Грань

— Сехун? Ты чего? — прямо с порога и без особого желания пропускать друга внутрь. — Я у тебя оставил рубашку, а ещё забыл флешку с планшетом, в зал ты меня ведь так и не пустил, — Чан загораживает вход в кухню, ухмыляясь на слова друга и стараясь выглядеть совсем непринужденно. И даже не пускает, когда тот порывается пройти, на что Се подозрительно хмурится. — Я сюда бежал, можно попить, а? — Подожди здесь, сейчас принесу. — Ты что-то скрываешь? — Пак только хочет начать отрицать, как его нагло отодвигают с пути, а он даже сгруппироваться не успевает. За спиной О только раздаётся громкое «Сехун, стой!», а дальше пронзительный, совсем не мужественный вскрик от испуга и глухой звук упавшего тела. Бэкхён, замерший в странной позе с выпученными глазами и пальцами во рту, лишь хлопает глазами, смотря на ярко рыжую тушу на серой плитке пола. Он почти подавился очередным печеньем, которое спокойно засунул в рот уже вроде как будучи уверенным, что Чанёль не пустит к нему никого, а тут на тебе. Сюрприз, блять. — Что это, мамочка моя, было? — прокашлявшись для уверенности, настороженно спрашивает человек так и не двигаясь со своего места. — Ха-а… — вздыхает фуррь, прикрыв глаза рукой. — Не обращай внимания, — говорит Чанёль, проходя обратно в кухню, пихая по пути обморочного друга. Стоит заварить еще чая. — Он эмоциональный дальше некуда. Скоро очухается. — Он ведь лис? — осмелев, Бэк встает и на пару шагов приближается к лежащему фуррю. Без своих криков-оров, вот так вот мирно прикрыв глаза, тот выглядит как из мультика, наверное, будь рисовка у «Зверополиса» более реалистичная, то тот самый лис в главной роли выглядел примерно так. Бён в живую лисиц никогда не видел, только на картинках, а у Сехуна такие милые ушки с немного закругленными концами и выглядят настолько пушистыми и волшебным, что удержаться и не тронуть нереально почти. Пышный столь же яркий хвост едва ли не доводит Бэкхёна до приступа умиления и визга. Это ведь надо иметь такой хвост! Пушистый, блестящий, наверняка такой весь мягкий-мягкий и шелковистый. Приходится сделать глубокий вдох и медленный выдох. — Он такой громкий! — проворчал Бэк. — Это твой друг? Тот, которого ты не пустил тогда в гостиную, да? — Да, именно он, — кивает Чанёль, когда заканчивает с чаем, то друга подхватывает под руки и тянет к раковине. Вот теперь и он замешан во всём этом, чего Пак, скажем, очень сильно не хотел… Хотя, на деле, Сехун не глуп. Учится с ним на одном потоке, но в области инженерии, знает многое, дорвавшись до университета, просиживая там многие свои свободные часы, лис буквально впитывал все, что видел. Се умный и толковый, иначе друзьями они бы не были. Вот только если ему взбредет что-либо в голову… «Что будет, то будет», — отмахивается фуррь. Пак с отдачей плещет холодной водой в морду друга, явно довольный подобной небольшой мести. Все же не раз и не два за их долгое знакомство просил не лезть туда, куда не просят, только Хун из раза в раз делал с точностью наоборот. — Вообще, это было тихо. У меня его крики стоят на будильнике. Замиксовал запись под рингтон. Бодрит очень, особенно хорошо, когда проспать никак нельзя, — говорит Чан, а после рукой проводит по влажной чужой морде, похлопывая по щекам. — С добрым утром, спящая красавица. Как спалось? Мягко было? — Чанёль! Скажи, что это меня от бега так перекосило и на твоей кухне не сидело нечто! — Сехун вновь не контролирует свою громкость, а следом выглядывает из-за плеча, чтобы подтвердить — никого там нет. И опять пугается, буквально прыгая на Ёля, из-за чего последнему приходиться того под бёдра подхватить и прижать к себе. — Что это, блять?! Бэкхён смотрит на всю эту картину заинтересованно, но держится чуть в стороне. Наблюдать за этими существами ему