Рожденные в беззаконии

      Палермо, 1941 год       Хмурые облака плыли над головами марширующих солдат, провожая их в последний путь. Чёрная едкая дымка окутывала вереск, скрывая его от чужих глаз. Кварталы были покрыты пылью, с бордюров стекала слякоть, а в кусках тёмно-антрацитовой от бензина грязи прорисовывались следы гусениц танков. Днями и ночами доблестные бойцы сражались за свободу провинциального города, бросая все свои силы на защиту улиц от бомбардировок, эвакуируя мирных граждан, экстренно отправляя грузовые судна в океан, к новой жизни. Ещё до начала войны Палермо превратился в развалины. Американские военные выбрали своей мишенью именно этот городок, в котором находился крупный порт, служивший базой для итальянских военно-морских сил. Фашисты желали присвоить порт себе после окончания войны и поражения провинции, и с этим ничего нельзя было поделать. Первый удар по нам нанесли французы двадцать третьего июня сорокового года. После, и другие нации начали кровавое месиво, отбирая лакомый кусочек Сицилии у других иностранных войск. В этот момент мы поняли, что нашей спокойной семейной жизни пришёл конец.       Звон в ушах. Сквозь полуоткрытые глаза видно как сыплются и с грохотом обрушиваются стены зданий. Кто-то горестно кричит и падает на колени, и у самых развалин, песочная пыль, устремившаяся ввысь после взрыва, скрывает горюющего от стоящих вокруг. Вновь послышался грохот и человека хоронят развалины.       Вои сирен. Проезжающие по улицам военные грузовики с гулом вздымали вверх кусочки стройматериалов. Война началась, бежать было некуда.

