Сзади Улыбкой

Ночь темная, спокойная и иногда приятная. Когда темно, ум освобождается, вы думаете, что он течет более плавно, и ум отдыхает от напряженного дня. Тогда люди спокойны и хотят отдохнуть, но ... у ночи есть темная сторона. Через неё происходят самые жестокие вещи, которых просто не может быть днем. Такие вещи, как убийства, изнасилования, наказания. В мире могут существовать не только хорошие и положительные эмоции, но и бледный и болезненный вечер оставил след в существе, у которого был шанс на хорошее и позитивное будущее. Жизнь в 1900 году была тяжелой и неприятной, и люди пытались выжить в ужасных условиях жизни. Аристократических семей было немного, но одна запомнилась своей печальной историей. Семья Некрос была одной из самых богатых аристократических семей Юга в то время. Жители городка Анипарктрос им очень завидовали, но никто не рисковал жизнью, чтобы напасть на них, а это были очень уважаемые люди. Муж леди Милы, мистер Фоу, был очень уважаемым человеком и бывшим командиром, который 20 лет назад ушел в отставку из-за травм, полученных во время службы в армии. Говорят, что он получил тяжелые психические расстройства, но из-за того, что он вел себя достаточно хорошо, вежливо и без признаков психических расстройств, в нем не сомневались. Но в 1903 году случился настоящий ужас, приведший джентльмена к окончательной гибели в 1910 году. *** Мальчик весело играл со своими игрушками во дворе под бдительным присмотром одного из слуг. - Разве Имельда не хотела со мной поиграть? - спросил темноволосый мальчик, слегка угрюмо глядя на нее - Мама и папа не играют со мной, потому что у них есть работа, а ты все время говоришь, что занятая. - Мне очень жаль, но я не думаю, что смогу с тобой играть. - Служанка покачала головой, но слегка улыбнулась ему. - Давай, давай, Аластор. Вы знаете, что говорит ваша мать, не так ли? Она всегда хочет, чтобы ты улыбался. Да, я знаю это. - Аластор встал, повернулся к ней и по-детски улыбнулся. - Тогда, когда ты не будешь играть со мной, я войду внутрь и… - Но мальчик не закончил фразу, потому что услышал звук подъезжающей кареты своих родителей. - Они вернулись. Он еще больше улыбнулся и тотчас же направился к экипажу, который остановился перед особняком, и лакей открыл дверь, чтобы их хозяева вышли. - Мама, па...па. - Поначалу Аластор радостно подбежал к ним, но как только он подошел к ним и стал лучше их рассматривать, он остановился, и улыбка на его лице исчезла. - Сейчас не время ... сын мой. - Слегка жесткий голос отца передал его в ожидании жены. Маленький ребенок понял, что это означает, и начал предсказывать исход ситуации в зависимости от реакции его матери. Ал поднял голову и посмотрел на слегка холодный и остекленевший взгляд матери, и когда он, как всегда, посмотрел на нее, он заметил следы насилия и то, как она дрожала. Женщина наклонила голову, глядя прямо на сына, но нежно улыбнулась, положив руку ему на плечо. «Давай, Ал ... Не будь такой со своей матерью». Что я тебе сказал? Я хочу всегда видеть тебя с улыбкой на лице? Нам с твоим отцом нужно поговорить о некоторых вещах, поэтому, пожалуйста, пройдит в свою комнату... и посмотри, который час? Твоё любимое радио-шоу вот-вот начнется, так что не пропустите его.. - Да ... мама - мальчик снова широко и мило улыбнулся, но слишком сильно, потому что знал, что означают слова его матери. Тревога и страх начали заполнять его тело, но ему было нечего делать. - Я ухожу, чтобы не беспокоить тебя. Ребенок повернулся и прошел мимо своего отца, который смотрел на него немного сурово и неловко, что обеспокоило Ал и быстро побежал в свою комнату, немедленно включив радио, чтобы заглушить их, потому что он прекрасно знал, что произойдет дальше. Вскоре после этого снизу послышались крики, очевидно, Фо снова спорил с Милой. К счастью, все это время по радио всегда исполняли песню, которую Ал просто обожал: « You're never fully dressed without a smile ». Эта песня действительно заставила его приятно и спокойно улыбнуться, и он мог не слышать эти крики и крики своих родителей, но я думаю, было бы лучше, если бы он пошел к ним хоть раз в жизни и понял, почему он всегда спорят. Аластору было очень интересно, потому что он очень ревновал к другим детям, когда гулял со своими родителями. Ему нравилась кулинария своей матери и шутки отца, ему нравилось ходить в театр, где всегда было весело, но ... всякий раз, когда они приходили домой и всегда с наступлением ночи, они, казалось, сходили с ума и становились совершенно другими людьми, и этот особенный день 1910 года стал для него катастрофическим. *** Ночь была приятной и холодной. На улице шел дождь, но облака сгущались, пока, наконец, не зазвонила молния. Однако в особняке уже произошел катастрофический и тяжелый момент. Пока на улице шел дождь, внутри раздавались крики, но уже не от матери. - Папа, пожалуйста, перестань!