Сакральная собственность

Гарри всего месяц не был в доме Дурсля, но ему казалось, будто прошла целая жизнь. Гарри, так же как и раньше, занимался работой по дому, сопровождал Вернона в казино, убирался в его магазинах. Вот только… Занимаясь работой по дому, он вспоминал другой дом. Сопровождая Вернона в казино, Гарри каждый раз украдкой выискивал глазами темную фигуру с прямой спиной. Убираясь в магазине, он с надеждой выглядывал в окна, мечтая хотя бы издалека увидеть Снейпа. Но он так и не увидел его. Ни через неделю, ни через две. Тоска сводила Гарри с ума. Невероятная, невообразимая тоска, на смену которой медленно пришла злость. Злость на самого себя. Злость за то, что он позволил занять Снейпу так много места в своем сердце, и теперь Гарри понятия не имел что с этим делать. Мысль о том, что он больше никогда не увидит Снейпа, буквально убивала его. Все эти размышления так сильно терзали Гарри, что он начал замечать, что стал рассеянным. Он ни на чем не мог полностью сосредоточиться, каждый раз возвращаясь к мыслям о Снейпе. И однажды это сослужило Гарри плохую службу. В один из вечеров Гарри мыл в доме полы и так глубоко ушел в свои раздумья, что вспомнил о стейках, которые готовил в духовке, только когда услышал, что Дурсль вернулся домой. — Что еще за вонь? — визгливо прокричал Дурсль с коридора. Гарри замер. Отбросив тряпку, он побежал к духовке, а когда распахнул ее, то закашлялся от ударившего в нос запаха дыма. — Боже… — выдохнул он, глядя на угли, в которые превратились сочные мясные стейки. — Ты что, уродец, спалил мое мясо? — нетрезвым голосом спросил Дурсль, и Гарри заметил в его руках почти опустевшую бутылку с алкоголем. «Снова проиграл в казино?» — подумал Гарри. Как правило, Вернон пил, только когда проигрывал. А последнее время проигрывал он очень часто. — Простите, хозяин, — расстроенно произнес Гарри, глядя, во что превратился результат его трудов. — Я сейчас все уберу. Дайте мне всего лишь двадцать минут, я сделаю новый ужин. Гарри уже собирался выбросить сгоревшее мясо в мусорное ведро, как вдруг голос Дурсля остановил его. — Куда? — пьяно пошатнувшись, Дурсль ударил кулаком по столу. — Ставь сюда свою стряпню. Будешь сам ее есть. Гарри замер с противнем в руках. Вернон же не всерьез? — Хозяин… — тихо произнес Гарри, посмотрев на Дурслся. — Но здесь лишь угли. — Давай-давай, накладывай в тарелку, чего замер? — Вернон грузно сел на стул. — Вздумал переводить мои продукты в мусорку? Может, за месяц ты привык, что у того хмыря было много денег? А у меня их нет, тебе ясно?! Я продал сегодня четырёх рабов! Ну, ничего… Я отыграюсь… Гарри стоял посреди кухни и неверяще смотрел на своего хозяина. Он продал четырех рабов? Четырех? Каков же тогда был его проигрыш? Гарри мало кого знал из рабов Дурсля. В отличие от Гарри, все другие его рабы занимались исключительно обслуживанием магазинов, и жили в цехах, расположенных рядом с ними. Вернон крайне редко приводил их домой, а потому в основном Гарри пересекался с ними только тогда, когда его самого привозили работать в магазин. Дурсль одним махом осушил бутылку прямо из горлышка, криво поставив ее на стол, а затем вновь посмотрел на Гарри. — Чего ты стоишь, как истукан? Исполняй приказ, жалкое отродье! — глаза Вернона пьяно сверкнули, и Гарри принялся неспешно перекладывать угли в тарелку, решив не спорить и потянуть время. — Приказы того хмыря ты, видимо, выполнял лучше, чем мои, раз он захотел продлить аренду! Рука Гарри замерла над тарелкой, куда он молча перекладывал угли. Он вскинул голову, во все глаза глядя на Дурсля. — Мистер Снейп хотел продлить аренду? — хрипло переспросил Гарри. — Хотел-хотел. Даже что-то там про покупку спрашивал, — подтвердил Дурсль, погладив свой живот, а затем вдруг подался вперед, направив свой жирный палец на Гарри. — А потому ты, щенок, на коленях благодарить меня должен, за то, что я ему отказал! Гарри почувствовал, как быстро бьется его сердце от одного лишь осознания, что Снейп хотел… купить его? Хотел забрать его? От этих мыслей стало вдруг так тепло, что у Гарри перехватило дыхание. — Да ты должен в ноги мне кланяться! Думаешь, я не знаю, какие слухи ходят про этого носатого урода, а? — пьяно хмыкнул Дурсль. Гарри почувствовал волну ярости, от этого брошенного слова «урод» в адрес Снейпа. Посмотрел бы Гарри, осмелился бы тот сказать это Снейпу в лицо, учитывая, что Дурсль начинал