Сепсис

      — А ты не думал найти Челси? — вдруг предложил Дима, захлопывая кейс с коллекционными часами. Он неторопливо застегнул замок и сверил время.       — Зачем? — я недоверчиво покосился на него, но Дима только пожал плечами, закидывая ноги на стол.       — Чтобы своим котятам мозги не трепать. Она бы аннулировала проклятье Элис.       — Бессмысленно, Алиса сильнее, вряд ли Аро отпустил бы Челси без причины, — уверенно произнес я, нисколько не сомневаясь в собственных словах.       — Поменьше думай, тебе не идет, — скривился Хинтер. — Похуй, дело твое, хочешь ебаться с мальчишкой — ебись, но разгребать сам будешь, — он для острастки ткнул в меня пальцем и продолжил, чуть помедлив: «Кстати, ты говорил, у тебя тур — когда начало? Я бы натянул пару твоих миньонов», — хохотнул Дима.       — Шестого октября во Владике, — я не мог толком сосредоточиться на разговоре, потому что все мои мысли были заняты тем, что произошло два дня назад. Меня крайне раздражало, даже бесило то, что Слава поступил как последний мудак — вряд ли его заботила перенесенная мной физическая боль (и ее последствия). Карелин — абсолютно неконтролируемое существо, не имеющее чувства самосохранения. Я подозревал, что рядом со мной он отключал его самостоятельно.       — Я знаю, что со взаимопониманием у нас все крайне хуево, — менторским тоном начал Дима, — но послушай, — он впечатал ладонь в лицо, устало потер глаза, — со стороны это выглядит как лютый пиздец. Ты же никогда… не спал с людьми на постоянной основе, почему идешь на поводу у пиявки?       — С чего ты взял, что я не спал, ха-х? — я выдавил улыбку, вспоминая Риту и то, к чему это привело. Алиса — отдельная история, что-то вроде горького опыта, призванного научить уму-разуму, но я этой возможности старательно сопротивлялся.       — Потому что ты импотент, — веселился Хинтер. — Торча в своих книжонках и занимаясь поганой рефлексией, ты совершенно забыл о приятных мелочах бессмертной жизни, — довольный собой, Дима сцепил пальцы в замок на затылке.       — В моей жизни таких мелочей довольно много — охота, тачки, искусство, — перечислил я (рэп — тоже своего рода искусство: эпоха романтической и модернистской поэзии давно иссякла, приходилось подстраиваться под современные рамки), жалея, что не отправился в город вместе с остальными. В доме кроме нас (и Сашки) не было ни души. — И вообще, речи не шло ни о какой ебле. Меня заботит только его… — я осекся, захлопывая тарахтящий ноут, — Женя в отместку за прерванные каникулы взяла меня в подмастерья (равно что принудила) и обременила организацией тура. Переговоры, маршруты, аренды — были мне поперек горла, но я не посмел бы ей отказать.       — Ты так и не рассказал, шайка Тузиков на нашей стороне? — нашей? Я поежился — наверное, привыкнуть к тому, что Дима — часть клана, получится нескоро.       — Вожак предложил мне пойти на сделку с Вольтури.       — Хоть у кого-то мозги варят, — Дима вскинул брови. — И ты согласился?       — Я подумаю. Но смыла в этом никакого. Ты же знаешь, — вздохнул я.       Хинтер ласково поглаживал золотой корпус циферблата и в целом выглядел лучше, чем обычно. Дима был совершенно не похож на голодного беснующегося безумца; и теперь, когда он вел себя крайне сдержанно, я не знал, когда ожидать подвоха (и ожидать ли вообще?).       Намечался вполне ленивый, ни к чему не обязывающий день: солнце светило тусклее, сырая, промозглая питерская осень наступала. Не самая лучшая пора, но гораздо приятнее жаркого лета, проходящегося катком по обонянию. Несмотря на это, Рита всегда любила лето — лесная живность захватывала все ее внимание. Теперь же у нее была игрушка совсем другого уровня. Я долго пытался понять, в какой момент я упустил ее? Сколько продолжались отношения с волком? Вероятно, не больше года… Но если печать оборотня играла ту же роль, что и наваждение Элис, почему же они не сошлись раньше? Или Андрей только сейчас созрел для серьезного шага? Зависело ли вообще возникновение связи от желания волка? Ответы на эти вопросы, я, вероятно, не получу никогда.       Телефон бодро завибрировал, и я выудил его из кармана, глядя на экран, — звонил Слава. В горле полыхнуло, волнение заклубилось в груди — я почувствовал себя не тысячелетним вампиром, а пятиклассником, впервые увидевшим сиськи. Дима уловил мой настрой, повел носом и прищурился: «Трубку сними, не маринуй мальчишку». Я только глаза закатил — да, его пребывание в клане аукнется, и если не серьезными проблемами, то, как минимум, ушатом язвительных комментариев.       — Жидяра, — заголосил Карелин в трубку, и я шустро метнулся на улицу, подальше от ушей Хинтера, — скучаешь, наверное? Хотя похуй, — он весело засмеялся, на фоне плескала вода. — Мы с парнями тут и цацей твоей, слышь, Рит, лысая принцесса на проводе, — прокричал он куда-то в сторону, — приезжай. И Дмитрия Федоровича, ебать-копать, Шокка, бери с собой. Андрюха горит желанием познакомиться!       «Не пизди, нахуй ты пиздишь?» — гаркнул Замай откуда-то издалека. Отлично, теперь Рита открыто проводила время со своей новой компанией? И волкам было ни сколько не тошно от вампирского душка?       — А ты горишь? — усмехнулся я.       — С Бамбергом? Да, блять! Предложу ему дисс на тебя записать, фитануть, это будет разъеб, отвечаю, — проорал Слава в микрофон.       Отказываться от приглашения у меня причин не было, разве что одна — Хинтер. К тому же, я целых два дня не видел Славу. Его, вероятно, собственная выходка не особо волновала, может, он звал нас только потому, что Андрей потребовал… Сам не понимая, в чем пытался себя убедить, я пнул позеленевший булыжник.       — Головой об стену-то не бейся, — хохотнул Карелин. — Так что? Мы в вейк-парке, знаешь, по Выборгскому шоссе, тут еще остров посреди озера.       — В Финке озера в большом дефиците? — я стиснул зубы — с каких пор Андрей думал, что может беспрепятственно ошиваться на моей, блять, территории?       — Парни подайвить захотели, — отмахнулся Слава.       — Слишком солнечно, — предпринял я еще одну попытку, но тщетно, Карелин хорошо подготовился:       — В тени посидишь, вон, Ритуля без выебонов, да, Ритуль?       «Пошел нахуй», — рявкнула Рита, и я невольно улыбнулся.       — Раз ты собираешься съебаться, я бы хотел… — Слава кашлянул и замолчал.       — Что бы ты хотел? — я скривился. Пожалуй, я был не прав (как всегда), но Ян постоянно твердил, что любой факт стоит подвергать сомнению. «Я знаю, что я ничего не знаю»? Безоговорочно следуя его совету, я немного потерялся. Никакие сверхчеловеческие способности не могли избавить меня от этого чувства, нагоняющего тоску. Да, я не прав, в отличие от Славы. Он был достаточно прозорлив несмотря на свой относительно юный возраст — просек тему, как выбивать из меня согласие на любые его авантюры (баттл, сладкая кровь, стекающая в горло, влажные обкусанные губы на моих), а теперь это — двойное свидание? Он ебанулся?       Безоговорочное поражение. Голод — древний и неистовый, управлял мной так просто. Столетия самоконтроля — по пизде. Жажда — сильнее меня и кого бы то ни было, диктовала, как поступить. Она управляла всем моим родом, и глупо было бы это отрицать. Возможно, если бы Ян был жив, то наставил бы меня на путь истинный, напомнил о том, кто я на самом деле, и что Слава таким как я — не ровня.       Я проглотил рык, рвущийся наружу. Трус и слабак — вот кто я, и слабаком меня сделал Карелин.

