Cantus cycneus

«Доктор Джонсон, подойдите в ординаторскую. Доктор Джонсон, подойдите....» Монотонный голос словно сквозь толщу мутной ледяной воды пробивался из динамиков через гул людских голосов в холле Цинцинатской клиники. Изредка среди калейдоскопа пестрой одежды всевозможных цветов и оттенков сновали и редкие белые пятна - врачи - кто стремительно, кто не с самой большой охотой - расходились по кабинетам утром нового рабочего дня. К слову, доктор Джонсон, низенький приземистый старик в очках, проворно семенил ногами около входа в отделение хирургии за внушительных размеров дверью, намереваясь успеть в место назначения вовремя. Реми проводила его отстранённым взглядом и вернулась к поиску нужных ей бумаг, заправив за ухо лезущий в глаза светлый локон, выпавший из туго затянутого хвоста. Сьюзан, девушка, которая сегодня стояла на рецепции была, мягко говоря, не слишком дружелюбно настроена к доктору Кобб, что впрочем не удивляло, а потому на просьбу выдать медкарту Дэвида Аллена вывалила на стойку кипу разных бумаг. — Доктор Кобб, меня ждёт мистер Эванс. А карта...она где-то во-о-от тут. — девушка ткнула наманекюренным пальчиком в необъятную стопку документов и, одарив женщину особой мило-стервозной улыбкой, скрылась среди толпы сонных посетителей клиники, встряхнув великолепной копной длинных темных волос, истинным предметом зависти не только для женщин, но и, вполне вероятно, для лиц мужского пола в том числе. — Да, Сьюзи, мистер Эванс точно напряжен больше обычного этим утром, и ты наверняка сможешь ему помочь. — ответила Реми совершенно невозмутимо, не отрываясь от монотонного перебора папок с медицинскими данными. Адамс, Браун.... Джексон. Д.... д....д... Но её несомненно увлекательнейшее занятие было самым наглым образом прервано. Периферическое зрение охотника, отточенное с годами, не подвело, и женщина заметила едва заметное движение слева от неё. Слишком близко, чтоб покинуть её личное пространство без вреда для здоровья. Инстинкты нервно подняли голову, хотя Реми и знала, кто этот бессмертный камикадзе. Лишь он один мог так бесцеремонно вторгаться в привычную женщине рутину, оставив без внимание даже однажды направленный на него спросонья пистолет. — Ты же в курсе, что она тебя не услышала? — веселый голос разрушил ее локальный купол условной тишины в заполненном всевозможными звуками разной степени отвратности помещении. Мужчина лет тридцати обошёл её справа и стал рядом, оперевшись рукой на стойку ресепшна. Поза получилось достаточно расслабленная и непринуждённая, как если б он собирался кого-то склеить в баре. Хотя там это у него получалось на порядок хуже и было извечным поводом для шуток достопочтенной мисс Кобб. Реми усмехнулась, всё также не отрываясь от поиска нужной информации. — И что с того? Сути дела не меняет, настроение у Эванса станет сносное уже к обеду. Может даже не будет лезть в моё дело в перерывах между своей бюрократией. К слову, принеси мне кофе. — женщина сделала неопределенный жест рукой около уха, а через мгновение уже растянулась в удовлетворенной усмешке, ткнув пальцем в нужную строчку в карточке пациента, содержащей искомую информацию— Вот оно. Биполярное у матери. — Ты о том проповеднике? Кстати, хрен тебе, автомат через два метра. Иди и сама возьми. И с чего ты взяла, что между ними что-то есть? — Кобб подняла глаза от папок впервые за долгое время и одарила мужчину тяжелым взглядом, буквально кричащем о сомнении в интеллектуальных способностях собеседника. Тот, в свою очередь оказался относительно молодым блондином с аккуратной, волосок к волоску, укладкой, в карих глазах которого отчетливо светилась такая редкая нынче искра искренней доброты. Он словно сошел с обложки журнала, рекламирующего какую-нибудь частную клинику. Идеал медработника. Собственно говоря, так оно и было, реклама их больницы с участием Картера увидела свет два месяца назад и уже через пару часов другие фотографии кардиолога, вполне подходящие под определение «ошибка молодости», украшали все только возможные вертикальные поверхности клиники. Реми доставило истинное удовольствие наблюдать следующую картину: злой как новообращенный оборотень в первое полнолуние Эванс и красный как рак Картер бегают по холлу и срывают