Что там за облаком?

Громкий звук двигателя взлетающего близь самолёта развеял пелену сна молодого парня. Он сидел на грубо сколоченной деревянной скамье скрестив руки на груди. Очередной порыв прохладного утреннего ветра заставил солдата поёжиться, но он всё равное не застегнул верхние пуговицы своего серого кителя. Парень глубоко зевнул, и заметил подошедшего солдата только когда тот пнул мужчину по сапогу. — Чё, яйца жмут? Подвинься! — рядом с парнем плюхнулся человек. — И тебе доброго утра, Карл… — иронично прозвучало в ответ. Генри наконец открыл глаза и посмотрел на уже закуривающего собеседника. — Ну и где Алиса? — Генри потёр глаза, тая недовольство от такого подъёма. — Я ей в няньки не нанимался, — Карл выпустил клуб белого дыма, не удостоив своего собеседника взглядом, и стряхнул пепел. — Знаешь, — голос Генри становился серьёзным, — твоё счастье, что я знаю тебя с первого дня, как мы оказались в этой проклятой пустыне. Я старше по званию. Так будь добр, соблюдать хотя бы субординацию! Карл встал, сделал ещё одну затяжку и нагло ухмыльнулся. — Слушаюсь, Ваше благородие. Да сколько можно это терпеть? Это не моя вина! Какого черта? Уже несколько дней этот шут только и делает, что паясничает да пререкается. Да, отношения с ним сразу не сложились — с Карлом всегда было не просто. Но что б до такой степени… А может пора перестать вести себя, как понимающий и добренький начальник? Может пора включить в себе командира? Вечно это продолжаться не может! Генри резко встал, из-за чего Карла чуть пошатнулся, но не отступил, лишь продолжил прожигать офицера взглядом. Генри в свою очередь ответил ему тем же. Они стояли, глядя друг другу в глаза, не желая сдаваться, словно играли в «кто первый моргнёт». Со стороны это выглядело хоть и несколько комично, на повисшее в воздухе напряжение чувствовалось сразу. Карл смотрел на офицера сверху вниз, будучи на пол головы выше и испытывая чуть ли не физическое превосходство, вот только Генри это ничуть не смущало. — Петушки распетушились, да подраться не решились, — раздался ехидный женский голос, в сторону которого мужчины синхронно повернули голос, — ведь если сильно петушиться, можно и погон лишиться, — закончила свою фразу Алиса, стоя под пристальным вниманием парней. Ещё одна. Как будто они все сговорились меня выбесить окончательно. А хотя, надеюсь, Это увольнительное в город так действует. Три дня без казарм, уставов и распорядков. Во всяком случае на Алису это и могло подействовать. Но не на Карла. Сколько его помню, посиделки в баре или бильярд интереса у него не вызывали. А вот у лавки с газетами его можно было встретить часто. Хоть он и не выглядел как человек, интересующийся пропагандой, внешность видимо обманчива. А вот с Алисой совсем другая история. Встретил я её ещё в Карросте, незадолго до отправки сюда. Мы с однокурсниками как раз сидели в местном кабаре, одном из немногих, которое не закрыли в угоду новой политике, отмечали окончание курсов. Не то что бы я любил таким заниматься, однако коллектив всё же. Так вот. Когда наш староста понимал очередной тост за небеса, потирая бронзовый значок ввиде крылышек на груди, он несколько переборщил с экспрессией и размахиванием кружкой, и добрая часть содержимое оказалось на девушке за соседним столиком. Вот эта девушка как раз и была Алисой. В тот момент всё словно замерло, исключая капли пива, стекающих по её рыжим волосам. Все ждали реакции, но совершенно не такой! Она встала, развернулась и просто чёкнучась кружкой со старостой под свой звонкий и весёлый смех. Оказалось, что она — наша однокурсница, но