***

      Не все, к сожалению, успели покинуть руины, которые когда-то являлись их домом. Нашу деревушку сровняли с землей пару дней назад, буквально желая задавить нас внутри неё. Если бы не мой старший братец, я бы отправилась вслед за мамой в тот самый злополучный день. Отец работал в порту, который и хотели забрать наши американские соседи. Оттуда, наряду с другими бригадирами, с ним связалась верхушка, и нашу семью в срочном порядке эвакуировали подальше от этого разбомблённого ада.       Казалось, путешествие с другими людьми на одном из грузовых суден длилось целую вечность. Корабль был заполнен до отвала: люди, ценные товары, важные документы и ручная кладь. Иногда, прогуливаясь по борту, в специальном отсеке я видела личные автомобили граждан, чей доход был втрое, если не вчетверо больше нашего. Постоянная толкучка и паника — все желали поскорее уплыть туда, где можно начать с чистого листа. Маленькая я успела повидать собственными глазами наш необъятный и интересный мир земного шара, но атмосфера предательски хмурых туч обволакивала меня плёнкой неизвестной опасности, колючие волны жгли под кожей. Я просыпалась с криками даже когда мы были на новом месте, а ведь мне уже двадцать, и эта опасность давно миновала…       Эмпайр-Бэй, февраль 1949 года       Очередной вечер, проведённый за барной стойкой. Чтобы помочь семье прокормиться, я брала сверхурочные и работала в ночную смену. Пока мой старший брат горбатился, бегая от склада к складу, я драила до блеска столы в местном ресторане за ту же зарплату. ”Равносильно”, не правда ли?       Работали мы в разных концах города. Братец всегда возвращался домой часом позже после меня, благо, к тому времени я успевала приготовить ужин и отправить двух кормильцев семьи спать сытыми. Нередко, после того, как оба мужчины уснут, я позволяла себе прогуляться под ночными фонарями Маленькой Италии, именно там располагалась наша скромная квартирка. В этот раз вечер выдался особенно ветреным — я потуже запахнула каштановое пальто, сложила руки на груди и вжала голову в плечи, кутая шею воротником. Каждый раз я бранила себя за то, что вновь вышла поздней ночью в рюмочках, которые сейчас глухо отстукивали о тротуарную плитку, но они мне очень нравились. От холода ноги чуть подкашивало. Я начала представлять как мне будет тепло когда я вернусь домой, как налью себе большую кружку какао и буду наблюдать за луной из окна, от этого меня затрясло только сильнее.       Я постепенно замедляла шаг, чтобы развернуться и пойти домой, любуясь мерцающими вдали огнями Чайнатауна, прокручивая в голове все недавние происшествия, иногда улыбаясь, вспоминая что-нибудь забавное. Слегка морозный воздух развевал волосы, щекотал кончик носа. В какой-то момент дуновение ветра стало слишком сильным, и тут в мою голову врезался образ мамы. Этот неожиданный «визит» заставил меня резко остановиться. С годами боль поутихла, но я до сих пор не могла поверить, что в тот день никто не пришёл ей на помощь, поддавшись панике. Мы похоронили её когда мне было тринадцать. Через пару месяцев мой отец перевёз нас в Эмпайр-Бэй, подальше от войны и, с его стороны, подальше от чувства вины, которое тянуло его вниз. Он нашёл себя в новом занятии, подрабатывая барменом в ресторане, каждый вечер подливая спиртное таким же как он — потерянным и несчастным, тем, кто давно отчаялся и потерял смысл жизни, но что-то ещё заставляло их подниматься с кровати каждый день.       Колени уже начинала сводить лёгкая судорога — зябкая погода и тягостные воспоминания в смешении дают именно такой эффект. Издалека послышались мужские голоса. Вернее, разгорающийся спор между, вероятно, двумя мужчинами. Подчиняясь инстинкту самосохранения, я развернулась и зашагала до дома. Мною управляло желание согреться, но ещё больше — легкий испуг. Порядочные представители мужского пола не ошиваются на улице в такое время суток, это стало ясно сразу после того, как возвращаясь домой с работы, я наткнулась на двух молодых людей в шляпах Чикаго, напоминающих гангстеров. Невозможно не заметить, что некоторые из них довольно манерные, сразу и не скажешь, что они связаны с криминалом. Моё решение прибежать домой как можно скорее было самым верным, я забежала в тамбур, пытаясь выровнять дыхание. На негнущихся ногах я еле доковыляла до входной двери, поднявшись на второй этаж. Было неизвестно, в каких размерах меня поглотил страх в тот момент, когда я очутилась у входа. Дверь квартиры была приоткрыта, внутри горел свет. Постояв с минуты, я всё же решилась войти, на носочках проникая в прихожую. Из кухни я услышала хриплый шёпот, в нём я распознала беспокойство. — Лаура, это ты? — брат еле слышно подошёл ко мне и смерил неодобрительным взглядом, — Где ты была?! Ты видела, который час? — он продолжал ворчать на меня, но в какой-то момент успокоился. После недолгой паузы он подошёл ко мне и, обхватив за плечи, прижал к себе. Я не сразу ответила на его объятия, всё ещё пребывая в лёгком шоке. Стоило мне увидеть широкоплечего шатена, узел, затянувшийся внутри меня, вдруг медленно ослабил свою хватку, приятным холодом разливаясь по телу. Я уже придумала сотни сценариев, которые могли бы подойти для фильмов ужасов. Облегчённо выдохнув, я взглянула на него. Абсолютно другой. Он не на шутку перепугался, это было слышно по ритмичным ударам его сердца, готового выпрыгнуть из грудной клетки в любой момент. Я не уверена, прошло ли много времени с того момента как мы, два напуганных болвана, прижались друг к другу, словно ища спасательный круг, отстранились и снова встретились взглядами. Прядь его чёлки спáла с макушки на лоб, тусклое свечение люстры отбросило её забавную тень, уголки моих губ растянулись в болезненной улыбке. — Где отец? — виновато спросила я. — Недавно уснул. Я еле как заверил его, что отправлюсь искать тебя, и что когда найду — приведу домой целой и невредимой, — он немного помедлил, нахмурившись, — Но сложнее всего было поверить в это самому. — его тон сменился на более холодный. — Извини, Сэм, я не думала, что могу запоздниться. Мне стало холодно, я наткнулась на каких-то гангстеров на улице, и.. я побежала домой со всех ног! — больше всего в жизни я не любила оправдываться. Эта черта характера досталась мне от отца, что вечно стоял на своём и был непреклонен. И как вообще мама умудрилась сойтись с таким ворчуном?       Снова она перед глазами, только передо мной стоял её сын. Он был ужасно похож на неё, это отмечал даже наш отец: такие же проницательные золотисто-карие глаза, каштановые волосы и чувство опеки над слабыми — этот рослый красавец забрал себе всё самое прекрасное, не оставляя мне выбора. «Когда же я найду покой, мама? Смогу ли притупить ту боль, каждый день угадывая твой заботливый взгляд в глазах брата?» — Гангстеров? О ком ты говоришь? Они не обидели тебя? — Сэм вновь взволновано осмотрел меня, видимо, ища доказательства обратного. — Нет, я только услышала их разговор, но сразу побежала прочь. — Хорошо, что не задержалась в том месте, — тот взглянул на дверь позади меня и завис, переваривая информацию, — Идём спать, завтра тяжелый день.       Он был прав, завтра меня ждала продлённая до ночи смена за баром. Хозяин заведения устраивал какой-то приватный вечер для своих коллег-приятелей, поэтому нужно было хорошенько выспаться чтобы принять специальных гостей. Утром будет время приготовить что-нибудь, чтобы родные могли поужинать без меня. А пока я лениво плетусь в свою комнату и падаю на кровать, проваливаясь в сон.