плакаты, изображающие полуобнаженного светловолосого мужчину в весьма соблазнительных и изобретательных позах. — Со мной этот твой взгляд не работает, ты же знаешь. — Скажу после того, как получу свой эспрессо со вкусом мышиной мочи из «автомата через два метра.» — ответила женщина, издевательски выделив последние слова и подняв брови, забирая со стойки нужную папку — на ее полных потрескавшихся губах появилась провокационная ухмылка. — Можешь не возвращать сотню за вчерашний вечер? — без особой надежды предложил вариант компромисса мужчина, вопросительно приподняв бровь. Быть на побегушках у Реми Кобб - последнее в списке его желаний на данный момент. Да и вообще всегда, если быть честным. — Я и не собиралась. И да, малыш, у меня есть твои весьма неоднозначные фотографии из бара. Саманте будет интересно на них взглянуть. И не только Саманте, ты ж в курсе моих талантов развернуться. — медленно произнесла она таким голосом, словно рассказывала страшную тайну и с удовольствием наблюдая как исчезает веселость из шоколадных глаз напротив. Получив свою долю садистского наслаждения, Кобб решила закрепить успех. — In vino veritas, доктор Картер? — — Ладно. — с досадой выронил собеседник и ткнул в неё пальцем. — Но! Ты рассказываешь мне ещё и про ту девушку из бара, к которой ты вчера так спешно сорвалась, оставив меня и текилу ждать такси в одиночестве. Не дождавшись ответного кивка, Картер, а именно так и было написано на бейджике, пластик которого блестел как вычищенная золотая монета, а полы белого халата, практически неестественно идеально выглаженного красиво развевались в такт его шагам по мере того, как мужчина удалялся к автомату, здороваясь с проходящими мимо врачами. Реми устало потёрла переносицу, коротко проводив его безразличным взглядом и двинулась в сторону лестницы, ведущей на третий этаж в сторону отделения диагностики. Обычно она то и дело норовила воспользоваться лифтом — беготни по лестницам ей хватало и на редких охотах — но Эванс, главврач местной клиники и по совместительству весьма пренеприятнейший товарищ, бессердечно гонял обнаглевшую сотрудницу. Мол лифты только для физически неимущих. Аргумент, что страдания её пациентов приносят ей физическую боль, был каждый раз бессовестно проигнорирован престарелым врачом. Коллега догнал её уже на лестничном пролёте и передал стаканчик с чёрной жидкостью, осуждающе глядя на женщину. — Ну? Кстати, могла бы и подождать. — Я могла бы, а вот работа не ждёт, малыш. — Кобб сделала глоток горячего напитка и показательно сморщилась. Даже банка растворимого «Nescafé» за пару долларов была приличнее того, что цедило это механическое изобретение явно черноглазых тварей. — У неё красные стринги. — С чего ты взяла? - заинтересованно произнес Картер, проигнорировав даже возможность выдать излюбленный пассаж про то, что Кобб якобы работает недостаточно. У него в руке тоже покоился пластиковый стаканчик. В нем плескался излюбленный мужчиной латте с солёной карамелью. Реми тяжело вздохнула, бросив на этот коктейль «смерть диабетика» весьма красноречивый взгляд — если с чисто черным пойлом и его отвратным химозным привкусом ещё можно было мириться за неимением альтернатив, то вот добровольно мешать это с сахарным сахаром и сухим молоком - вот это уже высшая степень извращения. Тем паче, переодически, Картер не брезговал побаловать себя каким-нибудь хитровыебанным сиропчиком - лавандовым, миндальным, вишневым, с кровью девственницы. Черт его разберет. Реми всегда опасалась ненароком перепутать стаканы. Пусть лучше вендиго разорвет, чем наступит кончина от отравления этой радостью. Бесславная и безвременная. Судьи премии Дарвина ликуют и потирают руки. — Ты не мог пропустить её внушительный вырез. Сложно было не заметить, что бюстгальтер красный. Очевидно, что это комплект. — Это не доказывает их отношений. — Она взяла с собой помаду, хотя губы уже были накрашены. Как думаешь, зачем? Перекусить бургерами за светской беседой с начальством? — женщина иронично изогнула бровь и зашла за угол третьего этажа. — Не обязательно, что это Эванс. Она может иметь интрижку с любым симпатичным фельдшером. Или другим врачом. - мужчина смотрел на неё с жутким скепсисом, разочарованно отмечая про себя, что следовало