Сепсис

      Безумию я дал зеленый свет. Меня мучило ужасное, просто невыносимое чувство вины, с которым я не мог бороться. Оно, как смирительная рубашка, связывало по рукам и ногам, но яркие картинки, вспыхивающие в больном сознании, тусклее не становились.       Hold on a coal field, — говорил я себе, но Слава, чем-то напоминая Холдена Колфилда, одним только своим существованием разбивал мои надежды на возвращение к былым денькам. Я не мог писать — с момента нашего знакомства я не родил ни одной строчки. Я не получал кайфа от охоты — никто не мог утолить мою жажду.       Ваня продолжал травить «голубые» шутки, Илья старательно игнорировал, едва ли не отрицал мое проклятье. Рита все время где-то пропадала, упорно не замечая меня. Женя писала, что Лондон совсем не изменился, и что она подумывает о покупке квартиры. Я был готов сделать для нее, что угодно, но было поздно. Я уже тотально проебался.       Я таращился в экран планшета, пока Слава успешно унижал Эрнесто. А затем принялся за меня: он открыто бросал вызов, и в его глазах горел лютый, жаркий огонь. Он выплевывал каждое слово в камеру, смотрел прямо на меня, и я невольно вздрогнул. Я гадал, когда проходили съемки, может, во время тура? Карелин был изворотливой дрянью, находись я там, я бы не выдержал — растолкал толпу, повалил его на пол и вонзил бы зубы в его белую, такую аппетитную шею. Сглотнув, я тяжело выдохнул, прикрыл глаза — экран под давлением треснул.       Ебаный-ебаный Слава!       Досматривать я не стал. Его слова обжигали не меньше запаха крови. Может, Алиса не ошиблась, в отличие от меня, и ясно трактовала его настрой? Значит, я был глуп, слеп и ничтожен, если не сумел прочесть такого незамысловатого анархиста, как Слава. И я ведь делал все, что было в моих силах: держался от него подальше, плясал под дудку Замая, так легко предал семью — конченный урод.       Я сорвался с места. В животе и груди клокотало — у голода были рога и вилы, он решетил меня изнутри. В горле рокотало. С рыком я рванул на улицу, лесом, вдоль шоссе. Мне казалось, что ноги даже земли не касались. Я с ревом перемахивал гигантские гранитные валуны. Сила, ведущая вперед, исходила не от меня. И даже не от Карелина. Если Элис вновь появится в моей жизни, я просто убью ее. Чтобы твердо стоять на ногах, я должен был нащупать почву, и пока Слава выбивал ее, сам того не зная.       Нет, он все понимал. Определенно.       Возможно, я нехотя недооценивал Славу — что может человек в сравнении с вампиром? Быть слабым, неуклюжим, проживая жизнь одним днем.       Вскоре я был у его дома. Прохладные лучи заходящего солнца били в спину. Накинув черный капюшон, я обивал порог в его квартиру. Несколько долгих минут потребовалось, чтобы собраться с мыслями. Я жестко забарабанил в ветхую дверь. Карелин открыл быстро, на его белой футболке значилось «Ленина пакет». Слава будто ждал меня. Он широко улыбнулся.       — Жадная до хайпа свинья? — рявкнул, отталкивая его с прохода и залетая в квартиру. Плевать. — Охуел? — ровнее произнес я, стараясь загнать себя в какие-никакие рамки.       — Лучше бы сразу согласился, без выебонов, — Слава пожал плечами, прикрывая дверь. — И не ори, бабка тут дотошная живет. Всю душу вынет, — он утер лоб рукой, ухмыльнулся.       — Неужели ты думаешь, что этого достаточно? — я прищурился, осаждая мальца.       — Но ты же уже здесь? — Карелин не сдавался. — Кстати, есть не хочешь? — он приблизился, наклонился ко мне, и в его глазах отразились мои — черные, голодные.       С каких пор он так осмелел? Может, сложил два и два? Ведь я мог позволить волкам порвать его. Запах сводил меня с ума и сейчас ранил больнее, чем я мог выдержать. Слава вытянулся, склонил голову на бок, открывая шею. Меня затрясло. Я хотел схватить его за плечи, сдавить до хруста, вонзить зубы, сделать глоток, один-второй-третий, и Карелин бы погиб в моих руках. Но стая — мой Дамоклов меч, и со своей жизнью я прощаться не хотел.       Я сделал шаг к Славе, он держался стоически, даже сердце билось медленнее, чем обычно.       — Ты такой ручной, — иронично брякнул Карелин, когда я едва ли не прижимался к нему. Я пожирал его взглядом — в нем не было ничего идеального (кроме запаха) — родинки, застарелые шрамы, неровная стрижка. Я дышал в его шею, и у Славы от прохладного воздуха волоски на руках встали дыбом.       Несколько сантиметров разделяли мои дрожащие ледяные губы и его горло.       — Почему ты хочешь… умереть? До Клуба «Двадцать семь» тебе, как минимум, год, — Слава улыбнулся краешком губ.       — Мне интересно, как далеко ты зайдешь, — прогудел он, покосившись на меня. Зрачки у Карелина расплылись черными блюдцами, от волос несло забористым канабисом и шампунем. — Но я знаю, что ты — ссыкло, — хмыкнул, очевидно намекая не только на мою нерешительность по отношению к его крови.       Я снова втянул воздух, боль одним выстрелом пронзила все тело. Я дернулся, хватая Славу за ворот мятой футболки, подтянул к себе. Легко, но с едва сдерживаемым желанием, я пробежался языком по его соленой от пота шее. Кожа была теплая и такая приятная на вкус, что я на мгновение задержался, едва касаясь зубами — одно неверное движение, и Карелин добьется своего. Но Слава покорно замер, ритм его сердца напоминал пьяный метроном.       Голод заставлял меня сомкнуть челюсти, утолить жажду, сковавшую все тело, но я решительно оттолкнул Славу. Он, довольный собой, поправил футболку, передернул плечами и развязно протянул:       — Латентный ге-е-й, — оскалился в улыбке, — выбрал синюю таблетку и стал открытым пидерастом.       За всю жизнь я встречал немало гомосексуалов: Уайльд, Дантес, Тьюринг, Меркьюри, Фрай, но я точно не чувствовал к Славе то, что он подразумевал.       Слава выудил из кармана «Айкос» и закурил. Он выдыхал дым в мое бледное, дикое лицо — я ловил его дыхание.       — Завязывай с этой поебенью, — я разогнал дым рукой. — Тебе понравилось, — Карелин скривился.       — Заднеприводное ссыкло, — констатировал Карелин. — Даже удивительно, что оборотни не прикончили тебя, — Слава продолжал изрыгать словесный понос уже в режиме реального времени.       — Чего ты добиваешься? — меня не трогало ничего, кроме его маленького существа. Любые слова — хорошо выточенная маска.       — Твоего внимания, конечно, — саркастично усмехнулся Слава. Иронии в этом жесте было меньше, чем хотелось Карелину. — Задержишься или пойдешь на хуй? — он как бы невзначай провел ладонью по шее.       — До полуночи, а потом я пойду и убью кого-нибудь, — я подмигнул Славе. Лицо у него вытянулось. — Возьму тебя как-нибудь с собой, если хочешь, — предложил я, но Карелин тут же отрицательно помотал головой. Умница. Быстро схватывает.       — В полночь все спят, кроме real boys.       — И вампиров, — хмыкнул я, проходя вглубь квартиры.       В спальне у Славы буйствовал беспорядок, настоящий хаос. Как и несколько дней назад.       — И ты графоманишь в этом сраче? — я вскинул брови.       — Судя по текстам, графоманишь ты, в своей жидовской конуре, — Карелин подошел, дернул за ручку, и дверь захлопнулась перед моим носом.       Слава прошел на кухню, я последовал за ним. Он с ученым видом открыл холодильник, желтый свет озарил его лицо.       — Пиздец как всегда приходит внезапно, — Слава покачал головой и выудил из кармана мобильник. — Закажу в «Деливери», ты будешь что?       Я засмеялся. Дурачок. Ты мой обед!       — Нет, — всхлипнул я, с трудом успокаиваясь. — У меня монодиета.       — Правда? — Карелин сделал вид, будто не подозревал об этом. — То есть, я?       — Если настаиваешь, то так и будет, рано или поздно, — я занял старенькую табуретку, поближе к отрытому настежь окну и подальше от Славы.       — То есть, не спишь и не ешь… — задумчиво протянул Карелин, — щелкая по экрану телефона. — Бессмертный, быстрый, сильный и так далее, — он поднял взгляд и уставился на меня, загибая пальцы.       — Ликбеза по немертвым не будет, — отрезал я и махнул рукой. — Лучше ты расскажи, какого хуя такой смелый?       — Антихайп, блять, — крякнул Слава. — Нихуя себе, полтора часа? — он зло бросил телефон на кухонный стол. — Я ненавижу позеров, пиздаболов и трусов, а ты — все разом, я считаю — это удача. Отличный повод выебать очередного шарлатана. Весь твой «окситабор», мразотных фэнов, вашу хоп-конторку и помойный «Версус», — Карелин смотрел прямо в мои глаза, вот так, без страха.       Он ясно верил в то, что говорил. Я чувствовал, как тягучая, необузданная ненависть, извиваясь, тянула ко мне липкие лапы. Хищный симбиот — Слава Карелин — все же не солгал о том, что чувствовал: его забавляло бессмертие, он презирал меня, но, тем не менее, какое-то болезненное желание, темное и порочное, надежно укрепилось в его сознании. Может, он и себя ненавидел? Самоуничтожение — моя прерогатива. И я не думал, что мальчишка, олицетворяющий самый жесткий напых, способен на это.       — Хорошо, — смысла находиться здесь больше не было, на улице уже стемнело, а значит путь мне был открыт, — мне пора, — я поднялся со своего места. Слава удивленно похлопал глазами.       — Но ведь только десять? — голос у него звучал уже не так холодно, не так уверенно.       — Приятного аппетита, — я улыбнулся, и, послав воздушный поцелуй, запрыгнул на подоконник и нырнул в окно. До ушей донеслось слабое «и тебе», но я уже был далеко.

***

      Пить хотелось так, что выбирать жертв долго не пришлось. Я вгрызался в горло, жадно глотал, кровь была горячая, сознание исполняло кульбиты, яркие картинки мелькали перед глазами — это наркотик, на который я плотно подсел тысячу лет назад. Находка для нарколога, тема высокотиражной диссертации. Я выпил четверых — не абсолютный рекорд, но весомый аргумент — чем чаще я видел Славу, тем сложнее было бороться с жаждой.       Я возвращался домой на рассвете, в лесу было тихо, и шаги Риты я заслышал задолго до того, как она появилась во дворе. Она замерла, удивленно таращась на меня.       — Мир? Охотился? — я кивнул. Удивление сменилось плохо скрываемым разочарованием. — От тебя несет Карелиным.       — Я заходил к нему, — признался я, приближаясь к ней. — А ты откуда? Я думал, ты надолго… — знакомый запах ударил в нос — волчий шлейф. — Где ты была? — прищурился я, потянув носом.       Рита замялась. Расшифровывать теории заговоров я не хотел, поэтому молча ожидал ее объяснений. То, как она смотрела на меня, навевало мысль прибегнуть к принуждению. Я заглядывал в ее полыхающие вишневые глаза — какая-то сокровенная тайна клубилась в них, пытаясь найти выход.       — Помнишь, — начала она и тут же закусила губу, — как ты боялся признаться нам, что едва не прибил Гнойного? — я кивнул. — Я встряла в похожую историю.       — Неужели? — я недоверчиво скривился, Рита только нервно поправила длинные волосы.       На пороге дома показались Илья и Ваня — оба недоуменно разглядывали нас.       — Вы чего там? — Мамай направился к нам. Рита судорожно соображала, ища поддержки то у Вани, то у собственного животного «духа».       — Якшаешься с чих-ва-ва? — весело улыбнулся Евстигнеев, приближаясь к нам. Ноздри у него широко раздувались, глаза недобро сверкали.       — Объясню, — отмахнулась Рита, встречаясь жестким взглядом с каждым из нас.       Она набрала в грудь побольше воздуха и решительно продолжила:       — Возможно, если бы не я, — она прикрыла глаза, — стая бы явилась сразу после того случая с их девчонкой, — я напрягся.       — В каком смысле?       — Да, в каком? — Ваня побелел, вторя моему вопросу. Даже спустя столько лет его чувства к Рите не остыли. А вот она потеряла интерес сразу после Ванькиного обращения. Я снова втянул воздух, смакуя запах вожака — самый мерзкий из всех, что я встречал, кроме, разве что, того, жуткого, принадлежавшего главарю «правых».       — Все это началось… Нет, сейчас не об этом, — оборвала Рита себя на полуслове. — Из-за тебя, — она ткнул мне пальцем в грудь, — ты едва не сожрал мальчишку. Андрей хотел…       — Андрей? — я вскинул брови.       Рита могла бы солгать, придумать какую-то небылицу, но пазл медленно складывался в единую картину. Ударом под дых было слабое воспоминание — отголоски волчьей вони, ничем не оправданные исчезновения… Так просто мы избегали гибели: когда шестерка Армаса был готов оторвать мою голову, когда Элис убила оборотня и напала на близнецов и эта моя неистовая жажда Славиной крови. Сочувственные взгляды Риты, ее поддержка, какое-то особенное желание пресечь конфликт.       — Ты с ним спишь? — ровно произнес я, сам не веря в то, что говорил. Ваня поперхнулся, Илья только изумленно открыл рот.       — Простите, — Рита закрыла лицо руками, раздался горький смешок. — Как же сложно!       — Да уж, постарайся поподробнее, — качал головой Илья.       Руки у Риты опустились, как плети. Она поникла, смотрела под ноги. И как я не понял раньше? Эта ее дурацкая любовь к животным — зоофилия в прямом смысле слова.       — Давно? — холодно уточнил Ваня. Он хорошо умел скрывать боль под маской непринужденности.       — Нет. Дело в том, что это похоже на то, что Алиса сделала с Мироном, — попыталась объяснить она. — Это мое проклятье, — губы у нее вытянулись в линию.       Солнце быстро поднималось к зениту, лес приветливо шумел, возвещая о новом дне, который начинался не так радужно. Я хмурился все больше. Я даже поверить не мог в это дерьмо. Недаром же я был еще жив. И все, видимо, благодаря ей.       — Ты убедила Замая в необходимости сделки? — Рита сдавленно кивнула. — Почему? Как тебе удалось? — ответы на оба вопроса были очевидны.       — Он хотел убить тебя.       — Да он и сейчас не прочь, — фыркнул я. — Но почему ты это скрывала?       — А почему ты скрывал, что чуть не сожрал его игрушку? — парировала девушка, но я был непреклонен:       — Одно дело — убить человека, другое — спать с оборотнем. Ты с ума сошла! А если бы Элис узнала? Аро уже был бы на пути сюда, блять! — рявкнул я.       — Лучше скажи спасибо, что Андрей не убил твою Элис. Хотя был бы прав, — она зло смотрела в мое покрытое маской бешенства лицо. Желваки гуляли, колени дрожали — меня трясло. Я ненавидел себя, Славу, но еще больше — вожака. — Я сделала для клана больше, чем ты! — теперь и она повысила тон, выплевывая очевидные вещи. — Ты так погряз в своих пиздостраданиях, самокопании, что едва не похоронил нас всех!       Илья только молча слушал. Ваня пустым взглядом изучал клочок прогоревшей почвы — это все, что напоминало о недавней бойне.       — По-твоему, надо было убить мальчишку? — съязвил я. — Сколько бы ты ни раздвигала ноги перед этой мразью, ничего бы не поменялось!       — Лучше бы ты так и сделал! Тогда Санек бы не поплатился жизнью за твое мимолетное увлечение! — рыкнула Рита. Ее маленькая фигурка источала всю ярость мира.       Я захлебнулся рвущимися наружу словами, судорожно находя взглядом темное пятно. Саша сгорел так быстро, что все наше хваленое бессмертие было обратно пропорционально пиршеству адского пламени.       Может, Рита была права, и лучше бы умер я один, будучи уже не способным запустить череду событий. Она вздохнула.       — Прости, Мир, — Рита покачала головой. — Я должна была быть честна с тобой. Конечно, ты не виноват в смерти Сани… Рано или поздно ублюдки бы все равно напали, все к этому шло, — она обладала знанием, о котором мы понятия не имели. Она знала обо всем. И молчала. Я чувствовал себя преданным уже в третий раз. И всегда предательство исходило от женщины — это шутка такая?       Я не поспевал за скоростью мысли, я оступался, падал, поднимался, снова бежал, но одно я чувствовал очень отчетливо — боль.       — Но почему ты не сказала? С самого начала? — недоумевал я.       — Почему Андрей не позволяет Славе общаться с тобой? Потому что не хочет рисковать мальчишкой, — это было спорно. — Ты бы позволил мне ебаться с оборотнем? Они называют это «печатью». Рано или поздно волк находит свою половинку среди людей, членов стаи…       — Среди вампиров тоже? — подал голос Илья.       — Как видишь, — Рита прикрыла глаза. — Если бы не мой дар, не знаю… Возможно, я бы не купилась на эту хуйню.       — И лижет он как пес, да? — гаркнул Ваня. От его тона мне стало не по себе — Евстигнеев никогда бы не стал так разговаривать с Ритой. Он же души в ней не чаял! Он тряхнул волосами и, не проронив больше ни слова, скрылся за деревьями. Рита проводила его разочарованным взглядом, лица на ней не было.       — Простите, — повторила она. — Я не хотела, чтобы вы ввязывались в это. Но твоя, — она снова обращалась исключительно ко мне, — способность встревать в неприятности сыграла злую шутку со всеми нами. И этого не исправить.       Да. Не исправить: нельзя избавиться от жажды, забыть Славу, вернуть Санька, Женю, Ваню, нельзя повернуть время вспять. Может, где-то существовал вампир, обладавший подобной способностью? Если так, то я ему искренне завидовал.