***

      Дима, конечно, сразу согласился на встречу. Он хищно изучал мое бледное лицо и потемневшие глаза.       — Ну, ты хотя бы попробовал его? Давай, не разочаруй меня, — пытливый вопрос, хитрый прищур и ядовитый оскал.       — Разумеется, — ухмыльнулся я, сознание тут же подогнало картинки из недавнего прошлого. У этих воспоминаний был особенный, возбуждающий аромат, от которого голова шла кругом. Фигурально.       — И как? — прохрипел Дима, шире улыбаясь.       — Пацан все еще жив.       — Ненадолго. — Хинтер тяжело дышал. — Можешь сколько угодно прикидываться паинькой, но меня ты не наебешь.       Я не стал сопротивляться, натягивая белые кроссы и бордовый свитшот.       — Прячешь пузо под балахонами? — гадко хихикнул Дима, играя мускулами перед зеркалом.       — Пузо? — скепсиса мне было не занимать. — Ты бы тоже оделся, если не хочешь светиться, как гирлянда, — я закатил глаза и выскочил за дверь, Хинтер поспешил следом.       Он молча бежал за мной, не располагая знаниями о местности, хотя физически был гораздо сильнее, а каждый его шаг — раза в полтора длиннее моего. Мы проскочили мимо пустующего лагеря «Волна» и нырнули в редеющий сосновый бор. Народу было немного, а холмистый рельеф отлично скрывал наше присутствие. Вдалеке гудели моторы квадроциклов, с ревом взбирающихся по песчаным склонам. Изумрудная вода отбрасывала по-осеннему холодные блики. Озер здесь было несколько — голубых, глубоких, чем-то напоминающих лунные кратеры.       Волками тянуло с северо-запада — они расположились на менее облагороженном берегу в тени старого ивняка. Когда мы только подступились с Димой к воде, я поймал на себе пристальный взгляд голубых глаз — Андрей обладал таким же хорошим зрением, как и мы. Он разглядывал нас, находясь в трех стах метрах впереди. Компания оборотней занимала небольшой выступ побережья, за которым озеро заворачивало направо, скрывая белое одинокое здание Wonderwake. Над беспокойной гладью возникли две одинаковые головы в огромных пластиковых очках — Слава не солгал, да и место для дайвинга было отличное.       — Че встал-то? — проворчал Дима, направляясь дальше по берегу.       Я в два прыжка нагнал Хинтера, стараясь держаться в тени, но подобные условности — точно не для Димы. Пахнуло Славой — на улице было душно, даже несмотря на конец лета, и запах мальчишки густым шлейфом тянулся по берегу, оседая на сухом папоротнике и влажном мхе.       Карелин показался через несколько секунд — он мило беседовал со знакомой волчицей — ее-то я несколько недель назад изрядно помял. Впрочем, девчонка чувствовала себя, судя по всему, сносно.       — А вот и кровопийцы, — Армас вышел вперед, закрывая обзор.       — Жидок, — спохватился Слава, подскакивая на месте. Серые глаза девицы, выглядывающей из-за спины Армаса, округлились, она невольно шарахнулась. — Это Айна, — представил он, — девушка…       — Да-да, мы знакомы, — усмехнулся я.       — Правда? — Карелин озадаченно глянул на Айну, и та согласно кивнула:       — Он мне ребра переломал, — зло прошипела девчонка с выраженным финским акцентом.       — Дима, мой… — начал я, но тут же был прерван Славой, от которого веяло хмелем и мятными сигаретами.       — Да похуй, кто, — он с интересом разглядывал громилу-Хинтера, но приблизиться не решался. Чувство самосохранения у него все же присутствовало.       — Крайне похуй, — кивнул Андрей, складывая руки на груди. Рита же молчала, наблюдая за происходящим из-под темных очков.       — О, пиявка, — булькнул Моно, вновь возникая над поверхностью воды метрах в десяти от берега.       — Две пиявки, — поправил его брат, всплывая следом. Говно не тонет, чудно.       — Обкашляем пару вопросов и поближе познакомимся, — сухо произнес Замай, кивая на импровизированные лавки в виде подгнивших бревен, аккуратно сложенных вокруг потрескивающего кострища.       Слава по-хозяйски влез в сумку-холодильник, выудил прохладную банку пива, щелкнул ключом, брызгая на голубую клетчатую рубашку.       — Как свинья, — хохотнул Дима. Я, смерив его недовольным взглядом, двинул к лобному месту.       Армас и Андрей лениво закурили, занимая свои места.       — Помнишь об условиях? — уточнил вожак, и я кивнул. — Иначе стая сотрудничать не станет. Ну, а ты каким боком здесь? — глубоко затянувшись, Замай выдал струйку дыма прямо в сторону напрягшегося Димы. Мышцы под футболкой у него бугрились, зубы были крепко сжаты, в маленьких почерневших глазах полыхал огонь — Хинтер с трудом держался в присутствии оборотней, и я невольно подался в сторону Славы, затем, вновь наплевав на клятву Яну, щелкнул пальцами перед напряженной физиономией:       — Дима, — я говорил ровно, намертво вгрызаясь в буйствующее сознание Хинтера, — успокойся, волки — не враги нам, как и Слава, — добавил я, подчеркивая последние слова.       Морок быстро накрыл Диму, он непонимающе хлопал глазами и удивленно таращился на меня.       — Сучонок, — прошипел он, — засунь в жопу свои фокусы, ты же дал слово, или оно для тебя ничего не значит? — остальные смотрели то на Димку, то на меня, с интересом наблюдая за словесной перепалкой и смутно понимая, о каком «слове» идет речь.       — А ты лично предложил его нарушить, так что закрой рот, — сопротивляться Дима не посмел, да и у него бы все равно ничего не вышло.       — Братская любовь — самая светлая и крепкая, — пропела Рита, выглядывая из-под очков и весело улыбаясь.       — Значит, он — новый член твоего клана, — заключил Андрей. — Вместо Санька? — зло ухмыльнулся волк, а я так сильно захотел проломить его круглую бритую башку, что дернулся было навстречу, но Хинтер железной хваткой пригвоздил меня к месту. Отлично: два дебила — это сила.       — Зря ты так, — Рита покачала головой, старательно игнорируя меня и уж тем более Диму.       — Ты обозначил границы? Правила?       — Конечно, — процедил я.       Напряжение, звенящее в воздухе, разбавил звук поступившего сообщения: Слава засуетился, выуживая телефон из кармана, — он нахмурился, вздрогнул и быстро спрятал мобильник, встречаясь со мной взглядом. Любопытство быстро захватило мой разум, а еще какое-то нехорошее предчувствие.       — Когда ты уезжаешь? — будничным тоном уточнил Андрей.       — Мы улетаем первого октября.       — Я изучил твою беспонтовую афишу, в Хабаровске будешь выступать? — Слава лениво отхлебнул из банки, натягивая маску безразличия, хотя все его тело источало беспокойство. Неужели его действительно могло беспокоить что-то, кроме праздного концептуального антихайповского дерьма? Но я решительно подавил желание узнать содержание СМС.       — Раз изучил, зачем спрашиваешь? — отмахнулся я от него, старательно отводя взгляд от надувшихся вен на шее под тонкой, уязвимой кожей. Я проследил за капелькой пота, стекающей из-за уха, быстро скользящей вниз, под распахнутый ворот рубашки, представляя, как мог бы поймать ее языком — терпкую и соленую, а затем вонзить зубы…       — Яныч, слюни подбери, — усмехнулся Армас. Интересно, Андрей или Слава рассказали остальным о связи? Должно быть, иначе как бы они объяснили налаживающиеся отношения между кланом и стаей.       Я отвернулся, шумно выдыхая, — пожар не утихал ни на минуту. Близнецы подгребли к берегу и выбрались из воды, отряхиваясь как собаки. Темные гидрокостюмы поблескивали на солнце, с кислородных баллонов стекали ручейки.       — Нихуя тут нет, дно лысое, но видимость хорошая, — констатировал Моно, приглаживая мокрые волосы.       — Я же говорил, — фыркнул Андрей. — Жрать будете? Пока Арми все не слопал, — Замай кивнул на пакет с бургерами из Мака.       — Голодный как волк, — усмехнулся Мону и, двинув брата в плечо, выудил из пакета несколько чизбургеров.       — А вы на диете? — вдруг просипела Айна.       — Да, цып, на особой, — Дима хищно зыркнул на нее и демонстративно облизнулся.       Телефон Славы снова разрывался, он судорожно вытащил мобильник, пробежал глазами по тексту, побледнел.       — Да выруби ты его, заебал! — гаркнул Андрей. Интересно, сколько сообщений мальчишка получил до нашего появления? — Так значит, ты не знаешь, когда эти ваши Вольтури тут появятся? — обратился он к Диме, ведь именно с его слов я рассказывал волку о грядущем пиздеце.       — Нет, — хмыкнул Хинтер. — Оксимирон что, ничего не…       — Во всех подробностях, — заверил я, не сводя глаз с притихшего Славы. Он шумно глотал пиво, затем смял пустую банку и потянулся за другой. Закурил, оглядываясь по сторонам. Кажется, не только меня заботила его отрешенность, Айна обеспокоенно склонилась к нему, но Карелин только покачал головой, мол, все нормально. Что ж… я мог бы выпытать правду, только проклятье Элис практически к нулю сводило возможность использования принуждения.       — Ты еще не думал о договоре с ними? — все волки без исключения уставились на меня. Я вспомнил, как дерзко Андрей заявлял, что стае нипочем армада из тридцати одаренных вампиров; теперь, видимо, он считал иначе. Может, из-за того, что даже моя немногочисленная семья сумела расправиться с хвостатыми праворадикалами? А в наших рядах не было ни Джейн, ни Алека.       — Не раньше, чем закончится тур, — отрезал я. К тому же, у меня были знакомые, которые могли бы встать на нашу сторону… Одна Мэйли чего стоила, не говоря о ее клане.       Странно, что Рита молчала и никак не комментировала мои действия, а только хмуро наблюдала, занимая почетное место в раскладном брезентовом кресле. И хотя она была из небогатой барской семьи, замашки у нее были довольно царственные — холодным беспристрастным взглядом она окидывала нашу компанию, изредка вздергивая черные брови. За ее мягкостью и проницательностью, за тем, как часто она подставляла свое плечо, давала ценные советы и была хорошим другом, скрывалась довольно жесткая, беспринципная натура — возможно, никто кроме нее не смог бы приручить вожака.       Слава вдруг поднялся, слабо пошатнулся и, перешагнув через бревно, направился ко мне. Он всегда вел себя развязно, а уж под градусом… Карелин по-хозяйски схватил меня за запястье и потащил за собой (в теории), на деле я и с места не сдвинулся.       — Жопу подними, поговорить надо, — хмуро заявил он.       Остальные ждали от меня какого-то определенного решения: Андрей и Рита точно хотели, чтобы я остался, а вот Дима растянул губы в улыбке, предвкушая сцену.       — Что ж, раз надо, — я метнулся вверх, но слишком быстро, и Карелин невольно дернулся. — Димасик прекрасно осведомлен обо всех членах Вольтури, верно, Дим? — свободной рукой я смял его подбородок и уставился прямо в глаза: «Говори им правду. Нам же не нужны проблемы?» — Хинтер кивнул, как болванчик, тут же скаля зубы:       — Да еб твою мать! Ну ты и блядина! — прошипел он, подрываясь вцепиться в меня, но я уже тянул Карелина за собой, уводя подальше от лагеря.

