radioactive

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤОрочимару С того самого момента, как он ступил за границу этой деревни, его привычный, серый и лишённый красок мир, залился различными оттенками: люди жили спокойной жизнью, не обремененные ничем масштабным; скучно, однообразно, но эти ощущения он не испытывал так давно, что невольно наслаждался ими, считая чем-то ярким и успокаивающим. Каким бы человеком он не виделся в глазах остальных, Орочимару давно перестал быть тем напуганным мальчишкой, который пекся о таких вещах, и именно поэтому сошёл с правильного пути. Сейчас – он чувствовал, что имеет право наконец стать частью всего этого. Пусть ему и была отвратительна мысль о том, что, жить он будет под руководством Сарутоби Хирузена. Несколько недель прошло с их последней встречи с Хирузеном, и всё это время Санин то и делал, что предоставлял деревне информацию о деяниях Данзо, под руководством которого совершалось множество противоречащих его обязанностям действий, и это помогало вычистить Корни, которые рука мерзавца посадила слишком глубоко в почву Деревни Скрытого листа. К счастью для Орочимару, таким образом он очищал свое имя, если так можно было выразиться; с его точки зрения – Хирузен пытался очистить свое собственное подобными действиями. И было бы нелепо полагать, что Орочимару настолько глуп, чтобы не разглядеть истинную суть вещей вовремя – он уже давно был чист перед самим собой. Мужчина год за годом отрывал куски той грязи, которая твёрдым слоем бетона сковывала его потерявшуюся душу, – или же то, что можно так назвать, – но он лишь пытался достичь своей цели и в собственных глазах он был полностью чист, не стыдясь того, что вина лежит уж точно не на его плечах. Каждый раз выходя из своего туманного уголка, – а лишь только так и можно было назвать место, из которого он не выходил сутками, стараясь свыкнуться с тем, что встал на путь становления... быть обычным жителем деревни? – Орочимару чувствовал себя не в своей тарелке; будто давно забытый монстрик, которым родители пугали своих детей, вдруг начал прикидываться добрым парнем и внедрился в обычную жизнь деревни, но доверять ему никто на самом деле не собирался, или по крайней мере он так считал. Жители деревни с огромным трудом верили своим глазам, и их можно было понять: они не питали особого интереса к возвращению одного из великих Санинов в деревню, но всё же слухи, которые столько лет ходили по ушам касаемо личности былого Великого Санина, не могли пройти без следа. Да и вид у него, пожалуй, как и всегда, был достаточно жутким, не смотря на то, что он был таким всегда, привыкнуть, казалось, невозможно и это бросалось в глаза каждому ребёнку, который цепенел просто при виде его бледнолицей гримасы, отвечающей им кривой усмешкой тонких, еле заметных губ, которые скорее походили на губы мертвеца, нежели живого человека. Лишь глаза на этом лице выдавали в нём живое существо, но всё же вынуждали задаться вопросом: а правда ли это человеческое существо, способное испытывать эмоции, а не охваченное холодным инстинктом убивать? В его змеиных глазах если кто-то и тонул, то только черти. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤХирузен и Орочимару Он держит осанку прямо, и сверлит горизонт, не опуская взгляда на сидящего. Его надежды привели его в этот кабинет, который послужит отправной точкой в свершении одной из целей: он чувствовал глубину ответственности перед своими учениками и осознавал, что, просто не может, да и не желает бросать их на произвол судьбы. Когда-то давно он пообещал им, что, если они пойдут с ним, он сумеет найти для них новый дом. Так и случилось. Никогда даже в голову не приходило, что новым Домом может стать Деревня Скрытого листа. Орочимару терпеливо ждёт. Хирузен, понурив