оставалась на дополнительный год обучения за ненадлежащее офицеру поведение. С того дня мы с Алисой всегда оказывались рядом друг с другом. Её даже определили моим бортовым стрелком. С тех самых пор вражеских пуль я не боялся. Боялся лишь, что она что-нибудь учудит в небе. — И тебе привет, Алиса, — первым молчание разорвал Карл. Генри лишь коротко фыркнул и сел обратно на скамью. — Опять сутра пораньше ерундой страдаете? — всё в тех же тонах попыталась поддержать беседу рыжая, опуская свой баул на песок. — Где Лада? — перевёл тему Генри. — Да идёт она, идёт. Когда я выходила, она как раз… Гудок подъехавшего трёхосного джипа не дал Алисе закончить фразу. Генри молча встал, захватил свой чемодан и швырнул его в багажник, только что открытый водителем. После чего обогнул переднюю часть с обширной решёткой радиатора и занял место рядом с водителем. Остальные в это время садились на задние места, о чём-то перешептываясь. — Подождите меня! — послышался тонкий женский голос со стороны. К машине подбежала светловолоса девушка низкого роста. Пытаясь привести в порядок дыхание, она забиралась к Карлу с Алисой на задний ряд. — Хотели без меня уехать? — спросила она с ноткой обиды в голосе, обращаясь ко всем. — В следующий раз и уедем, если так и не найдёшь в словаре слово «Пунктуальность». Трогай, Эрик, — обратился Генри к водителю. В город. Да поскорее. Там я наконец-то смогу хоть немного побыть вдалеке от этой компании. Да, отсчёт в штабе нужно будет сделать, чего я очень не люблю. Но зато лёгкая смена обстановки. Да, это пойдёт мне на пользу. Поброжу по городу недолго, а потом в гостиницу отсыпаться. Может доплатить, чтобы мне выделили отдельный номер? Это всё же не Каррост, тут за деньги можно намного больше. Лишь бы денег хватило. С чем у меня напряг. На родине говорят, что интернациональный легион много получает. На деле всё оседает в кармах жирдяев с золотыми погонами. И нет совершенно никакого равенства, о котором нам трещит пропаганда нового правительства. Кажется, будто его стало ещё меньше. Пока Генри находился в раздумьях, транспорт уже проехал КПП аэродрома и подъезжал к прибрежному серпантину. Пейзажи бескрайних песков постепенно начинали дополняться редкими пальмами и кустарниками, а в воздухе повеяло солёными нотками. Вскоре компании открылся вид береговой линии. Очень светлый песок пляжа омывался лазурными водами. Каждая вновь приходящая волна оставляла широкую серую полосу влажного песка на своём месте, и уходила обратно, чтобы вернуться снова и принести с собой больше морской пены и завораживающий шум прибоя. Этот шум, вместе с шумом солёного влажного ветра, заполнял всё, что только мог. Между каждым камушком, каждой веточкой кустарника, и в каждую голову и мысли проносился он эхом. Вся эта обстановка веяла спокойствием и лёгкостью. Казалось, что нет никакой войны, а герои приехали сюда просто на курорт. Но чем ниже по серпантину спускался автомобиль, тем лучше можно было рассмотреть происходящее на пляже. На всей его площади копошились люди в коричневой полевой форме. Вот группа, роющая окопы. Рядом с ними стояли и наполняли вырытым песком мешки другие. Вот ещё несколько человек разгружают грузовики с массивными деревянными ящиками. А вон там, вдалеке, ближе к морю, ставят укрепления из колючей проволоки. Сначала высотой в метр, а потом прямо у самой земли. Делалось это для того, чтобы противник, обойдя высокую колючку, расслабился и запутался в мелкой. Не сильно хитро, но это работало. — Ну вот… А я так хотела сходить на море и покупаться, — первой разорвала тишину Лада. — Если договоришься