Сепсис

      Несколько недель от Андрея не было ни слуху, ни духу. То, что он меня волновал — ложь чистой воды. Несколько раз я порывался наведаться к Славе, но проверять, живет он в своей питерской квартире один или с охраной, я не хотел.       Разумеется, клан узнал о произошедшем, и ребята даже искренне мне сочувствовали. Хотя Ваня все предлагал просто расправиться с Карелиным: «цепи» бы порвались, а я освободился. Только о смерти Славы я даже подумать не мог. Тем не менее, неведение сводило с ума.       А что было еще удивительнее — Слава тоже не пытался со мной связаться. Может, Андрей отрубил ему интернет и запер его в каком-нибудь мрачном подземелье — хрен знает. Женька убеждала меня отвлечься, пописать новые песни, настроиться на тур, но прежняя одержимость овладела мной полностью, запустила свои цепкие лапы прямо под кожу. Перед отъездом, двадцать девятого июня, я все-таки написал Замаю. Я не был уверен, что наш договор оставался в силе в том же формате, но вот от возможности прикончить парочку оборотней не отказался бы.       Что, если вожак сменится, и стае Слава станет неугоден? Я боялся не только за свою семью, но и за него, хотя от осознания, что это чувство мне навязала (или нет?) Элис, было тошно.       «У нас начинается тур, и мы вернемся только к двадцатому июля. Ты уже выбрал цель?» — на удивление, ответ последовал незамедлительно:       «Давно. Все подстроят так, будто они напали на вас», — про Славу я спрашивать побоялся, но это было и ни к чему: «Слава будет под охраной моих людей».       Меня снедало любопытство, такое мощное, что даже Андрей ощутил его, открывая подробности жизни пацана по крупицам: «Он сам не свой. Ты уверен, что сука не причинила ему вреда?»       Я бы такого точно не позволил. Даже ей.       «Уверен», — только и смог написать я, с трудом заглушая порыв сказать больше: чтобы Андрей доверял мне; что я уже никогда не смогу убить Славу, но стоило ли?       Я горько засмеялся. Да, именно этого я старался избежать. Я пережил смерть Яна, предательство Элис, несложившиеся отношения с Ритой, а теперь это — голубая пелена настойчиво застилала глаза. Я ненавидел себя. Особенно за то, что умудрился допустить подобное.       Интересно, каково было Славе? Трушному гетеросексуалу? Испытывать нездоровый интерес к лысому мужику с орлиным клювом, да еще и сосущему кровь? Мда… Карелин переживал то же самое, разве чувства были несколько слабее ввиду его человеческой сущности. О его обращении я даже не зарекался. Андрей уничтожил бы не только меня, но и Славика в том числе.       — Аппаратуру нам будут площадки предоставлять, — Женя без стука появилась в моей комнате. — Ну, что опять? — строго потребовала она, разглядывая мою печальную физиономию.       — Все в порядке. Слушай, Порчанский с микшером на «ты», звук будет заебись, — Женька согласно кивнула. — На бронике поедем, так удобнее, — она задумалась.       — Может, я повезу тебя и Сашу? Лишняя тачка не помешает, — предложил я. К чему было подвергать Дарио такой опасности. — Либо мы поедем с ним, а вы с остальными?       — Тогда заберешь Рикку тоже. И Руслана, — подытожила Женя.       — Хорошо, я написал Андрею. Зачистка неугодных начнется сразу, как мы вернемся, — глаза у Жеки округлились.       — Так скоро? — в ее голосе слышалось неподдельное удивление.       — Я не уверен, подождем, пока волчара разродится.       Неозвученный вопрос повис в воздухе — Женя думала, что я сам поведаю ей о Славе, но для меня эта тема стала слишком личной и не менее неприятной.       — Хорошо, — телефон Женьки тихо булькал в кармане, оповещая о звонке. Она глянула на экран и поторопилась прочь, — все, Мир, мне пора, из «Хэдкраш» директор звонит, — сообщила она и шустро заболтала на немецком. Через секунду вернулась, и, прикрывая трубку рукой, шепнула: «Выезд в десять вечера».       Я глянул на часы — стрелки едва пробили восемь утра, но солнце уже стояло высоко. Пронырливые лучи проникали в кабинет и играли бликами на мраморной белой коже. Слава уже видел меня таким, но кроме «бля» ничего больше не выдал. Я подозревал, что он хотел узнать о вампирах, о наших способностях, и что-то ему даже удалось выпытать у Андрея, но тот точно был не в восторге от такого расклада.       Алиса создала прочную связь. У нее ничего бы не вышло, если бы я не хотел крови Карелина так сильно, да и сам мальчишка не был равнодушен ко мне…       — Сука! — каркнул я, пролистывая заблокированные номера в настройках. Я уже был готов позвонить, но вовремя остановился. Мы должны откатать тур на все сто, а потом разобраться с волками, и забивать голову Гнойным сейчас — смертоубийство.       Я не знал, существовали ли другие способы снять проклятье кроме смерти одного из связанных… Меня такая возможность не устраивала. До девяти я пребывал в полнейшей прострации, покидал кое-какие шмотки в дорожную сумку. Мятая футболка с «Рыбами» Питера Брейгеля попалась на глаза. Я усмехнулся. Уж кто-кто, а Слава был моей рыбкой. Но поступи я с ним в соответствие с сюжетом, где гарантия, что не сожрали бы меня?       Спустя недели практически стоического сопротивления я сдался. Наскоро накинул неприметную ветровку, подхватил собранную сумку и прошмыгнул к авто, но был пойман с поличным: Рита беззаботно валялась на шезлонге, разгребая фотографии со своей последней фотосессии.       — Мир? — она отложила планшет в сторону. — Ты куда? Мы же уезжаем сегодня, — недоверчиво покосилась на мою сумку.       — Мы решили на двух тачках ехать, подберу ребят и заправлюсь.       — Ребят? — подозрительно уточнила Рита.       — Ну да, Эрика, Дарио, Руслана. Жека подумала, что так безопаснее. Для них и Сани, — поколебавшись, солгал я. Но лишь на половину.       — Разумно, — кивнула Рита, но что-то в ее взгляде подсказывало — она все поняла. — Не задерживайся.       Я растерянно улыбнулся, погрузился в «Мерс» и покатил в Питер.