сначала спрашивать, а потом наниматься мальчиком «Принеси-подай». — Потому что внезапно наш дорогой друг, между прочим не первой свежести мужчина, начал делать модную укладку и ровнять щетину машинкой. — она отпила кофе, не отрываясь от созерцания блеклых больничных стен, ряда скромных желтоватых диванчиков для ожидания и снующих туда-сюда врачей, сестер и редких пациентов. Во взгляде, наигранно отсутствующем, однако, появились эти раздражающие насмешливые нотки. — Все эти наблюдения в сумме, плюс то, что она пошла к Эвансу.... Совпадений не бывает. — Это всё ещё ничего не доказывает. Он мог просто сменить имидж. — Картер не сдавался, хотя звучало дико, но в некотором роде убедительно. Его всегда потрясала её эта способность не просто заметить причинно-следственные связи, но и из всех выясненных фактов выбрать самые пошлые и непритязательные, а в последствии с упоением издеваться над новоиспеченной жертвой. Образцовая сволочь. Но при этом несравнимый профессионал. К большому сожалению многих её коллег. — Нам ничего не мешает поспорить. На ещё одну сотню? — впервые за короткий обмен репликами на лестнице женщина удостоила его взглядом, в котором было что-то буквально кричащее ему «остановись, не надо!». Но… — Хорошо! — возмущённый до глубины души мужчина только через мгновение понял, что это была очередная примитивная провокация и скорее всего она была и на этот раз права. Просто не уточнила некоторые детали, переводящие теорию из разряда «абсурд конечно, но имеет место быть» в «бля, это же было так очевидно». Чёртова Кобб. Картер скрипнул зубами от досады и поспешил сменить тему, мысленно уже прощаясь с очередной сотней. — Я вообще удивлён, что ты не разу за эти годы не прошлась по моему имени, Шерлок. — Неужто? — Если ты считаешь «Элементарно» каждые десять минут разговора за стоящую шпильку, я разочарован. — Джон, — Реми демонстративно выделила это слово — Я ж не виновата, что тебе нужно объяснять «элементарные» вещи. Кстати, очень рада, что ты заметил. Прогресс в дедукции на лицо, дорогой доктор Ватсон. То есть Картер, пардон. Продолжайте качать извилины дальше и мы вам обязательно перезвоним. Картер с усмешкой покачал головой, делая глоток сладкого пойла. Некоторое время до двери кабинета они шли молча. Нарушалась эта сомнительная идиллия лишь негромкими переговорами людей, идущих им навстречу по длинным коридорам госпиталя. За многочисленными широкими окнами, призванными дарить необходимую неимущим ежедневную порцию витамина D, шел прохладный ноябрьский ливень. Бриллиантовые капли барабанили по стеклу, отбивая свой причудливый ритм минорной осенней симфонии. Возможно именно им удастся преодолеть злосчастную девятку, избежав одинокой бесславной смерти потухающего творца. А, возможно, тяжелое свинцовое небо устанет от бесцельной истерики и закончит лить слезы по покинувшим его просторы самолетам и табунам редких перелетных птиц. Тем самым лишив, безусловно, поэтов меланхоличного вдохновения, а метеозависимых офисных клерков раздражающей утренней мигрени. — Кстати, сегодня я свободна. Пару часов в клинике и всё. Как смотришь на то, чтобы пойти на «Кармен»? — женщина отворила деревянную дверь на которой красовалось табличка: «Cobb M.D.», и прошествовала в недры небольшого кабинета. — Ну, во-первых, стой, ты мне про девушку ещё не рассказала. И потом, как же твой проповедник? — мужчина последовал всею за коллегой, но не преодолев и пары метров остановился, небрежно прислонившись плечом к голому участку салатовой стены совсем рядом с дверным косяком и скрестив руки на груди. — Расскажу вечером. А этот... я поставила диагноз. — беспечно ответила женщина, бросив карту пациента на стол, повышая тем самым значение энтропии на отдельно взятом офисном столе. Тот и так знавал лучшие времена - невозможно было даже разобрать цвет древесины, ведь вся поверхность была покрыта словно белым полотном исписанными мелким почерком бумагами, толстенными книгами и всяким мелким хламом вроде шариковых ручек, цветных скрепок, пластикового макета черепа, резинового мяча и прочей мелочи. — Разве? И что это? — Биполярное расстройство. Как я и говорила внизу. И старый добрый Коксаки. — пожала плечами женщина, сжав в руке мячик и бездумно перебросив его в другую руку