Пепельный свет Луны

      Каин чётко рассчитал длительность своей речи. Он довольно улыбнулся, когда после законченной им фразы повисшее в аудитории молчание развеялось резким зудящим звонком, возвещающим об окончании лекции. Студенты принялись задумчиво собирать свои вещи. Некоторые спускались, подходили к нему и задавали вопросы о том, как им лучше подготовиться к следующему занятию, что нужно прочитать и правильно ли они поняли суть лекции. Каин непринуждённо давал им ответы, ловя себя на мысли, что охотнее поделился бы ими с той стройной светловолосой девушкой, что так поспешно выбежала из аудитории ещё в самом начале. Эмма…       Он непроизвольно искал её глазами, хотя и не ожидал снова увидеть, по крайней мере, сейчас. Девочке нужно время, чтобы прийти в себя. Перед ним до сих пор стояла эта картина: широко раскрытые глаза оттенка летнего неба, нервно подрагивающие чуть приоткрытые губы, побледневшее лицо… Если бы он мог, то сбавил бы градус психологического напряжения при их первой встрече, сделал бы её более ненавязчивой и менее неожиданной. Но всё сложилось так, как сложилось, и он был рад, что это наконец произошло. Теперь ход был за ней.

***

      Эмме потребовалось минут двадцать, чтобы вернуть контроль над своим телом и разумом. Руки больше не дрожали, лицо вернуло ту холодную безэмоциональность, которой она всегда так надёжно прикрывалась рядом с Ним. С тем, чьё имя раньше не знала, чьё имя не считалось важным по сравнению с тем, что Он говорил и делал.       Между ними всегда оставалась непроницаемая стена, собранная из её страха и его пафосных метафор, её беспомощности и его контроле. Теперь же она разбилась, оставив их без кружевной вуали таинства. Облачённые в свои обычные одежды, в своей привычной среде, они оказались совершенно обнажены друг перед другом. От этой мысли у Эммы сводило живот. Он и раньше пытался разрушить эту преграду, но она постоянно сбегала, как только по стеклу расходилась паутинка трещин. На этот раз она тоже не выдержала, обратившись в бегство. В этом Эмма сама себе напоминала трёх обезьян — Мидзару, Кикадзару и Ивадзару: «Если я не вижу зла, не слышу о зле и ничего не говорю о нём, то я защищён от него». Ведь иначе у него получилось бы одержать над ней верх. Пришлось бы выбирать — умереть, отторгнув его, или принять, посмотрев на мир его глазами. А этого она себе позволить не могла.       Нужно было продумать стратегию поведения, разобраться в себе и своих целях. Эмма вышла из корпуса проветриться до начала следующей пары. Что бы ни происходило, пропускать занятия было не в её правилах. Привычная рутина успокаивала, придавая видимость того, что всё в порядке, что есть такие вещи, которые никогда не изменятся. В здании может идти ремонт или перепланировка, но фундамент останется прежним.       Сидя на лавочке в саду, Эмма пришла к выводу, что ей не остаётся ничего другого, как покориться обстоятельствам. Против Рейнхарда не было никаких доказательств, ни одного свидетеля, кроме неё, кто подтвердил бы, что Каин и Водитель — это один и тот же человек. Её слово против его, уважаемого профессора — так себе расклад. Потому обратиться в полицию или рассказать всё детективу Дэвису казалось неудачной идеей — необоснованные обвинения не упекут этого монстра за решётку, зато могут сильно подпортить ему настроение. Не хотелось бы злить убийцу, который знает, где ты живёшь, где учишься и куда ходишь развлекаться. Всё это означало лишь одно — пока ей предстоит ждать и надеяться, что однажды он расслабится и совершит ошибку, хотя это и было маловероятно. Но если действовать изнутри? «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе».       На оставшихся занятиях Эмма большую часть находилась ментально где-то далеко за пределами кампуса, особо не вникая в то, что творится вокруг неё. Всё было будто в дымке, а окружающие звуки доносились сквозь толщу воды. Пару раз ей задавали какие-то вопросы, она переспрашивала и лаконично отвечала, чтобы её поскорее оставили в покое.       После учёбы осталось лишь чувство опустошения и безысходности. Домой идти не хотелось, и она отправилась в бассейн, что располагался в спорткомплексе неподалёку от общежития. К счастью, там находилась всего пара человек, и то вдалеке. Это позволило мысленно обособиться и почувствовать себя практически одной. Прохладная вода с характерным запахом хлорки освежала тело и очищала разум от лишних мыслей. Лёгкие и мышцы горели от быстрого плавания кролем. Она ныряла, доплывала до одного борта, выложенного голубыми кусочками мозаики, отталкивалась от него и плыла к другому, пока окончательно не выдохлась. В голове прояснилось, страх отступил. Эмма даже ощутила прилив сил.       