radioactive

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ 1:12 Наруто Узумаки. Сырой запах надвигающейся грозы с порывом ветра ворвался в открытое окно комнаты, освещаемой лишь слабым пламенем подсвечника, в то же мгновение погасив источник последней крупицы тепла. Издалека доносились растущие в своей мощи раскаты грома, а землю окропляли первые, неуверенные капли дождя. Прошло уже три месяца с того дня, как Узумаки Наруто перестал чувствовать себя частью мира, в котором ему, к несчастью, доводится жить; его беспокойные сны каждую ночь напоминали ему о том, каково это, ощущать отчаянное бессилие перед толпой, не способной принять тебя. Тихий шёпот подсознания мальчишки неожиданно был прерван яркой вспышкой, которая разрезала облака, рождая после себя громкий, резонирующий голос грома, вырывающий мальца из одного мира кошмаров и перенося в точно такой же, но более реальный. Он едва ли проснулся, открыл глаза. Комната не пробудила в нем никаких эмоций; слишком глубоко он был погружен в небытие, из которого только что возвратился. Уверенность в беспредельной печали поселилась на дне его сознания, но эта печаль лишь поддерживала ощущение усталости, потому что только она и сопровождала его, казалось, уже целую вечность, поэтому была лучше всего знаком. Беглым, усталым взглядом, Наруто пробежался по пыльной комнате, пока его взгляд не зацепила мерцающая металлическая деталь, лежащая на тумбочке – повязка ниндзя Конохи. Вялым движением рук он стянул её на кровать, пройдясь по вырезанному на сверкающей поверхности символу кончиками пальцев – для него эта вещь всегда была олицетворением чего-то большего, чем просто аксессуар и, при одной лишь мысли об этом, ребра Наруто подобно капкану захватили лёгкие в бездыханный плен, вынуждая парнишку стиснуть зубы от захватывающей мысли обиды, которая проявилась дорожкой слёз. Странно было оплакивать свое собственное будущее в качестве Шиноби, но с теми мыслями, что преследуют Узумаки в течении всей его жизни, сдерживаться было невыносимо, особенно сейчас, осознавая, что мечты так и останутся лежать на полке его сознания. Сжав повязку в кулак, мальчишка сделал глубокий вдох, собираясь с силами, которые и без того уже были на исходе. Босые ноги неуверенно коснулись пола, заскрипевшего под весом тела, которое едва ли сохранило равновесие в попытке не упасть обратно на кровать – состояние его души отчетливо проявлялось на физическом, но на это было не плевать разве что зверю, запертому в его теле, и с каждым порывом злости пытающемуся выбраться наружу, но скорее с четкой целью выжить самому, ведь смерть одного неминуемо приведет к смерти второго. А может так только казалось, ведь, с другой стороны, именно этого в глубине души Узумаки и желал – выпустить олицетворение всего, что гнездилось в его душе слишком долго, и понемногу начинало попахивать трупной гнилью. Мир снаружи, какой бы чуждой не казалась эта мысль для самого Наруто, продолжал жить так, будто ничего не случалось, но лишь только при одном условии – никогда не упоминать о Демоне, который приносит лишь беды и загнать его в клетку одиночества. Для самого же Наруто эти события и ощущения являются неотъемлемой частью жизни, ведь каждый день своего существования он носил на себе клеймо беса. Казалось, будто вся его жизнь – один длинный день, который бесконечно долго тянется за другим, но сюжет истории всё так же не менялся, какими бы силами Узумаки не старался выбраться из петли. И вот, она стремительно затягивается вокруг его шеи, медленно перекрывая мальчику кислород. Единственное, что было нужно, чтобы её разорвать – один человек. Один голос, который встал бы на его сторону и поверил в него. Одна рука, которая повела бы его к будущему. Но всё, что он получил в момент полного отчаяния – отторжение и полное одиночество, которые ядом расползалось по незрелому сознанию юнца и отравляло его мыслями о бессмысленности дальнейшего существования. Даже Какаши – человек, который обязан был взять на себя ответственность за жизни подопечных, сумел