***

      Знакомая улица оживила воспоминания — именно здесь я впервые встретил Славу и едва не убил. Я припарковался у его дома и заглушил мотор, но выбираться из машины не спешил. Прикрыл глаза, стиснул руль — что же я делал? Все складывалось как нельзя кстати — стая «забыла» о нашем существовании, и Вольтури слышно не было — значит, мое принуждение сработало. И вот, как последний долбоеб, я вновь наступал на те же грабли. А что, если только на меня Элис подействовала так? И Славе было на меня глубоко похуй? Эти мысли я поспешно прогнал.       Я нерешительно выбрался из авто, подгадав момент, когда солнце скрылось за густым, еле-еле ползущим по небосводу облаком.       Домофон не работал, и я без труда проник в парадную. Внутри было мрачно и сыро, пахло канализацией — дом был старый, готовый под снос. Но кто станет сносить многоэтажки в историческом центре Питера? А ремонтировать?       Я остановился на первом этаже, принюхиваясь ко входным дверям — всего их было четыре, старенькие и ветхие. Поднялся выше, и знакомый запах ударил в нос. Я застонал — лучше бы я убил Славку тогда. Тело задрожало, пальцы на руках похолодели, и все тепло сконцентрировалось в груди. Я проглотил слюну и позвонил. За стеной послышалось шарканье, старая щеколда скрипнула и дверь распахнулась.       Слава в рубашке с коротким рукавом и пляжных шортах предстал передо мной, сжимая в руке новенький «Айкос». Несколько секунд Карелин безнадежно тупил. Мои черные глаза отражались в его — светло-голубых.       — Ты? — он нервно присосался к стику, делая глубокую затяжку. Заглянул мне за спину. — Ты ведь не собираешься меня грохнуть? — с сомнением уточнил он, преграждая мне путь в квартиру.       — Нет, — я фыркнул. — Я один, — ответил на его немой вопрос.       — Зачем пришел? — дым от очередной затяжки ударил мне прямо в лицо.       А и правда, зачем? Слава всем свои видом говорил, что у него все в порядке. И проклятие Элис работало в одну сторону… Но тогда, у клуба, он ведь тоже что-то почувствовал! Мне не показалось. Будучи честным с самим собой, я признавал, что проживать вечность и параллельно сохнуть по парню — не лучшая из перспектив. Но благодаря итальянской подстилке ничего другого не оставалось.       — Убедиться, что с тобой все нормально. И Андрей оставил тебя в покое, — Слава прищурился, как-то хитро улыбнулся.       — Ладно, чучело, заходи, — он отошел в сторону, и я перешагнул через порог. В трехкомнатной квартире было пусто, пыльно и одиноко. Я прошел по коридору, ближайшая дверь была распахнута, за ней открывался вид на спальню Славы: незаправленная двуспальная кровать, похожая на воронье гнездо, стул, на нем — куча одежды, у кровати — тумбочка, заваленная всякого рода мелкой техникой, и клубок запутанных проводов, у дальней стены — стол с двумя мониторами, маленький барахлящий вентилятор и кошачья миска с рассыпанным кормом. Холостяцкое обиталище во всей красе. — Нравится? Ты-то в гробу спишь? — с издевкой уточнил Слава, прошлепал мимо меня и зашел в спальню. — Погоди, я освобожу стул, — он подхватил гору шмотья и бросил на кровать.       Я занял предложенное место, Слава сел за стол. Повисло неловкое молчание.       — Глаза у тебя красные были, — подытожил он и откинулся на спинку. Снова глубоко затянулся, выпустил череду колечек. Я только пожал плечами. — Почему? — он нетерпеливо раскачивался на стуле.       — У тебя кошка? — я пропустил его вопрос мимо ушей, — зачем пугать мальчишку?       — Кот, Филя, — сообщил он, — кис-кис, — позвал, оглядываясь по сторонам.       — Не трудись, вряд ли он покажется, пока я здесь, — сообщил я, хотя не больно-то меня волновал его кошак.       — Хм… — Слава задумчиво смаковал дым. — Я не скажу Андрею, что ты приходил, — пообещал Карелин.       — Он сам узнает.       — В ближайшее время он сюда не собирается, — ляпнул Слава и тут же замолчал, видимо, выдавая мне какую-то страшную тайну. Я слабо улыбнулся.       — Не переживай, я уезжаю в тур сегодня, и твой папочка уже знает об этом.       — Мой папочка ушел за хлебом и не вернулся, — невесело сообщил Слава.       Мой взгляд привлекла наклейка с эмблемой анархизма — я скривился. Что-то анархичное проскальзывало даже в том, как криво она была наклеена в уголке монитора.       — Кстати, ты заблокировал мой номер, — весело добавил Карелин. — Зачем? И ты не ответил — что с глазами? Ангельская пыль?       — Чтобы ты не писал мне всякую поеботу, — я сглотнул. — Нет. Когда я голоден, они чернеют, — Слава равнодушно пожал плечами, потом замер — как же медленно соображали люди!       — То есть…       — Да, немного, но тебе не стоит беспокоиться, — заверил я его (и самого себя, на всякий случай).       На лицо Славы легла мрачная тень. Он нахмурился, задумчиво выпуская облачко дыма. Я напрягся. КПСС закусил губу, потрескавшаяся кожа легко поддалась и маленькая капелька крови проступила из ранки. Я невольно поднялся, глубоко вдыхая, глазами врезаясь в алую точку. Крылья носа широко раздувались, я зарычал — в горле нещадно пекло, и я шагнул в сторону Карелина.       Глаза у него лезли на лоб, парнишка вжимался в стул и боялся пошевелиться. Пульс зашкаливал, на шее выступил пот. Я шумно дышал, приближаясь к нему. Алая пелена окутала все мое существо, я судорожно хватался за обрывки мыслей, пытался вынырнуть на поверхность, но тщетно.       