***

      Мы быстро шагали вдоль кромки воды, а когда вышли на дорогу, то, не задумываясь, свернули вглубь леса. Отсюда нас точно бы никто не услышал, поэтому я остановился, отцепил от себя Славину руку и заглянул в его тусклые глаза.       — В чем проблема?       — А меня тоже заставить можешь? — он улыбнулся, но как-то неубедительно. Достал пачку сигарет, прикурил.       — Когда потребуется, — машинально солгал я. — Если это все, что ты хотел обсудить, то нам лучше вернуться, — вдалеке послышались голоса: шумная компания, сопровождаемая парочкой писклявых собак. Конечно, визг чихуахуа меня беспокоил в последнюю очередь — я подозревал, что Славка хотел рассказать о тех сообщениях, и потому стоило его подстегнуть.       — Нет, не все, — замялся Карелин и побрел дальше, пиная сосновые шишки. — Это блядство, — он прочистил горло, глубоко затянулся, сплюнул под ноги. — То есть, я хочу контролировать, но не могу, — пораженчески признался он.       — Что контролировать? — я скептически вскинул бровь. Улыбку прятать не пришлось — было совсем не до смеха.       — Себя для начала, — сухо гаркнул Слава, сбивая пепел. Он запоздало разминал заледеневшую ладонь и как-то недобро косился на меня. — Эта пидросня тебя не напрягает?       — А должна? — снова ложь. Меня пугало не то, что Слава вдруг оказался мужиком, а сам факт того, что он — Слава, мать его, КПСС. Гнойный. Птичий пепел.       — Если ты гомик — то нет, но ты же не глиномес, — развел он руками, — как и я. А выходит иначе.       Я поджал губы — Слава еще никогда не откровенничал, и давалось ему это с большим трудом. Он повернулся, рассеянно «потрепал» меня по лысой макушке.       — Помнишь, ты спрашивал, что я чувствовал? Почему Элис смогла нас связать? — Слава кивнул. — Скажи правду, — ухмыльнулся я. Карелин обескураженно округлил глаза, остановился:       — Ты серьезно думаешь, что я?.. — я промолчал. — Нет! — ответ был безапелляционным.       Похрюкивающий мопс подлетел к нам, звонко лая (видимо, второй из банды), но стоило ему разнюхать своим крошечным сморщенным носом меня, как в маленьком неуклюжем тельце поселился ужас, и пес шустро ретировался, поджав крючковатый хвост. Я схватил Карелина за короткий рукав и потащил прочь с дороги — солнце пробивалось сквозь неплотную завесу макушек, и не к чему людям было видеть меня.       В низине было сыро, и КПСС заматерился, когда промочил тонкие кеды. Мои кроссы тоже пострадали.       — Теперь уже все равно, ты же знаешь, — я тоскливо покосился на Славу, мне стало несколько жаль его: с чувством невыносимой привязанности он проживет всю жизнь, а я — лишь часть (но с учетом того, что Аро вскоре явится сюда, моя вечность закончится так же быстро). — Что-то еще? — Карелин нервничал и даже не скрывал этого. От праздного мальчишки осталась лишь тонкая оболочка.       — Я очень хочу, чтобы… — он попрыгал на месте, сминая мох, — то, что произошло у Андрея, — его бледное лицо слегка порозовело, — повторялось чаще. Подожди! — я, было, открыл рот, но Слава тут же заткнул меня, даже слова не дав проронить (я-то точно был не против). — Я знаю, что это ненормально, — я пожал плечами, — что это все из-за сучки Алисы, блять, я даже билет взял на твой концерт в Хабаровске! — выпалил он, лишая меня дара речи. — Заодно маман навещу, — он потер лицо влажной ладонью, забавно ероша брови. — Это точно нельзя прекратить? — устало выдохнул он, заканчивая свой монолог.       — Если бы я мог, то уже сделал бы, — разочарованно ответил я. — Но ничего, кроме моей или твоей смерти, не способно повлиять на связь. Даже Элис не в состоянии разрушить то, что создала.       Карелин так отчаянно смотрел на меня, что казался маленьким и абсолютно беспомощным.       — Ясно, — он закусил губу, и я тайно понадеялся, что кожа лопнет и сладкая кровь выступит наружу, но Слава, будто прочитав мои мысли, перестал терзать себя.       — Идем обратно? — с большим усилием я подавлял желание поступить ровно так же, как и сам Карелин — поцеловать. Вот так просто, бездумно.       — Нет! — тут же выпалил Слава, опуская легкую-тяжелую ладонь мне на плечо. Он, проследив собственный жест, горько засмеялся. — Какой же ты мудак. Я ебу! Ты понимаешь? — он ткнул себя в грудь. — Блять, кто бы узнал, мне пиздец. Слава Машнов — пидор. House of air — жизненное кредо!       — Парни, в смысле волки, знают? — как бы невзначай поинтересовался я.       — Догадываются, — сокрушался Карелин. Образ похуиста таял на глазах — я плохо влиял на «Славу Машнова». Я отшатнулся назад, и широкая ладонь безвольно сползла вниз.       — От меня ты что хочешь, я никак не пойму? — с большим раздражением, чем предполагалось, прохрипел я. Дурной — Слава же дал понять (причем однозначно)!       — То же, блять, что и ты от меня! Разве нет? А вообще… — он чуть помедлил, затем достал мобильник и, копируя интонацию, процитировал Женькин скит: «Тут еще какой-то повёрнутый фанат названивал с упреками. Я даже не знаю, как он нашёл мой телефон, но, видимо, он может и до тебя дозвониться».       Я быстро сложил два и два: те сообщения, которые Слава читал с таким лицом, что вот-вот был готов наблевать на сексапильную рубашку.       — Ты не думаешь, что кто-то просто шутит? Скинь мне номер, — предложил я, прикидывая, что можно было бы сделать.       — И что, ты найдешь ублюдков? — он немного оживился.       — Их несколько? — Карелин неуверенно кивнул.       — Номеров несколько, они… пишут и звонят с неделю где-то, — промычал Слава, задумчиво приглаживая.       — Может, пойдешь в полицию? Они… более компетентны? — Славка лишь фыркнул, скривившись от отвращения.       — Я знаю, почему они звонят. Это из-за того баттла, в смысле, из-за панча про азиаток.       — Прости, я не смотрел твои баттлы, — конечно, смотрел, но Карелину было незачем об этом знать. — И в душе не ебу, о чем речь.       — Это еще в четырнадцатом году было, — пояснил Слава, — но я, блять… ссу, — признался Карелин.       — Ты под защитой волков. И моей, если хочешь, — усмехнулся я, — тебе нечего бояться, — по правде говоря, то, что происходило — вполне закономерный исход того словесного поноса, который Славка так старательно выдавал на протяжении многих лет. Не заботясь о последствиях.       — Да, но это пока я тусуюсь в «Леваневе» из-за ебанины, что ты затеял.       Своих демонов я укротил давно (как мне казалось), а Карелин приручил своих. Но как же, черт возьми, он красиво строил из себя Королеву Драмы.       — Жопу с пальцем не сравнивай, есть реальные угрозы, а есть мнимые люди, — попытался заверить его я, искренне забавляясь его такому человеческому порыву, совершенной глупости: он боялся не вампиров, не оборотней, а виртуальных троллей.       — Ты же знаешь, на что они… — обиделся Слава, натягивая маску безразличия — сильный и независимый мальчишка.       — Не знаю, просто скинь мне номера, — Карелин сдержанно кивнул. — Ну… или извинись перед ними, официально, — предложил я вдогонку, где-то в глубине души понимая, что такой вариант самый надежный. — Теперь все? — вздохнул я, перед глазами мир медленно раскачивался — близость мне давалась крайне сложно. — Остальные будут искать тебя. Андрей уже на говно изошелся, наверное, — я подталкивал Славу к дороге, но он упирался, пропуская мои слова мимо ушей.       — Подожди, — потребовал он, останавливаясь.       — Ну, что? Ей богу, малыш, — выдавил я, — я ужасно голоден, и твоя компания только усугубляет, — я уже было хотел перекинуть его через плечо и насильно оттащить к лагерю, но Карелин не сдавался.       — Один раз. Разве ты не хочешь? — он облизал губы, глаза горели, взъерошенные волосы торчали в разные стороны, ворот рубашки лежал как-то неровно, влажный от пота. Конечно, я хотел. Но еще я хотел сохранить остатки здравого смысла, хотя сопротивляться становилось сложнее.       — При одном условии, — Слава подозрительно прищурился.       — Каком? — он побледнел и держался не так спесиво.       — Ты скажешь, что чувствовал на самом деле, — я скрестил руки на груди, превращаясь в неприступную крепость, и выжидающе смотрел на Карелина. На лице у того расцвела целая палитра чувств, отражая все пять стадий принятия.       — Ненависть и интерес, — гордо заявил Слава.       — Под «на самом деле» я подразумеваю «правду», лапшу на уши будешь своим дружкам вешать.       — Да ебаный ты в рот, жид! — рявкнул Карелин. — Я не солгал! Интерес… — сконфуженно замолчал, — разный бывает. В том числе и сексуальный, — выдохнул он, не отводя от меня взгляд.       — Сексуальный? — огорошил меня Слава.       — Меня привлекает всякая сверхъестественная дребедень. Нет, я не дрочил на твою лысую харю, — тут же подчеркнул мальчишка.       — Ну все, отлегло, — я картинно схватился за сердце.       — Но представлял, как ты пьешь мою кровь, — ухмыльнулся Карелин, явно довольный своим откровением.       — Поэтому ты тогда… — я опустил взгляд на бежевый фиксатор на бледном запястье.       — Типа того, — Слава выудил еще одну сигарету и щелкнул зажигалкой.       — Ты вроде не похож на дурачка, но ведешь себя как полный долбоеб, — я прикрыл глаза, моя нерушимая оборона пошла трещинами, рассыпаясь в прах.       — Да и хуй с ним, — хохотнул Карелин. — Но я хотя бы не трус, — разве что чуть-чуть, по-человечески. В целом Слава был прав — я не мог решиться.       Я заглянул в его потемневшие от предвкушения глаза. Кого я обманывал? Конечно, я хотел этого. Больше всего хотел, а теперь оставалось только руку протянуть и взять — Слава уже принадлежал мне. Мальчишка поежился от ледяного прикосновения — сквозь рубашку я чувствовал его жар. Я притянул Карелина к себе, вынуждая наклониться, слишком резко — он шумно выдохнул: в нос ударил запах сигарет, пива и самого Славы. Повеяло металлом. Кажется, он прикусил щеку, и из ранки сочилось, отчего мое горло скрутило огненным узлом.       Прижавшись к Славиным губам — влажным, теплым, — я вздрогнул, старательно подбираясь к нему всем телом. Я едва соображал тяжелой головой, ощущая отголоски крови на языке. Карелин целовал с еще большим остервенением, нежели в первый раз, и его признание обретало смысл, черты, превращаясь в жгучего дьяволенка. Мальчишка застонал, когда я с силой сминал его рот, едва сдерживаясь, пальцами стискивая мокрую шею — останутся синяки, но Славе, кажется, похуй было, а мне — тем более.       Я, отпустив его шею, запустил ладони под рубашку, прилипшую к горячей спине. Карелин задрожал от холода, но не отстранился, напористо забираясь кровоточащим языком в мой рот — полыхало не только в горле, кровь дразнила, возбуждала. Мне было невыносимо больно и приятно одновременно, но и Слава не стал бы отрицать, что он — такой же мазохист, как я. Когда у Карелина закончилось дыхание, он, пытаясь отдышаться, пошатнулся и привалился к ближайшему хлипкому стволу, покрытому мхом.       — Больше никаких условий, — прохрипел он, запуская пятерню в шевелюру и приглаживая воронье гнездо.       — Возможно, — я пытался унять огонь, пожирающий изнутри, но тщетно. Он будет испепелять снова и снова, пока мы связаны — это неизбежно.

