Смерть и память. Ади.
28 ноября 2021 г., 02:24
Человек уезжает, и это может оказаться непоправимым. Хлопает дверью, и это тоже бывает непоправимо. Любое предательство непоправимо. Подлость непоправима. Вероломство непоправимо. Нет, это всё пустой разговор. По-настоящему непоправима только смерть.
Это была самая ужасная и беспокойная ночь за все прожитые мной года. Наверное, Вики совсем не спала из-за меня, и мне даже стыдно за это. Помню, как просыпался от кошмаров в холодном поту, пытаясь найти Сэми — он всегда был рядом в такие моменты, целовал меня в макушку и успокаивал одним лишь видом; но вместо него рядом лежала Вики. Она сочувственно смотрела на меня, гладила по голове и что-то шептала, а я утыкался ей в грудь и начинал плакать, как маленький ребёнок. Она не осуждала меня и не ругала за эмоции — лишь продолжала гладить и прижимала ближе к себе. Я кое-как засыпал, но снова и снова меня продолжали мучить кошмары. Я видел чей-то силуэт и то, как некто с жестокостью перерезал горло Сэми. Как он пытался позвать на помощь, но захлёбывался в собственной крови. И некто в чёрном плаще злорадно смеялся, всё повторяя: «Ади, ты виноват. Ты и только ты!». Я виноват. Виноват в том, что сорвался на Вики; осудил её вместо поддержки; ушёл, ничего не сказав и не попрощавшись. Если бы я остался и не оставил Сэми — всё могло бы быть иначе. Я всегда скрывал эмоции, чувства и боль за смехом и агрессией. Сэми и Мими лучше всех знали об этом. Сэми — потому что именно на него выливалась вся моя агрессия, когда я пытался скрыть свои чувства; а Мими… Здесь даже объяснять нечего, мне иногда кажется, что она знает меня лучше, чем я сам. Но сейчас скрывать не получается, как бы я ни хотел этого. Внутри так пусто, как будто я потерял часть себя. Наверное, так и есть. Нет человека, которого я мог бы назвать лучше Сэми. Он был самым любящим, заботливым и понимающим из всех, кого я знал. И, вероятно, не только я. Многие о нём могут сказать то же самое. Сэми всегда видел и чувствовал больше других. Он замечал, когда я не в настроении, когда поссорился с кем-то; он первый стал замечать чувства Мими к Дино, когда она сама этого даже не понимала. Я любил и продолжаю любить его больше, чем своих родных родителей. Просыпаюсь, когда Мими и Вики о чём-то шёпотом говорят. Кажется, я смог расслышать что-то похожее на «прости», но не уверен. Как только я открываю глаза, они сразу же это замечают и садятся рядом со мной, не зная, что делать и как помочь. Сейчас мы все должны быть рядом — всем нам больно. Они выглядят так измученно, подавленно и разбито, что мне хочется забрать всю их боль себе, но больнее быть уже просто не может. — Как ты, малыш? — Мими грустно смотрит на меня, но всё, на что я способен сейчас — лишь отрицательно качать головой. — Милый, поешь, — Вики протягивает мне тарелку с какой-то кашей, но я снова повторяю жест. — Пожалуйста, тебе надо поесть, Ади. Кое-как принимаю сидячее положение и беру тарелку из рук Вики в свои, пытаясь прожевать хоть что-то. Кусок в горло не лезет. — Не могу, — выдавливаю из себя, кладя посуду на тумбу. — Его больше нет, — шепчу я, выбираясь из-под одеяла, а подруга, поджав губы, кивает. — Наша последняя встреча закончилась на ссоре… Я ушёл и даже не попрощался… — растерянно смотрю на них, цепляясь за их взгляды как за спасательный круг. — Ты не виноват, слышишь? — Вики гладит мою ладонь, пытаясь помочь хоть чем-то. — Сэми не держал зла на тебя. Никто не виноват в произошедшем. Я больше не плачу. Просто смотрю в стену, как в пустоту. Это чувство нельзя сравнить ни с чем. — Я узнаю, кто это. Клянусь, он не уйдёт безнаказанным. — Полиция уже ведёт расследование. Прошу тебя, не думай сейчас об этом, — Мими крепко прижимает меня к себе, чтобы я не видел её лица. Вики и Мими старательно пытаются скрыть боль, видимо, чтобы не давить на меня этим, но я знаю — им не лучше. — Сэми был лучшим, кого я знал. Я никогда не перестану любить своего ангела. Помню, как сверкали его глаза, когда я признавался ему в любви, — грустно усмехаюсь, начиная рассказывать историю. Я уже тогда был более чем на сто процентов уверен в своих чувствах к Сэми и