мгновением позже. — Даже близко нет. Я смотрел дело. — мужчина нахмурился, а вся его поза будто кричала о возросшем напряжении. — У его матери было биполярное расстройство. Наверняка передалось по наследству. В редких случаях в периоды психоза у пациента могут возникать в том числе галлюцинации, чаще слуховые. Плюс его бредовые идеи величия характерные для мании. «Бог меня избрал для великой миссии». И позже «я грешник, Бог обещал меня покарать». Женушка рассказала. — ответила женщина на вопросительный взгляд своего визави. — Значит неврологические симптомы можно вычеркнуть. И тогда остаётся очевидная картина. Коксаки. - Реми села на удобное офисное кресло, выпрошенное у Эванса ещё полгода назад угрозами, шантажом и природным обаянием, поставила стаканчик на рабочий стол, заваленный всевозможным хламом и прокрутилась вокруг своей оси. — Ну не-е-ет. Ты не можешь! Ты же ненавидишь теорию с двумя диагнозами, Кобб. И нельзя говорить про психические нарушения только из-за того, что он верующий. И ты не можешь знать наверняка, что ему передалось. - Картер в буквальном смысле хватался за голову и уже был не раздосадован, а просто-напросто зол. Каждый раз, когда разговор заходил на эту тему. Причём её категорическая позиция по поводу религии была в корне непонятна, если вспомнить все размышления на эту тему. — Я не знаю, как раз собиралась пойти спросить. И он не просто верующий, он фанатик. Основал секту фриков, которые крутятся возле палаты и мешают мне работать. — раздраженно заметила Кобб, стрельнув яростным взглядом в толпу людей на 10 часов западнее, облаченных в буквальное рубище. Спасибо, хоть босиком по больнице не шастали. Какого дьявола Эванс их ещё не выпроводил? — Когда ты, мой праведный друг, говоришь с богом - ты человек веры, когда бог говорит с тобой - это симптом. — И ты наверняка уже начала лечение... — пробормотал Картер скорее для себя чем для женщины сидящей за столом напротив и устало потер переносицу. — Немыслимо, Кобб, как Лопез только согласилась и не побежала сразу жаловаться к Эвансу? — Я сказала ей, что у него биполярка. — Но ты этого не знала. — Сейчас знаю. Вернее сейчас узнаю точно. — мужчина поперхнулся воздухом и ткнул в неё пальцем, готовясь произнести возмущённую тираду. — Я действительно назначила лечение. И ты не поверишь - ему лучше. Она всегда это делает. Рискует, врет, предполагает невероятное. Для неё эта работа, как сборник олипиадных задач по математике - важно в первую очередь найти ответ, а каким образом ты этой правды добился по итогу не является важным. Со стороны кажется, что ей-то и на пациентов по большему счету насрать - она не расшаркивается с ними в любезностях, следуя правилами врачебной этики, да и вообще старается проводить в палате как можно меньше времени. И человек, плохо её знающий без колебаний заявит - ей плевать. Но это неправда, и Джон это знал. У этой женщины были свои тайны – странные символы на стенах, пистолет под подушкой. Несмотря на это, за то продолжительное время, что они знакомы, он успел понять лишь одну вещь – ей есть дело до людей. Даже не каких-то конкретных, а просто людей в целом. Реми заботиться о них и стремиться в случае необходимости спасти. Просто какими-то своими изощренными способами, которые она находит эффективными. Её мировоззрение и логика перекрученные и извращенные донельзя, но по итогу в них есть смысл. Просто для того, чтобы с этим смыслом разобраться потребуется команда ученых похлеще чем в манхэттенском проекте и долгие годы кропотливой научной работы. Картер тяжело вздохнул и покачал головой, приняв решения идти в свой кабинет. Не забыв кинуть напоследок стандартный осуждающий взгляд в сторону абсолютно невозмутимой женщины, неспешно допивающей свой эспрессо, выполняя негласный долг физического воплощения её собственной совести. Но не успел он сделать и пары шагов от двери, как в коридоре послышался громогласный мужской голос. — Кобб! — «Кармен» отменяется. - Реми уперлась обеими руками в столешницу и встала с тяжёлым вздохом. Узнаваемый голос доктора Эванса во-первых, хрен с чем перепутаешь, а во-вторых, действует он с утра пораньше не хуже отстойного тройного эспрессо из адского автомата на первом этаже. — Доброе утро, Картер. Джон забавно поджал