- Послышался умоляющий и хриплый голос ребенка, желающего, чтобы отец перестал бить его ремнем. - Мне очень больно! - Как ты посмел мне ответить !? - Полуголый мужчина подошел к своему сыну, схватил его за горло и склонил над ним. - Почему ты не улыбаешься, а? - Фоу медленно, высокомерно, но не очень приятно улыбнулся. - Разве ты не любишь свою мать?  Посмотри на нее и ответь мне. Малыш плакал, положив руки на его, но при этом легко глядя на мать удивленными и слезящимися глазами. Имела в красной одежде упала на землю. Ее платье было разорвано, руки посинели, а раны были наиболее заметны. На ее руках были видны только ножевые раны, что свидетельствовало о том, что либо она хотела покончить жизнь самоубийством, либо ее муж причинял ей боль. Ее волосы почти исчезли из-за того, что Фо постоянно тянул, а иногда делал это настолько сильно, что у нее текла кровь. Глаза женщины были мутными, остекленевшими и почти безжизненными. Ее тело слегка дрожало, что указывало на то, что она еще жива, но признаки были мимолетными. Ее ноги были повреждены, из них текла темно-красная кровь. На ее теле были глубокие колотые раны, а кое-где были прорези, через которые можно было видеть внутренние органы женщины, но все это стало еще более очевидным, когда одна из вспышек ударила возле окон и изображение окровавленной матери осталось четким. и отвратительное воспоминание в детской психике. Аластор закричал со слезами на глазах, ударив отца ногой в грудь, и когда тиран отпустил его, ребенок немедленно подбежал к почти мертвому телу матери, обнимая ее за голову и умоляя ее проснуться. - Мама! Мам, вставай! Давай выбираться отсюда. Горячие слезы текли из расстроенного ребенка на голову матери, и его руки держали ее, умоляя встать. Его голос дрожал, руки болели, а мозг не хотел снова видеть это зрелище. - Мать? - Не бойся ... дитя мое. Вскоре послышался мягкий голос его матери, легкое прикосновение ощущалось к его затылку, но была также нежная и теплая материнская улыбка, направленная на ее испуганного ребенка, прося его успокоить - Я ... я буду в порядке. Ты помнишь, что сказала твоя мать? - Женщина отчаянно хотела сохранить ребенка, но еще и чувство, что она не может встать, заставило его улыбнуться. Ей хотелось в последний раз увидеть улыбку своего драгоценного ребенка, она хотела обнять его в последний раз и поцеловать в щеку в последний раз. - Улыбнись ... улыбнись ... Аластор. Ал знал, что это значит, но все равно было больно более. Когда случалось что-то плохое, мать заставляла его улыбаться. Она хотела, чтобы он забыл о проблемах, жил как нормальный ребенок, радовался, играл, веселился и радовался своей жизни ... но она также заставила его не показывать свои чувства, его глазами это казалось совсем иначе и выглядело совсем хуже для психики 7-летнего ребенка. Ночь стала темнеть и неприятнее. Снаружи доносился вой волков, а внутри чувствовался сильный запах алкоголя, чувствовалась удушающая атмосфера, но также слышалось отчаянно бьющееся сердце любящей матери. Ребенок пытался защитить свою мать, пытался разбудить ее и пытался поднять ее на ноги, чтобы они могли отправиться в больницу. Он пытался, но в глубине души понимал, что этого не может быть и что его мать почти умерла. Но этот тиран не хотел уходить от него и грубо взял мальчика за руку, потянув к себе, в то время как ребенок толкался и кричал, чтобы он оставил его с матерью. Как только эта кукла умрет, я просто найду другую». Старик пробормотал и, нервничая по поводу ситуации, ударил сына сильнее и мощнее, отшвырнув его в сторону с головной болью. Это прозвучало как гром среди ясного неба для мальчика, который со слезами и молитвами приложил руку ко рту, присел на землю и тихо рыдал, чтобы не получить еще один удар от отца. Его тело дрожало от холода и боли, его руки и ноги были очень синими, а некоторые раны кровоточили. Мальчик в ужасе уставился на отца, но как только он увидел, как он снял нижнее белье, отвратительно облизывая и показывая свой большой член перед лицом сына, Аластор испугался еще больше и с огромной тоской и страхом попытался встать и убежать, но, к сожалению, этого не произошло. Фоу поставил ногу на спину своего ребенка и сильно надавил на него, пока он не услышал звук его костей. Малыш умолял его остановиться, умолял оставить его в покое, умолял отвезти его мать в больницу, но это не сработало. Пьяная свинья не желала слушать испуганные молитвы своего ребенка. На улице продолжал идти дождь, и возле особняка грянул гром. Семья стояла в подвале, который освещала единственная свеча, и то, что она зажигала, было, мягко говоря, ужасно. В тени стояло почти иссохшее тело любящей матери, вынужденное прислушиваться к крикам и стонам своего семилетнего ребенка из-за ударов и синяков, которые наносил ему его отец. Она была вынуждена слышать крики, крики, мольбы о помощи от своего