решил, что он узнает либо сейчас, либо никогда. Он как обычно рассказывал мне какую-то историю из своего прошлого, а я впервые не слушал. Посреди рассказа просто перебил его, посмотрев в глаза. — Я люблю тебя, — я смотрел на него, растерянного, остановившегося на полуслове. Клянусь, никогда мне не было так страшно услышать реакцию человека на мои слова. — Что ты сейчас сказал? — он молчал с минуту, переваривая информацию, и это явно не то, чего я ожидал. — Такие слова на ветер не бросают, Ади, — кажется, он не верил мне. — А я и не бросаю. Это правда. Я уже готовился к тому, что Сэми посмотрит на меня, как на сумасшедшего, что посмеётся надо мной, уйдёт, но этого не произошло. Сэми просто заулыбался. Так мило, нежно и по-детски невинно, что мне захотелось расцеловать его в эту же секунду. Его глаза так горели и сверкали, как бриллианты, словно только что произошло что-то поистине хорошее. Он просто придвинулся ближе. Притянул меня для поцелуя — такого нежного, что я боялся, что этот момент закончится. Но он не заканчивался. В конце он прошептал мне в губы: «это взаимно, Фёрман». Меня редко называют по фамилии. Настолько редко, что иногда появляется ощущение, что я её забыл. В основном меня так называл Сэми. Только ему я это позволял. Только из его уст мне это нравилось. Я был счастлив. Так неимоверно счастлив. До вчерашнего дня. — Он всегда помогал нам с Мими помириться. Иногда мы ссорились, но приходил Сэми и всё решал. В один из дней мы поссорились настолько, что Мими даже не пускала меня к себе в комнату. Мы не разговаривали чуть больше недели. Сэми видел, как нам было тяжело друг без друга, и не мог бездействовать. Он позвал меня во двор, сказав, что меня ждёт сюрприз. Мими сказал то же самое. А когда мы пришли и поняли, что это был лишь план Сэми, холодно посмотрели друг на друга и собирались уже уходить, но он не дал этого сделать. Провёл с нами беседу, в ходе которой мы и помирились. — А меня Сэми всегда поддерживал. Даже вчера. Он дал мне совет. Он всегда помогал и думал о моих чувствах, — Вики поддерживает мои воспоминания, начиная тихо рассказывать. — Сэми очень любил тебя, Ади. — Я уверена, — Мими подключается к диалогу, — Сэми хотел бы, чтобы мы все были счастливы. Пусть и без него. Я решаю вернуться к себе. Сейчас мне нужно побыть одному. Прощаюсь с подругами, и по дороге к себе в комнату встречаю однокурсников, выражающих соболезнования, но говорить с ними — последнее, чего мне хочется. Я лишь кратко киваю с мрачным видом, лишь бы меня оставили в покое. Зайдя в комнату, жалею, что вернулся сюда. Всё помещение пропитано духами Сэми, которые мы с Мими когда-то выбирали ему на день рождения. На столе разбросаны его тетради, а на кровати — неубранная одежда. Словно он ушёл не навсегда, а лишь на какое-то время. Я так хочу, чтобы это было лишь сном. Чтобы я проснулся, увидел его рядом с собой. Чтобы он прижал меня к себе, говоря: «Тише, милый. Это всего лишь сон, я рядом и никуда от тебя не уйду». Но этого не происходит. И не произойдёт. Слышу стук в дверь и вскакиваю с кровати с какой-то глупой надеждой, что за ней окажется Сэми. И эта надежда умирает, когда я вижу перед собой родное раньше лицо Ады, покрытое веснушками. Она проходит внутрь, даже не спрашивая моего разрешения. — Как ты? — девушка проводит рукой по столу Сэми, рассматривая его тетради. — Мне жаль, что так произошло. — Зачем ты пришла? Уходи. Я не хочу никого видеть. Но ей совершенно плевать на мои слова. — У меня нет плохих намерений. Я хочу поддержать тебя, — Ада становится передо мной и склоняет голову набок. — В прошлом я причинила тебе много боли. Прости за это. — Мне похуй, — отрезаю я, а она всё не сдаётся. — Может, я могу чем-то помочь? — девушка хлопает глазами, что меня дико раздражает. — Думаю, да. Можешь помочь тем, что уйдёшь отсюда. Сейчас же. Иди отсюда, давай, — я указываю ей в сторону двери, а она то ли грустно, то ли обиженно всё-таки выходит. Нет, здесь больше невозможно оставаться. Набираю номер Асмодея и предлагаю ему встретиться. Он — один из немногих, кому я могу довериться. Несомненно, у меня есть Вики и Мими, но им сейчас тоже плохо. Мы должны быть