Я приблизился к нему вплотную и наклонился так, что мое лицо было наравне с его испуганной физиономией. Губы у Славы дрожали, и крови от этого выступало все больше — источник самого сладкого аромата в мире полностью подчинил меня. Я протянул руку и кончиком пальца подхватил каплю.       Не задумываясь, я слизнул кровь, судорожно глотая — жидким расплавленным металлом она обволакивала рот, согревала внутреннего зверя, овладевала мной. Я почувствовал, как дрожь затихает, а сознание медленно проясняется. Только через несколько секунд я смог здраво оценить обстановку. Я отскочил от Славы, не рассчитав силы и опрокидывая стул.       — Боже, прости… — я судорожно подбирал слова. — Ты в порядке? — Карелин был мертвецки бледный, практически зеленый. Он быстро закивал, оживился и пулей выбежал из комнаты.       Через мгновение я слушал его вяканье над дыркой унитаза — впечатлительный парень. Я беспокойно выглянул в коридор. Слава показался через пару минут — он устало включил свет в ванной и склонился над раковиной: умылся, почистил зубы, сделал несколько глотков прямо из-под крана.       — Прости, я не хотел тебя пугать, — снова извинился я, Слава страдальчески покосился на меня, протопал мимо и разлегся на кровати.       — Я полежу, голова что-то кружится, — он прикрыл глаза, землистый цвет лица медленно сменялся на бледно-розовый. Артист, блять.       Зайти в комнату я не решался. Так и остался в дверном проеме.       — Что с той девчонкой? Что она сделала?       — Я же объяснял Андрею, — я поджал губы. Этого вопроса я боялся больше всего.       — Нихуя не помню, — сообщил Слава. — Хотя мы, вроде, ничего такого не употребляли… — он таращился в потолок, раскинувшись звездой на скомканном одеяле.       — Правда? — я знал, что человеческая память была такой же недолговечной и ненадежной, как и сами люди. Но чтобы настолько…       — Я выпил тогда пару литров, не меньше, — вспоминал Слава, — подай сигарету, — «Айкос» валялся на столе.       Нерешительно я прошел в спальню и вручил парню электронку, старательно избегая прикосновения к его руке — и мне повезло.       — Не бери в голову, — лишь одной капли крови было достаточно, чтобы показать — как сильно Слава боялся меня в действительности. — Мне лучше уйти. Постарайся не спиздеть Андрею, что я заходил.       — Уйдешь? — удивился Слава с плохо скрываемым разочарованием и приподнялся с постели. — Ссыкло ебучее, — буркнул он. Храбриться Слава умел. Но только в присутствии Андрея. А рядом со мной с треском проваливался.       — У меня нет времени развлекать тебя, я убедился — ты в порядке, — я ухмыльнулся, когда в желудке у Карелина жалобно заурчало. — Ну, или почти в порядке.       — У тебя все время мира, епт, или это пиздеж? — Слава повернулся на бок, вытягивая длиннющие ноги-шпалы.       — Нет, не пиздеж, — я глянул на часы — перевалило за полдень.       — И сколько тебе?       — Меня обратили в девятьсот седьмом, — я забавлялся его реакцией — маленький мозг Славы Карелина вычислял из двух тысяч шестнадцати — девятьсот семь.       — Тысяча сто девять? — он недоверчиво смотрел на меня. — Да ты пиздишь, пф, это невозможно, — Слава покачал головой. — И во сколько тебя «обратили», — последнее слово произнес как-то неуверенно.       — В двадцать девять.       — Если ты не лжешь, жидяра, то ты неплохо сохранился. Ах-ха, а что, в средневековье кто-то доживал до тридцати? — на языке у него вертелся примерно миллион вопросов. Отвечать на все я точно не собирался. Но кто меня спрашивал, в конце-концов? Ебаная пизда Элис…       — Как видишь. Послушай. Если хочешь… — предлагал я на свой страх и риск, но сопротивляться этому не мог. Или не хотел. — Мы поговорим, когда я вернусь из Европы. Если твой хозяин позволит, — я подмигнул и развернулся было, чтобы пройти ко входной двери, но Слава окликнул меня:       — Погоди, я закрою, — он сначала сел, немного размял шею и только потом поднялся, быстро цепляя резиновые шлепки.       Я отодвинул щеколду и толкнул дверь. Слава стоял прямо за мной, и кожей я чувствовал его тепло. Повел носом, встречаясь с его взглядом — теперь озадаченным, мол «проваливай, ты же собирался». Я облизал сухие губы, а Карелин шагнул назад.       — Да что ты дерганный такой? — раздраженно произнес я, уставляясь на его шею — яремная ямка пульсировала, вены на шее вздулись. — Можно? — уточнил я, глубоко вдыхая его запах: пота, сигарет и пива.       — Что именно? — Слава сморщился. — Давай без голубых утриц, я не педрила.       — Я тоже, — парировал я. — К сожалению, проклятье Элис ориентацию не учитывает.       — Проклятье? — Слава вскинул бровь. Как бы ему объяснить? И побыстрее?       — Помнишь, когда я… напал на тебя? — парень кивнул. — Я не знал, что это именно ты, но запах твоей крови, — я ухмыльнулся — он вот-вот наблюет себе под ноги, — свел меня с ума. Это нечасто случается с такими, как я, — на мгновение я замолчал, ожидая от Славика хоть какой-то реакции, но он только внимательно слушал. — Но это непростое испытание, обычно никто не сдерживается, — я подмигнул, а Слава нервно сглотнул, — считай, тебе повезло, — Андрея явно упоминать не стоило. — Элис…       — Реально твоя бывшая? Сасная, — заключил Слава.       — Ага, так она обладает способностью — может… — снова я не знал, что сказать, и Карелин только закатил глаза, — «связывать» людей. Эта хуета не работает, если нет сильных чувств: привязанности там, любви-ненависти — всей этой поеботы.       — И какое чувство было у тебя?       — Голод, — просто ответил я, задавая встречный вопрос. — А у тебя?       Слава замялся.       — Не знаю, ненависть и любопытство. Так а что это значит? — о, я был уверен, что Карелин лгал. Причем заурядно. Если бы он ненавидел меня, то ни в коем случае не разговаривал бы со мной, а скорее настучал Андрею про мой визит. Комментировать это я не стал, принимая условия игры.       Я невесело засмеялся.       — Тебе не понравится.       — Говори, лысый, — Слава напрягся, скрещивая руки на груди и полностью выдавая себя.       — Ты жить без меня не сможешь, — я лучезарно улыбнулся. — Здорово, да? Хочешь, можешь подиссить за пидросню.       — Так уж не смогу? Фантасмагория.       — Типа того, — я снова таращился на его шею. — Так можно?       — Попробуй, — Слава нерешительно замер, уставился прямо перед собой, а я тихо приблизился и чиркнул носом по его ключицам, горлу. Я был близко и мог бы сделать все очень быстро, Карелин бы даже не заметил… Глубоко затянувшись, я отстранился.       — Это пиздец. Скажи, что ты не пидорас, — потребовал Слава.       — Вот тебе мое слово, — я с усмешкой сложил два пальца, прижал к своим губам, а потом к его.       Карелин отшатнулся, а я не сдержался и заржал.       — Все, чао, малыш, — добивая его, прыснул я и бросился за дверь.

***

       Я заправил тачку до полного бака, заехал за Риккой. По пути мы заскочили в кофейню за пончиками. Я позвонил Порчанскому — он ждал нас дома через час, поэтому, не теряя времени, мы с Эриком забрали Руслана.       Мужики не догадывались о том, кем я был на самом деле — пришлось постараться. Впрочем, с моими способностями это было не так и сложно. Я знал, что не должен был в принципе пускать людей в свою жизнь, но им я доверял. И достаточно заботился об их безопасности.       К дому возвращались долго — я не хотел напрягать их и посвящать в приколы скоростной езды. Мы мирно тащились по шоссе около пары часов, а когда, наконец, добрались, у Жени уже все было готово: синий неказистый «Фольксваген» был загружен и неуклюже припаркован рядом с разбитым «Кадиллаком».       — Жесть, — констатировал Руслан, с сожалением разглядывая помятую черную крышу. — Ты как умудрился?       — Не повезло, грузовик с кирпичами перевернулся, — я ухмыльнулся.       — А если серьезно? — мужчина скривился. — Кузов менять — это же пиздец морока.       — Поэтому Илья убедил меня взять «Мерс», — я выбрался из тачки. — Кстати, вы со мной поедете, Жека барахла набрала.       — Окей, — Порчи пожал плечами, набрал свою барышню и завис в фейстайме, присев на капот авто.       Рикка поспешил к Ване и Рите, уже поджидающим его у входа.       — Если найдешь толкового мастера — буду признателен, — я понимающе похлопал Руслана по плечу, пока тот сокрушался и внимательно изучал каждую царапину.       — Не знаю, возьмется ли кто за это.       Убедившись, что все были при деле, я направился к дому, на второй этаж, и постучался к Женьке.       — Заходи, — тихо произнесла она, и я зашел в ее спальню. Санек сидел на краешке кровати, стиснув зубы и сжав кулаки. Женя с сожалением изучала его лицо и крепко обнимала за плечи. — Не знаю, может, нам не ехать? — я поджал губы и покачал головой.       — Жек, мы без тебя не справимся.       — Все уже готово, ваша задача — выступить, — она уставилась на меня мрачным взглядом.       — К тому же оставаться вам одним небезопасно, — последнее слово я подчеркнул. И нисколько не лукавил.       — Да, но Сашка не справится, — тот, подтверждая ее слова, нервно сглотнул. Я встретился с его голодным черным взглядом и устало вздохнул.       Я сделал шаг в его сторону, но Женя тут же подхватила ход моих мыслей:       — Даже не смей, — предостерегла она, поднимаясь и закрывая собой Санька. — Он тебе не игрушка, — девушка злилась. Может, не столько на меня, сколько на собственное бессилие.       — У Саши своя голова на плечах есть, — сухо протянул я, заглядывая за ее плечо. — Как ты? Сам справишься?       — Н-не дум-маю, — выдавил Саня, едва ворочая языком. — Очень б-больно. Пить хочется, — он умоляюще сжал руку Женьки.       — Видишь, — я горько усмехнулся. — Все будет в порядке, — пообещал я.       Женька взглядом приковала меня к месту, и я молча ожидал ее решения. Сдалась она через несколько долгих минут:       — Ладно, — выдохнула она, еще раз посмотрела на Санька, — ты уверен? — тот кивнул. Немного помедлив, девушка шагнула в сторону, давая мне «зеленый свет».       Я заглянул в горящие адским пламенем черные глаза и уверенно произнес:       — Саша, Эрик, Дарио и Руслан — часть нашей семьи. Ты не должен причинять им вреда. Они — не еда. Ты понял?       Взгляд у Сани был осоловелый. Он похлопал глазами, вздрогнул и непонимающе уставился на Женю, ища поддержки. Та тут же бросилась к нему, опускаясь на колени и сжимая длинные ледяные пальцы:       — Ты как? — Женя всем своим телом просто источала тревогу и волнение.       — Все… в порядке, — удивленно прошептал Саня и посмотрел на меня. Я кивнул — одной проблемой стало меньше.

