Ты - мое чудовище

      Утро, обещающее принести спасение, в итоге подарило лишь смерть. Она витала в воздухе и имела воистину тошнотворный запашок разложения. От него было не спастись, и многие индейцы, кому посчастливилось выжить в эту злополучную ночь, закрывали носы платками.       Как только свинцовые тучи пронзил первый лучик солнца, в небе показалась красная точка Духа Огня. Она разрасталась и увеличивалась, и всякий мужчина счел своим прямым долгом объявить об увиденном громким гортанным криком. Каждого из члена племени переполняло чувство гордости, ведь они выстояли, смогли выполнить задание.       Анна всматривалась в эти облегченные, довольные лица, перепачканные копотью и грязью, и не могла сдержать презрительной усмешки. Она потратила все свои силы на битву, израсходовала фуриоку, чтобы спасти эти несчастные шкуры, а те все равно радовались лишь появлению своего драгоценного господина. Саму же итако после ее чудодейственного изменения люди старались обходить стороной, за глаза посылая проклятия «странной оборотнихе».       Девушка крепко сцепила зубы, боясь расплакаться. Горькое чувство злобы и обиды душило ее стальными путами, а горячие слезы то и дело подкатывали к горлу.       Несправедливо!       Тело Чико превратилось в прах, а Овасай и ребенок все также оставались лежать неподвижно, словно статуи, навеки приняв одну позу. При жизни женщину чурались все, кому не лень, и после смерти ситуация не изменилась. Мужчины спешно рыли могилы, чтобы похоронить своих соплеменников, и для Овасай там места не было. Поэтому Анна, вооружившись короткой штыковой лопатой, начала долбить землю. Именно долбить, - та была твердой, как камень, и поддавалась с большим трудом. На какой-то миг девушка потеряла сознание, и, придя в себя, не поняла, что делает в неглубокой яме. Затем в голову ударила жесткая действительность, и Анна, вспомнив, вновь продолжала свою нехитрую работу.       Когда могила была готова, она не без труда перетянула туда тела Овасай и ребенка, и начала зарывать землю обратно. Плечи ныли, спина превратилась в один сгусток боли, но медиум не сдавалась.       За этим занятием и застал ее Хао. Она почувствовала его приближение еще задолго до того, как услышала шаги. Не прекращая своей работы, итако закрыла глаза, стараясь успокоиться, но сознание неминуемо затопили волны ненависти.       - Привет, Анна-тян.       Девушка выпрямилась и откинула свою лопату.       - Доброе утро, господин, - в последнее слово медиум постаралась вложить весь свой яд. – Как прошло ваше путешествие?       Асакура смотрел на шаманку, не мигая. Когда Андриан сказал, что Анна изменилась, Хао никогда бы не подумал, что так значительно. Девушка стала попросту неузнаваемой: тело истончилось, став изящнее, кожа побелела, приобретя чудесный жемчужный оттенок, по спине струился водопад золотистых волос. Перед ним стояла нереальной красоты японка, блестя знакомыми серыми глазами, в которых плескалась открытая неприязнь, впрочем, не портя совершенных черт.       - Ты стала другой, - задумчиво протянул мужчина. – С чего бы?       - Спроси у своего дружка. Это он посоветовал применить заклинание массового уничтожения.       - Как это мило. Я рад, что Андриан помнит мои уроки.       - Зачем ты пришел? – устало спросила Анна, отворачиваясь. – Решил удостовериться в смерти своего скудного племени?       - Как раз наоборот. Думал, успею вмешаться, чтобы ваши души не отправились на тот свет. И, признаться честно, очень рад, что вы справились.       - Да ничерта мы не справились! – Анна потеряла всякий намек на самообладание. Итако просто необходимо было выговориться, выплеснуть свою боль и злобу, чтобы та больше не пожирала ее изнутри. – Чико осыпалась прахом от собственного же заклинания! Овасай и ребенок мертвы!! Мой спутник…- тут голос предательски дрогнул, - мой спутник сгорел! И всего этого можно было избежать, если бы ты! Это ты во всем виноват! Бесчувственный монстр! Ничтожество!! Жестокий убийца!       Девушка больше не говорила, она кричала во все горло, источая ненависть, злобу и жажду мщения, и реакция не заставила долго ждать: Хао залепил ей увесистую пощечину. Голова мотнулась в сторону, от жгучей унизительной боли на глазах навернулись слезы. Анна устремила на шамана взгляд, полный почти материальной ненависти, прижимая руку к месту удара.       - Успокоилась? – деловито поинтересовался Асакура, не испытывая особого чувства вины. – А теперь послушай меня внимательно. В том, чтобы оставить индейцев умирать, были свои причины. Ты, Чико и твой друг могли спокойно уйти. Но вы пожелали остаться вместе со всеми. Ах, какое благородство! Ты должна знать, чем оканчиваются такие порывы. Так что будь просто рада тому, что осталась жива.       Медиум посмотрела в это безмятежное лицо, в холодные карие глаза и неожиданно спокойно сказала:       - Будь ты проклят, Хао.       В ответ Асакура лишь печально улыбнулся:       - А вот с пожеланиями ты опоздала, Анна-тян. Я и так проклят, причем очень давно.