выдавить из себя лишь горькую, ненужную правду, даже не попытавшись успокоить и без того потрепанного самобичеваниями ученика. Сейчас, как никогда отчетливо, в его мыслях звучал голос Копирующего ниндзя: <<Несмотря на всю проделанную работы и старания, ты всё так же на голову ниже всех, кто получил звание Генин. И я не знаю, сумеешь ли ты за столь короткое время подготовиться к экзамену на Чунина, и получить его вместе со всеми, но будь готов к... >> Босые ноги отрешенно шагали по бушующей под обстрелом дождевых капель земле. Голубые глаза, казалось, приобрели более тусклый окрас и мыслями находились далеко, даже не намекая, куда в итоге это путешествие приведет Наруто. Сейчас же – лишь пустота и желание перестать играть этот злосчастный маскарад. Споткнувшись о представшую перед ногами ступеньку, блондин поднял свой взгляд к небу: над ним возвышались четыре невозмутимых, каменных лица, и даже в их глазах невольно можно было отыскать осуждение... а он мечтал встать в один ряд с ними? Какая глупость должна была подтолкнуть его к подобным мыслям. Сейчас эта цель казалась лишь далёким миражом жизнерадостного ребёнка, которым он был. Не дожидаясь разрешения или осмысления, спонтанная мысль проскользнула в сознание мальчика: почему бы не покончить с этим сейчас? В последние мгновения жизни встать в один ряд со всеми Хокаге? Шаг за шагом, поднимая тяжёлые от усталости ноги, Узумаки Наруто, Демон лис, шагал на свое последнее свидание с жизнью. Сейчас, стоя на том месте, на котором когда-то поклялся стать Хокаге, промокший до последней нитки `монстр` ощущал, как уголки его губ дёргаются в непроизвольной, печальной улыбке. Перед глазами был лишь мёртвый пейзаж Конохи, декорацией ему счастливая жизнь, дотянуться до которой у Узумаки не было возможности. Достав из кармана свою повязку, ради которой раньше готов был убить, мальчик выставил её перед лицом, в последний раз осмотрев. Ослабил хватку и отправил её в свободное падение. Он не хотел погибать, как ниндзя Конохи, ведь сейчас это звание, эта повязка, были лишь бездушным олицетворением тяжёлого груза, лежащего на хрупких плечах. Желание, которое перерасло в нечто схожее с инстинктом, подтолкнуло Узумаки вперёд – желание освободиться. Он сделал шаг, под которым не отыскал опоры и вслед за повязкой падению поддалось его собственное тело. Мысли освободились от оков кошмара, в котором ему больше не суждено проснуться. Ни сожалений. Ни сомнений. Лишь лёгкость момента перед неминуемым столкновением с твёрдой землей. <<Глупый мальчишка!>> звериный рёв вырвался из оков подсознания стремительно падающего на землю мальчишки, глаза которого в тотчас же широко открылись в удивлении, но было уже поздно. Тело со звуком упавшего напол куска мяса столкнулось с землёй. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ 2:02 Сацки Учиха. — Мы и правда не уследили за временем, Сакура. Какаши-сенсей прав, нам стоит больше внимания уделять тренировкам, раз на грядущем экзамене придется справляться только вдвоем, но не уверена, что у меня получится и рукой пошевелить завтра... в любом случае, спасибо, что согласилась помочь мне с тренировкой шарингана. Сенсей посоветовал мне, уделять больше времени развитию этих глаз, потому что иначе они "завянут, как сорванные бутоны роз". — Процитировала она сенсея, слегка смутившись — Не смейся! — Видимо сенсей понемногу начинает превращаться в персонажа книг, которые читает. — Со смешном ответила Харуно. — А-х-х-х, да, пожалуй после сегодняшнего нам нужен выходной. — Поймав зевок рукой, процедила Сакура, подмечая пристальный взгляд улыбающейся напарницы. — Видимо тренировки на выносливость не дали своих... — Бе-бе-бе. — По-ребячески перекривив Сацки, девушка подхватила свою сумку, почувствовав, как о голову ударилась капля воды, позволив себе на секунду удивиться, ведь подобная погода была редкостью. — Дождь начинается. Родители будут волноваться, если мы вовремя не вернемся домой и... жаль, что этот болван сейчас не с нами. Возможно в тот раз нам стоило поддержать его, а не молча слушать. — С ноткой печали в голосе, добавила Сакура, на мгновение задумавшись о том, где он, но тут же отогнала эти мысли куда подальше. С чего бы ей вообще вспомнился этот чудик. Сейчас важнее думать о собственном положении. Подобные мысли в её черепной коробке порождало лишь ощущение обиды на Узумаки, которого она даже сейчас, после полного отстранения от всех тренировок, обвиняла во всех бедах команды номер семь. Ведь даже так он умудрялся тянуть их на дно. — Ладно, в любом случае, если он появится... <<я его убью к чёртовой матери!