ребенка. Что еще может быть хуже для матери, чем это? - Думаю, мы готовы перейти к основам. Старый поросенок улыбнулся, явно весело проводя время со своим ребенком. Аластор свернулся калачиком в углу, тихо плакал и смотрел, как кровь бежит по его рукам. Он знал, что имел в виду его отец, но не чувствовал, что больше может что-то делать. Он не чувствовал себя в безопасности, и от мысли, что, если он убежит, станет еще хуже. Он не хотел, чтобы его изнасиловал, в первую очередь его собственный отец. Вскоре мальчик почувствовал, как отец схватил его за горло, почувствовал, как он поднял ее перед собой и высокомерно и торжествующе посмотрел ему прямо в глаза, но затем что-то еще появилось в глазах Ала. Ал искренне ненавидел его и хотел умереть, но незадолго до того, как тиран что-то сделал, раздался крик, что все наконец-то темнело. Ребенок лежал на земле и слушал крики родителей, и в его глазах загорелся маленький желтый огонек. Его глаза были затуманены, он все еще не понимая, что происходит, не слышал и не понимал, что происходит. Но это было незадолго до того, как его слух и разум начали возвращаться. Вокруг него было адски тепло, и слышны были болезненные крики отца. Выяснилось, что его мать изо всех сил проткнула подсвечник в голову бывшего, а он, в свою очередь, упал на землю и что-то поджег, от чего загорелся подвал. Дым был густым, и ребенок, опасаясь своего состояния, немедленно бросился бежать, но его раны были тяжелыми. Боль остановила его и заставила предположить, что он умрет здесь. У него больше не было сил на жизнь, он не хотел бороться за свою жизнь, позволяя огню окутать его своим теплым одеялом и спокойно увести в ад. Затем неприятные воспоминания из его жизни стали проявляться перед его глазами, и он воспринял это как знак того, что скоро умрет. Но тут что-то вроде толкнуло его. Как будто кто-то подталкивал его к жизни, как будто кто-то своим нежным голосом заставлял его проснуться и уйти отсюда. - Ты должен стать ... Аластором ... моим сокровищем. Услышав эти слова, Аластор открыл глаза и посмотрел на свою мать, но затем привел его в еще больший шок и еще большую печаль. Он снова почувствовал нежные и любящие руки матери, снова почувствовал ее мягкие нежные губы на своем лбу и снова услышал ее мягкий, приятный голос, успокаивающий его. Она пыталась успокоить его, поскольку все вокруг горело и душило их. Ал схватил ее за руки, не издав ни звука, он хотел вытащить ее отсюда, глядя на нее детскими глазами, полными слез и молитв, которые с каждой секундой казались все более и более безнадежными. Сердце ребенка было разбито, как и все детские мечты, скрытые за ним. Сам он не хотел отпускать свою любимую мать, хотя ясно слышал ее сигналы и ясно видел, что она вообще не выживет. Однако его мать продолжала мягко улыбаться ему, лаская его. Эти несколько секунд молчания казались им обоим вечностью. Без слов произносились слова «Я люблю тебя», «Я хочу, чтобы ты был счастлив» и «Я всегда хочу видеть твою улыбку», пока огонь медленно не вернул невинную женскую душу, боявшуюся за своего ребенка. Она ясно видела, что ее ребенок хочет следовать за ней, но она не хотела. Ни одна мать не позволила бы своему ребенку умереть вместе с ней. Так что, сказав последние мягкие слова: «Я всегда любил тебя», она оттолкнула сына от пламени, когда он, с печалью в глазах и последними криками, медленно потянулся к ней, когда пламя охватило ее, а обломки упали рядом с ней. Прежде чем он осознал это, Аластор вышел из подвала, и бетонный мусор заблокировал вход, оставив маленькую дыру, через которую можно было увидеть Имилу. Он изо всех сил толкнул обломки, пытаясь проникнуть внутрь, не обращая внимания на свои раны или сильное кровотечение, исходящее от них. Но в конце концов у него не было выбора, кроме как сдаться. То, что он уже видел, было нежной улыбкой матери, которая, казалось, говорила ему, что все в порядке. В последний раз он мог видеть ее улыбку, ее глаза, наполненные нежностью и любовью, но в первый и последний раз он увидел ее раны, синяки, пирсинг, а также темно-красную испаряющуюся кровь на ее теле. Ребенок остался смотреть, как все горит. Все его счастье, собранное в человеке, которого он любил, просто испарилось, но он решил последовать последнему желанию своей ныне покойной матери. - Мама ... посмотри ... я улыбаюсь. - Аластор стал повторять это все больше и больше, широко улыбаясь, не обращая внимания на боль и слезы, падающие на землю. - Я улыбаюсь. Мама, я улыбаюсь! Обещаю, ты никогда больше не увидишь меня без улыбки! Пока он говорил, возле особняка вспыхнула молния, осветив ребенка и ясно показав его улыбку. В коридорах теперь уже тихого особняка раздавался детский смех, который все больше походил на смех психопата. Обвинения были услышаны, но дни счастья прошли, как и почерневшая душа, ожидающая вернуться в свой дом в аду, когда придет время.