***

      По дороге обратно Слава молчал, напряженно думал о чем-то своем, а я прикидывал, кого я мог бы привлечь на свою сторону помимо клана Мэйли. Дилана и Мэри? Вряд ли они согласятся ввязываться в это, да и Женька не позволила бы. С севера тащило мрачный грозовой фронт, и я заметил, что остальные потихоньку собирались.       — О, а вот и голубки, — прогремел Дима. — Что так долго?       — Голубки? — Армас вскинул брови, недовольно разглядывая Славу.       — Упс! — Хинтер виновато прикрыл рот ладонью.       Карелин только нехотя подобрал свой рюкзак и последнюю банку пива. Весь его энтузиазм по поводу дисса улетучился.       — Поехали, Андрюх, на границе простоим сколько, — мальчишка наблюдал, как волки шустро сворачиваются, большую часть вещей оставляя на Замая. Айна, Армас и близнецы, быстро попрощавшись с нами, скрылись в чаще леса, а уже через минуту я слышал тяжелое волчье дыхание и утробный, глухой рык.       — Ты на тачке? — уточнил я.       — Да, кстати, если есть желание, можешь еще на одну задонатить, — съязвил оборотень, подбирая увесистую сумку со снаряжением. — Ты с нами? — уточнил он у Риты, но та отрицательно покачала головой:       — Нет, завтра у приюта выставка, я должна помочь девочкам. Собаки-спинальники — тяжело с ними, — пояснила она. Пожалуй, Рита была единственным вампиром, которого животные не боялись, а скорее боготворили.       — Как скажешь, — смиренно выдохнул он, и к горлу у меня подкатило — мерзость! Я все никак не мог поверить, что Рита действительно была с ним. — Тогда мы пойдем. Пока, мужик, — Андрей протянул Диме руку, и тот с готовностью пожал — мило, очень мило. Спелись, пока я Славе слюни подтирал (и не только)?       Хинтер, как бы невзначай, потянул носом, чуть приближаясь ко мне: на лбу у него красовался немой вопрос — какого хера мы делали? Я знал, что от меня здорово тянуло человеком, и не каким-то, а именно Славой. На улице медленно смеркалось, жидкий подлесок уже накрыло вечерней тенью, когда мы снялись с места. Надвигалась гроза — я чуял ее озоновый аромат, усиливающийся ветер доносил шумные крики птиц. Осенью погода всегда менялась быстро, а в бурю охотиться было в разы приятнее: люди спешили домой, прячась под широкими зонтами, теряли бдительность, а любой крик растворялся в шуме дождя, барабанящего по крыше, и тягучих раскатах грома.       — Голодный? — я пихнул Диму в бок, и тот осклабился — еще бы. Слава, топающий впереди, чуть обернулся, на шее, под волосами у него горели отпечатки пальцев. Я подмигнул ему, и Карелин тут же отвернулся, ускорив шаг, — понять его было практически невозможно. Еще полчаса назад он заявлял, что возбуждался только от одной мысли, что я попробую его, а теперь изображал целку. — Рита? — ее черные как ночь глаза говорили сами за себя. Девушка согласно кивнула, и я тихо радовался — как в старые добрые времена. С появлением Славы я изменял собственным принципам — охотиться в одиночку было куда проще.       — Хватит пиздеть, идем, мне нужно много, — рыкнул Хинтер и скрылся за деревьями. Рита, быстро попрощавшись с Андреем, поспешила за ним.       — Подумай насчет сделки! — крикнул мне вслед вожак, но я уже был далеко, чувствуя жгучий взгляд Карелина на своей спине.

***

      Ливень хлестал страшный, когда мы добрались до небольшого поселка. Чем больше население — тем безопаснее охота, но пить хотелось так сильно, что выбирать долго не пришлось. И хотя дождь смывал практически все запахи, мы довольно быстро наткнулись на маленькую компанию — три парня и девчонка курили под крышей автобусной остановки. Куртки у них были влажные, они прятались от стихии, судя по лицам — проклиная все и вся вокруг.       Рита вопросительно глянула на меня, подрагивая от нетерпения. Я сглотнул и выступил из-за деревьев. Один из парней заметил меня, привлекая внимание остальных, и компания притихла. Я неспешно направлялся к ним, не обращая внимания на воду, заливающую в кроссовки — шумные потоки бежали под уклон, подмывая песчаную обочину. Свитшот лип к спине, мокрый насквозь; с кончика носа капало, но теплый, пряный запах, пробивающийся сквозь завесу ливня, тянул меня за собой. Я полностью приковал взгляды к себе, давая возможность Диме и Рите подобраться сзади. Я невольно скалился, приглушенно рыча, и от одного из парней это не укрылось:       — Эй, чел, ты чего? — он выступил вперед, но Хинтер уже схватился за него, ловко утаскивая под дождь, скрываясь за ближайшими деревьями. Несчастный вскрикнул и больше не подал ни звука. Остальные испуганно оглядывались, а наткнувшись на маленькую, на вид безобидную Риту, и вовсе опешили. Она сцапала второго, промелькнув следом за Димой, оставляя на меня девчонку и коренастого паренька.       Они вжимались в металлическую облезлую стенку остановки. Брошенные сигареты дымили под ногами — скоро вода доберется и до них. Я внимательно разглядывал девчонку, и, поймав ее взгляд, полностью подчинил себе:       — Тс-с, — прошипел я, прижимая палец к губам, а когда девчонка неуверенно кивнула, я рванул к пареньку, не раздумывая вгрызаясь в теплую, влажную от дождя кожу. Кровь брызнула в рот, согревая нутро. Я жадно глотал, вздернув паренька над землей. Он, парализованный ядом, не двигался, а девица смирно стояла чуть поодаль.       Через несколько секунд показался Хинтер, швыряя обескровленное тело мне под ноги. Я оторвался от паренька — Дима дикими, алеющими глазами, таращился на еще живую молчаливую куклу.       — Забирай, — кивнул я ему, Хинтер, ухмыльнувшись кровавым ртом, сразу же бросился к девушке, с аппетитом кусая тонкое податливое горло, а я вернулся к своему неоконченному обеду.       Вскоре подоспела Рита, удовлетворенно улыбаясь, она привалилась к синей прохладной стенке. Дождь не затихал, а только усиливался. Над головой трещал гром, неоновые вспышки озаряли мрачное небо, напоминающее жидкую, текучую ртуть.       Я отпустил паренька, и он грузно повалился на бездыханного Диминого подопечного. Утер губы тыльной стороной ладони, черные пятна расползлись по бордовой кофте, вода в лужах окрасилась бледным красным.       — Их нужно сжечь, когда дождь кончится, — Рита кивнула на гору трупов, затем оглянулась — небольшая колонна машин приближалась, крадясь за медлительным рейсовым автобусом. — Или хотя бы спрятать.       — Отнесем домой и разберемся с ними завтра, к тому же, я не закончил, — прохрипел я, жажда утихла лишь немного, продолжая занимать все мои мысли.       Слава, наверное, еще не добрался до границы, но уже был достаточно далеко от меня. Возможно, спусти я голод с цепи, то пошел бы за ним и…       — Это по мне, — рыкнул Дима, ловко сгребая паренька и девчонку. Мы с Ритой последовали его примеру и поспешили прочь.