***

      Посетителей становилось больше только к вечеру. Горожане приходили в ресторан чтобы перекусить после долгого рабочего дня. Среди них можно было встретить людей разного статуса: кто-то выглядел состоятельно и ухоженно — зачастую такие люди приходили парами, по всей видимости, на деловые встречи. Кто-то был менее богат или приходил сюда с семьей. Иногда в наш ресторан захаживали мужчины в шляпах Чикаго. Я знала, что такая мода среди молодых людей была не очень распространена, это наводило бы на мысль об их причастности к криминальному миру, именно поэтому подобный головной убор нельзя было встретить на прилавках в обычном магазине одежды или рынке. Я старалась не подавать вида, но часто засматривалась на их образы и манеру общения — она, словно что-то неизведанное, пугала меня, и каждый раз я остерегалась разговора с очередным бандитом. В этот вечер таких личностей было достаточно много, именно они являлись специальными гостями нашего хозяина. Самого же видно не было.       Один из пришедших отвлёкся от своего собеседника, оглядывая заведение. Он был одет в чёрный строгий костюм с серым заправленным галстуком. Моё сердце пропустило пару ударов, когда тот остановился на мне, смерив изучаемым взглядом. Я так и застыла с тряпкой в руках, протирая пару мгновений назад барную стойку. Бармен сзади случайно толкнул меня, это вывело меня из задумчивости. — Прости, Лаура, не ушиблась? — Все в порядке, Итан, не беспокойся, спасибо, — я неуверенно улыбнулась коллеге и продолжила свою работу. Стоило мне вновь еле заметно посмотреть на гангстера, заострившего на мне взгляд около минуты назад, я увидела, как тот провожает своего недавнего переговорщика к выходу, напоследок пожав ему руку, приказав пальцами второй другому подойти. Парень ниже ростом в чёрной дубленке поравнялся с ним, мужчина в костюме что-то сказал ему и тот ретировался.       Я подливала напитки и мужчинам, и женщинам. Попытавшись полностью сосредоточиться на работе, я позабыла о незнакомце, заставившему меня не на шутку переволноваться. В последнее время я очень часто ”выпадала”. Такое состояние редко посещало меня раньше, почти всегда я заостряла внимание на чём-то одном, но теперь я начинала замечать, что могла упустить из виду какие-то простые вещи, отчего создавалось чувство незавершённости. Наверное, частые встречи с хладнокровными убийцами влияли на моё сознание именно таким образом, заставляя лишний раз, по пути домой, озираться или прислушиваться к разным шумам и разговорам, перед тем, как повернуть за угол улицы.       Протирая стаканы, встав спиной к посетителям, сидящим за баром, я услышала приятный баритон. Повернувшись на мужской голос, я увидела того самого молодого человека, за которым наблюдала весь вечер. Он тоже узнал меня и, улыбнувшись, попросил подлить ему бренди. Моё сердце пропустило пару ударов, кончики пальцев перестали слушаться. От падения хрустального бокала из моих рук меня спасло лишь полотенце, которым я старательно натирала его до блеска. Немного помявшись, я сглотнула подступивший ком в горле и взяла бутылку с красивой этикеткой со средней полки, выполняя заказ: его и ещё некоторых мужчин. — Не страшно вам работать в таком месте? — мужчина обратился ко мне, отпивая бренди. В этот раз он посмотрел в мои глаза, стоило мне поднять голову. От неожиданности я не сразу смогла собраться с мыслями. — Почему вы спрашиваете? — в недоумении ответила я вопросом на вопрос. — Ну, должно быть, каждыми днями немало пьяниц и бандитов собирается здесь. Верно? — он проговорил это спокойно, слегка прищурившись, словно читал мои мысли. — Я уже привыкла к разношёрстности посетителей этого бара. Не только бандитов и пьяниц я здесь застала. — многозначительно ответила я, все еще справляясь с легким мандражом. Мне было страшно поднять глаза даже на уровень его груди — настолько сильно я боялась таких, как он. — Вот как? — мужчина сделал ещё глоток и, кажется, хмыкнул, улыбаясь, — Генри. — коротко бросил он прежде чем сделать последний глоток. — Лауретта. — вежливой манерой официанта ответила я, дабы поскорее отвязаться от него, и снова замялась. Предательски трусливый голос, кажется, выдал мой испуг, — Можно просто Лаура. — попытавшись исправить ситуацию, я несколько раз чертыхнулась про себя, язык отказывался четко выговаривать букву "р". — Вы не отсюда, Лаура? — собеседник с улыбкой выговорил сокращение моего имени, игнорируя неуверенный ответ. — Да, мы с семьей прибыли сюда из Палермо в год начала войны. — чтобы отвлечься от только что испытанного стыда, я вопросительно указала на пустой стакан, все еще не поднимая лицо настолько, чтобы встретиться глазами. — Палермо, значит, — он кивнул и я подлила ему напиток, — Давно ваша семья здесь живет? — Нас эвакуировали в сорок первом. — я наполняла бокалы другим желающим, параллельно отвечая на его вопрос. Генри снова кивнул, смакуя спиртное. — Я защищал страну во время войны. — мужчина выдержал небольшую паузу перед этим, хмуро глядя на наполненный сосуд сосредоточенным взглядом. Он сменил тему очень быстро и начал ненавязчиво рассказывать увлекательные истории со службы.