>> нужно будет многое наверстать. Не опоздай завтра, у нас встреча с учителем в этом месте, в два часа. До завтра, Сацки! — Угу. До завтра, Сакура! Улыбнувшись убегающей напарнице, девушка попыталась прикрыть необъяснимую печаль, которая проявила себя при упоминании Наруто. Усиливающийся ливень решил напомнить о себе, вынуждая Сацки спрятала голову под сумкой, и слегка пробежаться в направлении дома. Ещё какое-то время девушка прокручивала у себя в голове слова Сакуры, ощущая странные, тёплое, но острое чувство в области груди. Вина? Возможно и так, но лишь за то, что в конечном итоге не решилась навестить его. Каждый раз, прогуливаясь по улицам деревни после тренировки, она останавливалась у дома Наруто и вглядывалась в закрытые окна, пытаясь убедить себя в том, что Узумаки достаточно силён и справится со всем, да и навряд ли захочет видеть ту, что просто стояла и молчала, когда на него ополчились практически все. Сейчас же ей хотелось только одного: <<Скорее бы он вернулся... >> Сацки даже не подозревала, какое влияние эта поздняя тренировка окажет на их общее с Узумаки будущее и насколько скоро она вновь увидит его, но будет ли она так счастлива, как думалось. Неожиданно её бег прервался, перейдя в более настороженный и плавный шаг, ведь перед глазами юной представительницы клана стояло зрелище, которое, даже в самом реалистичном гендзюцу, сразу показалось бы миражом, оттого поверить в увиденное было почти невозможно. Дыхание Сацки так и осталось в плену шока, пока она наконец не нашла в себе силы сделать пару резвых шагов навстречу лежащему на земле телу. Кровь окрасила потоки дождя, которые стремительно лились по алее, достигая ступней побледневшей от ужаса девушки. Она увидела его лицо; окровавленное лицо Наруто Узумаки, и сейчас оно не выражало ничего, кроме мёртвого спокойствия и на котором не было и тени того жизнерадостного парнишки, что тремя месяцами ранее являлся частью команды номер семь. Её колени подкосились, поставив девушку на колени перед истекающим кровью телом. — Н-наруто?.. — дрожащий голос шепотом сорвался с её губ, но этого хватило, чтобы потерять контроль над эмоциями и поддаться подкатывающему комом к горлу желанию расплакаться. Её руки обвили его торс, в попытках поднять отяжелевшее тело, но всё было тщетно. Паническая дрожь её рук не позволяла даже проверить его пульс. — Вставай, дурачина... вставай, п-прошу тебя, Наруто, п-пожалуйста, вставай... — Уткнувшись носом в грудь мальчишки, Сацки вытирала свои слёзы, которые предательски продолжали скатываться по щекам. Ей нужен был хоть один знак, одно слово, один удар сердца, тонкая нить надежды; ответом лишь жуткая реальность. Направив всю боль, которая сейчас прорезала её мысли, Сацки нашла в себе силы, и с трудом приподняла его тело, облокотив о свое плечо. Покачиваясь в стороны, с каждым шагом, стараясь не потерять равновесие и не выпустить товарища из некрепкой хватки, девушка осознавала, что это путешествие в конечном итоге может привести её к горькой правде о том, что Узумаки уже не спасти, надежды нет, но переступая через эти ощущения, шаг за шагом она двигалась вперед, не позволяя себе сдаться. Ведь он бы не сдался. Или, по крайней мере, тот, кем он был в её глазах. Собирая в ногах последние крупицы сил, Учиха направлялась в сторону госпиталя. Она не могла оставить его здесь в таком состоянии ни при каких условиях; не человека, который так много дня неё значит, который своей целеустремлённостью восхищал её, а жизнерадостностью дарил желание двигаться вперед и никогда не сдаваться. Стоило представить, каким мир будет без него и её душа разрывалась на мелкие кусочки, ведь где-то глубоко внутри она осознавала – этот мир навсегда потеряет для неё краски, если в нем не будет Узумаки Наруто. В этот же момент по её правой щеке пробежала кровавая слеза, а в глазах, отсвечиваясь люминесцентным красным огоньком, загорелась сила Мангёку Шарингана. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ 2:31 Цуме Инузука. Еле уловимый, густой, металлический запах, дыханием ветра доносился до острого обаяния Инузуки Цуме, которая в эту ночь по указу Хокаге была назначена патрулировать улицы Конохи. Её животные инстинкты гулом отдавались по телу лёгкой дрожью. В мыслях её образами представали непроизвольные ассоциации, что говорило лишь об одном – этот запах ей знаком, оттого ей точно не понравится то, что она в конечном итоге отыщет в конце этого небольшого путешествия; но эмоции сейчас были ни к чему. Чувство долга и ответственности – вот, что должно преобладать над личностью шиноби. Передвигаясь по скользким крышам зданий, куноичи полагается лишь на свой слух и ощущения, ведь за толстой стеной ливня сложно было отыскать хоть что-то отдалённо напоминающее силуэт человека. Наконец максимально приблизившись к источнику запаха, женщина услышала громкий вой своего звериного напарника, который немало помогал ей в этих поисках. Ринувшись вперёд за животным, она увидела перед собой Учиху Сацки, которая, с уложенной на колени головой Узумаки Наруто сидела на асфальте. По видимому, она долгое время тащила его за собой, пока окончательно не выбилась из сил. Сейчас Сацки больше походила на восковую фигуру, нежели на человека. Аккуратно уложив свою руку на плечо девчушки, Изунуки поймал на себе испуганный, как после пробуждения от очень глубокого сна, взгляд, в котором в тотчас же, вместе со слезами, загорелся мелкий огонёк благодарности судьбе. Не промолвив ни слова, Цуме подняла холодное тело блондина на руки, держа его с нежностью матери к спящему младенцу. Пальцы Сацки так и не отпустили рукав кофты Наруто. Не хватило смелости отпустить. — Нужно спешить, милая. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ2:40 Госпиталь. Наконец подступив к порогу больницы, два силуэта скрылись от бушующей стихии внутри; передвигались они настолько быстро, насколько этого позволяла скорость Сацки, ведь девчушка изрядно измоталась, пока сама справлялась с этой ношей, оттого для неё Инузуки выглядела ангелом во плоти, который услышал каждую молитву, что слетала с её уст, пока она без сил сидела с его телом на руках. По длинному коридору расхаживало небольшое количество дежурных врачей. Они медлили. Их перепуганные взгляды то и дело останавливались на мальчишке, который не проявлял никаких признаков жизни. Лишь его сердце, объятое пламенем демонической чакры, продолжало слабо биться в груди. Курама не собирался так просто отпускать этого парнишку, защищая его от смерти. С каждым мгновением, что Цуме ощущала на себе взгляды этой небольшой толпы, в её мыслях пробуждалась всё большая злоба, которую она не намерена была сдерживать. Не в такой момент. — Ему срочно нужна помощь, почему вы смотрите?! — Почти со звериным ревом выдавила из себя женщина, понимая, почему окружающие старались держаться подальше: казалось будто в руках у неё был не ребёнок, а связка взрывных печатей, которые вот-вот разорвут это место на мелкие кусочки и, возможно, так всё это и было, но женщине было плевать. — Но ведь... демон. — Дрожащий от неуверенности голос наконец озвучил мысли, которые гнездились на затворках сознания каждого присутствующего. — Это демон лис. Что, если он?.. Ну вы понимаете. Может будет лучше позволить ему уме... — Отступая на пару шагов ближе к стене, в которую уже через мгновение был впечатан неожиданным ударом колена в живот. — Заткни свою пасть! — Процедила она сквозь сжатые зубы, стараясь держать эмоции в узде и не продолжить избивать этот мусор, который смеет называться ниндзя-медиком Конохи. Который смеет называть себя человеком. Склонившись к скорченному мужчине, который держался за живот, Цуме оскалила острые зубы, сверля его взглядом, который источал призрение к самому факту существования этого слизняка. — Если вы сейчас же не поможете ему, то увидите зверя пострашнее. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ 3:05. Наконец обстановка разрядилась и женщина передала парнишку на попечение медиков, но всё же решила проконтролировать ситуацию и повременить с докладом для Хокаге о произошедшей ситуации. Её доверие пошатнулось. Именно это не позволяло ей избавиться от мысли, что на месте Узумаки мог быть любой ребёнок. Даже её сын. И именно по этой причине ей было плевать на то, что в нем был запечатан девятихвостый – он не выбирал такую судьбу. Вина лежит лишь на окружении мальца, которое не сумело уберечь его, а лишь подталкивало к неверному пути. Цуме провела всю ночь у палаты, позволяя малышке Сацки поспать у себя на коленях. Невидимая нить узами преданности сейчас связала Изунуки и Наруто; это могло показаться странным, но именно из-за обостренного материнского инстинкта, который можно встретить разве что у волчицы, что бережёт своих волчат, она не могла позволить ему продолжать жить в окружении тех, кто его ненавидит. Ночь длилась мучительно долго, как и всегда, когда переживаешь нечто подобное. Под утро из палаты наконец вышел один из врачей. — Дем... кхм, Узумаки Наруто выжил, и, к лучшему это или нет, но он не очнулся. Скорее всего, дело не только в его физическом состоянии. Мы не совсем понимаем, что именно с ним сейчас происходит, но видимо мальчишка заперт в своем подсознании. Возможно причиной тому травма мозга, но это лишь одна из догадок. Боюсь, нам не хватило способностей излечить его полностью. — Методичный голос, лишённый каких либо эмоций, затих, прежде чем закончить и скрыться за одной из дверей. — Для этого нужен кто-то более опытный, и сомневаюсь, что в Конохе такие медики найдутся. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ 8:32 Резиденция Хокаге. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Первые лучи солнца терпеливо дожидались своего часа, и наконец начали разгонять нависшие над деревней облака, готовясь подарить деревне очередной светлый, ничем не примечательный для жителей день. Ощущая на своей коже согревающие лучи, Цуме вдохнула полной грудью, прохладным утренним воздухом прогоняя усталость из своего тела. Часом ранее она отправила Сацки домой, позволив девочке самой объяснить всё родителям, когда она будет готова, ведь после происшествия ей нужен был отдых. Будет разумно позволить ей прийти в себя, и только после нагружать информацией и вопросами, но всё же совсем без них не обошлось. Для доклада о ночном патрулировании Цуме была обязана разузнать обо всем подробнее. Сейчас, входя в громоздкое здание, которое поглотило её своим спокойствием и прохладой, женщина двигалась в кабинет Сарутоби Хирузена, который одним из первых узнает о произошедшем. Виной тому судьба, или случайность, но подобное развитие событий было не лишено некой ироничности; именно ему Минато доверил благополучие собственного сына, но его опека привела лишь к летальным последствиям. Возможно даже неотвратимым, но об этом было рано судить. Три стука в дверь. Грубый голос по ту сторону двери позволил войти в залитую светом комнату. На столе лежало множество упорядоченных бумаг, но лишь одна деталь ярко бросалась в глаза – фотокарточка. Что в ней было такого странного? Красная надпись на одном из уголков могла означать одно – Хирузен собрался отдать приказ устранить цель. — Господин Хокаге. — Ты опоздала, Изуки. Что-то произошло? Неужели мои подозрения так скоро оправдались?