взгляд, изучает желтоватые листы у себя в руках, изредка бросая взгляд на стоящего перед ним паренька. То ли от удивления, то ли от неожиданного восхищения к его трудам и стремлениям, которых он не ожидал. Губы, уголки которых привычно придерживали трубку, невольно растягиваются в старческой улыбке довольного отца, пусть он и не имел права ощущать нечто подобное. — Это все? — Спрашивает он, прочищая горло тихим рычанием, и чувствует во рту горечь табака, которая застряла где-то в горле, и придерживала слова о гордости, которую он старался не показывать. — Нет, один у тебя в шкафу спрятался. — Огрызается Орочимару, делая пару уверенных шагов к окну, обходя Хокаге стороной. За время встречи он ни разу не взглянул в его лицо, будто опасался чего-то. — Кабуто должен получить возможность практиковаться в лечебнице, но знания, которые я ему дал, уже давно превзошли ожидания. Поэтому... Орочимару делает паузу, будто пытался откопать что-то в своей памяти, но на самом деле он пытался представить, возможно ли это. Зацепившись крючком мыслей за беловолосую женщину, которая раньше была одной из его друзей, он продолжает говорить. Он знает, что талант мальчишки в полной мере раскроется только под её опекой. — ... он должен получить практику у Цунаде. Она единственная, кто сможет его хоть чему-то научить. — Это будет зависеть только от Цунаде, ты это понимаешь? — Сарутоби пробегается карандашом по списку фамилий, оставляя галочку у одной из фамилий. Старик нахмуривается, взглядом проползая в сторону. — Девять человек и... Узумаки Карин. Десять. — Шепчет он, делая акцент на фамилии последней. — Да. Ты же не просто так её выделил, верно? Некоторые вещи так и не меняются, слухи ползут быстро... у меня есть пара мыслей на их счёт, но эти мысли я пока оставлю при себе. Так, каков твой ответ, Хирузен. Мы договорились? — Твое возвращение с группой этих молодых талантов пойдёт только на пользу деревне. Единственной загвоздкой может стать их распределение, но это лишь мелочь с которой справиться не так сложно. Это не дает мне права считать, что я искупил вину перед тобой... но, да, мы договорились. — Бледнолицый оскаливает ряд острых, акульих зубов, в фыркает куда-то в сторону, поспешно зашагав в сторону двери. — Видимо я переоценил твою мудрость, если ты и до сих пор считаешь, что подобное можно искупить. Раскаяние ничего не изменит. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤНаруто Узумаки << — Узумаки... семь.>> << — Раскаяние ничего не изменит. >> Дверь поспешно открылась, и из неё вышел высокий длинноволосый мужчина. Узумаки изучает его взглядом, почти что бесцеремонно сверлит им, сидя на полу у стены. Взгляд жёлтых, змеиных глаз, лишь на мгновение остановился на нём. — Интересно... — Шепчет себе под нос Орочимару, но так, чтобы блондин услышал его. Его внутренности распирает от удовольствия, когда он подмечает на его плечах красный водоворот клана Узумаки, но он не выражает ничего. Он повстречал уже достаточно людей, чтобы сразу понять его состояние, просто взглянув в глаза, и удовольствие испытывал оттого, что, был приятно удивлён. Не то, чтобы упивался этим, но всё же не мог избавится от мысли, что, они в чём-то даже похожи. Такой же взгляд Орочимару обычно видел в зеркале. Узумаки всё вертел в голове их диалог, который трудно было не услышать даже не подслушивая. Он сидел, и наблюдал за действиями Орочимару. На секунду ему показалось, что тот может подойти к нему, но этого не случилось. Его голова упала, подобно голове марионетки без кукловода, и он издал истошный, усталый вздох, упираясь руками в пол. Резким рывком, подобно зверю, сорвавшемуся с цепи, он поднялся на ноги. Тело было полностью расслаблено и руки шатались из стороны в сторону с каждым шагом. По телу разливалась кровь, а вместе с ней