с береговой охраной, тебя могут и пустить, — ответил Старший Лейтенант, — вряд ли они откажутся посмотреть на девушку в купальнике, плескающуюся в воде. — И всю жопу о колючку ободрать? Нет уж, обойдёмся, — как всегда бесцеремонно влезла в разговор Алиса, — кстати о колючке. Её же раньше тут не было, а прошло всего три недели. — Саксы и Провансы создали Антикарростовскую коалицию, — подключился Карл, — и теперь они хотят выбить нас из Африки. — Просто на новостном часе спать меньше надо, тогда знала бы, — добавил Генри — А как же Ромалия? Разве они не на нашей стороне и не помогут нам? — удивилась Лада. — Ах-ха-ха! Ты серьёзно? Ромалия? После битвы при Капуро они нигде не одержали ни одной победы без нашей поддержки. А теперь ты собираешься ждать от них помощи? Да они же первые и сбегут! — вступила Алиса. — Как бы там не было, если Саксония вступит в войну, то драться нам придётся уже на своей земле, а там мы уж точно не проиграем, — усмехнулся парень, сидящий сзади. — Мы сами эту войну и начали развязывать, — прошептал про себя Генри. В этот момент машина резко дёрнулась вправо под ругань водителя и джип разъехался на узкой дороге с полугусеничным грузовиком, тянувшем за собой тяжёлое зенитное орудие. Затем ещё с одним, и ещё. Так мимо проехало 8 тягачей. А их кузова были забиты солдатами, которые весело переговаривались. Из кузова последнего грузовика даже послышался свист, адресованный Алисе и Ладе. К полудню наши герои добрались до города. На въезде ждал ещё один КПП и на нём была проделана та же процедура, что и на КПП у аэродрома с проверкой документов. После чего машина ехала уже по многолюдным улочкам небольшого города. На каждом углу местные чем-то торговали, активно зазывая покупателей криками на каирском и ломаном карстском, по улицам слонялись местные жители в арафатках. Кто-то вёз телегу с каким-то барахлом, кто-то вёл куда-то верблюда, ну, а кто-то ещё только расставлял свой товар на покрывале, расстеленном прямо на песке. Привычную суету рушили лишь патрули военной полиции, повсеместно светя своими красными повязками. Джипу приходилось то и дело притормаживать, чтобы ненароком не сбить очередного местного, который так и норовил попасть под колёса. Водитель заметно нервничал, что можно было понять по тому, как сильно он сжимал руль. Ещё чуть-чуть и район базара остался позади. Теперь на улицах хоть и было много людей, но они хотя бы не лезли под колёса. Свернув у следующего поворота и въехав в арку, джип оказался на аккуратном дворике с фонтаном, который почему-то не работал, и брусчаткой. Двор был окружён одним двухэтажным домом с балконом во весь второй этаж. С одной стороны располагался вход, у которого было припарковано пару машин. Водитель поставил свой джип рядом с остальными и заглушил мотор. Все стали по-очереди выбираться из транспорта, попутно потягиваясь, и подходить к багажнику, чтобы разобрать свои баулы и чемоданы. Забрав свои вещи, компания двинулась ко входу. Высокая двустворчатая дверь, окружённая рамой с полупрозрачным остеклением, выглядела очень потёртой. Лишь в некоторых местах осталась краска орехового оттенка. Дверь со скрипом отворилась и ударила о колокольчик, который зазвенел, оповещая персонал о новых гостях. Хотя от этого колокольчика толку было мало, ибо скрип двери звучал не на много тише звона. Пройдя через террасу, молодые люди оказались в холле гостиницы, в котором веяло прохладой из-за включённого вентилятора, на обрешётке которого развевались разноцветные ленточки. Около входа располагался ресепшен, стойка которого не сильно отличалась от входной