очень интересно. Ведут себя как люди, что при наличии хвоста и ушей выглядит как-то странно, но все же повадки и некая особенность в движениях отличают их. Бён наклоняет голову, рассматривает фурря вцепившегося в Чанёля. Забавный он все же, в школьные годы у Бэка был друг, ну очень похож истеричностью на этого лиса. Наверное, от этого его так сильно не плющит остатками страха вновь к стулу. — Се, я тебя сейчас выебу прям без смазки, если ты не заткнешься! — рявкает Пак, очень преочень натурально, и зло смотрит на друга. Когда же тот успокаивается, Чанёль отпускает лиса на пол, понимая, что слова кое-как подействовали. — Во-первых, не что, а кто. Во-вторых, вякнешь хоть где-то о нём, и обещаю — ты труп, потому что я хочу оставить себе спокойную жизнь, ясно? В-третьих, это Бэкхён и он человек. И в-четвёртых, вспомни теорию о мультивселенной, которую так любил мусолить профессор Ук. — Вау, как грубо, — охает Бён. Наверняка в голове Сехуна сейчас нечто: «Оно, нахуй, разговаривает!», но человек не собирается как-то показывать, что от нового знакомого ему тоже немного не по себе. Все же именно его могут разделать в три секунды, а он ничего и понять не успеет. Чанёль чуть оборачивается к человеку и кидает недовольный взгляд, мол, помолчи пока, видишь же — только успокоился. Но лис только сильнее хватает своего друга, слегка корябая когтями его руки. Пак тяжело вздыхает, а следом поворачивает голову О на себя и быстро целует, моментально переключая свое внимание с человека на фурря. — Ты этого добивался? — наигранно недовольно тянет рысь, оторвавшись, на что Сехун прыскает от смеха, а когда его отпускают, не удержавшись, валится на пол, но смеётся полностью расслабившись. — Нет, я испугался по началу. Но когда плюс-минус понял, что вообще происходит, точнее не происходит, а отсутствие опасности, ты же всё ещё жи-ив, то всё хорошо значит. Это получается, что все те теории были правдой? — Сехун поднимается и отряхивает себя, смотря на человека спокойно, но с присущим ситуации интересом. — И да, я этого добивался, Ёлли, ты умеешь успокаивать. — Сехун… — страдальчески вздыхает Чан, но что поделать. Бэкхён от такого финта просто выпал из реальности. Стало резко неловко, стыдно, стремно и в тот же момент как-то жарко. Только вот отвести взгляд было просто нереально, просто поцелуй, а сколько эмоций. «Вот это друг значит…» — подумал Бён, присаживаясь обратно, чтоб не отсвечивать лишний раз. Чанёль хоть и не особо разозлился, вроде бы, но подавать повод, однозначно, не хотелось… выглядел он все же устрашающе. Особенно когда рычал. Парни тем временем, уже стоя у столешницы спиной к их неожиданному гостю, о чем-то шептались, но Бэк, если бы те и говорили нормально, не стал бы вникать — мало ли о чем они там могут говорить, а он, вроде как, не извращенец… И пока Чан заливает кипятком новую порцию ароматной заварки, Се подходит ближе к человеку. — Привет, О Сехун, лучший друг Чана с пеленок, — он протягивает руку, терпеливо ждёт, а после весьма аккуратного пожатия устраивается на соседнем с Паком стуле. — Кстати, а… — Давай опустим, потом всё расскажу, окей? Просто прими как факт, что есть другая раса, другой мир, в котором всё иначе, чем у нас, да и время другое, — говорит Чанёль, затыкая лиса раньше, чем тот успеет что-то вякнуть. — Но, получается, что есть ещё множество миров. А вдруг где-то и нет вообще никакой жизни. А вдруг где-то ещё средние века или мир не стал таким, какой он есть. Живёт на уровне бульона, и всё. Это прорыв в истории науки! — слегка сбивчиво тараторит О. — И этот прорыв должен в итоге вернутся к себе домой, — немного категорично отзывается Пак. — Ты знаешь: эффект бабочки. Кто знает, как поведёт себя наш мир. — А вдруг кто-то из вашего мира попал каким-нибудь образом