***

      До Таллина мы тащились всю ночь, потеряв несколько часов на границе, и только к одиннадцати утра заселились в отель. До концерта оставалось меньше пары суток, и за это время мы должны были поохотиться и настроить всю аппаратуру.       Повторив свой маленький трюк, я убедил парней пообедать в ресторане без нас. Я не часто пользовался этой фишкой, но она здорово упрощала жизнь. Жаль только, на волчар не действовала.       Уже к вечеру моя скромная ОПГ отрывалась по полной — в такие моменты я даже был уверен, что нам просто необходимо пополнение. Через несколько лет ребята заведут свои семьи, состарятся и умрут — это удручало. Убедившись, что остальные успели поохотиться, я отделился от компании, намеревающейся устроить многочасовой рейд по местным барам и кабакам.       Я не ел уже несколько дней, что изрядно изматывало. Но как только задумывался об этом, запах Славы сразу же занимал все мои мысли. Может, стоило написать ему? Номер я так и не разблокировал и вообще не знал, как подступиться к этому вопросу. Я старательно гнал от себя мысли о Карелине, но как бы я ни пытался —Алиса была сильнее.       Обезоружен. Сопротивление бесполезно.       Я был на окраине Таллина — темная ночь накрывала город, с моря дул соленый ветер. С ветром меня настигало какое-то умиротворение, ход мысли замедлялся, и я мог хоть сколько-то здраво оценить обстановку.       Как мне стоило поступить со Славой? Так долго я избегал его, хотел забыть, прекратить эту ужасную пытку… Чернота неба и плеск воды будто обволакивали мое немертвое существо — за тысячу лет Карелин был не первый, но до недавних пор никто не пытался «привязать» мою душу к потенциальному обеду.       Большое удивление — это новые ощущения. Никогда бы не подумал, что такое возможно, спустя столько лет. Монолог подсознания был прерван писком поступившего сообщения. И все мои неумелые, едва зародившиеся амбиции разбились о предупреждение Замая:       «Еще раз к нему заявишься — я лично прикончу тебя.»       Я сглотнул, не поверив своим глазам. Неужели Слава сболтнул о том, что я заходил? Или Андрей заглянул к нему и узнал? Может, даже сам Карелин не знал о том, что Замай следил за ним? Я путался в догадках, не решаясь что-либо ответить. Теплая кровь после охоты расползалась по венам, но вовсе не грела. Я прикрыл глаза, возрождая воспоминание о вкусе Славы — лучшем из того, что мне удавалось попробовать. Уверенности в том, что Андрей блефует, не было. Да и я не позволил бы ему так просто расправиться со мной.       Я усмехнулся — еще ни разу нам не приходилось драться. Вожак был силен. Крайне силен. Иначе бы не стоял на вершине пищевой цепочки в собственной стае.       Любопытство захватило мой разум, и я решился на то, что так долго откладывал. Отсрочить экзекуцию больше бы не получилось. Распрощавшись с остатками здравого смысла, я разблокировал номер и набрал Карелина.

***

      Восемнадцатое июля приближалось неизбежно, с ним — конец тура, и к двадцатому мы бы вернулись домой. Для таких, как я, пара недель — сущий пустяк, одно мгновение, но я старательно проживал день за днем, прокручивая в памяти состоявшийся разговор со Славой.       — Ты спизданул Андрею? Что я заходил? — без прелюдий начал я. Злость и плохо скрываемая обида звенели в голосе.       — Пха-ха, что, бля? — прыснул Слава недоуменно. Кажется, он был в компании своих четвероногих друзей. Он засуетился, зашептал в трубку, когда, наконец, понял, о чем я. Послышались шаги, дверь хлопнула, и теперь только тяжелое дыхание Карелина раздавалось с другого конца провода. — Я не говорил, у тебя колпак протекает?       Уже давно, дурачок.       — Нахуя ты вообще мой номер разблокировал? —недовольно проскрипел Слава.       — Разрешения у долбоебов не спрашиваю, — хмыкнул я. В миллионный раз поминая Алису добрым словом.       — А я думал, как долго ты продержишься. Целочка, — веселился Слава. — Я нежно, пальчиком, — гоготнул Карелин и замолчал. Я закатил глаза.       — Держись от меня подальше, — сухо произнес я.       — Ха, это ведь ты мне позвонил? — подстебнул Слава.       — Но ты же ответил, — парировал я и повесил трубку.       С тех пор мы даже словом не обмолвились. Я абстрагировался, отыгрывал концерт за концертом, и все были в отличном расположении духа. Даже Рита оставила меня в покое, убедившись, видимо, что больше я их не подведу. Да и я в это уверовал. Пожалуй, тур стал отличным способом отвлечься от всей той поеботы, продолжавшейся уже больше двух месяцев. Я позволил себе расслабиться и просто ловил кайф от того, что мы вытворяли на сцене.       — Давно так не отрывались! — Ваня улыбался из-под маски.       — Я наснимал кучу материала, сегодня последний тизер смонтирую, — довольный собой заявил Рикка, переписывая видосы на комп.       Выезжать мы собирались рано утром, я пообещал Руслану, что обратно поведет он, заценит новую тачку. А у меня будет время вернуться к реальности, как следует все обдумать, а потом обсудить детали плана с Андреем. Еще я надеялся, что Слава не рассказал ему о звонке, иначе по возвращении меня ждала бы только окончательная смерть и небытие. Пессимизма мне было не занимать.       