***

Из всего этого кошмара, из всех этих воспоминаний Аластор немедленно поднял тебя с кровати, закричал от страха, положив руки на голову. Он был в панике, и от одного вида покрасневших и пропитанных кровью бинтов он задрожал и вспомнил тот отвратительный день. Он забыл, что этого давно не было, когда он начал качать головой, но вскоре он начал сжимать свои раны, открывая их. Однако вскоре он был поражен звуком шагов в коридоре, который еще больше погрузил его в прошлое. Он уже мог представить, как его отец приходит и избивает его. - Аластор! - Дверь в его комнату распахнулась, и олень в страхе уставился на дверь, ожидая наказания. - Что, черт возьми, ты делаешь !? Не открывайте раны! Идиот! Но на этот раз все было иначе. Как только он услышал голос Люцифера, его разум открылся, не давая ему остановить воспоминания о прошлом, но эмоции все еще остались, и впервые в своей жизни Люцифер смог увидеть Аластора таким. Он больше не видел перед собой большого улыбающегося и высокомерного оленя, нет ... в тот момент, когда он увидел оленя со слезящимися глазами, полными боли и страдания, он больше не видел его широкой улыбки, а только грустное лицо, и его тело постоянно дрожало от весь этот шок, но еще и из-за плохо растворенных ран. Король очень переживал за него, но в то же время очень удивлялся, что не поверил своим глазам. Ал все время ничего ему не говорил, все еще стоя в легком шоке от всей ситуации. Тоже было и с Люцифером. - Боже мой ... ты невозможен. - Вскоре он заговорил мягко, но тоже показал легкую, на этот раз нежную тревожную улыбку. В ней больше не было гнева или высокомерия, только чистая тревога. - Кто знает, что однажды я увижу тебя и такого Аластора? Радиоведущий слегка моргнул от нежной улыбки, но глаза его слезились еще больше, а уши были опущены. - Мать? Тихо и расстроенно спросил олень, ожидая, что это его мать. На первый взгляд невинная улыбка Люцифера сумела напомнить ему нежную и приятную улыбку его покойной матери. Правитель был весьма удивлен его ответом, но в конце концов он подошел и сел рядом с ним, слегка погладив его по голове, а олень, в свою очередь, сразу же обнял его, прижимая к груди. Сэмюэл продолжал восхищаться его реакцией, но ничего не сказал, только нежно поглаживая его голову и тело, продолжая обнимать его. Ему было жаль видеть его таким. Без улыбки, расстроенный и внутренне испорченный. Аластор уткнулся головой в грудь и одной рукой протирал глаза. - Не волнуйтесь. Сейчас вы в безопасном месте. Люцифер хотел заверить его, что он в безопасности, лежа на кровати, потянув за собой радиоведущего, чтобы продолжать обнимать и успокаивать его. Когда они легли, олень еще больше сжался до правителя, не осознавая, что он делал, потому что этот кошмар вызвал тяжелые воспоминания, которые демон давно забыл. Магне, замечая только больше и больше, обнял его нежнее и вскоре стал говорить с ним более нежно. Он не понимал, почему он начала с ним так разговаривать или вел себя с ним как сын, но и он не мог оставить его. Как он мог игнорировать такое? Могущественный повелитель, в принципе высокомерный, хитрый и беспристрастный, с вечно широкой улыбкой на лице, наконец увидел его подавленным, расстроенным, плачущим и словно кол застрял в его сердце. Это принесло королю жалость, но также, казалось, принесло больше чувств, которых он не ожидал испытывать к другому существу.