Разреши мне...

У Матвея сегодня был не день. Катастрофа. Первым уроком ненавистная химия, которую он уже не переносил. Зато Алиса, лучшая подруга Незванова*, была просто в восторге. Казалось, что она отвечала больше всех и за всех. Учительница конечно её хвалила, но сейчас она была в ярости, ибо никто из класса не выучил заданное на каникулы. –… Хотя вы были обязаны это знать! «Ничего мы тебе не обязаны,» — добавляет про себя Матвей, хотя молчит. –Мне что, докладную идти писать? На следующий урок — самостоятельная на тридцать минут! — Матвей понимал насколько учительнице неприятно.Но материала она дала очень много! –А хотела на этом провести, но думаю, ладно, с каникул вышли, немного рассеянные… А вы ничего не знаете, вообще ничего! — крик Нины Петровны стих и она села за учительский стол, скрестив руки на груди. Её взгляд бродил по классу, оглядывая учеников, будто бы говоря, какие они идиоты. Элементарного не знают! Алиса сидела спокойнее всех. Понимала, что к ней это не относится, но с сожалением смотрела на Матвея. Знала, что принимает все близко к сердцу и больше на свой счёт. Хотя Незванов один из таких людей, который с лёгкостью может съязвить. А Матвей действительно думал про химию и о том, какой же он бездарь. А ещё о Лёше Тарасове, который пришёл на практику к физруку. Но его обычно все звали Алекс.       Красиво, эпично и вроде с                   уважением.       Химия кончилась. Надежды на отдых были на русский язык, стоящий следующим в расписании. Но нет, Анна Михайловна, лучшая женщина в этой школе, по мнению Матвея, решила, что они будут писать сочинение по картине Васнецова. Буквы путались, неугомонный класс Незванова шумел, как всегда громко, а Анна Михайловна устала уже орать, поэтому просто подходила и брала дневники. Голова Моти раскалывалась будто на две половины и после ошибки в слове «Обвесает», парень просто пытается успокоиться и не разреветься прямо здесь, прямо сейчас. «Что я делаю не так в этой жизни?» — проносилось у мальчика в голове, а на фоне одноклассник с репутацией «гопник», орал о том, как ему было бы хорошо без Васнецова, русского, математики и школы, и вообще ходит он в неё физкультуры ради. «Он хотя бы ходит в школу ради чего-то… А ты ради чего, Матвей? Зачем ты ходишь в эту школу? Ты учишься не на отличные оценки и почти ничего не понимаешь. Да ты даже не знаешь на кого будешь поступать!» Светлые глаза были широко открыты, а взгляд был направлен на что-то несуществующее. Но русский кончился и Матвей думал, что на сегодня все кончилось. Но началась музыка. Самый не любимый предмет в его школе. –…Ну, вот чего вы добьётесь? — спрашивала Марина Павловна, смотря на класс. На её уроках никто не разговаривал, ибо все были заняты своими делами. –Вы сидите в своих телефонах! Даже вот старшее поколение, дедушки и бабушки, которыми около 60-ти, они ведь тоже уже зависимые! Я, вот знаете, просто не понимаю, чем в этой железяке, — она демонстративно показывает свой «Asus» и презрительно кивает. — Можно заняться. Ведь почти никто не гуляет! Вот мальчики, вы читаете девочкам стихи? Дима с первой парты начал смеяться и кивать головой: –У Лукоморья дуб зелёный, — его смех подхватила добрая половина класса, включая саму учительницу. –Нет, нет! — смеялась Марина Павловна.-Я говорю не про школьную программу! А Матвей любил читать стихи. Только он читал их Алисе, ибо репетировал, и Алексу, тому практиканту физрука. Просто Тарасов ладил больше всего лишь с Матюшей, как назвал его Лёша, и Алисой, но уже в разы меньше. Но девятиклассника практикант находил интересным собеседником. А Матвей же в свою очередь заинтересовался в Алексе. Полякову конечно было в сотни раз интереснее, чем Тарасову, ибо Алексей рассказывал про мир то, что ему не расскажет никто. Но не стоит думать, что судьба не потрепала Матвея. Его мать умерла при родах, а отец начал в то время пить «по-черному». Но вроде, уже как десять лет в завяске. А до пяти Матвей прожил с бабушкой, которая умерла уже как год. Но этого было видимо мало. Потрепанный мальчик со двора не знал абсолютно ничего. И Алекс ему помог. Стал опорой и надеждой. В какой-то момент обоим показалось, что в их отношениях что-то больше, ежели дружба. И тут — то Алексей Тарасов нашёл время для отпуска! По-началу они переписывались во ВКонтакте очень долго. Матвей не спал ночами, отчего получал от Алекса. Разговаривали по видео-чату. Алекс показал свой номер в Анапе, а Матвей своего котёнка и плюшевые игрушки из Икеи, которые ему дарит Алиса на каждые праздники. Но в какой-то момент Незванову приходит смс, мол, Матюш, могу по-долгу не отвечать, нашёл себе девушку, пожелай удачи! И после этого юноша перестал писать ему совсем. Не от обиды, скорее оттого, что почувствовал, что надоедает. Это чувство его грызло всегда, но после этого смс, Матвей точно решил не надоедать практиканту. А ещё проснулась ревность. Ужасное чувство, которое Матвей ненавидел. А Алекс и не писал. И в школе был последний раз месяц назад. –… А эти оппозиционеры? Позор, да и только! — кажется Матвей с головой нырнул в мысли, что пропустил пол монолога маразматички. –До чего вы доведете страну? Вы ведь стихи не читаете, слушаете какое-то поганьё, ничего не умеете, кроме того, как старшим грубить. Вы же наверное даже ничего не чувствуете! Ни любви, ни радости, ни счастья? Как вы вообще живёте?! И тут парню резко становится плохо. Незванов не поднимая руки выбегает из класса и бежит в мужской туалет. Голова кружиться, будто кто-то специально вращает эту школу. Будто какой-то гигант оторвал её от земли и затряс, как бывает в мультиках и фэнтези. –Матюш? — слышится голос Алекса. Уже начинаются галлюцинации, похоже. Матвей чувствовал! И сейчас чувствует. Оттого наверное и хочет, чтобы Тарасов рядом был? Голос его уже мерещится. –Матвей, что с тобой? — шаги раздаются за спиной. Гулкие, но аккуратные, как у кота. Матвей помнит его шаги. И сознание теряется совсем. А слегка загоревший от анапского солнца Алекс, быстро ловит его, подхватывая под колени и голову. «Совсем лёгкий стал,» — качает головой Тарасов и идёт в тренерскую, в которой ни единой души.