двери. За исключением столешницы, она была идеально отполирована рукавами множества постояльцев. За стойкой стояла женщина каирской внешности в достаточно длинном платке. Подойдя к ней, Генри бросил свой чемодан и выложил табель на четырёх человек. Когда остальные поравнялись с Генри, они достали свои удостоверения и так же выложили их на стойку. Сверив имена, женщина протянула обратно удостоверения и, не проронив ни слова пошла по скрипучей, модной когда-то, винтовой лестнице наверх. Генри взял свой чемодан и пошёл следом, ведя за собой остальных. Они оказались в плохо освещённом коридоре. Пара лапочек на потолке и вовсе практически не горели, лишь изредка помигивали, будто говоря, что они всё ещё живы. На полу во всю длину коридора был расстелен половик, помнивший и лучшие времена. Пройдя несколько дверей, женщина остановилась у очередной и вставила в неё ключ. Показав на Карла и Генри, она двинулась к следующей двери, и так же вставила ключ в замочную скважину, после чего пошла обратно к лестнице. Не дожидаясь, пока женщина уйдёт, Карл и Генри зашли в комнату. Генри остановился, чтобы прикрыть дверь, а Карл прошёл дальше. — Наконец-то! — раздался крик из комнаты. Когда Генри прошёл коротенький коридор с дверью в ванную комнату, он увидел, как Карл уже валялся на одной из кроватей, бросив свой чемодан посреди комнаты, закинув ноги на дужку крова и швырнув свою пилотку на тумбочку около кровати. Генри молча подошёл к кровати у противоположной от Карла стены и положил на неё свой чемодан, а затем и сам сел. — Ну и какой план на сегодня, господин обер-лейтенант, — переплетая языком спросил Карл. — Сегодня мы располагаемся, я иду в штаб, отдаю доклад, потом возвращаюсь сюда. А какой план у вас, я не знаю, — без интереса ответил Генри. — Уж мы найдём чем заняться! — послышался голос Алисы из-за стенки. Генри только хмыкнул и открыл свой чемодан, из бокового отдела которого достал обувную щётку. Нагнувшись, он принялся чистить свои сапоги, доходившие до колена. Когда Генри закончил, с соседней кровати послышалось сопение. Он снова безучастно хмыкнул, достал из чемодана фуражку, черный китель и белые перчатки, а внутрь кинул свою синюю пилотку. Переодевшись, Генри встал у ростового зеркала на одной из стен. Свеже начищенные высокие хромовые сапоги. Коричневые штаны с синими узкими лампасами. Чёрный приталенный китель. Воротник кителя украшал серебристый кант и синие ромбовидные петлицы. На правой петлице было изображено два серебристых силуэта птиц, а на левой большая серебристая единица. На левом плече расположился один небольшой серебристый погон с ромбом. Пуговицы были того цвета, что и кант и лычки и погон. Четыре кармана. Синяя лента у манжета на правом рукаве всё с тем же силуэтом птицы. Белая портупея с такой же белой кобурой, расположившейся у пряжки. Чёрная фуражка с синей полосой и ромбовидной красно-чёрной кокардой на верхней и нижней части. Генри оттянул китель вниз, отметив, что может быть, он не так уж и плохо выглядит. Убрав перчатки в карман, вышел из комнаты Генри Быстро спустился на первый этаж и подошёл к стройке регистрации. — Мне нужен мотоцикл или что-то вроде этого, — сказал он, облокотившись на стойку. Девушка кивнула головой и повела парня за собой во двор. Когда Генри вышел за девушкой во двор, он почувствовал на сколько прогрелся воздух за то короткое время, что он пробыл в номере, но не остановился и поспешил за девушкой, которая вела его в арку, напротив той, через которую они въехали. Пройдя через проём, генри оказался в полутёмном помещении в котором веяло прохладой. И… Навозом? Это