губы, постаравшись скрыть рвущийся наружу наверняка злорадный смех и, сложив два пальца на подобии пистолетика приложил их к виску а мгновением позже «выбросил» вперед, салютуя. Дверь бесцеремонно отварилась на полную, удивительно не сорвавшись при этом с петель, и на пороге показался мужчина средних лет в явно дорогом темном классическом костюме, с редкой проседью в висках и щетине. Взгляд темных, практически черных глаз коротко скользнул по комнате, ненадолго задерживаясь на тонкой фигуре Реми и Картере, застывшем словно олень при свете фар. Несколько секунд потребовалось последнему, чтобы одуплиться. И Джон, расплывшись в очаровательной «рекламной» улыбке, обнажившей ряд ровных белых зубов, коротко кивнул вошедшему главврачу. — Доброе утро, доктор Эванс. А я как раз шел к себе в кабинет. — бодро произнес Картер и подмигнув Реми, свалил из помещения так быстро, словно за ним гналась по меньшей мере дюжина адских псов. — Одиннадцать часов, это по вашему утро? — недовольно произнес низким прохладным голосом и скрестил руки на груди. Эталонной стервозности на его лице можно было вручать какую-нибудь премию, так что было вполне очевидно, что настроение главврача с начала их с Картером дискуссии не улучшилось ни на йоту. Да и времени, честно говоря, прошло не так много. Возраст, что ли, берет свое? Вроде, в полтинник ещё рановато… — Не любите красный? — невозмутимо предположила женщина. Из-за скучных больничных дверей послышался тихий полузадушенный смешок, а мгновением позже совершенно не натуральный приступ кашля. Судя по всему, Картер не так спешил добраться до своего кабинета, как уверял минутой ранее. За этим последовала тяжелая пауза, на протяжении которой Эванс смерил женщину таким взглядом, что если бы он был одержим черноглазой мразью, от Реми уже не осталось бы и горстки пепла. Однако очевидно принял решение на этом не акцентировать, да и Кобб благодушно оставила многострадальную тему и благополучно проигнорировав шпильку про поздний приход на работу, скрестила руки на груди и подняла бровь, остановив цепкий взгляд холодных серых глаз на новоиспеченном собеседнике. — Чем обязана вашему визиту? Дождь усилился, и мерный стук бриллиантовых капель по черепичной крыше старого здания больницы изменил частоту звучания с легкой аритмии едва ли не до пулеметной очереди, что кромсала хрупкую тишину на дрожащие нити затаённой тревоги. Кратковременная пауза, повисшая в кабинете прерывалась лишь невнятными переговорами за дверью, да унылыми завываниями бушующего за окном сурового ноябрьского ветра. Чёрная скрюченная ветка с завидным постоянством стучала о запотевшее стекло, словно отбивая свой, весьма причудливый ритм никому не известной мелодии. — В интенсивный привезли мужчину. 24 года. Внезапно впал в кому. На реанимационные действия не отвечает и состояние продолжает ухудшаться. Возьми его. — шеф, как всегда, говорил по делу. Короткими рубленными фразами, сообщая только самую важную информацию. Хотя бы за это, несмотря на многочисленные разногласия, женщина не могла его не уважать. — Я полагаю, сахар проверить ума хватило. Возьмите анализ на токсины. Наркоман скорее всего, дело раскрыто. — жизнерадостно произнесла Реми, не забыв изобразить короткую фальшивую улыбку в конце фразы и потянувшись к чему-то на столе, выудила из-под груды бумаг добротный складной нож и, невозмутимо приземлившись в синее офисное кресло, начала ловко крутить его в тонких бледных пальцах. — Перестань делать это на рабочем месте. — раздраженно вскинулся Эванс и сделал шаг вперед, будто желая отобрать его, впрочем, на самом деле, даже не пытаясь. Мужчина знал, что это бесполезно и мирился с этой маленькой прихотью, как впрочем и со многими другими. Например, требованием купить одно конкретное офисное кресло. Это была игра «как быстро он сдастся» и женщина больше расстраивалась быстрой победе, чем радовалась, наконец, получая желаемое. — Уже проверили. Он чист. Причин для такого состояния совершенно никаких. Парень здоров как бык. Женщина сощурила отливающие металлом глаза и коротко повернула голову вправо и немного вверх на пару градусов, не отрывая цепкого внимательного взгляда от собеседника. Привычный знак заинтересованности. Эванс где-то глубоко внутри себя