— Не оборачиваясь к подчиненной, Сарутоби сверлил взглядом горизонт, и, казалось, обдумывал свой план действий, который должен обезопасить деревню, но следующие слова... — Нет, не волнуйтесь на этот счёт. Похоже сегодня это были лишь разведчики, которые собирали сведения, но увидев удвоенную охрану, незамедлительно отступили... но всё же кое-что произошло. Этой ночью Узумаки Наруто был доставлен в больницу, и он в тяжелом состоянии, парень был на волосок от смерти; предполагаемая причина – попытка покончить со своей жизнью. Его наши у с... — Что? — В спокойном тоне Хокаге на мгновение проскользнула нота обеспокоенности. Едва ли не подорвавшись с кресла, Хирузен в тот же миг повернулся к куноичи лицом, которое утонуло в еле сдерживаемом испуге за жизнь мальчишки. Поджав свои губы, старик обошёл стол. Этих мгновений хватило, чтобы взять эмоции под контроль. Его самообладания и мудрости хватило, чтобы скрыть горечь, которая острой иглой прошила сердце насквозь. — Его жизни сейчас что-то угрожает? — Боюсь, что да. По словам медиков, он впал в состояние комы, возможно причиной тому повреждение мозга. Их умений не достаточно, да и навряд ли в нашей деревне есть тот, кто сумеел бы справиться лучше. Остается только ждать. Он либо выберется сам, либо нет, в данный момент это зависит только от самого Наруто. Сарутоби в полной мере осознавал причину такого поступка, хоть и не ожидал, сына четвертого можно довести до подобного состояния. — Понятно. Если он очнется, незамедлительно доложи мне об этом. При первой же возможности мне нужно его навестить, но перед тем, у меня есть последнее распоряжене, которое придется доверить тебе: прикажи Хатаке Какаши зайти ко мне, вместе с Сацки и Сакурой. Им стоит кое-что узнать. — Учиха Сацки нашла его. Не знаю, сумеет ли она найти в себе силы прийти к Вам, и есть ли в таком случае необходимость. Тяжёлый вздох вырвался из груди Хокаге. Казалось, будто хуже уже быть не может, но с каждым словом он всё больше убеждался в том, что ситуация вышла из-под его контроля, и по всей видимости уже давно. — Хорошо, тогда только Хатаке и Харуно. И, последнее... если нам нужен кто-то более опытный, то я, кажется, знаю кое-кого незаменимого в такой ситуации. Отыщи Цунаде Сэнджу, она справится с поставленной задачей лучше кого-либо. Предупрежу только, что убедить её будет не просто. Можешь быть свободна. Одобрительно кивнув, Цуме вышла из кабинета. В этот же момент за спиной Сарутоби возник один из представителей элитного отряда Анбу. Старик даже не стал оборачиваться, лишь бросив короткую фразу в адрес подчиненного. — Ты знаешь, что делать. С шумом ветра фотокарточка мужчины с крестовидным шрамом на подбородке исчезла со стола, а Сарутоби остался наедине с собой. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Наруто Узумаки. Казалось, ему больше не доведется этого почувствовать – пробуждение, которое сопровождалось головной болью и мерзким ощущением тошноты. Холод дрожью пробежался по костя. Глубокий вдох помог убедиться в горькой мысли – он всё ещё жив. Голос. Знакомый, пробирающийся в самые потайные закоулки души, и побуждающий беспокойство своим могуществом и дикостью. Он вспомнил, как перед падением услышал его. — Это ты, верно? Звук собственного голоса немного успокоил мысли Узумаки, но мальчик так и не решался поднять свой взгляд. Ответа не последовало; на место беспокойства незамедлительно пришла заинтересованность. Зверь продолжал молчать. Его громоздкой силуэт, спрятанный в тени, едва отражался в воде, но глаза... вселяющие ужас лисьи зрачки, подобно утопающему в крови и огне миру сверкали из темноты. Он был зол. Вовсе не по своей сути, но от ощущения досады, которая пряталась за ширмой монстра. Ведь когда тебя считают воплощением тьмы, сложно не оправдать ожиданий, верно? — Зачем ты спас меня. Я думал ты освободишься если... — Ты и правда настолько глуп, малец? На самом деле не понимаешь, что выбраться отсюда я могу лишь если ты... — Лис помедлил, произнеся следующие слова с отвращением, которое присуще существу, которое, невообразимым образом, вынудили бы подчиняться воле таракана — позволишь мне выбраться наружу? Шершавый. Звероподобный. Этот шёпот был наполнен звериной яростью, которую Кураме с трудом удавалось сдерживать; но он делал это по одной простой причине – он знал этого парня с самого его рождения. В