Вернувшись в свою комнату, она села за ноутбук и принялась копаться в интернете. Кто же ты такой и откуда взялся? Помимо страницы в Википедии об одноимённом библейском персонаже, Эмма нашла краткую статью и о нём самом с одной единственной фотографией.       Каин Рейнхард (4 ноября 1980, г. Портленд, Орегон, США) — американский писатель, доктор филологических наук.       Автор романов «Часы», «Изломанная звезда» и других известных в своих кругах произведений. За автобиографический роман «Повесть о любви и тьме» Каин получил Пулитцевскую премию и Фолкнеровскую награду, а за творчество в целом писателя всегда рады видеть в любом университете. Является одним из самых молодых профессоров в Северной Америке и отличается экспериментальными методами обучения.       Родился в интеллигентной семье врачей. Его мать умерла, когда Каину было 12 лет, а отец пережил её всего на 4 года. С отличием окончил Гарвард, факультет искусств и наук. В 27 лет Каин переехал в Сиэтл, женился на Оливии Голдблум, враче общей практики Больницы Доернбечер Чилдренс, и через год у них родился сын. Каин занимался научной деятельностью и параллельно писал книги, его романы приносили хороший доход, но он умело избегал медийной известности. В 2013 году в их дом проникли грабители. Каин в это время отмечал выход новой книги в компании друзей, и грабители, по всей видимости, знали, что дом должен пустовать. К сожалению, его жена с ребёнком вернулись от родителей на день раньше и были убиты. Полиция так и не смогла найти преступников. Пробыв год в депрессии, Каин написал прекраснейший роман «Повесть о любви и тьме», продал дом и пропал с радаров. Предполагалось, что он путешествовал, периодически выступая на семинарах и лекциях в разных ВУЗах страны.       Читая сухую выжимку происшествия с его женой и сыном, в душе растёкся неприятный холод. Вероятно, именно в этом и крылась причина особой жестокости Водителя. Других его фотографий в интернете не нашлось, соцсетей тоже, что не удивительно с его-то способностью заметать следы. Теперь Эмме стало ясно, почему она не слышала о нём раньше, даже с учётом её особой любви к современной прозе. После смерти жены и ребёнка Каин отправился путешествовать по стране и мстить за собственную боль. Похоже, искал тех самых убийц, а потом просто не смог остановиться. Интересно, нашёл ли он их? Эмме вдруг подумалось, что жестокость к другим — это наркотик для таких истерзанных душ, как Водитель, способ почувствовать контроль над миром, очищая его от падали. Жертвами Водителя в основном оказывались преступники и очень редко — несчастные свидетели, которым просто не повезло очутиться не в том месте, не в то время, как, например, некоторым её однокурсникам.       Эмма часто гадала, что такого тогда натворил Алекс, из-за чего Водитель решил «наказать» его и заодно остальных тринадцать студентов? Понятное дело, что Чарли, друг Алекса, став свидетелем убийства, от страха побежал за помощью в дом, который они сняли для вечеринки, что и стало причиной кровавой резни. Но почему Питер? Они вообще были вдалеке от остальной тусовки и просто наслаждались романтичным уединением. Эмма нахмурилась, вспоминая те события. Теперь всё виделось не столь романтичным, как ей тогда казалось. В тот вечер Питер следил, чтобы её бокал всегда был наполнен, и Эмма сочла это джентльменским ухаживанием, а потом он потащил её в лес. Тогда она думала, что это очень мило — вдвоём смотреть на ночное небо и разговаривать о звёздах. Правда, Питер уговаривал её заняться сексом, да и звёзд оттуда не было видно. Если Эмма и сопротивлялась, то слишком слабо и неявно. Ей было стыдно, ведь на тот момент она уже месяц как оставляла Питера с «синими яйцами» и всё не могла преодолеть этот рубеж. В каком-то плане, Водитель освободил её от этого сложного выбора.       Закрыв статью, Эмма бездумно проскролила страницу с результатами и ткнула на ссылку с обсуждением нашумевшей книги, вышедшей пять лет назад, о серийном маньяке «Изверг».       Ann3120: «ОМГ! Что курил автор? LOL»       HolyWar: «У меня от этой книги мурашки по коже…»       Tonyboy: «Описания убийств и эмоций настолько графичные, будто автор сам баловался подобным XD»       Чуть ниже на форуме поднялся вопрос о том, кто скрывается под псевдонимом автора книги — Эммануэлем Каррер.       IsaakNewTONE: «Очень похоже на стиль К. Рейнхарда. Вы только посмотрите на ритмику текста и прилагательные. Я, конечно, могу и ошибаться, но мне кажется, он и есть автор этой книги. Оно и понятно, писатели часто выпускаются под псевдонимами, когда пробуют себя в новом жанре. Как мы видим, вышло очень на любителя, но мне понравилось. Это прям поооолное погружение в мир психопата!»       И в этом Эмма не могла с ним не согласиться.