выдохнул после этого характерного жеста, ещё даже не получив вербального согласия на озвученную просьбу. Мужчина вытянул вперед руку с зажатой в ней папкой с личным делом пациента. — Ладно… — протянула женщина хриплым голосом и забрала документ из рук шефа, однако даже его не открыв. Раздражающий шорох за дверью прекратился - видимо возомнивший себя суперагентом Картер наконец вспомнил о причине своего нахождения в больнице в столь ранний час и наконец-то пошел утешать своих сердечников. — Я на него посмотрю, он на первом этаже? — Ты проведешь осмотр? — Эванс выгнул бровь выражая крайнюю степень удивления. Это не было обычным ритуалом после взятия дела для доктора Кобб. Сейчас она должна была засесть здесь в кабинете со своим дурацким ножом, внимательно изучить дело. Послать своих миньонов сделать базовый осмотр и обычные анализы. И только если дело и правда окажется стоящим и диагноз так просто выяснить не удасться — вступить в игру. Но никак не пропускать первый пяток шагов и сразу бросаться на передовую. Это настолько выбивалось из привычной для Джереми картины мира, что он вместо активного поощрения выдал совершенно нелепую шутку. — У тебя всё настолько плохо с личной жизнью? Реми, которая явно разумом находилась где-то не здесь, судя по отсутствующему выражению лица и активному движению шестеренок где-то в глубине несколько раскосых стальных глаз, внезапно словно была выдернута из своих чертогов разума, или где она там прохлаждалась всё это время, и уставилась на мужчину перед собой будто увидев впервые. Взгляд, однако, всё ещё проваливался сквозь него, вместо необходимой фокусировки. — Не верьте никому, кто хвалит ваше чувство юмора. Это всё подхалимы. — излишне серьезно отметила женщина как бы между делом, словно сообщала ему ужасно важную для жизни информацию. Казалось, она догадывалась о причинах такого состояния парня. Возможно встречала похожий случай ранее. Но несмотря на маску внешней невозмутимости, доктор Эванс знал эту девочку достаточно, чтобы предположить что она «напала на след» как заметили бы в каком-нибудь дешевом полицейском сериале и её это взволновало в достаточной мере, чтобы изменить привычной рутине. — Вчерашние ребята из бара могут вам поведать о моих проблемах. Синди…ммм…там крепкая троечка. Вылизала все мои душевные раны. А Райан… — Фу. Заканчивай. Я тебе не подружка. С этим к Картеру. — скривился Эванс, впрочем уже достаточно привычный, чтоб не впадать в праведный ужас после каждого подобного пассажа. И не забыв привычно закатить глаза на довольную ухмылку блондинки. — Так ты идешь к парню? — Да, но не надо меня провожать. Хотя я польщена, безусловно — ещё один острый прищуренный взгляд и неизменная ухмылка. — Боюсь Сьюзи может не так меня понять. Кстати, стринги за диваном лучше убрать. Надо зайти к моему фанатику… — Мистеру Аллену… — И спросить этого чокнутого какого дьявола он скрыл от врачей свою биполярку. — самодовольно закончила женщина и встала из-за стола, намереваясь отправится к палате несчастного проповедника, у которой, к слову, народу уже значительно поубавилось. Его прихожане не слишком жаловали лечащего врача своего пастыря, за что их, конечно, сложно было осудить. — Это… — Эванс открыл было рот, чтобы высказать всё, что он думает и о методах её диагностики и о бессовестных инсинуациях касательно личной жизни непосредственного начальника, но через мгновение снова его закрыл. Не то, чтобы он боялся спугнуть внезапно возникший энтузиазм. Если Реми загорелась какой-то идеей, отобрать у неё предмет заинтересованности прийдется, задействуя отряд полицейских с собаками. Но Джереми Эванс на самом деле любил красный достаточно, чтоб недовольство по его приходу в этот кабинет было наигранным. Так что мужчина лишь очень тяжело вздохнул в воспитательных целых — главврача не желало покидать ощущение, словно он дрессировщик дикого тигра в цирке, лишь малейшее послабление - и у него на одного ассистента меньше. *** — Где коматозник? — громко заявила Кобб с порога, бесцеремонно врываясь в отделение интенсивной терапии. Молоденькая медсестричка, снимавшая показатели давления с мужчины, лежащим на первой к двери кровати широко раскрыла глаза и нервно приставила палец к ярко накрашенным губам, всеми силами