Германию я покидал в полнейшем неведении — ребята, казалось, позабыли о том, что ждало нас дома. Мы погрузились в машину, Руслан неторопливо завел мотор, Эрик уткнулся в ноут, а вот Дарио, решивший в самый последний момент навестить родные края, наверняка уже получал багаж в аэропорту Лиссабона. Илья, сидя за рулем броника, нетерпеливо посигналил. Я хохотнул, открыл окно и показал ему средний палец.       Кельн просыпался, на дорогах уже сновали машины и автобусы, полные работяг. По пути к выезду из города мы собрали практически все светофоры, и Руслан все никак не мог нарадоваться «автомату», нахваливая немецкий автопром. Оказавшись, наконец-то, на междугороднем шоссе, мы двинули на всех парах на северо-восток, к Берлину. Мы планировали добраться до Питера по побережью и сэкономить время.       Через пару часов в машине стоял храп — Эрик пускал слюни, согнувшись в три погибели на заднем сидении. Я ему даже завидовал — хотелось бы мне также беззаботно заснуть, позабыть обо всех и обо всем, отправиться в путь по царству Морфея, но испытать это блаженство я просто физически не мог.       — А ты чего не спишь? — Руслан заглянул в зеркало заднего вида и усмехнулся. — Как ребенок, епта. Пока не проснется.       — Я хорошо отдохнул, — пожал плечами я и откопал в бардачке томик Лимонова.       «В лице мёртвых мы всегда жалеем себя, оплакиваем куски своей жизни и боимся прямо направленного на нас жестокого взгляда рождённой вместе с нами нашей Смерти» — я был согласен с каждым словом, за одним исключением, что я уже был мертв. Это накладывало свои условности на восприятие окружающего мира. Страх смерти постепенно превращался в нечто недостижимое, а что недостижимо — то слишком притягательно.       Даже в бессмертии конец был неотвратим. И кто знает, куда в действительности отправлялись проклятые души живых мертвецов? Адские муки мы испытывали каждую минуту существования — голод, вот плата за вечную жизнь. Неумолимая жажда, которую не могла приглушить даже самая сладкая кровь.       — А что попроще не читаешь? — Руслан покосился на книгу в моих руках.       — Уровень попроще я уже освоил, — хмыкнул я. — Финальным боссом была вся антиутопия, доступная на «ЛитРес», — Руслан улыбнулся.       — Пиздец, небесный тихоход, — скривился он, замедляясь перед тяжелой фурой, занимающей единственную полосу. Руслан вильнул тачкой, выглядывая на встречку, мигнул поворотником и ловко обогнал препятствие.       Я уткнулся в книгу, изредка посматривая на часы. Тихо играла «Европа-Плюс», транслируя хиты местных исполнителей. В полной тишине мы ехали долго, и Рикка проснулся только у польской границы. С полчаса мы светили загранниками и беседовали со строгими пограничниками. Еще через несколько часов остановились в Гданьске на привал — человеческой составляющей нашей дружной банды все еще требовались еда и туалет. И пока парни обедали, я не мог подгадать лучшего момента, чтобы позвонить Андрею.       Где-то в глубине души я боялся его реакции.       — Да, — гаркнул Андрей в трубку. — Чего тебе?       — Хотел узнать детали, — я вертел в руках ключи от «Мерса», наблюдая за стаей голубей, шпыняющих одинокого воробья, пытающегося урвать свой кусок. Подлые твари.       — Я уже все сказал. Просто будь готов, — раздраженно произнес он.       — Все сказал? Ха-х, хотя бы сколько их будет? — потребовал я.       — Двенадцать, — охуеть!       — Серьезно? — я не скрывал собственного удивления. Один раз мы едва не погибли и выжили чудом только благодаря Андрею. Рита могла удержать пятерых, возможно, она сможет заставить их атаковать оставшихся, но в любом случае на Илью, Ваню и меня оставалось по два оборотня. Женя будет сторожить Саню — ни к чему ему была драка с волками. — Кто они? — я знал — стая была огромна, но чтобы настолько… и Андрей ради титула был готов так легко распрощаться целой дюжиной.       — Ультраправые, радуйся, что ты ни разу их не встречал, — я невольно вздрогнул: если бы Элис напала тогда на одного из них, то нас бы смешали с дерьмом на раз-два. — Но на их интеллект радикализм никак не повлиял, так что просто задави ублюдков, — Андрей на мгновение замолчал, — и, может, я разрешу тебе общаться со Славой, — через силу выдавил он.       Я не верил ушам. Как такое возможно? И почему Андрей переобулся так быстро? Он, не дождавшись ответа, повесил трубку, а я пошевелиться не мог. С одной стороны, я должен был радоваться — теперь не придется до удушья натягивать цепи. С другой — запретный плод сладок, пока недостижим, да и Слава был бы в большей безопасности. Может, Карелин съездил по ушам Замаю? О чувствах мальчишки я точно не знал, мог только догадываться.       Я пялился в экран телефона, когда «шторка» с уведомлением из Инстаграма вернула меня к реальности. Фото-сообщение поступило в директ от kpss_begemot_official. Слава всегда был некстати и выбивал меня из колеи. На фотке Карелин в худаке с oxxxy лого подмигивал в зеркало, стиснув старенький айфон одной рукой, а другой показывал «V» с языком между пальцев, изображая кунилингус.       Ебанат. Испанский стыд.       Все, что я смог сделать, так это тапнуть два раза по фотке и вырубить телефон.