***

      Дождь утих только к ночи, а в час мне написал Слава, отвлекая от совершенно бесполезного занятия — я завис над пустой страницей в блокноте, теребя ручку, но так и не родив ни единой строчки. За окном было темно, Ваня, Женька и Илья совсем недавно вернулись из города, перекусив на обратном пути. Белая футболка Евстигнеева напоминала объект современного искусства — он никогда не отличался аккуратностью.       «Сколько на этот раз?»       «Три.»       «То есть ты убил троих и так легко говоришь об этом?»       Телефон ползал по столу от шумной вибрации и череды сообщений в Телеге.       «Что ты хочешь, Слава?» — он хорошо знал о том, что для жизни мне нужна кровь, он предлагал себя без раздумий, а теперь упрекал?       «Не ссы, жидяра, я шучу :)))», — тут же ответил он. «Просто думал спросить.»       «О чем».       «Ты же рад что я прилечу в хабаровск», — констатировал Карелин, забывая про знаки препинания и заглавные буквы. Или это был вопрос?       «Конечно, проведу тебя в випку».       «Андрей против, чтобы я покидал деревню».       С одной стороны, он был прав — не то чтобы я хотел видеть мальчишку на своем концерте, а с другой… Ожидание было томительно, вероятно, следующая наша встреча будет только через месяц, а я уже места себе не находил. Элис-Элис-Элис, везде эта сука Элис! Хотя Дима, пережив болезненный разрыв под ее проклятьем, держался неплохо. По крайней мере, мне так казалось.       «Я подумал сменить номер, и вот список», — Карелин скинул скриншот, на котором значились не менее дюжины телефонов. Я подозревал, что они, скорее всего, будут виртуальными, а владелец — один скучающий подросток, но Слава пересрался не на шутку, может, стоило его послушать и уделить проблеме чуть больше внимания?       «Смени)», — писать о том, что он предает этим СМС-кам и звонкам слишком большое значение, я не стал.       «Мы сможем увидеться до твоего отъезда? Я хотел поговорить», — прямо заявил Карелин. Поговорить ли? Я невольно улыбнулся — связь напоминала уже не тяжелую цепь, а стальной толстый трос. Я всегда считал, что вампирская тяга, вожделение — жестче человеческих, но ошибался. Я хотел Карелина, прямо сейчас почувствовать его жар, ощутить привкус крови на губах, но понимал, что тому требуется время — как минимум для того, чтобы принять факт своего безоговорочного поражения.       Слава держался молодцом, храбрился, отыгрывал роль отменного распиздяя, но продолжать он больше не мог. В моем присутствии точно.       «Ты можешь написать мне. Или позвонить. Но встречи не будет, сиди в волчьем логове и не рыпайся», — предостерег его я. Кто знает, что взбредет Аро в голову? Что, если он заявится сюда через неделю? Через две? Даром провидца я не обладал, хотя ходили слухи, что вампир с такими способностями существует.       Слава ничего не ответил. И на следующий день. И даже через неделю. Послушный мальчик. С Ваней мы пробили номера — как я и предполагал, они были виртуальными, но питерскими, а искать владельцев — что иголку в стоге сена. Карелин сменил телефон, как и планировал — я звонил на старый, и автоответчик буднично послал нахуй, все, не обслуживается! Только сообщить мне новый Слава не счел нужным, и меня снедало любопытство — почему? В соцсетях я навязываться не стал.       Дима, нацепив льняной фартук, стоял перед новеньким лакированным мольбертом, выводя маслом очертания лесного озера. Ручка кисти лежала в уверенных пальцах, а за густым пучком волосков тянулись плавные линии, по цвету напоминающие розовый кварц.       — Наркомания какая-то, — покачал головой я, когда над гладью озера полетели синие птицы, а бледное, зеленоватое солнце бросило лучи на оранжевый осенний лес.       — А со Славой Гнойным ебаться — не наркомания? — парировал он, оборачиваясь через плечо.       — С чего ты решил, что я с ним ебусь? — усмехнулся я, тактично промолчав о том, что подумывал об этом. Правда, для Славы это, скорее всего, закончилось бы плохо.       — Потому что ты хочешь его, или что, корешок отсох? — Дима картинно дернул себя за ширинку, собирая яйца в кулак. — Я бы трахнул его, а за все, что он говорил о тебе, еще бы и в рот нассал, — я напрягся, и Хинтер загоготал. — Твой мальчишка, не кипятись, хотя выдает он очень забористую хренотень, значит язык подвешен недурно и, возможно, способен не только на перлы, — Дима задумался, вытирая кисть о клочок заляпанной ткани и опуская ее в стакан с мыльной водой. — Когда Элис связала меня с той девчонкой, я даже растерялся, — признался Хинтер, — но шлюха не дала проклятью набрать полную силу, так что мне повезло, начинает отпускать, — он быстро просушил кисть и макнул в следующую краску на измазанной палитре. — А тебе, наверное, хуево, да, Мирош?       — Мне поебать, вообще-то у меня кое-какие дела, — я отступил на шаг, — передай Жене, чтобы проверила почту, когда они вернутся, — единственная просьба, ради которой пришлось потревожить Диму в его скромной творческой обители, перетекла в череду ненужных комментариев — впрочем, чего я еще ждал?       — К нему поедешь? Он разве не в Финке?       — Нет, не к нему, забирать малышку свою, — признался я на свой страх и риск. Страх, потому что очередную тачку никто, кроме Хинтера, не оценит, а риск — проживет ли она хотя бы день? С учетом нелегкой судьбы предыдущих двух.       — Ты, конечно, та еще сучара. Материальные блага — только для смертных, я лучше сожгу мешок с деньгами, чем куплю хату за сто-пятьсот лямов, я-я-я — еблан, — пискляво кривлялся Дима, гордо задирая нос.       — Материальные блага — это хлам, кроме тачек, — нисколько не сомневаясь, заявил я, хоть и понимал, что в чем-то он был прав. Ваня донатил в онлайн игры, чтобы быть в топе, не ниже первой строчки, Илья скупал недвижимость, Рита жертвовала собачьим приютам, Женя прожигала все на шмотки и переводы родителям Сашки, Дима коллекционировал часы, брендовое тряпье и картины — у всех были свои тараканы.       — Еврейский душок за косарь не выветрился, — Хинтер закатил глаза. — Ты хотя бы не на «Приору» раскошелился?       — На «Роллс-Ройс», — я пожал плечами, поглядывая на часы — до презентации с красными бантами и бенгальскими огнями оставалось совсем мало времени. — Жить сейчас гораздо дороже, чем в средневековье, взять хотя бы выплаты банку крови…       — Банк крови? Ты угораешь? — неподдельно удивился Дима.       — Санек тяжело адаптировался, — вздохнул я и полетел прочь.