стараясь невербально продемонстрировать необходимость тишины. Ещё две сестры постарше в раздражении закатили глаза, проходя мимо, а новенький интерн с трудом подавил предательскую улыбку. — Какой из? — раздался где-то на периферии не самый приятный мужской голос. Доктор Эшфорд, а это был именно он - Реми заметила своего любимого коллегу, повернув голову в сторону источника раздражающих звуков — манерно растягивал гласные, при этом глотая окончания слов. По скромному мнению женщины - рождественский подарок логопеда, но сам же терапевт считал это признаком своего аристократического происхождения. Вопрос «что чертов бриташка забыл в клинике в Цинцинатти» до сих пор оставался для неё одной из величайших загадок человеческой цивилизации. — А какого передал мне Эванс? — невозмутимо ответила Реми. Главное в общении с мистером Юнион Джек было сохранять спокойствие, пусть раздражение табуном мелких мурашек поднималось вверх по позвоночнику. Тогда он забавно выходил из себя, ублажая её несколько садисткую натуру. — Ваша помощь не требуется, доктор Кобб. Я сам разберусь со своим пациентом. — а вот Эш сдержанностью не отличался, всеми силами стараясь продемонстрировать собственную важность. — Слушай, друг, мне, честно говоря, совсем не улыбается принять товарища в отключке когда я только закончила предыдущее дело. Мне б сейчас текилы и девочку. Или мальчика. Как пойдет. — она нагло усмехнулась, с удовлетворением подмечая, как постепенно наливается красным лощенная физиономия британца, медленно сливаясь по оттенку с исподнем Сьюзен. — Все вопросы к Эвансу. — Хорошо. Мы выслушаем ваше профессиональное мнение. — практически процедил сквозь зубы мужчина и, развернувшись на каблуках, отправился в сторону одной из коек. Реми коротко подняла брови, одновременно криво усмехнувшись и проследовала за ним. На белых простынях лежал парень по-настоящему огромного роста, в хорошей, даже отличной физической форме, длинными темными волосами и смутно знакомым лицом. Он был подключен к монитору с показателями жизнедеятельности, а также аппарату искусственного дыхания, о чем Эванс не упоминал. Либо запамятовал, либо… — Вот это лось. — ухмыльнулась женщина, стрельнув цепким металлическим взглядом в сторону неярко мигающего монитора, мысленно отмечая базовые значения. По дороге в интенсивный она успела одним глазком просмотреть сводку при поступление и с неудовольствием заметила ухудшение давления, сатурации, что было странно учитывая аппарат, патологические комплексы и интервалы в ЭКГ, компенсаторное повышение пульса. Парень умирал и стремительно. А судя по анализам — женщина приняла результаты тестов от медсестры — он был чист как четырнадцатилетняя девственница. Общий, биохимия, токсикология, сахар… Никаких признаков инсульта, поражения сердца, инфекции, хронических заболеваний также не наблюдалось. Она ещё раз глянула в карту. Анамнез взятый у брата — никаких недавних травм. — Ты чем питался, что так вымахал, чемпион? — Он вас не слышит. — раздраженно отметил Эшфорд. — Спасибо, что просветил, капитан Британия. А я как раз собиралась выяснить за какую футбольную команду он болеет. — отмахнулась от бесполезной и не самой приятной компании женщина, наклоняясь ближе к шее новоиспеченного пациента — цепкий сканирующий взгляд зацепился за что-то, мелькнувшее на мгновение между темных локонов длинных прямых волос. — Когда его подключили к аппарату? — Полтора часа назад. — робко отметила сестра, на бейджике которой поблескивало классическое «Нэнси». Красные губы изогнулись в очаровательной полуулыбке. И Реми вероятно отметила бы это, как и воздушные пшеничные кудри, если б не была так сильно поглощена резко возникнувшей несколько пугающей догадкой. Тонкая бледная рука потянулась в сторону темных прядей и отодвинула некоторую их часть немного влево, обнажив небольшой участок шеи. В районе прохождения под нежной кожей наружной яремной вены красовалась небольшая красная отметина. Тонкие линии воспались и образовывали вполне различимый узор — две прямые образовывали угол приблизительно градусов тридцать, а на верхней из них перпендикулярно к ней и параллельно друг другу проходили ещё две, направленные в центр фигуры. — Вот дерьмо… — ёмко заключила женщина тихим голосом и резко