***

      Вскоре мы покинули Гданьск, а следующую остановку запланировали в Калининграде. За все время тура Саня ни разу не дал усомниться в своих (моих) способностях — был примерным вампиром и не думал о том, чтобы вцепиться в кого-то из парней. Даже Женя однажды шепнула мне одними губами «спасибо».       Руслан в тачке не разочаровался, заявив, что на бронике он больше не поедет. В шутку заявил, конечно. Водилой он был отличным, и, возможно, когда-нибудь я решился бы обратить его. Впрочем, этот процесс был не так прост. Одно дело — укусить человека и высосать всю кровь до капли, другое — остановиться. Можно сказать, что это было противоестественно, и усмирить в себе зверя — плата за новичка в наших бессмертных рядах.       Женя не смогла обратить Санька самостоятельно. Как и Рита Ваню. Если бы я попытался проделать это со Славой, то, скорее всего, у меня ничего не вышло бы.       Я с шумом вдохнул, открывая его последнее сообщение — он точно был доволен собой. И, может, прекрасно знал, какие чувства возбуждал. Тем более, что я уже во всем ему признался. Правильно ли он понял меня, я узнаю не скоро. Или не узнаю вовсе, если мы не выдержим атаку.       Последнюю остановку мы сделали в Риге. Пока мужики ждали заказ в «Маке», я решил все рассказать ребятам. Все, кроме Ильи, рубились в «Покер». Мамаю никогда не везло в играх, чего только ему стоили поражения в Mortal Combat — всех нервных клеток разом.       — Народ, есть новости, — я запрыгнул в броник.       — От Андрея? — тут же поинтересовалась Рита, откладывая карты в сторону. Ваня пытался подсмотреть, но тут же схлопотал по рукам.       — Ау! — возмутился он, картинно потирая костяшки. — По лапкам-то за что?!       — Так что с дворнягами? — Илья развернулся на водительском сидении.       — Ничего хорошего, — вздохнул я.       — Не драматизируй, выкладывай! — нетерпеливо потребовала Женька.       — Их будет двенадцать, — Ваня присвистнул, разминая длинный пальцы.       — Оторвемся! — он одобрительно кивнул, улыбаясь от уха до уха.       — Чему ты радуешься? — Илья покачал головой, озвучивая мои догадки: «Пока Ритуля попридержит пятерых, нам втроем предстоит разматывать оставшихся. Эти твари пиздецки сильные»…       — Ага, — я кивнул. — Слишком сильные. Придется попотеть.       — Я буду на подхвате, если что, — пообещала Женя.       — А как же я? — подал голос Санек.       — Не переживай, дружище, — Ваня похлопал парня по плечу. — Поверь, тебе не зайдет, да и Женьке спокойнее будет, если ты в отсидишься в укрытии.       Нечеловеческая сила, скорость, абсолютные зрение и слух были ничто в сравнение с опытом. Нередко древние вампиры создавали целые армии, но кроме грубой силы они не обладали абсолютно ничем — пушечное мясо. И мало-мальски опытные бессмертные с легкостью останавливали нападения этих монстров. Сашка был «зеленый», он с трудом справлялся с новой ипостасью и ни за что бы не одолел взрослого оборотня.       — И когда они заявятся к нам? — уточнил Илья после того, как я объяснил задумку Андрея.       — Не знаю, в ближайшее время, и мы должны быть готовы, — я заглянул в глаза каждому — если кто-то погибнет… нет, этого не случится.       — Будем, — кивнул Ваня. Он со знанием дела сложил руки на груди, хотя только делал вид, что серьезно относится ко всему происходящему. Я-то знал, что он ждет-не дождется, когда сможет свернуть шею парочке оборотней.       После привала я сменил Руслана. Ночь была темная, а он уже рулил больше двенадцати часов. Мужчина тут же согласился, поудобнее устраиваясь на пассажирском кресле и вмиг засыпая.       Из Риги мы двинули в Псков, а оттуда, по трассе Е95 — к Питеру. Утром мы развезли парней по домам. Ваня убеждал, что таскаться за нами на бронике смысла нет. Но каким-то чудом Илья убедил его в необходимости держаться всем вместе. Что если волки уже поджидали нас? Мы кружили по питерским пробкам до полудня. День намечался солнечный — ветер рвал тяжелую простыню облаков в клочья. И когда небо окончательно прояснело, мы вовсю мчали по Приморскому шоссе.       Уже на подъездной дорожке я почуял неладное, и остановился задолго до дома. Илья просигналил, и я заглянул в зеркало заднего вида, находя его озадаченный взгляд. Я заглушил мотор и быстро выбрался из машины. Остальные тут же показались из «Фольксвагена».       — Что случилось? — встревожилась Рита, приближаясь ко мне.       — Не знаю, кто-то… — с порывом ветра ко мне пришло озарение. Этот запах я знал, как свои пять пальцев. Я бы никогда его не спутал ни с чем. — Слава… — прошептал я и рванул вперед.       Через несколько секунд я был у дома, вихрь из разнокалиберного «Какого хуя?» кружил в голове. Карелин стоял спиной, разглядывая разбитую тачку, и я даже окликнуть его не успел, как ребята уже стояли чуть позади меня — блять! Саня! До ушей донесся его сдавленный рык, я, было, развернулся, чтобы угомонить его, но поздно.       — Саша, нет! — испуганно вскрикнула Женя. Слава, наконец, заметил нас и повернулся — Санек рвался к нему со всех ног. Я бросился наперерез, сбивая парня с ног. Он яростно брыкался, взгляд был пустой — в нем бушевало пламя. Голод захватил Сашку целиком. Жека подоспела к нам, пока я старательно впечатывал его в землю, едва удерживая на месте.       — Сань, — я пытался заглянуть в его безумные мечущиеся глаза. Боковым зрением заметил, что Рита уже прикрывала собой охуевшего Карелина. — Сань, ну! Да успокойся ты, Сань! — уговаривал я, крепко держа его за плечи. Женя стояла на коленях рядом с нами, сжимая его руку. — Саш, все в порядке, — я всеми силами пытался добиться какого-то просветления в его сознании, и когда это, наконец, произошло, продолжил: «Успокойся, Сань. Все в порядке. Славу — не обижай», — парень хлопал глазами, пытаясь скинуть меня со своей груди. — Ничего страшного, — убеждал я его, но действовало это на него слабо. Слишком сильно он возбудился.       — Сашенька, пожалуйста, — умоляла Женя, уже не сопротивляясь моим уловкам.       — Ты не станешь убивать Славу, хорошо? — с нажимом проговорил я. Сашка вперил в меня тяжелый взгляд, но, все же, сдался.       Отлично. Осталось только разобраться со Славой. Один единственный вопрос вертелся на языке — что он, блять, тут делал?       — Как ты тут оказался? — я отпустил Санька и в мгновение подлетел к потерявшему дар речи Карелину. За спиной раздался Ванин смешок. Рита скрестила руки на груди и окинула оценивающим взглядом высоченную фигуру Славы.       — Так это он, — заключила она, покосившись на меня. Я кивнул.       — Гнойный прыщ, — веселился Ваня, пританцовывая приближаясь к нам. Когда Евстигнеев весело приобнял Славу, я вздрогнул, сжался, как пружина, готовый в любой момент защищать Карелина от кучки кровососов. Лицемерно, ведь наибольшую опасность для КПСС представлял именно я (ну, и Санек).       — Ты только посмотри, как он трясется за тебя, а? — Ванька лукаво улыбнулся, глаза у него весело блестели. Ну, все. Сто лет пидорского юмора, и может тогда я добьюсь пощады.       — И все из-за него? — скептически фыркнул Илья, держась рядом с тяжело дышащим Саньком. — Вы тут сами справитесь? Мы в дом пойдем, — я отрывисто кивнул, и Женька с Мамаем увели Саню прочь.       — Как ты тут оказался? — повторил я вопрос, встречаясь взглядом с побледневшим от страха Карелиным.       — Да он в штаны надул, — хихикнул Ваня, отпуская мальчишку и отступая к Рите.       — Десять обсеров из десяти, — крякнул Слава и закашлялся. — Мону рассказал мне, где ты живешь, — тут же признался он, с опаской поглядывая на веселящегося Евстигнеева.       — Очень неосмотрительно, — подала голос Рита, будто понимая, о каком волке идет речь.       — Она права, — я прищурился. Слава держался молодцом, несмотря на дрожащие коленки.       — Логово вампиров — не лучшее место для аппетитного мальчика, — кажется, Ваня заразил меня своим весельем, и я тихо засмеялся.       Глаза у Славы округлились, он даже на шаг отступил, съежился под пристальным взглядом трех пар алых глаз. Выглядели мы не столько угрожающе, сколько странно. Карелин был хорошо знаком с оборотнями, но мы были другими, и парень, должно быть, никак не мог поверить в существование вампиров. Более того, он не воспринимал нас как нечто смертельно опасное, и я не знал, как убедить его в этом (даже после всего, что сам с ним сделал).       — Как ты добрался сюда? — лишней машины во дворе не обнаружилось.       — «Яндекс» вызвал, — Слава сглотнул. Я чувствовал, он ищет у меня защиты и поддержки, и я сдался.       — Ладно, ребят, идите, я отвезу этого дебика домой, — Рита пожала плечами и молча потопала к дому, а вот Ваня без комментариев не обошелся:       — А вы уже ебетесь? — он прыснул, громко заржал. Я еле сдерживал улыбку (и себя, так сильно хотелось скрутить подлеца!).       — Че за хуйня? — возмутился Слава, но я только помотал головой, мол, не обращай внимания.       Ваня, гогоча во все горло, поспешил за Ритой и скрылся в стенах дома. Я тяжело вздохнул и устало посмотрел на Славу.       — Так зачем ты приехал? Идем, — я махнул ему рукой и двинулся к авто, оставленному в лесу. Слава нерешительно пошел за мной. Огромное облако, скрывавшее солнце, медленно ползло на север, пропуская теплые летние лучи, разбивающиеся о мое лицо россыпью искр.       — Ты светишься как новогодняя елка, — утвердительно произнес Слава, с опаской отшатываясь от меня. — Ты специально это делаешь?       — Не-а, погоди, сейчас вспыхну как в «Войнах света», — со всей серьезностью заявил я. — И да, я ответа не услышал.       Карелин напряженно молчал.       — Думал вынести мой дом или что? — забавлялся я, наблюдая за целой палитрой эмоций на миловидной Славиной физиономии. Стоило нам оказаться наедине, как пожар в горле постепенно разгорался, и вскоре я едва мог вдохнуть рядом с ним.       — Хотел предупредить.       — О чем же? — я удивленно покосился на него. Вдалеке показался черный силуэт «Мерса».       — О вашей с Андреем сделке, — я не знал, что Замай посвящал Славу во все подробности. — Точнее… — парень замялся. — Он очень злился, когда… учуял тебя. И хотел разорвать контракт. Но я убедил его не делать этого, — Слава развел руками. — Самцы меряются письками — уныло, — он скривился. — Спрячьте яйчишки в труселя.       — Не в яйцах дело, — усмехнулся я.       — Ага, а в чем же? — хотел бы я сказать, что все дело в нем, но получилась бы тавтология.       — Во взаимовыгодном сотрудничестве, — мы, наконец, добрались до тачки. Я приглашающим жестом указал Славе на пассажирское кресло, и он решительно забрался в авто.       Не успел я занять свое место, как в нос ударила волчья вонь — раз, два, три… Их было двенадцать, они рвались к нам со всех ног, лаяли и клацали зубами. Слава ни о чем не подозревал, конечно, для его слуха и уж тем более обоняния было рано, но я все равно не успел бы увести его отсюда. Блять, блять, блять!       — Сиди здесь! — рявкнул я, приоткрыл окно и запер Карелина в машине. Тот непонимающе таращился на меня сквозь лобовое стекло. Я не мог отвести взгляда от его озадаченного лица. Запах Славы продолжал сводить с ума, и я лишился рассудка, позабыв о приближающейся опасности. Я спохватился, но было поздно — первый из оборотней перемахнул через тачку и повалил меня на землю, вгрызаясь в шею.