***

      Тревога и волнение сгущались, как тучи перед дождём. Приближался четверг. По расписанию в этот день значилось практическое занятие по созданию художественного произведения. Мысль о том, что она снова увидит его, пугала и, в то же время, наполняла каким-то смыслом, будто Эмма — героиня остросюжетного романа или фильма с очень важной миссией.       Каин Рейнхард. Это сочетание букв было для неё в новинку — что-то незнакомое в знакомой личности. Порой она произносила его имя вслух, пробуя эти звуки на вкус, пытаясь привыкнуть к ним, но они пока лишь неуклюже ворочались на языке.       — Эмма! — раздражённый голос Розалин неприятно выдернул из мыслей.       Стоял солнечный осенний день. Они с друзьями валялись на траве перед учебным корпусом и отдыхали после утренних лекций.       — Что? — нехотя отозвалась Эмма, приподнявшись на локтях.       — Опять ты витаешь где-то в облаках, — проворчала Рози. — Я спросила, идёшь ли ты на вечеринку в эту субботу?       — Какую ещё вечеринку?       — В честь юбилея открытия нашего университета, чёрт возьми! Помнишь, я говорила тебе про объявление в холле? — Рози вопросительно уставилась на неё. Не дождавшись реакции, она закатила глаза и продолжила. — Приедет мэр города и пожелает всем нам хорошо учиться, а преподавателям — сил и терпения.       — Не очень-то весело звучит, — прокомментировала Эмма. Раньше она бы ни за что не упустила подобный шанс, но, к сожалению, в этом году там будет присутствовать тот, с кем она никогда бы не захотела встретиться вновь.       — Вообще-то, туда приглашаются только отличники учёбы, — Кевин оторвался от книги и многозначительно взглянул на Розалин.       — Хочешь сказать, что меня туда не пустят? — насторожилась та.       — Не знаю насчёт твоих оценок, подруга, — ответил Кевин, усмехнувшись. — Но я имею в виду, что отличники учёбы должны посетить это мероприятие в добровольно-принудительном порядке.       Эмма громко фыркнула и недовольно подпёрла щёку рукой.       — Только этого не хватало!       — А что ты так переживаешь? Это же классная возможность познакомиться и наладить связи с профессорами вуза, а может быть, даже и с мэром! — влилась в дискуссию Шерил. Она оглядела всех остальных, требуя поддержки. Розалин согласно закивала и выжидающе посмотрела на Эмму, грозя ей пальцем.       — Чёрт тебя побери, Эммс! Если ты не воспользуешься этим случаем, то будешь круглой дурой!       — Видимо, у меня нет выхода, — вздохнула Эмма. — Правда, приглашение мне всё ещё не пришло. Так что, возможно, я уже не в числе лучших…       — Что за пессимизм? Она всегда так реагирует на новые возможности? — спросила у ребят Шери, на что Кевин пожал плечами.       — О, да! Причуды богатых…       Хоть эта реплика немного и покоробила, Эмма не собиралась оправдываться. Пусть думают, что хотят. Не будет же она объяснять им настоящую причину. Но тут за неё вступилась Розалин со всем своим латиноамериканским пылом.       — В каком это смысле «богатых», Кев? — нахмурилась она, чуть склонив голову. — Ты в курсе, что Эмма никогда не пользовалась привилегиями своих родителей? Она могла бы жить в лучшем доме университетского городка или вообще снять целый коттедж, но решила жить в обычном общежитии и не отличаться ни от кого из нас.       — Да я же просто пошутил! — капитулировал Кевин, взмахнув руками. — Хотя, если бы Эмма сняла коттедж, я был бы не против променять на него кампус.       — Чур, я с тобой! — откликнулась Шер. Эмма и Розалин переглянулись и с улыбкой покачали головой.       Придя в аудиторию, Эмма облегчённо выдохнула — там пока что были только студенты. Заняв свои привычные места, все стали привычно раскладывать свои листки с работами, кроме Эммы. Из-за всей этой кутерьмы она как-то даже не подумала о том, что на прошлом занятии могли выдать новые задания. Возможно, кто-то из друзей говорил ей об этом, но она, как всегда, прослушала и уже успела искренне пожалеть об этом. Кто знает, что придёт на ум новому преподавателю?       В аудиторию вошёл профессор Рейнхард и громко всех поприветствовал. Поставив свою сумку на кресло, он привычно присел на край преподавательского стола. Этот кабинет отличался от лекционного тем, что был компактнее по размеру, ведь студентов было намного меньше, а обычные прямоугольные столы находились на одном уровне. В этот раз Эмма сидела рядом с парнем яркой индийской внешности, а Кевин с Шер — прямо за ними.       — Как вы помните, — начал вещать Каин. — Прошлая лекция была посвящена известным произведениям и их особенностям. К сегодняшнему занятию вам нужно было выбрать своё любимое произведение и описать, почему на ваш взгляд оно заслуживает внимания, в чём его исключительность? Сегодня вы прочитаете свои очерки, и мы обсудим их все вместе. Ну, кто хочет начать? История любит смелых.       