***

      Проявив неслыханное великодушие, Хао позволил оставшимся в живых людям следовать за ним до самого конца, выставив это, как «награду за доблесть». Однако Анна подозревала, что шаман поступил так не по доброте душевной, а из чисто практических соображений – пушечное мясо нужно всегда и везде.       Во время путешествия сама девушка плелась позади всех, как никогда чувствуя себя одинокой и никому не нужной. Слезы высохли, разум прояснился, но от этого легче не стало, и слепую ярость заменили апатия и пустота. В голове не было абсолютно никаких мыслей, Анна просто физически не могла ни о чем думать, прогоняя даже самые незначительные детали. Так прошло долгих несколько часов, пока отряд не достиг Лавовых Пещер. Снизу внушительное строение с острыми шпилями покрывал толстый слой красной глины, из-за чего пещеры и прозвали Лавовыми. Казалось, над камнем поработала рука художника – слишком изящны были все выступы и впадины, создавая над черным провалом неповторимый закономерный узор. Вокруг пещеры редкими бусинами палаток раскинулся небольшой лагерь. Многие шаманы не стали растрачиваться на создание шалаша и попросту устроились под открытым небом. Заметив приближение своего господина, они заметно оживились, и маленький отряд всем скопом начал суетиться по поводу ужина.       - Добрались, - с облегчением воскликнул оборотень, смахивая пыль, насевшую на лоб, - наконец-то! Завтра уже будем в деревне Патчей.       Анна слышала все это краем уха и никак не отреагировала, лишь сбросила седельные сумки и стала укладываться на ночлег. Она выбрала самое незаметное место, избегая пытливых взглядов окружающий, удивленных внешним видом итако. Безумно хотелось заснуть и не проснуться. Отойдя подальше от бытовой суеты, она свернулась в клубок, накрывшись тонким покрывалом с головой. Но сон все не шел. Он бежал без оглядки, смотрел диким волком и не хотел приближаться. Минуты тянулись бесконечно долго, а итако все продолжала лежать, не двигаясь, и беззвучно плакала до тех пор, пока слезы не кончились.       Внезапно девушка почувствовала, как плеча коснулось что-то теплое. Она дернулась, как от удара, и оборотень поспешно убрал руку, виновато улыбаясь, как нашкодивший щенок.       - Что случилось? – хрипло спросила Анна, не понимая, что потребовалось Андриану в такой поздний час.       Парень, казалось, смутился и нехотя произнес, неся на тарелке что-то горячее и вкусно пахнущее:       - Я тут тебе еды принес. Ты не вышла на ужин…       - Спасибо, - итако удивилась, не ожидая от оборотня такого благородства.       После ее слов Андриан смутился еще больше. Кашлянув, он произнес:       - Не благодари. Это была идея Хао.       - А где он сам?       Анна тут же пожалела, что вообще раскрыла рот. Наверняка Асакура развлекался с одной из своих жен, не сильно заботясь о делах окружающих.       - Ешь, - многозначительно отозвался Андриан, - а как закончишь, подходи к костру.       Заинтригованная, девушка вяло отщипнула кусочек мяса и только тут поняла, насколько проголодалась. Она накинулась на еду, словно голодный зверь, и пришла в себя только после того, как от смачного шматка осталось меньше половины. Насытившись, итако вышла на свет к внушительному пламени, обложенному стопкой дров. Возле костра никого не было, и племя окутала полнейшая тишина. Анна непонимающе уставилась в огонь, завораживающий своими алыми язычками.       За спиной послышались мягкие шаги. Медиум не стала поворачиваться, прекрасно зная, кто это.       Хао остановился в локте от нее и больше не двинулся.       - Пойдем со мной, - раздался спокойный усталый голос.       Анна не стала спорить, просто последовала вслед за шаманом.       Они отошли от лагеря довольно далеко, прежде чем Хао наконец замедлил шаг.       