была конюшня. Алерт был немало удивлён, но девушка невозмутимо подвела его к ближнему белому коню. — Это шутка? — раздражённым голосом спросил Генри. Девушка пожала плечами и поспешила удалиться, оставив парня наедине с животным. Вот же чёрт… я, конечно, не впервые вижу коня… но в последний раз ездил верхом лет десять назад. Отец тогда учил меня кавалерийским основам. Конечно, вначале эту обязанность возложили на учителя, но заниматься с этим старикашкой вообще не в какую не хотелось. Такое чувство, что он так и не вернулся со службы и видел во мне какого-то новобранца. Уж слишком много он ругался. А вот отец ни разу не повысил голос. Учится вместе с ним было подобно детской игре. Да и это то немного время, что удавалось проводить с ним вместе. Один раз урок пришлось прервать из-за появившегося странного человека в форме, а после… Эти детски воспоминание прервало ржание коня, который так и продолжал ожидающее смотреть на своего наездника. — Ну и что ты смотришь? — со вздохом сказал Генри, обращаясь к коню. — Ладно, чёрт с тобой. Парень отвязал поводья от столба и вставил правую ногу в стремя. Вздохнув, Генри перекинул вторую ногу через коня. Оказавшись в седле, парень мгновенно вспомнил все уроки, которые когда-то давал ему отец. Сам удивившись этому, Генри лишь сильнее сжал поводья и по лицу его пошла хищная улыбка. Ударив животное поводьями, он заставил её пойти рысью. Выведя коня во двор, он посмотрел в сторону их комнат. В тот момент девчонки как раз стояли на балконе. Алиса курила, а Лада о чём-то ей активно рассказывала. Генри резко дёрнул поводья и поставил коня на дыбы, по всему дворику раздалось ржание. Это заставило Алису и Ладу обернуться. Запечатлев их удивлённые лица в памяти, наездник пришпорил коня и со смехом рванул на улицу. Вырвавшись со двора, он на полной скорости помчался по переулкам под возмущённые крики прохожих. Свернув за следующим поворотом, он наткнулся на патруль. Те, перепугавшись, резко метнулись в сторону, а один вовсе упал, в попытке уйти с линии движения всадника. Не обращая на них никакого внимания, Генри продолжил движение. Сделав ещё один поворот, несостоявшийся кавалерист вывел лошадь на большую площадь. Вся площадь была окружена четырьмя похожими трёхэтажными зданиями, однако одно сильно выделялось, находясь на возвышении. В центре площади стоял памятник с изваянием какого-то старика, прижавшего руки к груди. Все здания были увешаны знамёнами империи Каррост, свисающими с крыши и до земли.Цоколи зданий были полностью закрыты мешками с песком, а окна заклеены полосками бумаги, которые формировали кресты. У каждого здания стояли грузовики, джипы и штабные машины. По всей площади маршировали солдаты под бодрые крики офицера. Натянув фуражку на лицо сильнее, чтобы не было видно его глаз, Генри повёл коня через площадь. Далее по ступеням к главному зданию. Поднявшись, Генри спешился и повёл скакуна за поводья. Привязав поводья к фонарному столбу, генри поправил форму, подтянул портупею, отряхнул кобуру с планшетом и надел перчатки. После проведения сей процедуры, офицер прошёл ко входу в здание, около которого стояли часовые. Показав им своё удостоверение, Генри вошёл внутрь. Повеяло прохладой и свежестью. Генри стоял посреди коридора, по которому суетливо носились офицеры и адъютанты всех рангов, куда-то неся разные бумажки и папки. Алерт, не обращая на них никакого внимания, спокойно прошёл вперёд к лестнице и поднялся на второй этаж. В этих коридорах было уже меньше людей, но походка их была так же суетлива. Спокойно пройдя пару дверей, Генри встал напротив