую атмосферу. Сама же веранда была окружена густым кустарником, ставшим домом для цикад, трель которых звучала аккомпанементом для лёгкой мелодии, лившейся из основного помещения. Персонал носился без конца от одного столика к другому, работы у них явно хватало. Лада, опережая всех, прошла вперёд к двери с витражом до самого пола и распахнула её. Дверь задела колокольчик, непринуждённым звоном оповещавший о прибытии новых гостей. — Добро пожаловать. Вы, должно быть, из военной прессы, — к компании тут же подошла девушка-администратор, несмотря на загруженность бара. — Да, мы заказывали у вас столик, — сходу ответила Лада, заметив нотки удивления на лице Генри. — Прошу, вам в эту сторону, — девушка повела гостей в дальнюю часть бара, огибая широкую стойку, разместившуюся по центру, — кстати, сегодня вы не первые гости из прессы. Последние слова снова всколыхнули надежды Генри. Может, всё-таки она? — А вы не подскажете, какие именно гости? — как бы невзначай поинтересовался Генри у администратора. — А вот. За четвёртым столиком. За столиком на двух персон сидел мужчина в очках с жёлтыми линзами и мундштуком в зубах. Черт, не она. Значит, не сегодня? Не уж то моё везение закончилось? Ведь, если так, то это может означать лишь одно: теперь начинается полоса неудач, долгая и тяжелая. — Вот, прошу, ваш столик. Ожидайте. Официант скоро подойдёт, — девушка удалилась. Лада с Алисой молча заняли места напротив друг друга вокруг небольшого квадратного столика. По сговорённости или нет, но это было абсолютно правильное решение, если брать во внимание недавнюю перепалку Генри и Карла. Таким образом, шансы на испорченный вечер на несколько процентов падали, так что парни последовали примеру девушек. — А теперь можно начать задавать вопросы? — не выдержал Генри. — Можно, но только осторожно, — уровень нахальства Карла заметно убавился. Видимо, обстановка бара сделала своё дело. — Во-первых. Пресса? — продолжил Генри. — Первое что пришло на ум. Военных здесь не любят. Тот парень с улицы и есть ответ на вопрос «почему», — поспешила полушёпотом ответить Алиса. — Допустим. Во-вторых, почему именно этот, а не обычный бар? — не унимался Генри. — Тот парень с улицы — твой ответ и на этот вопрос, — вступила в разговор Лада. — Логично. А теперь главный вопрос: кто за всё платит? — Ты, очевидно же, — Карл поставил точку. — Готовы сделать заказ? — как раз вовремя появился официант. — Да, конечно, — опередила всех Алиса, — «кило закусок» и четыре пинты красного эля. Вечер начался. И, на удивление, разговор отлично клеился. Под мясо с алкоголем да в хорошей компании все постепенно расслабились, даже начали делиться своими мыслями и воспоминаниями, не как сослуживцы, но товарищи. Под запретом была лишь тема службы. Затронули и учёбу, и детство, и планы на будущее. О детстве промолчал лишь Генри, что очевидно. Зато он вспомнил историю своей не сбывшейся любви, поделившись ею впервые. Явно сделал дело ворвавшийся на стол после нескольких партий эля шнапс. Алиса рассказывала свои истории, каждая из которых заканчивалась дружным смехом всей компании. Генри чувствовал на себе ее заинтересованный взгляд, но никак не отвечал. Даже Карл не язвил и не паясничал. Они с Генри вели себя друг с другом, словно родственники после многолетней разлуки. А Лада просто была довольна, что все наконец-то собрались вместе. Просто вот так вот. Как друзья, а не как коллеги и сослуживцы. — Друзья, — Генри встал, — для начала, простите меня. За всё. Не буду уточнять, каждому есть, за что меня простить. И спасибо, от всего сердца. Давайте пообещаем друг другу, когда всё закончится, когда на нас будет только такая одежда… Мы встретимся дома. Такой же компанией. И поставим точку в истории, пропахшей дизелем и порохом. За нас! — За нас! — хором ответили все, и звон бокалов эхом разнесся по помещению.