и усталость. Казалось, он был готов упасть прямо здесь и сейчас, скорчившись от головной боли, которая неожиданно накатила на него пульсирующими волнами по черепной коробке. Сарутоби поднял свой взгляд к открытой двери. Стоило ему увидеть мальца, тот почти решился встать и помочь ему, но Наруто сумел взять себя в руки, выровняв осанку. Его подбородок взмыл вверх, а брезгливый взгляд был устремлён прямо на старика. Взгляд человека, который пробрал бы до мурашек любого: <<Только попробуй прикоснуться ко мне>>. Вялым шагом тот прошёл в кабинет, упёршись руками в спинку стула. Меж длинных волос нечётко прослеживался его изучающий взгляд, будто он старался понять, где находится и не поменялось ли здесь всё с последнего визита. Казалось, будто это место источало необъяснимое спокойствие, и он сумел бы его ощутить, если бы не фигура в центре комнаты. Он остановил свой взгляд на ней, склоняя голову слегка набок. Грудь поднимается под глубоким вдохом. — Наруто, мальчик мой, я рад, что ты всё таки решился прийти! Я хотел поговорить с тобой о расследовании, которое мы... ты... ты точно уверен, что готов к встре... — О-о, забота? Неужели вспомнил, что это такое, мх? — Его зубы скрипят. Наконец он понял, откуда появилась эта головная боль – когда увидел старика, сидящего в комфортном кресле, заправляющего всем, что происходит в деревне, и делающего вид, что печется по поводу судеб жителей, его сердце, как обезумевшее, заколотилось в груди. <<Я обязательно стану Хокаге! проносится в его мыслях собственный голос из прошлого, и он сжимает спинку сильнее. Хочется запустить этим стулом прямо в него. Сбить это отвратительное, отцовское выражение с его лица и посмотреть, что от него останется в момент осознания. Хирузен замирает, стараясь не производить лишних движений, будто перед ним был зверь, который, стоит тебе двинуться, вцепиться в тебя зубами и больше не отпустит. Так и было. Перед ним был зверь, который больше не боялся того, кем является на самом деле. И в какой-то степени Хирузен был отцом; отцом чудовища, переполненного злобой. — Расследование... расследование? — Он обошёл стул, и посмотрел Хирузену прямо в глаза. — Хочешь, перечислю тебе эксклюзивный список виновников? Наруто позабыл о всяком уважении, и ему было совершенно плевать, что перед ним был сам Хокаге. В его глазах он был не больше, чем предателем. Ему трудно было сдерживать эмоции. В последнее время казалось, что, его рассудок просто разрывался каждый раз, стоит ему хоть на секунду задуматься о том, что, он всё это время терпел это? Какого чёрта. Узумаки готов был уже сорваться, но... <<— Наруто!.. Держи себя в руках. — Наруто будто передёрнуло от удара током. Обезумевший взгляд рассеялся, подобно туману. Голос Курамы вырвал его из глубокой ямы гнева, в которую он упал по собственной воле. Демон лис, казалось бы, само олицетворение Гнева: с чего бы ему успокаивать Узумаки, а не упиваться представлением? Ответ – он не хотел видеть его таким. Узумаки Наруто, мальчишка, который зацепил его чем-то большим, не мог упасть до уровня тех, кто сотворил с ним это. Не должен был поддаваться этому. Взгляд Хирузена опечалился. Он смотрел на сына четвертого, чувствуя, как сердце рвётся на куски и теперь лично увидел плоды своих заслуг. Лично увидел, что натворил. Думать об этом было куда легче, но переживать. Сарутоби хватило пары мгновений, чтобы взять себя в руки. Или, хотя бы скрыть это от мальчишки. — Это ты пришёл сказать? Раз ты не хочешь меня слушать, то, ты пришёл только чтобы сказать мне всё это? Или наоборот, ждёшь от меня извинений? Сомневаюсь. Думаю, ты уже сыт ими и сейчас просто выпускаешь наружу всё, что накопилось в тебе за время, которое тратил впустую, выслушивая извинения от остальных. — Он ритмично постукивал кончиком карандаша по