Старые-старые истории

Капли дождя об окно – Люси и не помнит уже, какой это день осени. Они слились в одну сплошную, невыносимо длинные, однообразные. В больнице нет ничего интересного, кроме толстого блокнота с ручкой и полуголой березы за окном. И ничего не остается, кроме как послушно глотать невкусные таблетки и подавать руку для одной из четырех положенных капельниц. Люси от скуки рисует пальцами по воздуху. Люси от скуки высчитывает количество лепестков в ромашках, подаренных Венди накануне. Она останавливается на пятидести шести и открывает толстый блокнот. «Если чуть-чуть постараться, то можно вывести что-то оригинальнее очередного хэппиэнда на затертом до дыр сюжете. Но хочется счастья для людей, и ощущаешь себя маленьким Богом, когда можешь отвести смерть и мимоходом соединить две недоуменные души. Она писала. Она жила словами и знаками препинания, выдергивая мысли и укладывая их аккуратными столбиками, рассортировывала и раскладывала. Его – сюда, ее – к нему, а она…Она умирает. Ей надо найти лекарство, поэтому он пойдет за ним. Он появится из ниоткуда, сердобольный – а может влюбленный – человек, отчаянно ищущий выход…» - Болельщица, прекращай строчить, принимай гостей. - Гажил! – Люси даже изумляется скорее от скуки, чем по-настоящему. Что, в принципе, такого необычного в том, чтобы прийти и проведать товарища? Люси ему рада искренне. Гажил снимает с плеча гитару и ставит ее рядом с койкой, прислонив к тумбочке. У него слишком широкая улыбка для человека, посещающего больного друга. В эти дождливые, серые дни свет солнца не играет в гриве его черных волос, не блестят глаза, отражая свет – весь облик драгонслеера мрачен, он кажется неуместным черным пятном на фоне бежевых стен больницы. - Мелкая передала тебе это, - Гажил протягивает прямоугольный сверток. Книга, наверняка старая и интересная – Леви всегда угадывает, что ей надо. - Задание? – Люси складывает губы трубочкой и прижимает книгу к себе. - Представь, хуже: Аска стащила ее перо и умудрилась поставить барьер. - Разве Леви не может снять простейшее заклинание? Насколько я знаю, барьеры такого типа легко нейтрализовать. Гажил, скривившись, чешет в затылке и бурчит: - Ну, ты разве не знаешь, все эти заморочки не для меня? Главное, что у нее возникла неотложка, какое-то то перо особенное, вроде как «единственный модификатор» или что-то вроде того… Люси понимающе кивает. Как-то раз, попав в похожую ситуацию, она разбиралась полдня. Подруге можно простить. - Тебе сыграть? Не зря же я гитару на себе тащил? Люси кивает вновь – она любит музыку Гажила: - «Первый день осени» сыграешь? Песня без слов, просто для сердца… Первый день этой осени, который она не увидела. Пневмония началась с температуры и невыносимой ломоты во всем теле. Последующие три дня прошли как во сне: гиперактивный Нацу, взявший на себя заботу поддерживать Люси, на деле же просто мешавшийся; Грей, выполняющий роль «охладителя лба»; Эрза, довела арендаторшу до истерики, чуть не спалив кухню в попытках испечь гигантский торт. Леви говорила, что температура должна упасть, но спустя три дня положенного ожидания и она забила тревогу – подруге становилось все хуже и хуже. Первый день осени Люси провела в забытьи. На второй она завела дневник. На третий у нее появилось пятнадцать страниц нового романа. Она писала судьбы, жизни, пересечения параллелей. Раскрашивая мир вокруг себя в цвета и оттенки радуги, не теряла себя. Дождь каплями стучался в окно, буквы складывались в слова. Слова про первый день осени.