выпрямилась. Её догадка подтвердилась, но чувства удовлетворения проделанной работой при этом не возникло. Для парня это означало одно - скоропостижную и мучительную смерть. — У него есть брат? — Да… Что вы выяснили? — Эш разом растерял свою напускную браваду и переводил потерянный взгляд с женщины на пациента и обратно. Реми коротко ему кивнула, не соизволив даже отпустить очередную дежурную шпильку и резко сорвалась с места, направившись в сторону просторного выхода из отделения интенсивной терапии, игнорируя доносящиеся вдогонку выкрики коллеги. Времени действительно оставалось в обрез. — Доктор Кобб! Реми! Постой! — Нужно срочно кое-что проверить. Позвоните, если его состояние изменится. — передала она в ответ инструкции, не утруждая себя даже поворотом головы в сторону работников отделения и, с силой толкнув дверь, стремительно вышла прочь. Бесконечные коридоры со стерильно белыми стенами, раздражающими даже Реми до зубного скрежета, сменяли друг друга, как кадры доисторической кинопленки. Сливались в единые цветные пятна невнятных оттенков чужие лица, а какофония привычных для больницы звуков будто бы перемололась в блендере в кашицу однообразного белого шума. Словно бы в одно мгновение женщина преодолела приличное расстояние до комнаты ожидания и практически мгновенно внимательный металлический взгляд выцепил из толпы скорбящих родственников молодого мужчину, затянутого в дешевую фланель, со светлым солдатским ежиком на голове. Он был весьма хорош собой, если не сказать красив. Даже в такой напряженной ситуации Кобб не могла это не отметить где-то на переферии сознания. Вся его поза так и кричала о напряжении, и он, видимо не имеющий привычки смиренно сидеть и ждать, пока всю работу сделают другие, нервно расхаживал взад вперед по помещению, игнорируя редкие возмущения других находящихся здесь посетителей больницы. — Эй! Вы брат коматозника? — немного повысив голос воскликнула женщина, пытаясь привлечь его внимание, поздно отметив, что она даже не удосужилась выяснить имя пациента, слишком сильно увлекшись возникшей перед ней внушительной проблемой. Проигнорировав недоуменные и порой даже возмущенные взгляды парочки вскинувшихся людей, женщина сделала ещё несколько шагов в сторону объекта своего интереса в данный конкретный момент. — Я брат Сэма. А вы…типа его лечащий врач? — мужчина окинул её оценивающим взглядом, характерным для парней вроде него и в глубине зеленой радужки зажглась легкая искорка скепсиса. — Доктор Кобб. — коротко представилась женщина, однако, не шибко заинтересованная в непринужденной беседе не о чем и бесконечных расшаркиваний, которые так любит Картер. — Ответьте мне на один вопрос. Вы же охотник? Где вы находились перед происшествием? — Что? — мужчина, явно не слишком умеющий контролировать собственные эмоции замер на мгновение и его изумрудные глаза расширились — черт возьми, у этого парня ресницам можно было только позавидовать — тем не менее брату коматозника всё же удалось взять себя в руки. Он постарался сделать как можно более непринужденный вид, расплывшись в очаровательной голливудской улыбке, наверняка предназначенной для нередких дамочек. — Ну, мы можем с Сэмом выйти иногда пострелять дичь. Но очень редко… — Не прикидывайтесь, я не дура. Дешевая фланель, в анамнезе не указан род занятий, в вещах вашего брата крест и каменная соль, он сам весь в шрамах и вишенка на торте — тату в виде пентаграммы против одержимости. Кстати изобретательно. — закатила глаза Реми, скрестив руки на груди затянутой в шелковую голубую рубашку. — Поэтому повторяю свой вопрос. Где вы были перед происшествием, мистер…? — Винчестер. — на автомате ответил мужчина, все ещё несколько потрясенный и задержал на докторе долгий пристальный взгляд, скользя им переодически по чужому лицу и фигуре. Поза вновь излучала напряжение, а рука медленно потянулась за спину к заткнутому за пояс револьверу с перламутровой рукоятью. В глубине изумрудных глаз мелькнуло узнавание, однако слабое, будто бы он сам не был уверен в том, что видит. — Вот дерьмо… — емко произнесла женщина и тут же словила ощущение дежавю. Теперь уже она не сумела справится с эмоциями – серые глаза расширились и Реми уставилась на своего собеседника словно впервые. — Дин?