***

Появился Славка так же неожиданно, как и пропал. Возможно, он думал, что таким образом подогревает мой интерес? Но сам же с треском провалился.       «Знаешь, я подумал, что полечу во Владик с тобой», — чиркнул Слава, когда я стоял под дверью его дома. В окнах, конечно, было темно, а чего я ожидал? Но что-то не давало мне покоя, и я раз за разом приезжал на знакомую улицу, откидывался в кресле, слушая тихое урчание мотора.       «Ты же взял билеты до Хабаровска», — настрочил я ответ, наблюдая за тем, как какая-то маленькая, сгорбленная старушка рыщет в глубокой авоське в поисках ключей и многоэтажно матерится — та самая соседка, о которой говорил Карелин?       «Я уже сдал их», — отрезал он.       Я прикинул такую возможность, но никакого разумного объяснения ей не находил. Я в принципе не сообщал ребятам, что Слава намылился на концерт в DOBERMAN CLUB — говорящее название, подходящее под ситуацию.       «Если возьмешь билеты в бизнес, то welcome, вылетаем первого».       «Жид ебучий», — тут же ответил Слава, а я со смехом представлял его лицо — мрачное, с проступившими на лбу капельками пота. «Сто двадцать штук билет, пиздец», — сокрушался Карелин, несколько минут от него не было ни слова, и я отчего-то решил, что ночевать под его окнами сегодня я не буду — в горле пекло, серый дождь моросил по крыше, мелкой взвесью заполнял воздух, и на темной, освещенной желтыми фонарями улице, не было ни души. Хотелось пить. Телефон завибрировал, и я снял трубку:       — Какого хуя? — без приветствий начал Слава, стуча пальцами по клавиатуре.       Не успел я отъехать, как мое внимание привлекли две фигуры, закутанные в черное. Конечно, это были не Вольтури, но они долго топтались под дверью, раз за разом набирая на домофоне номер Славиной квартиры. Я замер — неужели, это те шутники? Вполне, ведь Карелин сменил номер, а они узнали, где он живет… Один из крепко сложенных парней вытащил из-под куртки потертую биту, нетерпеливо размахивая ей. Карелин орал в трубку, пытаясь докричаться до меня, но я потерял всякий интерес к разговору с ним и терпеливо наблюдал. Бугаи переглянулись, несколько минут им потребовалось на то, чтобы вычислить нужные окна, точнее одно, кухонное. Они подобрали по приличных размеров осколку кирпича, отвалившегося от стены, и прицельно метнули — старые окна поддались, стекло посыпалось на тротуар.       Я их не остановил — какой-то мужик высунулся из окна этажом выше и рявкнул, что вызовет полицию, поэтому парни быстро ретировались, побежали вдоль по улице, мимо парка.       — Я перезвоню, — быстро каркнул я в трубку и, выскочив из авто, помчался следом. Нагнал я их довольно быстро, одному свернул шею — позвонки щелкнули, и парень повалился на землю. Второй даже закричать не успел, как я вцепился в его шею, жадно глотая, осушая до последней капли. По дороге скользили блестящие от дождя машины, цепляя фарами место расправы; я поспешно ретировался, оттаскивая тела к машине — к моей, сука, новой тачке! Я скрывался в тени деревьев с двумя здоровенными мужиками наперевес — несмотря на то, что их вес меня мало заботил, с волочащимися по земле конечностями совладать было довольно сложно.       Я оставил их неподалеку, бита у одного выскочила из-под куртки и, брякнув, покатилась по дорожке.       — Черт! — шикнул я, когда телефон снова зазвонил — Карелин. Я сбросил вызов, метнулся к тачке и быстро подогнал ее ко временному укрытию — за раскидистый, лысеющий куст сирени, подальше от окон. Я шустро загрузил ношу, прикидывая, где бы можно было от них избавиться (бесследно) — дома вряд ли получится, ведь я не говорил о том, что Слава попал в неприятности — он точно не хотел, чтобы остальные знали об этом. А у домашних возникнут вопросы, почему я выпил только одного — у Димы, жадного до крови, так точно. Какое расточительство!       Я глянул в зеркало заднего вида, соскребая с уголков губ багровые сгустки. Глаза горели адским огнем — таким темным, алым, яростным. Чертов Слава! Пускай и одной проблемой стало меньше — это ли не успех? Да еще и в такие короткие сроки. Я снова выругался — белоснежное покрытие багажника точно не предназначалось для перевозки трупов.       Слава названивал, пока я гнал длинный угловатый кузов подальше от Питера, но в голове прояснело только через добрых двадцать минут:       — Что? — рявкнул я в трубку.       — Хули орешь и игноришь? — процедил Слава. — В половину десятого вы летите в Москву, а во Владик оттуда — в четыре? Первого октября?       — Да, — стоило бы обрадовать мальчишку, что обошлось практически без жертв, и его шкуре ничего не угрожает. Дворники ползали по лобовому стеклу, смахивая мелкую морось, я включил радио, чтобы в уши заливало что-то помимо Карелина. По RECORD FM играла древняя Animals Гаррикса.       — Пиздец, и почему ты не летаешь частным рейсом? — вздохнул Слава, щелкая мышкой.       — Если будешь хорошо себя вести, отправлю тебя на частном из Хабаровска, — фыркнул я. — Кстати, можешь расслабить очко, я… В общем, шутники тебя больше не побеспокоят, — будничным тоном заверил я, наконец решая, куда сплавить неудачников.       — Нахуй иди, как ты носом потолок не царапаешь, — гудел Слава в трубку, со вздохом завершая покупку.       За последнюю неделю он потерял последние частички гордости — сам напрашивался на мою компанию (и всех, кто к ней прилагался). Слава терял голову, нетерпеливо ища встречи: человек, блевавший у меня на глазах полтора месяца назад, и этот — были диаметрально противоположными личностями, их связывала только какая-то непоколебимая вера в то, что я смогу сдержаться и не исполнить желаемое. Очень опрометчиво.       — Погоди, — Карелин замолчал, соображая. — В каком смысле не побеспокоят?       — В прямом. Просто забудь.       — Ладно… — промычал задумчиво. — И спасибо, — спохватившись, неуверенно произнес он. — До встречи.       — Пока, Слава, — выдохнул я и повесил трубку.       Я гнал машину по извилистой холмистой дороге, прямиком к Каменке, где добывали гравий. Постараться как следует — и этих двоих найдут очень нескоро, если вообще найдут, к тому же часть карьера давно не обслуживалась и была заброшена.       Через полтора часа я тащился по краю глубокого котлована, поросшего худенькими соснами и засыпанного мусором. Вдалеке, на другой стороне, спала техника и лаяла собака, гремя цепью. С неба все так же сеяло, рубашка быстро промокла, на джинсы налип песок и сухие иголки — был бы тут Карелин, я закопал бы его вместе с головорезами. Сколько дерьма свалилось на мою голову просто потому, что я встретил его? И, кажется, это был не конец — под самое утро, когда я уже с чувством выполненного долга возвращался домой, Слава выслал скрин поста «Вконтакте» получасовой давности: «гнойный ответит за свой гнойный рот».       Да какого, сука, хрена?