Искусство - не только взрыв

      Неожиданно для самого себя Сасори всё-таки пришёл в ресторан даже раньше назначенного времени. Он осознавал, что эти отношения не протянут долго, что молоденькому Дейдаре не нужен мужчина, годящийся в отцы, что, в конце концов, Тсукури когда-нибудь разлюбит его, оставляя совсем одного… Но он всё равно приплёлся туда, надев свой лучший костюм и даже завершив образ малиновым галстуком, что прекрасно подходил к насыщенному цвету волос мужчины, чтобы хотя бы этим вечером произвести на парня лучшее впечатление о себе, не подозревая, что для Дейдары он будет выглядеть великолепно в любом наряде.       По истечении пятнадцати минут, за которые Акасуна успел выпить пару стаканов воды, Тсукури так и не появился. Мужчина стал чаще поглядывать на наручные часы, начиная паниковать, туда ли он вообще пришёл. Но, раз уж столик был заказан на имя парня, то сомнения почти сразу развеивались, оставляя после себя лишь небольшое волнение.       Как только Сасори собрался с духом позвонить парню, в ресторан вбежал Дейдара, неся в руках растрепавшийся букет цветов. Он остановился у входа и уже оттуда вместе с девушкой-администратором прошёл в зал, где за указанным столом увидел Акасуну. То, как он удивился, нельзя было передать словами. Тсукури ещё несколько секунд простоял перед столом, вглядываясь в лицо мужчины, убеждая себя, что это именно Сасори-сан, а не просто кто-то похожий на него. Наконец всё осознав, он, сделав пару шагов в сторону, оказался прямо перед Акасуной, вручая ему букет цветов. — Я и не надеялся, что вы придёте, Сасори-сан, хм, — сказал Дейдара, присаживаясь на своё место. Он внимательно осмотрел костюм мужчины, его растрепавшуюся со временем укладку и опять, уже в который раз, понял, что просто обожал этого человека. Но если раньше эта любовь была только из-за внешности, то теперь, узнав его получше, Тсукури мог с уверенностью сказать, что внешность — вовсе не главный пункт в списке плюсов. — Я уже подумал, что и ты не явишься, хотя сам и позвал меня сюда. — Сасори подозвал официанта, чтобы поставить цветы в вазу и заодно заказать напитки. — Я застрял в пробке по пути в цветочный магазин, — оправдался Тсукури, поправляя взятый в прокат смокинг. Он отдал за него кучу денег, но, видимо, не зря, потому что Акасуна, несколько раз пройдя по нему глазами, отметил: — Хороший костюм. Твой? — спросил он, поправляя на себе неудобный галстук. — Нет, хм. Я взял в прокат, — объяснил парень, потупив взгляд в пустую тарелку.       Помолчав с минуту, он всё-таки серьёзно посмотрел на Сасори, наконец собравшись с мыслями. — Сасори-сан, зачем вы пришли сюда? Вы же сказали… — Я и сам не знаю. — Акасуна протёр вспотевший от волнения лоб. — Мне показалось, что так надо, чтобы закончить со всем этим. — В каком смысле «закончить»? — Дейдара теперь смотрел растерянно, встревоженно сжав кулаки у себя на коленях, чтобы хоть немного унять подступающую дрожь. — А я было подумал, что вы передумали… — Послушай меня, Дейдара. — Сасори называл собеседника по имени только тогда, когда понимал, что разговор будет сложным, как тогда, в спальне, после объятий. — Я не могу сказать, что ты мне нравишься, но… ты милый, очень милый, и я хочу проводить с тобой больше времени. — На этих словах глаза парня загорелись, но ненадолго, стоило мужчине продолжить: — Но… это невозможно, понимаешь? Эти отношения обречены на провал с самого начала хотя бы по одной причине — я старше тебя на шестнадцать лет. Шестнадцать! — повторил он, слегка повышая голос. — Так зачем даже начинать, если мы всё равно расстанемся?       Сасори закончил, теперь смотря на реакцию Дейдары. Он глядел куда-то вниз, но из-за стола мужчина не мог разглядеть, куда именно. — Сасори-сан, — не поднимая головы, начал парень, но его голос жутко дрожал, — не говорите так, пожалуйста. Вы же могли отказать мне прямо, но не раз давали надежду то тогда, когда обняли меня, то сейчас, придя сюда. Зачем вы это делаете? — Он поднял голову, показывая Акасуне мокрые от слёз глаза. — Сейчас я наконец понял вас. Я пойду, до свидания.       Тсукури поднялся с места, задвигая за собой стул. Уже собираясь уходить, он вспомнил: — Я позвоню вам, когда нужно будет прийти позировать. — И направился к выходу.       Сасори не стал его останавливать, ещё раз давая ложную надежду, так и оставшись сидеть в одиночестве за столиком. Только через несколько минут официант принёс заказанные напитки, но мужчина, едва притронувшись к одному из стаканов губами и отпив сладкий апельсиновый сок, встал с места, чтобы наконец выйти из ресторана.