Вокруг была лишь голая пустыня, тянущаяся на многие сотни миль. Ночь окрасила ее в черные и синие краски, охладив обычно раскаленный песчаник, но в остальном она ничем не отличалась от той, что была под ногами на протяжении всего дня.       - Зачем мы здесь? – удивленно спросила итако, непонимающе смотря на Асакуру. Мужчина выглядел спокойным, даже равнодушным. Черные волосы свободно спадали на плечи, укрытые белым шлейфом накидки, на шее виднелось простое деревянное ожерелье с крапинками ярких камней.       - У тебя есть ровно пять минут, - загадочно произнес шаман. – Больше связь не продержится. Думаю, этого хватит.       - Хватит на что?       Но Хао уже отвернулся, неспешно направляясь в сторону лагеря.       - Хао!       - Оставь его. У господина и так много проблем.       Этот голос, прозвучавший в тиши, заставил Анну вздрогнуть от неожиданности.       - Овасай?       - Не только Овасай, - Чико улыбнулась, блеснув чистыми прозрачными глазами.       Они стояли друг с другом, и жемчужное сияние разгоняло окружающий мрак. Страшные татуировки исчезли с плеч синэку, а ребенок на руках женщины выглядел гораздо старше своего возраста. Сжимая в руках деревянную погремушку, он весело бренчал ею, так и норовя стукнуть маме по носу. И вдруг Анна поняла все усилия, которые приложил Хао, чтобы организовать их встречу. Шаман не просто вызвал призраков из того света, но нашел их на мертвом пути к Королю Духов, когда те только пытались совершить переход. На это требуется много сил и энергии, и пять минут – просто неслыханное великодушие.       - Простите меня, - горячо выпалила Анна, чувствуя, как на глазах вновь выступают слезы. – Я…я не смогла вас защитить.       - И никто бы не смог, - Овасай мягко улыбнулась, в глазах навеки застыла любовь, - не грусти по этому поводу, девочка. У тебя впереди еще много тяжелых испытаний.       - Произошло то, что произошло, - вмешалась Чико. Без затравленного взгляда и темных кругов девушка казалась гораздо красивее. – Здесь хорошо. Скоро мы сольемся с Великим Духом и обретем покой.       - Я надеюсь, так и будет.       - Господин пытался найти твоего друга, но у него не получилось.       Анна совершенно не удивилась. Другого ответа она и не ожидала, ведь неспроста же Силва сам ступил в костер. Но причину такого поступка еще предстояло разгадать.       - У тебя много тайн, Анна, - Овасай покрепче перехватила ребенка - тот совсем расшалился. – Пожалуйста, будь осторожна.       - И не злись на этого Хао, - Чико понимающе ухмыльнулась, заметив, как изменилось лицо итако, - парень, конечно, со своими тараканами, но действует искренне.       Медиум понимающе усмехнулась. На Асакуру она больше не сердилась.       - Ты можешь сделать одну вещь? – вдруг спросила синэку.       - Все что угодно.       - Передай Андриану, что он больше не сможет создать ни одной синэку. Пусть считает это моим предсмертным подарком.       Девушка кивнула, не совсем понимая, как у малышки хватило сил наслать на оборотня проклятие. Но если сказанное - правда, значит, Андриана ждут неприятности.       И не сказать, чтобы мужчина этого не заслужил.       - У нас больше нет времени, - грустно произнесла Чико. – Прощай, Анна!       - Будьте счастливы, - искренне пожелала итако, смотря на то, как призраки постепенно исчезают, растворяясь в воздухе, - и обретите покой по ту сторону жизни.       Женщины испарились, тепло улыбнувшись шаманке на прощание. Медиум смахнула непрошенную слезинку и прямо посмотрела на горизонт. Там, среди песков и камней, пряталась деревня Патчей, тая в себе новые загадки и опасности. А это значит, что бой еще не окончен, и вскоре снова придется сражаться, сцепив зубы от натуги, раз за разом превозмогая себя.       Но это будет завтра, а сегодня Анна устало вздохнула и побрела обратно к лагерю. …Продолжение следует.