плоской листа с именами, которые были составлены Орочимару. Раздражающее движение привлекло внимание блондина и он чуть заинтересованно читает имя: Карин Узумаки. Хирузен продолжает. — Просить прощения я не стану. Лишь возьму всю ответственность на себя. Удивление настолько чётко отразилось на лице Наруто, что тот не сумел сдержать усмешки после слов старика. — Вся ответственность и без того на тебе. — Он почти готов рассмеяться от слов "Хокаге-с-большой-буквы". Наруто давит в себе эти эмоции, и обходит старика стороной, цепляясь взглядом за горизонт, как ранее сделал Орочимару. — Но сейчас я пришёл лишь для того, чтобы сказать, что отхожу от дел команды номер семь. Я её не покидаю. По крайней мере, сейчас, но действовать, тренироваться и получать звание чунина я буду независимо от них. А главное – я пришёл просить о одиночных миссиях. — Это невозможно. Первые два пункта осуществимы лишь наполовину, но последнее... последнее приведёт тебя к верной гибели. Шиноби твоего ранга не действуют в одиночку. — Я не спрашиваю разрешения. Желаешь ты того или нет, я в любом случае не собираюсь пересекаться с ними вновь, поэтому можешь считать, что я просто поставил тебя в известность. Будешь ты давать командные миссии, или нет, действовать и получать награды я буду отдельно. И ещё кое-что... — Сарутоби оборачивается к мальчишке закрывая глаза. Он был слишком юн. Слишком эмоционален, чтобы понять, поэтому, старику оставалось лишь слушать. Он терпел его поведение только потому что уважал его чувства и понимал, что метаморфоза его личности была неизбежна с самого начала. — Мне нужен доступ к архиву и всем файлам по поводу клана Узумаки. — Ты что, виделся с?.. — Да. Я виделся с Кушиной. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Узумаки Ноги несли его на тренировочную площадку, которая скорее была самым привычным местом во всей деревне, отчего ноги сами несли его к ней, а мысли к сводились к одному узелку, за который ему очень не хотелось хвататься, но ощущения твердили, что он обязан ухватиться за это и не отпускать. Другого выбора у него нет: в глубине души он понимал, что, единственная из замешанных во все это, кто была не виновата в произошедшем – его мать; Кушина Узумаки, которая являлась точно такой же жертвой обстоятельств, как он сам. Которая уже была на грани смерти и буквально ничего не могла сделать. Если размышлять об этом достаточно долго, можно даже ощутить, как в его душе зарождается чувство, похожее на сожаление; но оттого ему было не менее интересно. Ему стало интересно, какая у неё была история. Каким человеком она была и есть ли упоминания о ней в архиве. Сумеет ли он понять, каким человеком она была. Наруто не мог испытывать к ней нежных чувств, как сын к матери, потому что никогда не чувствовал тепла её рук, не был воспитан ею, но всё же... всё время крутиться в этом потоке ненависти и раздора, не цепляясь за что-то хорошее? Выдержать подобное было настоящим... испытанием? Скорее даже пыткой, ведь о его нормальности его дальнейшей жизни и речи идти не могло. Хирузен в конце концов согласился дать ему доступ ко всем нужным данным, и даже решил позаботиться о том, чтобы их все собрали воедино и отправили прямиком в квартиру Наруто. Так мило с его стороны, что блевать охота. Единственное, что заинтересовало Наруто, так это фраза Хирузена о тесной связи клана Узумаки с кланом Сэнджу – это значило, что Цунаде, в какой-то степени, была его родственницей? Помотав головой, мальчишка выбросил эти мысли у себя из головы, стараясь сосредоточиться на чём-то другом, но мысли то и дело возвращались в одну и ту же точку, не позволяя так просто избежать имени, крутившегося на языке. — Карин, давай быстрее, он скоро придёт и времени совершенно не останется... — Лениво шепчет парнишка с серебристыми