Каин медленно обвёл взглядом аудиторию и на секунду остановился на Эмме. Она поспешно опустила глаза, заливаясь краской то ли от невыполненного задания, то ли от осознания того, что в данный момент на неё смотрел жестокий убийца, погубивший кучу народа. Да и вообще, Эмма находилась в таком смятении, что всё происходящее казалось нереальным и неправильным.       — Давай, Джагдиш! Надеюсь, я правильно произнёс твоё имя? — спросил Каин, и парень рядом расплылся в улыбке — преподаватели редко с первого раза запоминали студентов, тем более с такими замысловатыми именами.       — Да, всё в порядке, профессор! — заверил тот с лёгким акцентом. — У вас отличное произношение!       По аудитории пронеслись тихие смешки под одобрительную улыбку профессора. Он кивнул в приглашающем жесте, и Джагдиш принялся читать вслух свою работу.       Эмма слушала вполуха, незаметно рассматривая Каина. Его нынешний образ никак не вязался с образом человека, что нанёс ей ножевое ранение несколько месяцев назад. Тогда его волосы были чуть длиннее, волнами ниспадая на высокий лоб, а теперь — пострижены и аккуратно уложены. Тогда она видела его в исключительно обычной одежде: чёрной майке, чёрной футболке, серой кофте с капюшоном или кожаной спортивной куртке, с которой он однажды невозмутимо стирал кровь влажными салфетками. А теперь это всё заменили отличного покроя деловые костюмы, идеально отглаженные рубашки и туфли из дорогой матовой кожи. Правда, выражение лица и мимика мало изменились — те же зоркие прищуренные глаза, во внешних уголках которых пролегала тоненькая паутинка малозаметных игривых морщинок, и губы, кривящиеся в самодовольной ухмылке. Неизменной осталась и лёгкая небритость, добавляющая мужественности и статуса, хотя, по мнению Эммы, это не помогало скрыть некую слащавость в его внешности.       В голове не укладывалось: как такой высоко образованный человек, заработавший авторитет в обществе, отлично разбирающийся в литературном искусстве и философии, может быть одним из самых опасных серийных убийц?       Удивительно, но на протяжении всего занятия он больше не смотрел в сторону Эммы, будто она всего лишь одна из многочисленных студентов, будто он — простой профессор, честно зарабатывающий себе на жизнь. Эмма даже немного расслабилась, желая, чтобы всё это оказалось просто глупым совпадением, и на самом деле она не была целью его прибытия в универ. Но, как только прозвенел звонок, и аудитория стала пустеть, Каин не глядя обратился к ней:       — Мисс Уорд, пожалуйста, задержитесь на минутку.       Сердце в груди сделало кульбит. Тяжело вздохнув, Эмма взяла себя в руки и не торопясь подошла к столу, на котором Каин приводил в порядок бумаги. Выглядел он при этом совершенно незаинтересованным в разговоре. Нет, тут он точно ничего не сделает — слишком много свидетелей.       Убрав собранные работы в стол, он повернулся к Эмме и окинул её равнодушным взглядом, не обращая внимания на снующих позади студентов.       — Я заметил, что вы не выполнили задание на сегодня, и я понимаю, насколько сложным для вас выдался этот год, — к концу фразы Каин понизил голос, наблюдая за тем, как Эмма возмущённо усмехается, сузив глаза. — На первый раз я сделаю вам скидку, с учётом того, что вы всё же принесёте свою работу на следующее занятие. Но в дальнейшем я не стану такое терпеть. Надеюсь, я понятно объяснился?       — Звучит как угроза, — холодным тоном ответила Эмма, на что Каин выдал тихий смешок.       — Не-е-ет, всего лишь предупреждение, — улыбнулся он, изобразив на лице саму невинность. — У вас довольно высокий общий бал, не хотелось бы его испортить.       — Это всё? — грубо прервала его Эмма, и не дождавшись ответа, повернулась к двери.       — Постойте. Мне нужно передать вам это.       Эмма неохотно развернулась и уставилась на небольшой синий конверт в руке Каина. «Неужели он написал мне письмо? — подумалось Эмме. — Хотя с тем же успехом там может быть отрезанное ухо, ну, или нечто подобное».       — Так как по совместительству я являюсь вашим научным руководителем, меня попросили передать вам приглашение на мероприятие в эту субботу по случаю двухсотлетия Вашингтонского университета.       — Вообще-то, у меня были другие планы… — попробовала она уклониться.       — Какими бы ни были ваши планы, мисс Уорд, они точно не важнее встречи с мэром, — не терпящим возражений тоном перебил Каин, сверкнув глазами. — Вы одна из лучших студентов второго курса, поэтому вы обязаны посетить данное торжество.       Он протянул Эмме конверт, и она осторожно приняла его дрожащей рукой.       — Благодарю за понимание! — маска доброжелательности вернулась на лицо профессора, и он продолжил заниматься своими делами, давая понять, что разговор окончен.       Выйдя из кабинета, Эмма прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Только сейчас она осознала, насколько сильно её потряхивало, а колени подгибались от внезапной слабости.       — Что он тебе сказал? — раздался восторженный голос Шерил откуда-то сбоку. Эмма вздрогнула и посмотрела на неё. Та поглядывала на конверт, нетерпеливо подпрыгивая на месте, а в глазах плескалось любопытство.       — Погрозил пальцем насчёт невыполнения домашних работ и передал мне приглашение на вечеринку в Юнити Холле, — равнодушным тоном ответила Эмма, надеясь не выдать волнения в голосе.       Восхищённые возгласы Шерил ещё долго не стихали, и Эмма бы точно отдала своё приглашение ей, если бы не боялась возможных последствий.       Оставшиеся дни прошли без каких-либо неожиданностей, и в субботу утром они втроём с Шер и Розалин выбрались в город прогуляться по торговому центру. Подруги настояли на том, что Эмме понадобится подходящий наряд на вечер, и спустя час скитаний по многочисленным магазинам, Эмма остановила свой выбор на чёрном коктейльном платье-футляре с открытыми руками. Плотная ткань была расшита чёрным бисером-стеклярусом, без которого платье выглядело бы слишком серьёзно — что ж, это полностью сходилось с её внутренним состоянием.       После шоппинга они решили отметить удачные покупки вкусной итальянской пиццей, и к трём часам дня уже были в кампусе.       Незадолго до самого мероприятия у Эммы окончательно испортилось настроение, и Рози, неверно истолковав причины такого поведения, порхала вокруг неё, заверяя, что выглядит она просто шикарно. Эмме очень хотелось рассказать ей, что гнетёт её вовсе не внешний вид, что её вынудили пойти туда, и не кто иной, как похититель, маньяк и научный руководитель по совместительству. Если это всего лишь начало, то можно было только догадываться, какие манипуляции ждут её впереди. И это не могло не нервировать.       К вечеру начал накрапывать дождик, и Эмме пришлось взять такси, чтоб не промокнуть. Выйдя из машины, она остановилась перед величественным зданием в коллегиальном готическом стиле, где по обыкновению проводились различные торжественные мероприятия. На торце стрельчатую арку венчала горгулья в образе Нептуна, что символизировало океанографию и науку о рыболовстве. Вдоль парапетов крыши располагалось ещё двадцать пять скульптур Дадли Пратта, представляющих разные академические дисциплины. В центре здания возвышалась башня с остроконечной крышей, где изначально располагалась колокольня, которую потом стали использовать в качестве небольшой обсерватории. Эмме всегда хотелось побывать там, но не представлялось возможности.       Внутри Юнити Холла главный зал казался просто огромным, а с бесконечно высокого потолка свисали массивные хрустальные люстры. Среди всего этого великолепия и хаотично блуждающей разодетой толпы, Эмма на минуту потерялась и отошла к столам с напитками, чтобы налить себе воды.       — Эмма Уорд! — раздался голос позади неё. — Не думала, что встречу тебя здесь.       Только её не хватало! Эмма обернулась и увидела эффектную брюнетку в бордовом платье.       — Привет, Амелия! Давно не виделись, — Эмма постаралась, чтобы её голос и лицо остались невозмутимыми, но внутри жгла неприязнь и желание побыстрее сбежать от этой наглой девицы.       Амелия подошла к столу и взяла бокал с апельсиновым соком. На её лице отразилась холодная надменность, когда она повернулась к Эмме.       — Как твои успехи? — спросила Амелия и тут же продолжила, не давая вставить и слова. — Слышала, что ты пропустила больше полугода. Искренне сочувствую. Сложно было, наверное, восстановиться.       — Не жалуюсь, — сдержанно ответила Эмма.       — И снова ты вышла сухой из воды. Просто восхищаюсь тобой! — саркастично заявила Амелия. Не сдержавшись, Эмма процедила сквозь зубы:       — С радостью поменялась бы с тобой местами.       В этот момент к ним подошёл Каин в чёрном классическом костюме и бокалом белого вина. Скользнув поверхностным взглядом по Амелии, он поздоровался с ней:       — Мисс Уайлд, добрый вечер!       — Здравствуйте, профессор Рейнхард! Рада видеть вас! — просияла Амелия, на что Эмма мысленно скривилась.       — Вас искал декан Гарви, что-то насчёт организации вашего учебного плана. Он ожидает вас в актовом зале.        Поблагодарив профессора, Амелия отвесила короткий кивок и побежала на поиски декана. Это был единственный раз, когда Эмма предпочла бы отправиться с ней, неважно, куда. Однако, теперь, пользуясь случаем, можно узнать намерения Водителя. Не бегать же от него вечность. Лучше уж тут в присутствии толпы людей, чем наедине.       Эмма неторопливо прошла в угол зала и отпила немного воды. Подняв со стола с закусками оливку и закинув её себе в рот, Каин присоединился к ней, рассматривая напряжённые плечи и вытянутую шею Эммы.       — Очень амбициозная молодая леди, — заметил он, устремив взгляд вдаль. — Думаю, если ей не подрежут крылья, в будущем она многого добьётся.       — У неё множество талантов, — язвительно произнесла Эмма, и Каин едва заметно ухмыльнулся.       — И самый главный из них — умение не показывать высокомерия и излишней самонадеянности перед нужными людьми.       