***

      Уже следующим утром, ближе к полудню, Дейдара, собрав все силы в кулак и только-только успокоившись после целой ночи бесконечных слёз, решился позвонить, чтобы наконец доделать скульптуру, в которую была вложена вся любовь парня к Сасори. Мужчина ответил не сразу: Тсукури пришлось ждать пару мучительных секунд, за которые он успел переволноваться похлеще, чем на первой сессии в университете. В тот момент он готов был упасть в обморок, если бы преподаватель начал задавать дополнительные вопросы. Но всё обошлось, и парень вышел из аудитории с победной четвёркой и неиспользованной таблеткой успокоительного в сжатой ладони. — Да? — из телефона раздался недовольный голос Сасори. Громкий звонок прервал его и так недолгий сон. Всю ночь он ворочался в надежде заснуть, но только под утро смог, в итоге, провалиться в сон. — Сасори-сан. — Стоило Дейдаре услышать голос мужчины, как на глазах снова навернулись слёзы. В трубку донёсся только тихий всхлип, но и того хватило Акасуне, что полностью проснуться и уже точно обрести ясность ума после бессонной ночи. — Вы можете прийти сегодня попозировать? Осталось доделать детали, поэтому я подумал, что… — Тсукури говорил сквозь слёзы, но всё равно пытался звучать уверенно. — Буду часа через два, — сказал Сасори и сбросил звонок, не в силах больше терпеть тяжёлые всхлипы парня, понимая, что именно из-за него он сейчас плакал.       Телефон упал на смятое постельное бельё. Мужчина обессилено закрыл лицо руками, осознавая, что очень хотел увидеть Дейдару, хотел ещё раз внимательно рассмотреть его красивое, но по-своему мужественное лицо, сосредоточенное на кропотливой работе, и длинные пальцы, что так ловко превращали под собой бесформенную глину в изящное произведение искусства. Но тихий плач в трубке телефона вновь напомнил Сасори, что он сам прекратил это, расставив все точки над «i», теперь выслушивая последствия своих действий.       Поэтому, за неимением других планов, Акасуна принялся собираться для последнего позирования: после всех ванных процедур и сделанного на скорую руку завтрака, надел рубашку, брюки — как обычно, в общем-то — и, нацепив на левое запястье дорогие часы, направился к выходу, чтобы через каких-то сорок минут стоять на пороге уже привычной квартиры Дейдары. Но, как бы решительно он ни был настроен, палец никак не хотел нажимать на злополучный звонок. Поэтому, собираясь с мыслями, он так и продолжил стоять, если бы дверь сама не отворилась и из-за неё не выглянуло опухшее лицо Тсукури. — Сасори-сан… — подавленно промямлил парень, стараясь не смотреть мужчине в глаза, — …проходите.       Дейдара отошёл в сторону, чтобы пропустить Акасуну внутрь. Парень запер за собой дверь и медленно поплёлся в гостиную, где всё на том же месте стояла почти законченная скульптура.       Только теперь Сасори наконец-то смог рассмотреть парня внимательнее. Помимо сильно опухших и покрасневших глаз, мужчина приметил обгрызанные под самый корень ногти. Казалось, ещё немного, и его пальцы начнут кровоточить. Тсукури собрал непричёсанные волосы в небрежную причёску и присел на своё место, грустно вздохнув. — Мне нужно доделать зону паха, поэтому снимите трусы, хм, — Дейдара сказал это так тихо, что ему пришлось повторить эту смущающую фразу во второй раз, но теперь громче, от чего атмосфера в комнате становилась всё страннее и волнительнее с каждой секундой.       