волосами, вдыхая вечерний запах, который сладко пробирается в лёгкие редким спокойствием, о котором он уже успел забыть за время путешествий вместе с Орочимару. Кабуто поправляет очки указательным пальцем и смотрит в сторону красноволосой, которая метала кунаи в бревно, стоящее недалеко от неё. — Без тебя знаю, не раздражай. — Говорит она, надувая щеки и отточенным движением бросает один из кунаев в Кабуто, которые тот ловко перехватывает за лезвие, удерживая лишь двумя пальцами. Наруто слышит имя и неожиданно для парочки поворачивается и идёт в их сторону с удивительной решительностью, будто собирался сообщить что-то важное, но на самом деле ему хотелось подойти поближе к этой девчушке и рассмотреть её. Внешне она довольно сильно напоминала ему Кушину, и это немного сбивало с толку. Наверное, опрометчиво было бы считать, что она знает больше, чем он сам, но шанс всё таки был, всё же представителей его клана осталось не так много, чтобы так просто проходить мимо. Вдохнув поглубже, спокойным тоном блондин начал: — Хей... наверное это о вас тот бледнолицый говорил со стариком. Я Наруто Узумаки. Не буду навязываться, но, кажется, ему удалось договориться по поводу вас. Наверное, это хорошие новости? — Узумаки не отрывают друг от друга глаз, изучая одежду, реакции, движения. Карин не понимала, почему он так смотрит на неё, лишь изучая его в ответ. — Наруто? Тот самый, о котором все говорят не умолкая? — Спокойный тон перебил его, не дав закончить. — Да, мы слышали о тебе. Якуши Кабуто. Это... — Указывает кивком в направлении девчушки в очках. — Карин. Карин Узумаки. — Говоришь, удалось договориться? — Карин осматривается вокруг в лёгком недоумении. Она обрадовалась новости, но беспокоилась из-за сенсея, который по пути где-то потерялся. Зная его, он бы сразу же поспешил обрадовать их сам. Кабуто молчит и перебрасывает мысли с одной ну другую, смекая, что, скорее всего Наруто и Карин как-то связаны и через мгновение продолжает слегка обезумевшим тоном. Безумным он казался из-за резкого изменения тона на более холодным, не свойственный человеку, способному чувствовать хоть что-то. Совершенно отличался от того, кем был ещё пару мгновений назад. — Не хочешь, пока есть время, провести несерьёзный бой? А после – поговорим. Кабуто выглядел заинтересованнее обычного. Когда дело заходило до интересных ему тем, он буквально сходил с ума в стремлении разузнать об этом всё, что только доступно; о Узумаки Наруто он слышал много. — Как раз это я и хотел предложить, мхэ... как раз дождёмся вашего сенсея. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Команда... номер семь? Рвущие воздух движения, быстрые и отточенные. Любой опытный шиноби, наблюдай хоть кто-то за ними сейчас, сказал бы, что они неплохо справляются, но им не хватает ритма – не смотря на всю правильность, движений, комбинации их были несовершенны, оттого они оба получали по лицу чаще, чем хотелось бы. Учиться им ещё долго, но при этом у Якуши было преимущество в физической подготовке, Наруто же наоборот, ослаб после больницы и чудо, что он вообще может так двигаться. Он дёргается влево: обманное движение; ступня загорается голубым свечением чакры и усиливает силу разворота. Рывок всем корпусом вправо, и мощный шлепок от заблокированного рукой удара. По руке пробегается вибрация и жжение, которое чуть отбрасывает Кабуто в сторону, но у него выходит удержать равновесие. Они отпрыгивают друг от друга, анализируя каждое последующее движение. Меж пальцев Якуши сверкают четыре иглы. Пары сенбонов в тотчас же рассекла воздух, направленная прямиком в плечо Наруто. Ловкие движения пальцев, и кунай крутящим движением падает в ладонь, которая крепко его сжимает. У него удается отразить три из них, но один лишь меняет траекторию, царапая его