Любовь пьянит сильнее алкоголя

Несомненно, просыпаться и видеть рядом с собой любимого человека, что мирно посапывает во сне — бесценно. Тэхён это понимает; Тэхён этим наслаждается. Он смотрит на совсем невинное лицо Чонгука, на его приоткрытые губы и на родинку под ними. Она кажется ему такой родной, такой излюбленной... Тэ не смог сдержать желание прикоснуться к ней, и сделал это аккуратно, почти невесомо, дабы не потревожить сон любимого. Затем старший поднимается к пухлой иссохшей нижней губе и начинает её поглаживать. На ощупь она шершавая, с множествами ранок и трещинок, явно требующая увлажнения. Казалось, будто губы Чонгука призывали, манили прикоснуться к себе, желали быть истерзанными Тэхёном, просили целовать мокро, грязно, смочить их своей слюной, будто самым дорогим бальзамом. Тэ был уверен, что именно сейчас они безумно приятные на вкус, сладкие как никогда. Но в тоже время старший понимал, что это всего лишь позывы, придуманные им же, поэтому он должен держать их при себе. Тэхён почувствовал, как тёплое дыхание Чонгука согревает его пальчик. Это ощущалось так интимно, что ни один секс, который был у Тэ, не сравнится с подобными ощущениями. Ведь простое дыхание любимого человека побуждает миллионы бабочек в животе хаотично летать, тем самым доставляя маленький дискомфорт, который скрывается за приятной тяжестью внизу живота. Он всегда пытался отгородиться от Гука, но возможно ли это теперь? Тэхён изначально делал это неправильно, чаще всего строя стену там, где она вовсе не уместна. Тэ боялся лишний раз прикоснуться или назвать его так, как хотелось всегда. Это угнетало, в каком-то смысле давило. Например, простое «Гуки» для него было и есть чем-то очень личным, даже сокровенным. Эта мысль плотно засела в голове Тэхёна, хоть он и понимал, что сам себе её напридумывал. Другие же с лёгкостью обращались к Чонгуку именно так. И старший тоже как-то смог: назвал его «Гуки» целых два раз. Этот нехитрый факт не мог не радовать Тэ. В то же время он подпустил Чонгука слишком близко: разрешал целовать себя и заходить намного дальше. Более того, старший сам был инициатором, наслаждаясь приятными ощущениями. Если бы в тот день их не прервал приход Чимина, и они дошли бы до победного(?) конца, что бы стало с их отношениями? Точно сказать нельзя, можно только догадываться, но даже догадки были самые разнообразные. Вдруг они были бы вместе? Или, может, перестали бы общаться? А что, если бы они решили продолжить игры, которые уж точно не назовёшь дружескими? Тэхён не знает и уверен, что Чонгук тоже. Но как бы Тэ не скрывал, ему нравится то, к чему они пришли. Кто-то может сказать, что это неправильно, но тем не менее старший чёртовых пять лет ждал хотя бы малейшей заинтересованности в себе со стороны Гука. И потому, когда получил внимание, не стал вдумываться в правильность своих действий. Любовь туманит разум. Любовь пьянит. Рассуждая, парень вовсе не заметил, как реснички друга начали подрагивать, а брови хмурится. Старший смотрел только на губы, подавляя и себя, и свои желания, потому что не хочет навязывать свои чувства Чонгуку. Но в то же время он не может держать их в себе. Кажется, что Тэхён вот-вот начнёт кричать о своих чувствах всем друзьям, знакомым, абсолютно незнакомым людям, планете… Всей Вселенной. Он любит Чон Чонгука. Тэ замирает, когда чувствует маленький чмок на пальчике и видит открытые глаза Гука, зрачки которого настолько большие, что дарят глазам чёрный окрас. И всё же он его разбудил… — Тэхён, а я ведь спал, — хриплый голос, ещё не отошедший ото сна, ласкает слух. Младший легко улыбается, убирая руку с талии друга, и берёт его ладонь в свою. Их взгляды пересеклись, и старший готов поклясться, что увидел странный блеск в глазах напротив. Ранее такого он не наблюдал, потому что это было похоже на влюблённость. Да, именно на неё, ибо Тэхён наблюдал такой же блеск в собственном отражении, когда только осознал свои чувства. Но опять же, это были простые догадки, которые сейчас не на шутку разгулялись. Гук, почти не касаясь мягкой кожи