В тени твоих глаз я прячу свои слезы

***

      С того дня в ателье прошла целая неделя. По ночам и утрам Арсений больше не лез к Антону в интимном плане, остались лишь ежедневные утренние поцелуи, к которым омега постепенно начинает привыкать.       Сегодняшнее утро не отличается от прежних: Антон всё ещё скучает по родителям, всё ещё ненавидит судьбу и почти смирился с Арсением в своей жизни.       Альфа иногда берёт с собой омегу, представляет его высшему свету, хотя Антон не понимает, для чего, ведь он не вписывается в эти рамки, будь он хоть сто раз мужем самого Арсения Сергеевича Попова. Все эти светские приёмы раздражают неимоверно, каждая расфуфыренная омега считает своим долгом начать флиртовать с альфой, но ему нужно отдать должное — на них он не смотрит совершенно, как в прочем и на Антона, но он только рад этому. В окружении альфы омега ведёт себя, как мышь, стараясь не открывать рот, только если уж прямо о чём-то спрашивают. Ему всё равно на политику, бизнес и деньги. Всё, что его интересует в данный момент, это как побыстрее оказаться в месте, которое теперь стало для него Домом. Запереться в библиотеке с чашечкой любимого чая, найти редкую, почти антикварную книгу, и окунуться в мир нереальности, где по большей части всё хорошо.       Зеленоглазый спускается вниз, в зал, где они завтракают, по привычке уже сам идёт к Арсению (хоть и до жути стесняется и краснеет), целует, и Попов, как всегда, перенимает правление, усаживает омегу к себе на колени, гладит по спине, опускаясь руками ниже поясницы, и углубляет поцелуй. Эти действия стали привычными, но с каждым днём внутри зеленоглазого что-то происходит, и его организму начинает нравиться этот ритуал, его тело его предаёт. Вот и сейчас, когда Арсений отстраняется, между их губ растянулась прозрачная нить слюны, глаза обоих затянуты поволокой, а в штанах член реагирует на каждое действие. — Сегодня…— начинает Попов, прокашлявшись, — у нас важный день. Соберутся мои друзья и их вторые половинки, будет небольшой, скажем, бал. Твоё присутствие обязательно. — Будто когда-то оно было необязательным, — опуская голову, под нос себе шепчет парень, забывая о том, что сидит на коленях у мужа. — Малыш, не раздражай меня с утра, — с толикой злости в голосе говорит альфа и чуть сильнее сжимает пальцы, находящиеся на бёдрах блондина. — Охх…прости, — извиняется Попов¹ и сам тянется к голубоглазому, быстро чмокает в губы, как бы извиняясь вдвойне, но Попов просто так его не отпускает. Целует истерзанные губы, задевая языком небольшие ранки, оттягивает зубами нижнюю губу, чуть посасывая её, и отпускает с характерным звуком. — Иди завтракай, пока я не разложил тебя прямо на этом столе…— говорит брюнет омеге, — ты мне ещё вечером понадобишься…полным сил, — проговаривает он и всё ещё смотрит на омегу, удерживая руки на мягком месте, чуть сжимая. Его вставший член упирается Антону между ног, и тот краснеет ещё сильнее. — Что значит я тебе «вечером понадоблюсь»? — уточняет зеленоглазый, выжидающе глядя на Арсения. — Вечером и узнаешь, а теперь вставай, иначе не сдержусь, — он хлопает его по бёдрам и Попов¹ встаёт. — Может тогда лучше сейчас? — краснея пуще прежнего, спрашивает Антон. — Нет, солнышко, — улыбаясь, отвечает Арсений, — если я сказал не сейчас, то это значит не сейчас. Но твоя инициативность похвальна, мне это нравится, постарайся её не растерять в ближайшие пять лет, — произносит это Попов и утыкается взглядом в газету, лежащую на столе.       Антон бредёт к своему месту и принимается за завтрак. Еда уже не вызывает отвращение, как в первый день, ему нравится, как готовят беты, находящиеся на службе в этом доме. День проходит слишком быстро. Арсений сидит уставший в своем кабинете, держа в руках бокал с тёмной жидкостью, медленно её потягивает, не обращая внимания на горечь напитка.       В дверь стучат и, дождавшись короткого «входите», открывают. — Дима, здравствуй, старый друг, — улыбаясь и поднимаясь со своего места, произносит мужчина, — как дела? — пожимая руку альфе, говорит Попов. — Привет, Арс. Да вроде ничего, как сам? Как дела с Антоном? — садясь в кресло напротив хозяина дома, спрашивает Позов. — Да я вроде ничего, работа кипит полным ходом. Где Катерину потерял? — Она в общем зале, разговаривает с другими омегами о своем омежьем. Но ты так и не ответил на мой вопрос, — сужая глаза, замечает Дмитрий. — Верно, стараюсь опустить эту тему. Хотя я думаю, это бесполезно, ты же не отстанешь? — Именно. — Я не знаю, как и что ответить на твой вопрос. Антон — он хороший, добрый, и мне кажется, я его не заслуживаю. Но знаешь, каждый раз, когда я смотрю на него, я вижу Алексея, и внутри начинает кипеть такая злость, и да, отвечая на твой следующий вопрос, я понимаю, что они совершенно разные. Хоть и течёт в них одна кровь. Но пойми, просто так, такие поступки, которые совершил Алексей, не прощаются и не забываются. Я вижу в них различия, даже взять те же приёмы: Лёша любил быть в центре внимания, ему нравилось, что все его восхваляют, обожествляют. А Антон… Антон стоит в сторонке и молчит, стараясь слиться цветом с ближайшей стенкой, редко говорит, и то, если что-то спросят. Он жмётся ко мне каждый раз, когда чего-то боится или находится в неизвестном месте, он как котёнок, требующий защиты, в то время как Лёша мог постоять сам за себя, — договаривает Попов и допивает залпом весь алкоголь. — Мда…тяжело тебе, наверное, — чешет голову Дима и поправляет очки на носу, — я не знаю, что сказать тебе в этой ситуации, но ответь на один вопрос…только честно, — дождавшись кивка, он продолжает. — Не будь Алексея в твоей жизни, ты бы смог полюбить Антона? Не за внешность или характер, а просто так? — Наверное, — недолго думая, отвечает Арсений. — А вообще нам пора, у нас сегодня жаркий приём будет.