ухо. Остальные иглы издают звон от соприкосновения и отбиваясь, летят в сторону. Запыхавшиеся, в ссадинах и пыли, они обессилено, окончательно выбившись из сил, падают, коленями упираясь в землю. — Несерьёзный бой? Ну вы и... идиоты. — Фыркает Карин, и отворачивается в сторону. На лице Наруто появляется довольная усмешка, которая вырывалась из него потому что он почувствовал, что снова встретил кого-то сильнее него самого. Если именно о них говорили Орочимару и Хирузен – чем это не повод для улыбки? У него наконец появился шанс. Они были его шансом к развитию. Девичьи голоса что-то оживлённо обсуждавшие приближались к тренировочной площадке. Розоволосая девушка улыбается и отводит взгляд от Сацки, подмечая знакомую личность в окружении неизвестных. Глаза Сацки загораются радостью, когда она видит его. Как и ожидала, парень не стал отсиживаться в больнице и занят тренировками. Да ещё и улыбается. Она с надеждой смотрит на его улыбку. Казалось, что, тот Наруто, которого она знала, вернулся, но... что-то не давало ей покоя. Необъяснимая печаль сковала её тело и она замерла, рассматривая его внимательнее. На глазах проступили слёзы. Ощущение, будто её грудную клетку пробили и вырвали из неё сердце. Узумаки Наруто улыбался в окружении незнакомых ей людей. Улыбался, как никогда не улыбался с ними. Свободной улыбкой, настоящей, а не натянутой, чтобы скрыть боль и желание влиться. Отличие явно бросалось в глаза. Девчушка удивлённо поднесла пальцы к глазам, с которых лились слёзы. — Я... почему я плачу?.. — Шепчет она так, чтобы никто не услышал, и робко отступает назад. На мгновение ей хочется развернуться и побежать обратно. Ей не хотелось, чтобы он увидел её такой, снова. Плачущей. Лёжа в больнице она столько раз представляла, что, когда увидит его, наконец сумеет объяснить всё. Наконец сумеет показать ему, что, она на его стороне, а в итоге... она срывается с места и бежит не оглядываясь. Бежит, игнорируя крики Сакуры, которая пыталась остановить её. Бежит, пока не натыкается на кого-то. Она поднимает взгляд. Сенсей Какаши. Он расставил руки в стороны от неожиданного столкновения. — Сацки? — Это вы... — Процеживает она сквозь зубы. — Это всё вы... вы виноваты! Её лицо искривилось в истерической гримасе, и она налетела на него, начав мутузить кулаками по грудной клетке. Шокированная Сакура с трудом понимала, что происходит, но взглянув на сенсея, который невозмутимо стоявшего на месте, поняла, что поведение Сацки оправдано. — Это вы! Вы виноваты! — Продолжала повторять девушка, всё с большей силой нанося удары, пока не почувствовав у себя на макушке мягкую ладонь Какаши. Тёплые слёзы ручьем лились с её покрасневших от усталости глаз, когда он крепко прижал её к себе, принимая каждый обвиняющий удар. Он и правда был виноват. И он сам это понимал. Наконец, выбившись из сил, руки Сацки неспешно скользнули вниз, обвивая торс сенсея в крепких объятиях. В глубине своей души девчушка понимала, что виноваты они все. Каждый по своему. Именно поэтому Хатаки не стал мешать ей выпускать пар, подняв свой взгляд к небу. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ И что же ты хотел, мальчик? Шум привлекает внимание блондина и тот, поднимая ладонь ко лбу, пробегается по потной коже. Джинчурики не придает особого значения тому, что только что увидел, и поворачивается к Кабуто. — Продолжим?! — Хей-хей, повремените. — Скрипучий голос вдруг донёсся до слуха Наруто, и он буквально оцепенел от ощущения, что, вот-вот произойдёт что-то важное, но он не мог и слова сказать из-за нависшей в воздухе ауры хищного зверя, который был готов убить за свое потомство. Именно такая аура исходила от этого голоса. — Я немного задержался, Кабуто. Смотрю, вы успели завести друга... и что же ты хотел, мальчик? — О-орочимару-сама...