на руке друга, водил кончиком носика по ней, тем самым сбивая дыхание Тэ с правильно ритма. Он вдыхал его запах, приятный и лёгкий, трепещущий сердце. И Чонгук начал понимать: они действительно соулмейты. Ни один аромат не цеплял его так, как цепляет этот. А ведь так приятно пахнет даже не шампунь и не гель для душа, а простой запах тела Тэхёна. Такого больше нет и такого больше не будет. Взгляд Тэ был сфокусирован только на собственной руке и его губах, которые несколько раз коснулись гладкой кожи. С каждым таким невинным касанием по телу обоих проходились приятные волны, побуждая кровь прилить к нижней части тела. Чёрт, ведь они даже не занимались ничем похотливым, но чувства обострялись в несколько раз, а каждое движение ощущалось всем телом. Уста и глаза старшего приоткрылись, будто вот-вот он начнёт стонать от таких лёгких ощущений, оказывающих сильное давление на рассудок. Невероятно сексуальное выражение его лица могло завести каждого, ибо томный взгляд и небольшой румянец заставит ёкнуть даже ярого гомофоба. И вот, взор Чонгука замирает на лице Тэхёна, и ох, блять… Лучше бы Гук ослеп, ибо смотреть на него одновременно и тяжкое наказание, и сладкая награда. Его взгляд помутнён, спрятан за пеленой сильного возбуждения. И если глаза – зеркало души, тогда Тэ – самая настоящая блядь, которая хочет чувствовать в себе Гука прямо сейчас. Младший разделает взгляды старшего, также желая взять его, и не тратить ни единой свободной секунды. Сложно сдержаться, пиздец, как сложно! Чонгук тяжело дышал, а сердце билось с бешеной скоростью, грозясь выпрыгнуть из груди. Но разве голову туманило только возбуждение? Гук короткими поцелуями потихоньку поднялся вверх, приподнимаясь и постепенно нависая над Тэ, что дышал через раз, глубоко вдыхая и задерживая воздух в лёгких, после шумно выдыхая. Он смотрел на старшего сверху вниз, думая о том, что хочет так же каждый день, двадцать четыре на семь, триста шестьдесят пять дней в году. До чего Чонгук желал просыпаться вместе, покрывать поцелуями прекрасное тело Тэхёна, доставлять ему удовольствие; желал слышать его приятные на слух стоны, слушать бархатный голос, что томно шепчет о любви; желал видеть влюблённый взгляд и смотреть так же в ответ... Глупо, влюблённо. Но что же мешает Гуку воплотить это в реальность? Ответ прост: только он сам. Тэ хотел абсолютно того же, что и Чонгук, однако младший продолжал стоять на месте, мучая их обоих. Он и сам не понимал, зачем. Запутался? Скорее всего. Однако стоит потянуть всего за одну ниточку, и мешающий узелок пропадёт, будто его вовсе не существовало. Под этой ниточкой скрывается обыкновенный разговор, в котором они не должны утаивать ничего друг от друга, выложить всю правду на стол. Их зрительный контакт не прерывался. Они не чувствовали неловкости или дискомфорта от этого, потому что просто смотрели в душу друг друга. Пытались найти там что-то очень важное. Гук приблизился к лицу Тэ так, что их носы соприкоснулись. Это было так волнительно, будто происходило впервые. Младший почти не дышал, не торопился в своих действиях, а старший терпеливо ждал, пока не услышал тихий шёпот друга. Его тёплое дыхание отчётливо ощущалось на губах, которые были так близки, что хотелось прикоснуться к ним как можно скорее. — Я люблю… — на этих словах старший замер, затаив дыхание и перестав моргать, — твою родинку, — взгляд скользнул ниже, от очей Тэхёна к его носу, вернее кончику, где было видно небольшое пятнышко, — она такая милая… — Чонгук, — пустив короткий смешок, Тэ на секунду отвернулся, после возвращая голову в прежнее положение, — я ожидал немного других слов, — Гук виновато закусил губу, отводя взгляд, — дурачок. Руки начали поглаживать крепкую спину, медленно забираясь под домашнюю футболку, пальчиками массируя участки кожи. Старший нежно, но с видной пошлостью, улыбался Чонгуку, который, в свою очередь, не пытался скрыть сильное желание во взгляде, так же, как и большой бугорок в районе паха, что иногда соприкосался с его собственным, тем самым давая почувствовать приятное, местами