***

      Вопреки всем моим надеждам, Генри задержался до конца моей рабочей смены. Во время нашей беседы мы перешли на "ты", однако, моя неуверенность никуда не исчезла. Из разговора с ним я узнала, что его отец отправил свою семью в Америку в тридцать первом году, когда в Италии процветал фашизм. Я же тщательно подбирала выражения и не раскрывала до конца всей подноготной, как-никак, я видела его впервые. — Твои рабочие часы кончились. Уже поздно, я бы мог проводить тебя. — Генри взглянул на наручный циферблат и перевёл улыбающийся взгляд на меня. Я домывала посуду и, бросив взгляд на настенные часы, заметила, что время смены вышло около десяти минут назад. — Спасибо за добрый жест, Генри, не нужно. Моя квартира не так далеко, я доберусь самостоятельно. — в глубине души я боялась, что весь наш вечерний диалог мог быть ничем иным, как попыткой втереться в доверие, а потом добавить работы поисковым службам. Может быть, я зря оклеветала мужчину, но пока в голову не приходил ни один аргумент в его пользу. Быстро ретировавшись в подсобное помещение, я услышала его голос, доносившийся из зала. — Жду тебя у выхода, Лаура.       Я была сбита с толку и не знала, что мне делать дальше. Грудь вздымалась от глубоких вдохов, но я никак не могла надышаться, словно, закрыв за собой дверь в подсобку, я перекрыла подачу кислорода. Я сомневалась, что Генри мог убрать меня после нашего душевного разговора, зачем ему это? К тому же, разве у хрупкой девушки есть выбор? На улице таких как он — десятки, не хватало наткнуться на этих манерных кавалеров и тогда уж точно стать мишенью. Быстро прикинув короткий маршрут до дома, я накинула на себя пальто и поспешила к выходу. Была не была.       Я закрыла ресторан и настороженно остановилась возле Генри. Только сейчас я заметила насколько он высокий. Наверное, он был ростом с Сэма, а может и чуть выше. Несмотря на то, что мои рюмочки были на невысоком каблуке, на фоне своего нового знакомого я выглядела как подросток. Руки моего собеседника были сложены в карманы. Как только я повернулась к нему, он вытащил их и поправил пиджак. Неясно чему я улыбнулась, но Генри этого не заметил, и к лучшему. — Маленькая Италия, говоришь? — я понимала, что этот вопрос был задан только для того, чтобы поддержать беседу и не идти в тишине. Я была благодарна такому жесту, несмотря на то, что все еще колебалась рядом с ним, так и норовя оглядеться по сторонам в поисках прохожих, которые могли бы, в случае чего, помочь мне. На удивление, за непринужденной беседой время летело довольно быстро — пройдя ещё пару улиц, мы очутились возле дома. — Рад знакомству с тобой, Лаура, — неожиданно он потянулся к моей руке и поцеловал тыльную сторону ладони, — Надеюсь на скорую встречу.       Ужасные мысли, посещавшие меня всю дорогу, оказались всего лишь плодом больной фантазии. С легким дуновением ветра, врезавшегося в мой пучок, мне вдруг резко стало стыдно за то, что я вообще допускала подобные соображения. Я поблагодарила своего сопровождающего, взглядом проследив за тем, как он, оглядываясь на меня с легкой улыбкой, скрывается за углом возле перекрёстка, после чего поспешила домой, не в силах унять подступающих к низу живота бабочек.