Каин покосился на Эмму и многозначительно вскинул правую бровь, намекая на отсутствие данного свойства у неё. Решив отбросить пустые разговоры и быть прямолинейной, она набралась смелости и повернулась к нему лицом.       — Что ты здесь делаешь?       — В университете? — уточнил он, и не получив ответа, иронически ответил. — По всей видимости, пытаюсь подзаработать немного денег.       Его лёгкий непринуждённый тон действовал на нервы. Эмма закатила глаза.       — Ты знаешь, что я имею в виду. Зачем ты вернулся?       Улыбка слетела с губ Каина, возвращая ему серьёзное выражение лица.       — Ты знаешь ответ на этот вопрос, Эмма, — ответил он в том же тоне, испытующе заглянув ей в глаза. — Это наш новый уровень.       «Ах, да! Грёбаные уровни!» — поднялось в памяти неприятное воспоминание. На протяжении тех шести месяцев он вынуждал её карабкаться по выдуманной им же лестнице, где каждая ступень ознаменовывала новое задание, а каждый этаж — новый этап, уровень. Эмма должна была беспрекословно выполнять их, иначе её ждало жестокое наказание. Она практически чувствовала то упоение, наполняющее его, когда он наблюдал за ней, за тем, как гордость борется с желанием выжить и не испытывать в лишний раз его терпение. Иногда казалось, ему доставляло удовольствие то, что она никогда не была покорной полностью, а выполняла его задания с выставленным напоказ выражением ненависти и отвращения на своём лице, готовая ударить в подходящий момент.       — Теперь мы на равных. Ну, почти… — криво улыбнулся он. — И мы можем познакомиться заново. Рад представиться, меня зовут Каин Рейнхард!       Он протянул руку Эмме, и она с опаской пожала её. На ощупь его кожа оказалась не такой сухой и шершавой, как она ожидала, зато хватка была крепкой и жёсткой.       — Странное имя, — произнесла она. — Родители тебя не очень-то любили, правда?       Каин негромко рассмеялся и задумчиво покрутил в руке бокал.       — Да-а-а… — вздохнул он, грустно улыбаясь. — Мой отец был религиозным человеком и имел непреодолимую тягу к библейским параллелям.       — То есть… Господу богу больше понравился дар твоего брата, и за это ты решил убить его? – нахмурилась Эмма, вспомнив историю из Ветхого Завета.       Каин ответил не сразу, как если бы ему было тяжело вспоминать об этом. Или же он просто мастерски умел притворяться. Глотнув немного вина, он прочистил горло.       — У меня был брат-близнец младше меня на четыре минуты. Мы родились на три месяца раньше срока. Я весил два фунта, а мой брат — всего полтора. Шансов, что мы выживем, было пятьдесят на пятьдесят, поэтому родители решили пока не давать нам имён. У моего брата помимо прочего была выраженная дыхательная недостаточность. Нас обоих положили в один кювез, чтобы мы чувствовали присутствие друг друга, и брата подсоединили к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Ночью я, видимо, барахтался во сне и сместил его трубку, в результате чего у брата случилось кислородное голодание. Это усугубило его состояние, и вскоре он умер. Отец долго горевал, даже сильнее, чем мать, и решил увековечить ту случайность в моём имени. Таково было моё первое убийство. Оно долгое время довлело надо мной, пока я не сумел принять его, как часть себя.       Рассказ немного ошеломил Эмму. История его имени казалась немыслимой, как и всё, о чем он когда-либо говорил ей. Пока она думала над тем, как ответить, Каин заметил приближающихся к ним людей: светловолосую женщину в алом пиджаке и поджарого мужчину лет шестидесяти в сером костюме и стильных очках. Каин незаметно дотронулся до спины Эммы чуть выше талии, привлекая её внимание. Это лёгкое безобидное прикосновение обожгло её кожу через ткань платья, и Эмма неосознанно дёрнулась. Рука сразу же исчезла.       — Профессор Рейнхард! — радостно воскликнул седовласый мужчина. — Наконец-то мы вас нашли!       — Не хотел отвлекать вас. Позвольте представить вам одну из лучших учениц второго курса, Эмму Уорд, — доброжелательно улыбнулся Каин. — А это — мэр Сиэтла, Дженни Деркан и проректор нашей альма-матер, Марк Ричардсон.       Они обменялись приветствиями и завели разговор о богатой истории ВУЗа. Эмме следовало бы блеснуть знаниями и остротой ума пред столь значимыми персонами, но присутствие Каина отвлекало её, мешая сосредоточиться. Благо этот разговор не продлился долго.       Всех попросили пройти в актовый зал, и уже через несколько минут на постаменте мэр города выступила с пылкой мотивационной речью. После этого началось выступление студента третьего курса Тао Пань, который блестяще исполнял произведение Шуберта для фортепиано. Эмма сидела в середине второго ряда вместе с другими студентами, а Каин с проректором расположились на третьем, ближе к проходу.       