Акасуна не стал отвечать, просто легко кивнув головой и начав снимать с себя всю одежду. Несмотря на то, сколько раз он позировал нагим в университете, никогда ещё ему не было так стыдно снимать бельё перед кем-то. Скорее, не перед «кем-то», а именно Дейдарой, который сейчас сидел с опущенной головой, не в силах поднять её, чтобы вновь полюбоваться прекрасным телом мужчины. Поэтому, мысленно сказав себе, что сейчас парень не смотрел, Сасори снял чёрные боксёры, оставшись стоять в одних коротких носках, которые никак не помешали бы при лепке его паха. — Я готов, — сказал мужчина и встал в позу, которую на протяжении недели принимал изо дня в день. Но, как оказалось, он не точно запомнил положения ног, посему Тсукури машинально подошёл, совсем забыв обо всём, что случилось, чтобы поправить непослушные конечности, при этом наклонившись так, что его лицо оказалось прямо напротив промежности Акасуны. — Дейдара… — начал Сасори, прикрывая причинное место рукой, чтобы побыстрей закончить с этой неловкой ситуацией. Опомнившись, Тсукури сначала оторопел, чтобы потом почти упасть, дабы, как можно скорее, избежать нарастающей волны сильнейшего в жизни стыда. Но Акасуна ловко подхватил его под мышками, аккуратно ставя на ноги, при этом тихо проговаривая: «Аккуратней»       На протяжении порядка двадцати секунд ни один из них не проронил ни слова, так и стоя напротив друг друга. Осознав, что всё ещё стоял без одежды, Сасори сходил к дивану, где оставил свои вещи, чтобы хотя бы надеть бельё, сверху — брюки. Дейдара всё собирался сказать что-то, что разрядило бы обстановку, но рот предательски отказывался хотя бы открыться для приличия, поэтому он так и остался стоять, почти не двигаясь, украдкой поглядывая на мужчину. — Прости меня, — тихо наконец произнёс Сасори. — Если эти слёзы были из-за меня, то я хочу попросить прощения. — Он поднёс ладонь к опущенным пальцам парня, чтобы взять того за мизинец, некрепко сжимая его, немного массируя. — Ты не заслуживаешь такого отношения к себе… — Зачем вы это говорите, хм? — Тсукури впервые поднял на него взгляд. На уголках глаз начинали собираться крошечные слезинки. Сасори так захотелось смахнуть их, нежно проведя пальцами по щекам парня. Но он не посмел этого сделать, снова вспоминая события прошлого вечера. — Зачем обнимаете, зачем берёте за руку, зачем так смотрите на меня? Я же не нужен вам, так зачем всё это?.. — Я не знаю! — Сасори никогда не повышал голос, как сейчас. Он не столько испугался самого себя, сколько реакции парня на этот крик: он весь сжался, выхватил мизинец из ладони мужчины, прикрываясь руками, как щитом. — Боже… прости меня, прости! — Он положил руку на дрожащее плечо парня. — Я не хотел тебя напугать. — Всё нормально, хм. Я просто не ожидал. — Дейдара обхватил руку мужчины своей, оставляя её на своём плече. — Но, Сасори-сан, раз уж вы «не знаете», я всё-таки спрошу… Если у меня есть шанс, могу я вас… — он сделал паузу, смотря в глаза мужчины, полные такого же непонимания и смущения, как и его собственные, — …поцеловать?       Мужчина не ответил, только кивнул, уводя взгляд в пол. Ему было неловко, даже стыдно, что парень так мучился из-за него, его нерешительности и отвергания собственных чувств. Может, пока это и не любовь, но то, что Дейдара был ему симпатичен, Сасори мог сказать наверняка. Поэтому, когда Тсукури, немного наклонив голову, задержался в миллиметре от губ Акасуны, мужчина больше не смог терпеть. — Ты заставляешь меня ждать, Дейдара, — быстро сказал он и притронулся губами к тёплым сухим губам парня, задерживаясь на несколько секунд, отстраняясь, смотря друг другу в глаза, чтобы потом с новым глотком воздуха снова слиться в поцелуе. Тсукури обхватил щёки мужчины руками, специально не давая тому закончить целоваться. И только после короткого тихого стона Акасуны он наконец отпустил его, оставляя ладонь на лице, поглаживая гладко выбритый подбородок. — Я хочу ещё, — пробубнил парень, но Сасори отстранился, переводя дыхание. — Вы же не заставите меня ждать, хм? — Это моя фраза, — усмехнулся мужчина, притягивая его к себе. — Ваша любимая фраза, Сасори-сан, — подметил Дейдара, увлекая мужчину в новом долгом поцелуе.