в мой? Ну, чтобы уравновесить все это? — предполагает Бэкхён, выглядя теперь сконфуженно из-за весьма прямолинейных комментариев парней. — Я в этом деле не знаю того, что и вы, так что заранее извиняюсь, если ляпну полную чушь. В моей голове больше научной фантастики, все же… Бэк быстро хрустит печеньем, стараясь так скрыть свою неуверенность, а потом запивает оставшимся чаем, залипая на нескольких чаинках, что остались на самом дне, вертит кружку, гоняет остатки напитка по белому донышку. — Или, если предположить, что миров очень много, но просто все они разбросаны слишком далеко, так что пока не существует технологий, чтобы до них добраться, то, возможно, того, кого, как и меня, занесло в другой мир… Правда, другой вопрос интереснее — как вернуться обратно? — если бы не чуткий слух фуррей, все сказанное осталось бы тихим бубнежом под нос. — Может существует определенный порядок действий, или портал, или же вещь, которая могла бы так перемещать существ… не мог же я просто так неожиданно переместиться. — Нет-нет, эм… — Сехун понимает, что не знает имени парня перед ним, но Чанёль подсказывает. — Бэкхён. Миры чётко параллельны друг другу, потому что все идёт чётко по временной линии. Нет никакой хаотичности или хаоса пока продолжается жизнь, все закономерно. И временная линия одна единственная: от появления вселенной и до её смерти. Всё в нашем мире стремится к энтропии, то есть хаосу. Это её смерть. — Понимаешь, полотна вселенных настолько тесно к друг другу располагаются, что грань между ними настолько мала, настолько незначительна, но в тоже время крепка… можно сравнить, например, с скорлупой яйца, волосом или эмалью. Это такие тонкие материалы, но в тоже время прочные, относительно толщины, — подхватывает Чанёль и даже поднимается со стула, не в силах усидеть. — Только представь на месте этой комнаты — пустошь. Где-то, в другой вселенной, именно здесь и сейчас пустошь, ничего нет, ни единой живой материи. Полная смерть Земли. Или, — Чан обходит стол и представляет себе новую картинку, жестикулируя, когда придумывает, — шумная улица. Если это 22 век, то, возможно, весьма продвинутые технологии, голограммы. Ты понимаешь, что сделал не только скачок из мира в мир, но и во времени? Ты должен был в свой же год попасть, но попал в будущее. — Из-за строгой системы вселенной, все подчинено ее законам, и если есть другие вселенные, подобные нашей, то они подчиняются этим же законам физики и прочему. Если предполагать путешествие по мирам, то только перпендикулярно временному полотну, а ты пошёл по диагонали, — Се трёт подбородок и думает о всём сказанном, чуть хмурясь. А после взгляд поднимает на друга. Достаточно резко, чтобы впавший в транс из-за всей этой информации Бэкхён слегка дернулся. Очнувшись. Сам Чан хвостом своим белым с пятнышками виляет и выглядит сосредоточенным, а после забирает готовый чай, ставя кружки на стол и садится. — Наши вселенные где-то соприкасаются друг с другом. Есть точка, которая общее что-то даёт. Чисто теоретически, не имея её, то ты бы никак не смог бы попасть к нам. Порядок действий тут не при чём. Да и порталом это не назовёшь. Это… типа временной петли, в какой-то момент времени наши вселенные перестали быть параллельными, — задумчиво говорит Чанёль, смотря в потолок. — Се, кажется, я знаю, о чём буду писать дипломную работу. Это того стоит. Бэк слушает внимательно, потому что эти парни, кажется, только что заразили его темами мультивселенной, параллельными мирами, которые на самом деле близко и даже где-то соприкасаются. В его мире не с кем было подумать на такие темы, потому что все на грани фантазии, да и раньше он бы так же считал — вымыслы и все тут. А теперь же все перед глазами: существа по-прежнему непонятные, но интересные, говорят