заикаться от страха, едва поздоровавшись со Снейпом. — Везде эти испорченные уроды! Всюду эти ненормальные! — продолжал ругаться Дурсль, поднявшись из-за стола и подойдя к дивану. — А может ты и сам ненормальный, а, паршивец? Речь Вернона стала бессмысленной, и Гарри совсем потерял ее суть. — Я не понимаю, хозяин, — бесцветным голосом сказал Гарри, глядя в пол, и едва сдерживаясь от отвращения к Дурслю. — Ты всегда был бесполезным, но после того, как вернулся с аренды, будто еще поглупел, — едва выговорил Дурсль. Вероятно, эта сложная фраза забрала у него последние силы, а потому, опустившись на диван, Вернон мгновенно захрапел. Гарри провел рукой по лицу, словно пытаясь снять с себя усталость от неразумных слов, приказов и действий своего хозяина. Он посмотрел на тарелку с углями, и, пока Дурсль не проснулся, быстрым шагом направился в ванную, чтобы смыть всю сгоревшую еду в туалет. Гарри был уверен, что утром Вернон не вспомнит ни об этом приказе, ни об этом пьяном ночном разговоре, ибо тот редко вспоминал то, что делал, когда был нетрезв. Гарри вернулся на кухню и принялся отмывать духовку, совершенно не обращая внимания на храпевшего на диване хозяина. Закончив с уборкой, он направился к выходу из кухни и на мгновение задержался в дверях. Гарри посмотрел на Вернона, понимая, что по правилам он должен был снять с него обувь, принести ему подушку и покрывало. Но Гарри не хотел этого делать. Он чувствовал такую неприязнь к Дурслю, что сама мысль о том, чтобы притронуться к его обуви вызывала тошноту. Он знал, что утром может быть за это наказан, но ничего не смог с собой поделать. Не медля больше ни секунды, он покинул кухню. Гарри вышел из дома и направился к небольшой бытовке, в которой он спал. В детстве Гарри жил в чулане под лестницей, но после того, как тетка умерла, Дурсль решил, что Гарри, как раб, не должен спать в доме. Вернон разобрал крошечную уличную бытовку, которая раньше была хранилищем для разных лопат и инвентаря для сада, и с этих пор Гарри спал именно в ней. Бытовка была сделана из металла, а потому летом в ней было невыносимо жарко, а зимой холодно. Но с этими неудобствами Гарри научился справляться. Ведь самым важным для него было лишь то, что в этой бытовке он мог побыть один. Поржавевшая металлическая дверь со скрипом распахнулась, и Гарри прошел внутрь. Он зажег тусклый свет и включил едва работавший обогреватель, который прятал в углу, а затем опустился на старый холодный матрас. Накрывшись тонким одеялом, Гарри зябко поежился и посмотрел в потолок, где в щель между крышей и стенами опять забился снег. Но Гарри не чувствовал холода. Стоило ему на мгновение подумать о том, что Снейп хотел продлить его аренду, как тепло мгновенно растеклось по его телу, согревая его изнутри. Почему Снейп хотел этого? Почему Дурсль отказал ему, если все еще нуждался в деньгах? Почему Вернон удерживал Гарри возле себя? Ведь, если бы он дал Снейпу разрешение, то тогда… Гарри тряхнул головой, запрещая себе додумать эту мысль. Он понимал, что не должен жить иллюзией. Он не должен мучать себя фантазиями о несбыточном. Вот только, едва Гарри закрывал глаза, как перед его взором появлялся Снейп. Черты его лица, его осанка, невероятный тембр его голоса… Гарри боялся, что со временем, его образ начнет стираться из памяти, и однажды Гарри просто не сможет вспомнить, как он выглядел; боялся, что у него исчезнут воспоминания о том волнении, которое возникало у Гарри каждый раз, когда Снейп оказывался рядом. Он закрыл глаза и дотронулся до своего запястья, мысленно возвращаясь в тот момент, в котором Снейп учил его пользоваться ножом. Он все еще помнил тепло его руки, которой он крепко сжимал руку Гарри. Помнил запах его одеколона. Гарри ощутил биение собственного сердца и почувствовал, как ему становится жарко. Он выдохнул, неосознанно проведя ладонью вниз, к своему животу, а затем… Его рука замерла, а Гарри резко распахнул глаза. С четкостью, поразившей его самого, Гарри вдруг окончательно осознал причину своего волнения, которое он всегда испытывал в присутствии Снейпа. Он понял каждое из чувств, испытываемых рядом с ним, понял, почему так часто думал о Снейпе. Гарри внезапно осознал все то, чему он так долго не мог дать названия. Все оказалось так просто и так сложно одновременно. Но он не на секунду больше в этом не сомневался. Он был влюблен. Он был влюблен в Северуса Снейпа.