***

      Я стоял посреди Жениной пустующей спальни. На книжной полке над кроватью стояли их с Саньком фотографии: до того, как я обратил его, в первый год его бессмертной (забавно, правда?) жизни, из последнего тура. Из-за рамок выглядывала маленькая серебряная шкатулка — Саня был на своем месте. На кресле у окна комом валялись шмотки, шкаф с одеждой был приоткрыт — будто Женька и не уезжала вовсе.       В груди что-то скребло: я думал, что все закончилось, но вспоминая, как Рита предлагала поговорить с Андреем… вынув телефон из кармана, я, не долго думая, набрал Женю. Ответила она практически сразу:       — Привет, Мир, что-то случилось? — взволнованно протараторила Жека.       — Как ты?       — Мэри и Дилан очень радушны, — начала Женька. — Настаивают, чтобы я не раздумывала и купила домик рядом с ними. Что думаешь?       — Если хочешь — купи, — я улыбнулся в трубку, надеясь, что произнес это как можно беззаботнее. — Рита права была насчет особняка.       — Да ну, он мрачный, слишком большой и нахуй не нужен, — категорично отчеканила Женя. — Я подумаю. Будем приезжать сюда погостить. Но вас я не оставлю так просто, даже не надейся. К тому же Takeover скоро. И про «Афиши» не забудь.       — Блять! Ты серьезно вписала меня в это мракобесие? — Женька захохотала. Каких усилий ей это стоило, я мог только представить. — Кстати, Гнойный официально бросил мне вызов, — девушка замолчала.       — А ты что? — осторожно уточнила она. Я, разглядывая ее совместную фотку с Саней на фоне арт-объекта «Ткачи», не знал, что ответить. Рассудок подсказывал, что стоило отказаться. Послать пиздюка во всех соцсетях. И навсегда закрыть эту тему. Но тогда я бы прослыл трусом не только среди волков, но среди всех фанатов Карелина да и некоторых своих.       — Соглашусь. Это отличная пиар-кампания. Что скажешь?       — А… Элис постаралась, чтобы ты не смог держаться от него в стороне, — недовольно пробубнила Женя. — Шлюха ебаная.       Внизу послышались шаги — Ваня вернулся. Рита, было, хотела поговорить, но он жестко отрезал все ее попытки. Илья не вмешивался, листая новый выпуск MANAGEMENT. В этой идиллии не хватало только двух людей. А когда Женя заявила, что не останется в Англии, я даже на мгновение ощутил некоторое спокойствие.       — Дело не только в Алисе, — я покачал головой. — Ты же знаешь, ее способности бесполезны, если объект не обладает зачатками чувств, необходимыми для ее проклятья.       — Хочешь сказать… — Женька осеклась. Я только пожал плечами.       — Тяжело признать, но, возможно, жажда — не единственное, что могло привязать меня к нему.       — Это блядство, Мир! Ты себе представляешь вообще, как это звучит? — в ее голосе звенело отвращение. — Он же… Это пиздец! Как ты это понял?       — Не знаю, когда мы виделись, было еще что-то, кроме жажды, — я поморщился. — В пизду, закроем тему! Все!       — Как скажешь, — хмыкнула Женя.       — Так когда тебя ждать, блудная дочь? — я усмехнулся.       — К сентябрю вернусь, Мэри и Дилан предложили прошвырнуться по самым злачным местам Европы…       — А злачные, по их мнению, — это какие? — я уже был готов услышать очередную поеботу — как раз в духе тех неадекватов.       — Все, чего коснулась рука «Модерна», — хихикнула Женька.       — Жуть, — дрожащим голосом произнес я, подыгрывая. — Возвращайся поскорее, — Женька вздохнула. Если и Рита, и она, и Ваня — отвернутся от меня, я себе не прощу. Евстигнеев уж точно мог выкинуть что-нибудь эдакое — пойти и навести шороху в волчьем селении, выследить их в скандинавских лесах… Я старательно гнал от себя эти мысли, рассчитывая на его благоразумие. А вот Жене пока не стоило сообщать о том, что выкинула Рита. Самому бы разобраться с этим. Хотя я и понимал, что «печать» оборотня — не ее вина.       — Конечно, Мир. Позаботься о Сане, — шепнула она и повесила трубку.       Солнце катилось по небу, отсчитывая часы и минуты. Только к четырем я очнулся. Заглянул в экран телефона, открыл твиттер. Саня Ресторатор отстегнет большие бабки на промо, чтобы с баттла урвать еще больше. Но я был уверен, что мое согласие — половина успеха.       Я быстро набрал текст, помедлил перед отправкой — то, что хавают каракурты всемирной паутины, тебе уже не принадлежит, исчезает безвозвратно.       «Гнойный, если реально хочешь узнать, кто баттл-мц и кто чисто за хайпом — жду на Слово-VS в 2017. Откатаю концерты и приду охладить твой пыл».       Когда твит отобразился на стене, я окончательно понял, что обратного пути не было.