серьезно о тех вещах, которые в его прежней жизни были только фантазией, поэтому Бэкхён и перебивать не хочет. — Теперь я понимаю, это стоит того, ну, изучать это все, — говорит Бён, отпивая новый чай. — Ой, а можно спросить? Хён смотрит на парней и ему как бы особо не хочется получать запрет, потому что он настолько любопытная задница, что все равно спросит, пусть и покажется назойливым. Но Пак уверенно кивает, обращая внимание на человека. — Чанёль, ты сказал, что твои родители белый волк и рысь, получается, ты, как бы это назвать… межвидовый ребенок? А вот если у тебя будут дети, а второй родитель, например, смесь э-э… птицы и земноводного, я уж там не знаю, кто у вас есть, вот какие дети получатся в таком случае? И как тогда выходит чистый тигр? Вряд ли все время сохранялась чистая линия… Это же так сложно… — Бэкхён говорил быстро, стараясь слова подбирать и не сбиваться, но выходило плохо, все же в голове уже каша настоящая, а его руки так и мельтешат над столом, будто так речь понятнее станет. — А-а… это так сложно для меня, у нас такого нет, но, как это интересно! У человека глаза загорелись, точно он под наркотой. И он уже мысленно говорит, что, если вернется домой, станет писать книги. Или прям тут начнет, если будет как и где. Чанёль задумывается над вопросом парня, ведь не может представить себя с детьми на данный момент, да и не знает, какой партнёр будет. Он знает наследственность и всю эту генную ерунду, но сказать чётко и ясно — очень тяжело. — Если у меня будет жена — помесь двух различных видов, то ребёнок унаследует только сильные гены, сильные признаки. Я, например, унаследовал общие черты внешности от мамы, как и пятна, но их значительно меньше, чем обычно у чистокровной рыси, а вот габариты, массу, когти и более пушистую шкурку от отца, у волков она более густая и длинная. Пусть больше я похож на рысь, но доминантный ген все равно волчий. Если мой партнёр будет птица какая-то с ящерицей, то зависит от того, что унаследовала она: доминантные гены от птицы или от ящерицы. И так же наш ребёнок, он будет наследовать доминирующие гены, но будет похож больше на того, у кого ген сильнее, — говорит Чан достаточно медленно, чтобы не сбить и без того спутанные мысли в голове Бэкхёна. Скорее всего человек еще не раз вернется к этой теме, но Чанёль постарается быть терпеливым. — А вот Сехун чистый лис. — Есть семьи, которые не хотят портить кровь, поэтому только со своим видом имеют отношения серьёзные. Мои родители именно такие, но я, кажется, попорчу всё, что наша семья старалась выстроить на протяжении столетий. На самом деле, чистой крови у нас достаточно, соотношение межвидовых и чистых детей: 50/50. Так что я не вымирающий вид, — улыбается Се и ест себе спокойно сладости, запивая чаем. — На самом деле, если постараться, то можно опять вывести на один вид ребёнка. Но на это потребуются сотни лет, нужно вывести гены других видов, и то, получится не до конца. Ген может быть рецессивным, или вовсе заснуть, но в тебе он будет, даже если ты уже в пятом колене какой-нибудь снежный барс. — Ого… — Бэк тянет последнее о, обдумывая последние слова лиса. Это же так сложно поддерживать чистую линию, да и не на протяжении двух-трех поколений. — Эта вся фигня с чистой кровью… бр-р… и потрясающе и ужасает. Прям такое ощущение, что в какую-то древность вернулись. Бён переключается на чай, просто от того, что голова уже кипит от того количества информации. Столько всего: и нового, и непонятного, и совершенно обычного, будто родного, но словно куда более многогранного, чем дома… словом, того, от чего мозг вытекает через уши, через определенное время. — Черт, даже голова заболела от этого количества информации… — человек упер голову в свои пальцы, массируя виски, где под