одной с табличкой «майор Флеер». Поправив надвинутую на глаза фуражку, он уверенно постучал в дверь. Услышав глухое «Да» изнутри, он приоткрыл дверь и тут же отдал воинское, вскинув правую руку к сердцу ладонью к полу. — Обер-лейтенант Генри Алерт прибыл по вашему приказанию! — проскандировал молодой офицер, высоко подняв подбородок. — Я вижу. Молодец. Проходи, садись, — сказал человек, стоявший спиной к Генри, что-то рассматривая в окне. Генри снял фуражку и послушно прошёл к одному из двух кресел, стоящих у стола около письменного дубового стола. — Ты же вроде лётчик, а не кавалерист. Так где ты тогда научился так управляться с лошадьми? — спросил мужчина, чуть повернув голову, тем самым прекратив рассматривать белого коня у входа — Отец когда-то учил. Мы жили за городом и у нас была своя лошадь, — пояснил Генри, закинув ногу на ногу. — Да, дружище, ты полон сюрпризов, — мужчина развернулся и засмеялся. На вид ему было около сорока, однако усы уже отдавали сединой, а серые глаза были полны усталости. Майор отошёл от окна и опёрся руками на стол, встав напротив Генри. Затем его правая рука открыла ящик стола и достала оттуда папку с маленькой деревянной коробочкой. — Ты уж прости, но без официальной части не получится, — с усмешкой сказал майор. В следующую секунду дверь резко распахнулась и в кабинет влетела молодая девушка. Лет двадцати, очень привлекательной внешности. Её ужасно длинные огненно рыжие волосы были заплетены в толстую косу, большие серые глаза буквально сияли непонятным духом добра. Рыжие веснушки на скулах вовсе не уродовали, а только подчёркивали ей милые черты лица. С головы Генри перевёл свой взгляд ниже. К слову, девушка была не высока, ниже Лизы, но выше Лады, однако это не делало её тело непропорциональным. Красивые загорелые плечи были немного оголены из-за глубокого выреза на её белой блузке. Хоть верхняя одежда и была ей свободна, это не скрывало её женственных форм. На ней были широкие свободные штаны, а обута она было в изящные босоножки. Словом, как будто сошла с афиши показа мод «Весна 1898» — Познакомься, господин гауптман. Это Джейн Салютис, журналист из столицы. Прилетела написать статью о жизни лётчиков африканского корпуса. Хоть это и для пропаганды, надеюсь, ты ей поможешь, — сказал Флеер засмотревшемуся на девушку Генри. — Стоп. Что? Вы сказали «господин гауптман»? Но… — очнулся Генри. — Без «но», — майор протянул Алерту папку и ручку. Взяв в руки то, что протягивал ему Флеер, Генри открыл папку. На вложенной туда бумаге чёрным по белому было написано «Повысить обер-лейтенанта Генри Алерта до гауптмана». Дрожащей рукой, новоиспечённый гауптман подписал бумаги. Лицо его выражало полный шок и непонимание. — Вот и славно! — майор вырвал у Генри папку. — А теперь вставай! Генри начал подниматься, но Флеер подхватил его за руку и поэтому подъём получился быстрее. Они встали около стены, на которой весело знамя империи Каррост. Майор открыл маленькую деревянную коробочку и протянул её ребром к Генри. парень хотел было заглянуть внутрь, но тут его позвал милый женский голос. — Господа, внимание, пожалуйста! — сказала Джейн, глядя на мужчин через объектив фотоаппарата. Генри посмотрел вперёд и попытался сделать как можно более серьёзное лицо. В следующую секунду вспышка ослепила парня, что он мгновенно зажмурился и отвёл взгляд. — Отлично! — засмеялась Джейн озаряя всё вокруг своей улыбкой. — И что же теперь? — полный непонимания, спросил Генри у Флеера. — А теперь, — майор вложил коробочку в руку парню, — гауптман, надевай медаль на шею и беги, точнее, скачи к