рядом, но я должен помогать им, а не напрягать ещё больше. Асмодей приходит довольно быстро и старается меня поддержать, как может. Мне совсем не становится лучше от его слов, но я благодарен за попытки. К вечеру зову друга в бар, когда мы сидим в его с Саферием комнате, а он, немного поколебавшись, соглашается. Кажется, ему непонятен мой умысел, но алкоголь сейчас лишь способ отвлечься. Мысли о Сэми убивают. Я не могу поверить, что он мёртв. Это не может быть правдой. Когда-то я не мог поверить, что мои чувства к нему взаимны, а теперь мне приходится смириться с тем фактом, что его больше нет. Только вчера мы лежали рядом, смотрели сопливые фильмы и говорили друг другу слова любви. Только вчера я видел, как он улыбается. Его искреннюю улыбку и радостные глаза невозможно забыть. Его невозможно забыть. Мне тяжело без него. Я не смогу. Бросаю телефон на барную стойку и заказываю виски себе и Асмодею, но он отказывается, говоря, что не будет пить. — Ты уверен, что это именно то, что тебе сейчас надо? — Асмодей смотрит на то, как я выпиваю бокалы один за другим. — Не отговаривай меня. Всё равно не получится, — смотрю на бокал с алкоголем, и в глазах начинает расплываться, но я не понимаю, из-за чего: может, это подступающие слёзы, а, может, я уже пьян. Я никогда не думал о том, что будет со мной, если я потеряю Сэми. То есть, у меня даже не было повода думать об этом. У нас всегда всё было хорошо, а ссоры заканчивались довольно быстро и на мирной ноте. А о смерти и речи быть не могло. Думаю, смерть — это некое расставание. Только ты больше не увидишь этого человека. Не будешь мониторить его соц. сети, смотря, когда он был в сети — это бесполезно, ведь он уже никогда не будет заходить на свой аккаунт. Когда люди расстаются, у них всегда есть возможность высказать друг другу что-то. Написать, позвонить, встретиться. Не важно. В случае же со смертью такой возможности нет и больше никогда не будет. Даже если всё было хорошо, вы больше никогда не встретитесь. Ничего не скажете друг другу. У вас больше не будет шанса быть вместе — и это самое хуёвое. — Всё, Ади, прекращай, — Асмодей вырывает у меня из рук бокал, попросив бармена больше не продавать мне алкоголь. — Вставай. — Иди без меня, — алкоголь помогает забыться, поэтому я не хочу уходить. Тем более, в общежитии мне делать нечего. — Я не могу там находиться. — Пойдём в комнату к твоим подругам. Тебе Вики с Мими раз двадцать звонили. Подъём. Вики и Мими, вероятно, переживают за меня. На их месте я бы тоже запереживал. Помню, как умерла мать Мими. Я совершенно не знал, чем ей помочь. Мне было так жаль её, но я даже не представлял, насколько ей плохо. Бедная малышка, она столько пережила. Как-то она ушла из дома — хотела побыть одна. Я потом устроил скандал, но теперь понимаю, что в той ситуации был неправ я. Мне нужно было поддерживать её, а не кричать. — Твою мать, Ади. Поднимайся. Иначе мне придётся звонить Люциферу. Такая себе идея уговорить меня вернуться, если честно. Но он выполняет обещание, и уже через какое-то время в бар действительно приходит Люцифер. — Вики и Мими переживают. Вернись ради них, а потом поговорим, когда будешь не пьян. Вспоминаю свои чувства, когда Мими ушла из дома. Я так переживал, что обошёл, кажется, все её любимые места в Нью-Йорке. Наверное, она чувствует себя так же. Да и Вики не лучше. Лишь в силу любви к подругам встаю из-за барной стойки, и парни помогают мне дойти до машины Люцифера. Точно не помню, как, но мы доходим до общежития. — Наконец-то! — восклицает Мими, когда мы заходим в комнату. — Где ты был? Мы места себе найти не могли! Почему не отвечал? — Вики налетает на меня с вопросами, но я совершенно не намерен отвечать. — Шепфа, ты где так напился? — Мими кривится от запаха алкоголя, исходящего от меня, а я лишь снимаю обувь и ложусь в кровать Вики. — Блять, — Вики, кажется, закатывает глаза. — Мы так переживали, чтобы потом узнать, что он просто напился где-то? Прекрасно. — Можешь переночевать у меня, — в один голос предлагают Мими и Люци, а Вики ломается. Не знаю, какое решение она принимает, потому что к тому моменту я уже не слушаю. Мне это неважно.