кожей пульсировала венка, а потом и вовсе прикрыл глаза. — Хм… а в лаборатории, куда вы меня сдадите, хоть резать не будут, чтоб изнутри посмотреть? — попытался съязвить Бэк, но и сам почувствовал, насколько это вышло тупой и плохой шуткой. Сехун как-то серо отмалчивается, по правде задумавшись все серьезнее над теорией с временной петлей, поэтому даже не слышит вопроса, а вот Чанёль сперва поднимается за таблеткой обезболивающего, и говорит про нее. — Я не знаю какая дозировка нужна тебе, но у меня сильные препараты, поэтому дам четверть, если не подействует, то скажи, — фуррь оставляет таблетку под носом Бэка вместе со стаканом воды. — Я тебя точно не поведу в лабораторию, — говорит уверенно Чан, а Сехун только кивает на его слова, наконец вернувшись к реальности. — Тебя не будут резать… по началу, по крайней мере, — тянет лис, чем почти что заставляет уже обнадеженного парня захлебнуться глотком воды. — Хотя, думаю, убивать такой образец — глупо. Это не выгодно, поэтому ты просто будешь проходить ряд анализов и обследований, отвечать на различные вопросы. Учёным нужно установить факт и связь, а не резать образец. — Даже не знаю, что лучше: чтобы меня кокнули быстренько или же пытали и отправляли на опыты и обследования, — меланхолично заявляет Бэкхён и печенку берет, очередную, а после макает прямиком в остатки воды, как бывало только когда ему совсем плохо или грустно, так что и жевать не хотелось. — Ха, — прыскает парень, — я кому-то стал выгодным. Вот это попал… Пак чувствует, что Сехун опускает голову на его плечо, поэтому не сопротивляется, лишь улыбаясь поглаживает предплечье, что друг закинул на его бедро. — Все ради науки и подтверждения теории, — разводит руками лис. — Мало ли, что может попасть из других миров куда-то. А вдруг это будет какая-нибудь опасная дрянь? Или болезнь? — Чан слушает друга, а после берёт чашку, вновь отпивая. — Болезнь это, несомненно, хреново, — говорит Бён уж совсем тихо, опираясь головой о свою руку и смотря на парней. — Все равно неприятно понимать, что ты подопытная крыса. — Ты останешься тут, в квартире, тебя будет весьма опасно на улицу выводить. У нас жизнь кипит почти круглосуточно, не закутав тебя с ног до головы первый прохожий словит инфаркт, — оба фурря начинают хохотать от смеха, явно во всех красках представляя такую картину. Бэкхён уже немного лениво думает обо всех сказанных словах, куда больше наблюдая за фуррями. В голову лезли мысли, говорящие лишь о далеко не дружеских отношениях между этими двумя, но занимательно то, что человеку весьма приятно наблюдать за их взаимодействиями. — Постой, — вскакивает Бён, — ты хочешь сказать, что не поведешь меня никуда и… просто оставишь у себя? — Бён удивленно распахивает глаза и таращится на фурря. — А вдруг твои родители? Что тогда? Ты будешь прятать меня в шкафу? — О, этот один живёт, не волнуйся. Да и родители его не стали бы появляться без звонка, — отвечает за Пака лис и готов разлечься уже на Чане, ибо так куда удобнее, по его великому мнению. — Всё будет хорошо. Они в гости приезжают редко, обычно я езжу… в другой город, — поясняет Чанёль. — Я как бы вообще не рассчитывал на… гостеприимство, — бурчит Бён, опуская голову и, смотря на свои пальцы, задумывается. — Я постараюсь быть хоть чем-то полезным, раз уж вы так хорошо приняли меня… Это все очень странно, но я рад, что попал именно в эту квартиру. Бэк неловко улыбается, но на уставшем лице все равно играет благодарность. Как бы что ни было, а Чанёль и правда мог вести себя совсем иначе, а кто знает, как бы повели другие. Произошедшее — настоящая удача. — Я тебя не стану обижать, считай ты пришел погостить, — уже веселее заверяет Чан, а Се ему только вторит положительно кивая головой. — А пока, давайте завалимся на диван.