щекотное, трение. Пальцами поддевая края футболки, Тэхён стянул ненужную тряпку с младшего и моментально реагирует на рельефы чужой фигуры. Гук смотрел на губы, измученные зубами, которые Тэ до сих пор продолжал мучить, закусывая нижнюю чуть ли не до крови. Старший смотрел в ответ, дожидаясь действий, но не наблюдал их даже через несколько минут. Потому не в силах ждать дальше, он зарылся своими пальцами в густые и тёмные волосы младшего, притягивая настолько близко, насколько это возможно. Будильник, заведённый на полседьмого, начал звонить, напоминая о том, что остался ещё один учебный день. Чонгук нехотя отстранился, успев почувствовать только прикосновения губ к губам, и встал с дивана, дабы отключить его. После он перевёл взгляд на возбуждённого Тэхёна, улыбаясь ему нежно и так же понимая, что собственное возбуждение спадёт ещё не скоро. — Чай будешь? — интересуется младший, после получая кивок и отправляясь на кухню, а Тэхён – в ванную комнату, чтобы умываться и почистить зубы. Старший стоял с зубной щёткой во рту и смотрел на своё отражение. Растрёпанные волосы, припухшие глаза после сна и красные щёчки вызывали в нём умиление. А ведь недавно он выглядел как настоящий искуситель. Только вот в голове Тэ гуляли мысли далеко не об этом, а об их бесстыжем поведении. Все эти вещи, присущие парочкам, в их жизнь вошли недавно, но уже стали такими обыденными, казались такими нормальными, хотя это было далеко не так. А всё потому, что они всё ещё считались друзьями. Благодаря кому? Конечно, Чон Чонгуку, который никак не мог узаконить их отношения. Но с чего он должен? Ему же не нравится Тэхён… Это уже так глупо звучит, что даже сам Тэ чуть ли не смеётся. Если так посудить, Гуку не нравится Тэ, когда он долго и чутко его обнимает, когда нежно целует, а может, даже тогда, когда ревнует к Чимину, называет ласковыми словами, зная, что старший может воспринимать это как взаимную симпатию. Или сейчас, когда Чонгук положил голову на его плечо, рассматривая Тэхёна через отражение в зеркале, обнимает друга со спины. Тэ совсем не заметил, как он тут оказался. Видимо, был слишком погружен в свои мысли. Не нравится… какая чушь. — Твой чай уже остывает, почему ты так долго? — говорит младший, а старший разворачивается в кольце его рук, откидывая зубную щётку подальше. Гук слабо улыбается, замечая оставшуюся зубную пасту на губах Тэ, после кладёт одну руку на его щёку и большим пальцем убирает её. — Чонгук? — Что? — младший смотрит прямо в глаза, которые сейчас полны серьёзности. — Можно я задам тебе вопрос? Только отвечать тебе нужно конкретным «да» или «нет». — Попробую, — кивает Гук, а глаза непроизвольно опускаться на губы, ведь он не мог не смотреть на них. Чёртова запретная сладость... Тэхен ещё несколько секунд мнётся, делает глубокие вдохи и медленно выдыхает, а Чонгук ждёт, не торопит. — Я тебе нравлюсь? Младший, не думая, проронил: — Ну, ты мне нравишься, э... ну... а как ты можешь не нравится? — взгляд Тэ стал в несколько раз серьёзнее, можно сказать, даже недовольным. — Чон! Ты поступаешь как чёртов мудак, не играйся со мной. Я с тобой тут не шутки шучу, — Гук сжал губы в тонкую линию, отводя глаза, — ты же знаешь, о чём я. А если нет, то я повторю ещё раз, — Тэхён обеими руками обхватил лицо Чонгука, заставляя обратить на себя внимание, — я нравлюсь тебе как парень? Младший молчал несколько секунд, которые постепенно превращались в минуты. Старший ждал ответа, поникая с каждой новой секундой. Скоро сердце Тэ не сможет выдержать этого томящего ожидания. — Я бы не сказал, что… — Да или нет? — Тэхён обрывает попытки друга уйти от чёткого ответа, но Чонгук продолжает молчать, — а ведь, знаешь, я не сильно рассчитывал на положительный ответ, но в итоге не получил даже отрицательный, — старший горько улыбается, глядя прямо в черные глаза напротив, — долго ещё будешь бегать? Когда наконец признаешь? Такого вопроса младший ожидал, но дать на него ответ всё-таки не сможет. Гук остановился. Теперь он не бежал, а чего-то ждал. Возможно подходящего момента?