какой-то мере он даже понимал его. Но простить ему столь опрометчивый проступок и не упрекнуть в бесконечной глупости? Не настолько он добр. Каждое величественное слово эхом отбивалось от стен комнаты, которая освещалась неизвестным источником света. Наверное поэтому в мыслях Наруто засело ощущение, будто всё окружающее являлось только лишь его причудливым сном, нежели реальностью. Поднявшись на ноги, блондин сделал пару уверенных шагов вперед. Нет, это и впрямь происходило. Он видел его. Чудовище, которое с самого рождения живет в его теле. По вине Девятихвостого он страдал всё это время. Казалось, будто он должен питать к нему отвращение, но в глазах Узумаки впервые за очень долгое время можно было увидеть, пусть и тусклый, но огонёк восхищения. Всё это время подобное, могущественное существо, было заложником его тела? Джинчурики вновь ощутил прорезающее живот отвращение к себе самому, сжав в кулак край футболки у своего живота. — То есть всё это время я сдерживал тебя, даже не осознавая этого... всё это время ты был зависим от такого слабака, как я, и в итоге чуть не погиб. — Хлюпающие шаги всё стремительнее приближались к клетке, пока бледные ладони наконец не коснулись оледенелых прутьев. — Я могу освободить тебя. — Глаза хвостатого еле заметно расширились в мимолетном удивлении. Его морда склонилась к юноше, согрев его кожу горячим дыханием. — Ты всё ещё не понимаешь, что умрешь, если сделаешь это, идиот? — Понимаю. Моя жизнь не так значима, как твоя. Само мое рождение в этот мир было ошибкой. В нем слишком много боли, которую у меня нет сил вынести. Мне жаль... — Глаза блондина закипели слезами, когда он наконец встретился со зверем взглядом. — Жаль, что тебе пришлось пережить всё это вместе со мной. На самом деле – без тебя я не стою ничего. Просто мусор, который возомнил, что сумеет изменить мир. А теперь я отчетливо понимаю: именно ты – лучшее, что есть во мне, а я – худший кошмар для тебя. Если я исчезну, будет только лучше. Я вижу здесь только одного демона... — Посмотрев в свое водное отражение, прошептал мальчишка. Плавные движения рябью расходились по изменчивой поверхности воды; когда-то такие же слабые волны изменений расходились по душе юного Узумаки, который с возрастом всё чётче осознавал, что жизнь пинками ведёт его к единственному верному ответу. И сейчас он здесь. Всю свою жизнь он двигался к этому моменту, пусть и никогда не осознавал этого. Будь то судьба или его собственный выбор, неважно – сейчас рябь мнений наконец растворилась и Наруто четко видел собственное отражение; отражение ничтожества, которым он стал. Далёкие воспоминания искрой пробежались по разуму Курамы. Вспышками далёких лет в его сознании представал день, когда он только родился на свет. Как с каждым прожитым днём разочаровывался в человечестве, которое утопало в жестокости и войнах. И сейчас, стоя перед ним, один мальчишка, в котором Курама увидел отражение себя самого, не винил его. Напротив, собирался оборвать свою жизнь, лишь бы позволить Девятихвостому снова обрести свободу, которой он так жаждал всё эти годы. Но нужна ли ему свобода ценой жизни единственного, кто пробудил в нем светлые чувства за столь долгое время. Сдерживающая печать красовалась на громоздких вратах, которые в своих внушительных размерах во много раз превышали рост мальчишки. Наруто вытер с глаз слёзы, и широко улыбнулся Кураме. По воле самого Наруто вода бушующим вихрем начала поднимать его тело ввысь, позволяя предстать лицом к лицу с печатью. Его пальцы аккуратно подцепили один из краев. — Я рад, что не умер тогда и смог увидеться с тобой... можно, перед тем, как я сделаю это, узнать твое имя? Он так давно не называл его. Настолько привык, что мир видит в нём лишь монстра, что почти сам забыл собственное имя. Сам начал видеть в себе лишь чудовище, и в итоге стал им, но сейчас, когда Наруто задал свой вопрос, с глаз Курамы скатились слезы. — Курама. Меня зовут Курама. — Не забывай меня, Курама. Стоило этим словам слететь с уст джинчурики, как печать была сломана.