товарищам, отмечайте. Вам осталось не долго отдыхать. Надеюсь, вы хорошо проведёте время. Всего хорошего. Флеер прошёл за свой стол и начал разбирать какие-то бумаги, надев очки. Генри же заглянул внутрь той самой коробочки. Там на синей подушечке лежал чёрный крест с белой каймой. В центре в золотом кольце сиял серебряный череп с костями. Ниже весь крест был взят в венок из серебристых крыльев. Взяв медаль за синюю ленту с белой полосой, он вынул её из коробки, и она заблестела в лучах солнца. Тут к нему подскочила Джейн. — Позвольте? — она указала на медаль. Генри неуверенно протянул ей её. Она же, взяв лету в руки за два конца, подняла воротник генри и обняла его за шею. Этот момент парень ловил как мог. Джейн была так близко, что он мог вдыхать лёгкий аромат медового мыла, которым пахла кожа девушки. Тут он почувствовал лёгкую тяжесть на своей шее, а Джейн быстро поправила воротник и отпрянула назад. — Красота! — всё так же весело смеялась она. Не выдержав такого напора радостей, Генри и сам заулыбался. — Не помню, когда ты улыбался в последний раз, — подметил майор не поднимая головы, — Алерт, вам пора. И заберите своё новое удостоверение. Генри тут же убрал улыбку с лица. Он подошёл к столу и забрал с него корочку василькового цвета. После чего прошёл к двери. — Подожди! Чуть не забыл, — майор открыл стол и протянул ещё одну маленькую коробочку, уже картонную, — давно у меня лежит, всё забывал тебе её отдать. Генри вернулся и, забрав коробочку из рук майора, заглянул внутрь. Внутри лежала нагрудная медаль на серой ленте. На самой бляшке выгравированы ладони, держащие голубя. — Долго же вы забыли, господин Майор, — с ноткой иронии заключил Генри, убирая коробку в планшет и направляясь к выходу. Закрывая за собой, Генри ещё раз взглянул на Джейн, а та улыбнулась ему в ответ, забираю какую-то бумажку из рук полковника. Дверь закрылась, оставив девушку внутри. Генри быстро вышел из здания. Болтающаяся на шее медаль тут же выхватила солнечные лучи и ярко блеснула. Подойдя к своему коню, он увидел как какой-то солдат корми его чем-то с ладони. Заметив гауптмана, солдат тут же встал по стойке. — Я тут сахарку лошадке дал, — замямлил он. — Любите животных? — спросил Генри, вставляя ногу в стремя. — Господин, вы меня не узнали? — ещё больше мямлил солдат. — Нет. Мы знакомы? — удивился Генри. — Я работал на вашу семью. Мне было около семи лет, когда вы покинули дом. — сбивчиво начал рассказ паренёк. — Я Клаус Кох, господин фон… — Алерт! — резко перебил Генри Эриха, — Я Генри Алерт. Погоди, ты работал на мою семью? Ты должно быть знаешь, что с ними? — заспешил офицер. Кох кивнул. — После отречения прошлого императора… сразу после отречения… вашего отца и его жену арестовали и расстреляли… — отводя глаза договорил парень. — Вот как. Я почему-то так и думал. А братья? — Не известно. Они бежали, но сейчас они наверняка где-то на фронтах. — Ясно. Спасибо. Скажи, Клаус, как тебя найти, если что? — Я приписан к третьему взводу второй роты первого батальона пехоты. Нас вечером переводят на западную береговую линию обороны. — Хорошо. Я запомнил. Мы слишком долго разговариваем. Удачи тебе, Клаус Кох, — закончил разговор Генри и пришпорил коня. Пройдя рысью площадь и все остальные улицы, парень вернулся обратно в гостиницу. На улице между тем начинало смеркаться. Не задерживаясь, Генри отвёл коня в стойло и снял с него седло. Погладив его на прощанье, он побрёл в гостиницу. Проходя мимо ресепшена, Генри положил купюру в 5 марок на стойку и поднялся на верх. Нигде не задерживаясь, он подошёл к своему номеру и открыл дверь.