Невзначай обернувшись, она покосилась в его сторону. Каин сидел, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза в удовольствии от льющихся из рояля звуков. Его лицо выглядело умиротворённым. Морщинки на лбу и в уголках глаз разгладились, а всё его естество впитывало музыку и, казалось, переносилось в другую вселенную. Открыв глаза, он чуть повернул голову и столкнулся взглядом с рассматривающей его Эммой. Смутившись, она в то же мгновение отвернулась, словно её застали за каким-то постыдным действом.       Не досидев до конца представления, она поднялась и вышла на пустующую террасу. Прохлада ночи помогала охладить пылающие щёки и привести мысли в порядок. Эмма вытащила из клатча сигарету и закурила, опёршись локтями на влажные деревянные перила. Её нога отбивала нервный ритм по мраморному полу. Да как он мог спокойно сидеть и строить из себя невинного преподавателя, зная, скольких людей он убил! Наслаждаться музыкой, когда она, свидетельница его зверств, находилась так близко от него и не могла найти себе места! Быть на свободе и ни разу не поплатиться за то, что сделал?! У Фемиды на этот счёт было своеобразное чувство юмора, впрочем, как и него самого.       — Не знал, что ты куришь, — раздался мужской баритон позади неё. Эмма вздрогнула, но не обернулась.       — Я тоже многого не знала о тебе, — отозвалась она.       — Нам всегда есть, чем удивить друг друга.       Невольно прыснув от этой двусмысленной фразы, Эмма затушила сигарету и развернулась, посмотрев на него в упор. Каин неспешно подошёл и встал рядом. На его губах играла лёгкая улыбка. Втянув носом свежий воздух, он задумчиво произнёс:       — Ты знала, что этот землистый запах, который ощущается после дождя, называется «петрикором»? Слово происходит от греческих «petra», что означает «камень», и «ichor» — жидкость, текущая в жилах богов греческой мифологии. Когда дождь проливается на землю, вода попадает в микротрещины и поры. Находящийся в них воздух формирует пузырьки на влажной поверхности, которые, лопаясь, выбрасывают в воздух множество микрокапель. Эти мельчайшие частицы, содержащие масла растительного происхождения, подхватываются воздушными потоками и разносятся по округе, создавая тот самый неповторимый и любимый многими аромат. Поэтому, когда ты чувствуешь запах влажной почвы, на самом деле это молекула, производимая определённым типом бактерий.       Эмма шумно вздохнула и повернулась к нему в пол оборота, чуть склонив голову.       — И к чему эти удивительные факты? — поинтересовалась она, скрещивая руки на груди.       — К тому, что в этом мире всё одновременно и очень сложно, и очень просто. Ты можешь решить, как относиться к нему: сложно или просто, искать ответы на бесконечные вопросы или просто наслаждаться процессом.       — Какой же путь выбрал ты?       — Оба, — улыбнулся он.       Немного помолчав, Каин встретился с Эммой взглядом и задал вопрос, от которого по её коже пробежали мурашки:       — Почему ты не убила того парня?       — Потому что он не был тобой, — честно ответила Эмма после недолгих раздумий.       Он усмехнулся, довольный остроумным ответом. Каин, несомненно, помнил её безуспешные попытки пристрелить его в ту последнюю летнюю ночь.       — Почему ты убил ту девушку? — в свою очередь спросила она.       — Потому что она не была тобой.

***

      На день благодарения девушки приехали в Спокэйн, в поместье Уордов, как и обещали матери Эммы. К тому же, родители Рози на месяц уехали в Мексику к бабушке. Мэри была безумно счастлива и весь день носилась по кухне, щебеча о семейном ужине, на который обещали прийти все члены семьи: дядя Фред, временно взявший на себя бразды правления издательской империи Уорд, его жена Филиппа и двоюродной брат Мэри — Томас, который работал в издательстве главным редактором и пока не был обременён брачными узами.       В приготовлении блюд на такую большую компанию помогала старая добрая Франческа. Завидев Эмму, она сперва долго душила её в своих страстных объятиях, а потом долго корила за то, что она плохо питается в универе.       В иные дни с готовкой Мэри вполне справлялась сама. Глядя в блестящие глаза матери, Эмма ощутила маленький укол совести, ведь после смерти отца той наверняка было неуютно находиться дома одной. Правда, чуть позже Мэри поделилась с ней двумя интересными новостями. Во-первых, она открыла собственную пекарню, а во-вторых, начала встречаться с детективом Дэвисом. Последней новости Эмма совершенно не была удивлена, будучи свидетелем их флирта, но всё же её немного задевало, что мама так быстро смогла оправиться от потери отца. Хотя, пять месяцев не такой и маленький срок, говорила Эмма самой себе.       Помогая накрывать на стол, она с тоской посмотрела на барный стул, где обычно сидел отец. В сердце разверзлась щемящая пустота. Эмма осознавала, что больше не будет тех редких, но глубоких разговоров по душам. Некому будет бурчать на неё за излишне громкую музыку, не с кем будет обсуждать любимых писателей и сидеть в обнимку на диване в уютной тишине.       — Детка, что с тобой? — голос Мэри звучал взволнованно. Заглянув в полные слёз глаза Эммы, она крепко обняла её. — О, милая! Я тоже скучаю по нему.       — Это наш первый День благодарения без него, — всхлипнула Эмма, утыкаясь носом в мамину шею. От неё вновь пахло как в детстве: капелька духов и сдобный аромат пышного яблочного пирога.       — Да, знаю… — прошептала Мэри и добавила. — Но мы с тобой справимся, как бы ни было плохо. Я уверена, он смотрит сейчас на нас с небес и сурово хмурится. Ему бы не хотелось, чтобы мы грустили с тобой в этот день. Мы никогда не забудем папу и всегда будем его любить.       Эмма закивала, хоть и относилась к загробной жизни с явным скептицизмом. И, конечно, она не стала спорить с мамой по этому поводу или высказывать недовольство её новыми отношениями — каждый проживает утрату как может.       Позже начали подтягиваться гости, и к семи часам семья в полном сборе сидела за большим празднично накрытым столом в просторной и светлой столовой, оформленной в бежевых тонах. За ужином Филиппа сокрушалась над тем, что их взрослые дочь и сын не смогли выбраться из Нью-Йорка даже на праздник. Дядя Фред же постоянно намекал Эмме на её будущие обязанности в компании, и что после учёбы она, безусловно, должна начать вливаться в дела её скоропостижно ушедшего отца. Стараясь не реагировать, Эмма уныло копалась вилкой в своей тарелке, дабы не портить этот вечер. Розалин с опаской поглядывала на неё, прекрасно зная об её импульсивном характере и любви к острому словцу.       После ужина Эмма отправилась наверх переодеваться, а Рози присоединилась к остальной компании в зале, обсуждавшей дела в издательстве и новый бизнес Мэри. Пытаясь отвлечься от раздражения на родственников, Эмма принялась размышлять о том, как избавиться от Каина раз и навсегда. Тут подходило только два варианта: либо убить его, либо посадить. Первый вариант пока не представлялся возможным, ведь Каин Рейнхард создал себе маску добродушного интеллигентного преподавателя и талантливого писателя, и если она каким-то образом сумеет его убить, то в случае поимки, ей дадут от двадцати лет тюремного заточения за преднамеренное убийство первой степени. Второй вариант, хоть и казался правильным, был сложнее в выполнении и имел свои заморочки, главная из которых — найти необходимые доказательства без привлечения правоохранительных органов, то есть, самостоятельно. Для этого ей, скорее всего, придётся сблизиться с ним и делать вид, что она готова ко всем его новым «заданиям».       Подойдя к окну, Эмма не сразу заметила тёмную мужскую фигуру, чьё лицо скрывал капюшон. Страха она почти не чувствовала. Только гнев.       — Ах ты, сукин сын! — процедила она сквозь зубы. — Хочешь игры — будет тебе игра.       Эмма решила, что больше никому не позволит отравлять себе жизнь или портить настроение. Раз у Каина получается, то у неё тоже получится.       Переодевшись, Эмма спустилась вниз и до ночи просидела в гостиной, весело болтая с Рози и дядей Томасом. Было забавно наблюдать, как Розалин строила ему глазки весь вечер. В конце концов, сжалившись над бедной девочкой, Томас нежно взял её руку в свою и признался, что даже такая красавица не сможет вернуть его в строй натуралов. Хохот Эммы, казалось, был слышен во всей округе.       После ухода последнего гостя в лице Томаса, девушки, смеясь, разбрелись по своим комнатам. Устало забравшись в постель, Эмма почти сразу вырубилась.       Утром её разбудил нетерпеливый стук в дверь. Не дождавшись ответа, в комнату ворвалась Рози и завалилась к ней на кровать.       — Эммс, это ты его убила? Ну, скажи, пожалуйста! — схватила она её за плечи и чуть встряхнула. Судя по отсутствию макияжа и пижаме, можно было догадаться, что Розалин сама только что встала. — Я никому не скажу, честно!       Ещё не полностью отойдя от сна, Эмма протёрла глаза, села в кровати и непонимающе уставилась на подругу.       — Боже, Роз! Так рано… Ты вообще о чём?       – Хотя… у тебя есть бесспорное алиби — весь вечер ты была с нами, а легли спать мы далеко за полночь, — разочарованно протянула Розалин.       — Какого…? — всплеснула руками Эмма, и ей под нос сунули телефон с открытой страницей новостного сайта. Нахмурившись, она принялась читать.       Вчера ночью в г. Спокэйн был убит 21-летний Аарон Вейнц       Тело было обнаружено сегодня утром его матерью, Сесилией Вейнц. По предварительным данным он был убит в период с 9 до 11 часов ночи в собственной постели. Идёт расследование обстоятельств смерти. Напомним, что месяц назад он подвергся нападению со стороны наследницы издательской империи, Эммы Уорд. По словам самой девушки, это было самозащитой при попытке изнасилования. В дальнейшем стороны пришли к взаимному соглашению. Суд также постановил, что сложившая ситуация оказалась стечением обстоятельств, и не стал выдвигать обвинения.       Отбросив от себя телефон, Эмма громко выругалась:       — Твою мать!