дикий explosion

***

Нитроглицерин — органическое соединение, сложный эфир глицерина и азотной кислоты. Очень чувствителен к удару, трению, высоким температурам, резкому нагреву. Весьма опасен в обращении.

***

Коридоры общежития окутала абсолютная тишина. Солнечный свет ярко отбивался от светлых стен. Через открытые окна доносился шум легкого весеннего ветра, шелест зелёных листьев и приятный запах цветущий сакуры. Спокойной и умиротворённой эта атмосфера казалась всем, кроме стоящего перед дверью Шото, который уже несколько минут тупо упирался взглядом в деревянную панель. «Чего ты боишься?» Его руки вдруг стали ужасно тяжелыми, в голове был рой беспорядочных мыслей, которые казалось даже не были связаны, сердце так и стремилось выпрыгнуть из грудной клетки, ноги же были настолько ватные, что ему сложно было стоять. «Ты должен. Просто открой эту гребаную дверь» Рука замерла на железной ручке двери, и Тодороки, сконцентрировав всю волю в своём движении, опустил её. Дверь медленно отворилась, выпуская из комнаты легкий запах карамели. Робко заглянув внутрь, Шото оторопел от увиденной картины. На залитой солнцем кровати, свернувшись калачиком спал Бакуго. Его руки были обвиты вокруг большой подушки, а с под растрёпанных светлых волос выглядывали два собачьих уха, которые Катцуки вечно прикрывал чёрной шапкой. Длинный пушистый хвост изредка подрагивал. Сейчас он выглядит таким спокойным и...милым, совсем не похож на привычного Бакуго. С их совместной миссии прошло два дня, но действие причуды парня, который так отчаянно сопротивлялся аресту, действует до сих пор. Тодороки медленно ступал, тщательно выбирая места куда стать, тихо пробрался к прикроватной тумбочке и поставил пакет с лекарствами, которые принёс с собой. Лечащая девочка назначила Катцуки пить таблетки каждый день днём и вечером, но Бакуго лишь фыркнул на неё и заперся в своей комнате. Он настолько стыдился своего вида, что ни разу не вышел за дверь. Шото никогда не видел ТАКОГО Каччана. Его так умилила эта картина, что он достал телефон и сделал несколько фотографий на память. Скоро он проснётся и снова станет невыносимой скотиной. Он так жадно впивался взглядом в парня, пытаясь запомнить каждую увиденную деталь, пытаясь выцарапать у себя в памяти этот момент, что сам не заметил как оказался рядом на кровати. Он бесшумно сел, оказавшись так близко к лицу парня, что ощущал горячее дыхание у себя на руке. Он наблюдал как темные ресницы легко трепещут, грудь ровно вздымается, опускаясь снова и снова обжигая руку горячим дыханием. Казалось, Шото физически ощущал мягкую шерсть сквозь пальцы, бархатную кожу, прикосновение алых губ. Рука сама потянулась к Бакуго. Сначала легкое, еле заметное прикосновение к щеке. Кожа и в правду была очень нежная и тёплая. Потом пальцы забрались в копну белых волос за ушами. Не смотря на то, что на вид волосы очень колючие, на ощупь они были мягкие. «Всего одно мимолётное касание» - пообещал себе Тодороки. Подушечки пальцев только успели ощутить шелковистую шерсть, как запястье заныло с ужасной силой. -«Что ты, мать твою, делаешь, айсберг половинчатый?!» - возмущённый взгляд алых глаз возвращает Шото в реальность. Что же он наделал? Как теперь это объяснить? -«Я пришёл...а...занести тебе лекарства...от...» - начал совсем смущённый Тодороки. -«Какого черта ты забыл на моей кровати?! Проваливай отсюда, я даже объяснения сраные слышать не хочу!» - он отпускает руку. Тодороки приподнимается чтобы уйти и забыть навсегда дорогу в эту комнату, как замечает румянец на щеках Бакуго и виляющий сзади из стороны в сторону хвост, который явно выказывает настоящие чувства Катцуки. "Так он тоже этого хочет?" Ухмылка на лице Шото окончательно выбивает Бакуго из строя. Какого черта вообще происходит? Что этот идиот забыл у него на кровати? Какого черта прикасался к нему? И главное: какого черта ему это так понравилось? Какого черта он хочет ещё? Какого черта его так завели эти прикосновения? Как бы он не пытался убедить себя, что это всего лишь побочные действие причуды, его хвост озвучивал очень ярко его истинные желания. «Нет. Сейчас надо прогнать этот кусок говна и забыть о этой херне. Никогда больше не вспоминать» -«Ты ведь сам хочешь, Бакуго» - Шото приближается к его лицу, нависая над ним. Ещё сантиметр и их губы прикоснуться. Ох, как им обоим хотелось этого. Хотелось почувствовать их вкус, хотелось наконец насытиться друг другом, хотелось дать понять о своих чувствах другому. -«Ты что, чайник сраный, собрался надо мной вверх брать?!» - одним резким движением Бакуго перекидывает Тодороки на вторую половину кровати и оказывается сверху. «А если кто-то увидит их? Если кто-то узнает? Если они не остановятся? Если...» - пронеслось у обоих в голове. Слишком много «если». Животный инстинкт и здравый рассудок развязали огромную войну в душе Катцуки. Но действие причуды, которое делало его буквально животным, и возбуждение затуманили разум. Он подался вперёд и жадно впился в губы Шото.