radioactive

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤНаруто Узумаки Окно до сих пор было открыто, с тех самых пор, как он в последний раз покинул это место: почти что прямое доказательство неприкасаемости его личных вещей, но всё же эта мысль почему-то кажется ему тоскливой – с самой встречи со своими родителями он всё никак не мог перестать думать о том, как всё могло быть: что его судьба могла сложиться совершенно иначе и он мог стать совершенно незнакомым ему сейчас человеком. И каждый раз, думая об этом, чувствовал подступающий к горлу ком, в котором была смешана ненависть, и, как не посмотри, сокрытое где-то в закоулках души желание. Он слишком многое пережил за последние несколько дней. Сейчас, спокойно смотреть на свое отражение в зеркале и не спрашивать себя, <<что ты собираешься делать дальше?>>, было для него самым трудным испытанием из всех когда-либо встававших на пути у светловолосого парнишки. Правда была в том, что, он всё ещё был потерян. Всё ещё не знал, куда идти и к кому. Кому можно довериться, а кто снова предаст его. Сейчас он был скорее ангелом мщения, который наконец вырвался из оков добропорядочного тела Узумаки Наруто и начал вершить свое правосудие, если это возможно так назвать, но даже подобное поведение не дарило ему покоя. Узумаки был из той породы людей, который проходят через все трудности в одиночку, и при этом хватают за руки попутчиков, помогая им подняться вместе с собой, но сейчас он сбился с этого пути, ведь сам при этом медленно угасал, даже не позволяя признаться себе, что уже давно перешёл любые рамки собственных возможностей. В конце этого пути его ожидал только усталость, пустота и оледенелые пальцы депрессии, которые хватают тебя в свои цепкие объятия и становятся чем-то настолько родным, что, кажутся единственными безопасными, пусть при этом вырезают из тебя человечность, оставляя лишь скелет, напоминающий собой обглоданные дикими зверями кости. Он выбрался, – подобно выжившему после схватки с медведем – выбрался и продолжает идти дальше, но никак не решается отпустить. Никак не решается вырезать из своих мыслей всё, что причинило ему даже слишком много боли. Сейчас ему казалось, что, жизнь ставит его перед сложнейшим выбором: обозлиться и стать воплощением гнева, который будет изливаться из него, подобно взболтавшейся газировке из бутылки, которую у кого-то хватило смелости открыть, резко и без раздумий; а может взять себя в руки и попытаться понять? Попытаться свести свое поведение к эмоциональности и продолжить сдерживаться? Нет. Мысли его были заняты одной главной мыслью, которая обрезала любые обходные пути, которые приходили ему на ум – он больше не будет таким как прежде, никогда. По крайней мере теперь, без преувеличений и лишнего оптимизма, он нисколько не боялся говорить всё как есть и это было той крупицей свободы, за которые он будет хвататься, и бороться каждый день. Сомнения. Сомнения по поводу того, что, он когда-то снова станет тем парнем, который всегда отвечает всем яркой, ослепляющей улыбкой. Всё это время... это был лишь образ, за которым всё это время скрывалось жуткое желание разбить его, сломать и пересобрать в то, чем ещё незрелая личность являлась на самом деле. Иногда, чтобы понять, как механизм работает, нужно разобрать его по кусочкам, а после склеить заново и посмотреть, будет ли он работать так же, или что-то изменится – именно это и произошло с Узумаки; не смотря на его открытость – внутри – а теперь и снаружи – он был сломлен. Именно поэтому и не может позволить себе снова стать прежним, пусть так было бы куда проще – сейчас он должен собрать себя, сломанный механизм, и посмотреть, что поменяется: как он будет работать и кем в итоге станет. Наконец у него хватило смелости признаться самому себе, что он давно уже пересёк границы собственных сил, которые так долго распылял попусту. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ //////// Он проводит рукой по стене, нащупывая выключатель и щурится от яркого света, который заливает комнату, обнимая её приятным, жёлтым свечением, которое с непривычки чуть резало глаза. Ей помогала и усталость, которая разливалась по его худому, озябшему телу. Он замирает, закрывая глаза, чувствуя, как по ним пробегается неприятное пощипывание. Его обаяние, неприятным покалыванием в носу, загудело. Светловолосый открывает глаза, по которым тропинками простилались алые трещинки лопнувших капилляров. Мальчик пробует поймать дрянной запах, проскочивший неведомо откуда и делает слабый шаг в направлении окна и спотыкается на полпути об что-то твёрдое. Дом, который таковым называть совершенно не хотелось, ведь это место было для него чем-то вроде убежища – убежища от страхов, а он больше не хотел бояться – встретил его с какой-то неприязнью. Будто за время его отсутствия всё здесь успело, каким-то неведомым способом, поменяться и перестроится. Он буквально не узнавал ни единой вещи, на секунду даже потерявшись в пространстве; но истинную причину этих ощущений объяснить было куда проще, чем казалось на первый взгляд, – изменился сам Наруто. Атмосфера, которая буквально витала в воздухе, будто говоря, что, до него здесь жил совершенно другой человек, отличный от него. Поэтому дом не узнавал его. Нос живо задвигался, снова уловив пробегающий мимо запах, который то исчезал, то снова появлялся, подхвачеваемый вихрастыми потоками свежести. Пытаясь уловить его снова, но не находит ничего, кроме дикой усталости и двух бессонных ночей, давящих на веки. Ещё секунда и он видит серый смог, который дорожкой запаха доносилась из открытого окна и тут же, в очередной раз, был подхвачен ветром, уносясь дальше. Сигаретный дым. Узумаки лениво шагает в сторону окна, намереваясь закрыть его, но взгляд упирается в, почему-то заинтересовавшую его фигуру, в которой он узнаёт знакомое лицо – Асума. Гуляющий вдоль улицы, как всегда, не способный выплюнуть изо-рта сигарету, – видимо сегодня был назначен в патруль – сканирует взглядом окна. Неожиданно для самого себя, он вдруг вспомнил о том, как в больнице сидел вместе с Шикамару, Чоуджи и Хинатой: наверное, в тот момент он впервые за очень долгое время почувствовал себя... человеком? Странно слышать такое от тринадцатилетнего мальчишки, наверное; он настолько привык, что его называют зверем, что почти забыл – он такой же ребёнок, человек и такое же живое существо, как они все. Наруто нехотя оглядывает комнату, которая была почти пустой и оттого кажется меньше, хоть и думается, что должно быть наоборот. Возможно тесно ему было просто потому что мысли его собственные мысли занимали слишком много пространства. Сейчас, во всем мире было лишь одно существо способное отвлечь его от одиночества, – больше того, только его он, казалось, способен был впустить – Курама, но на секунду он всё же задумался. Что, если Шикамару был прав? Что, если ему и правда поможет смена обстановки и временное отстранение от всех дел, что связаны с командой? Узумаки чувствовал острую необходимость развиваться независимо от них, ведь находясь рядом он чувствовал лишь угнетение и уже привычное, но всё же отвратительное ощущение отмирающей частички, которая уже давно должна была отвалиться, но волочется хвостом за теми, кто лишь и мечтает, чтобы он упал на дно. Подобные размышления помогли ему прийти к единственному, по его мнению даже правильному, решению, а если быть точнее: делать всё в одиночку. Он не собирался уходить из команды или нечто подобное, нет. Это только навредит ему, и он потеряет всякую возможность к развитию, но с этого момента каждое решение будет взвешено и принято лично им. Будь то тренировка или нет. Через секунду Узумаки снова обратил свое внимание на проходящего мимо мужчину. Асума ожидаемо поднял свой взгляд, почувствовав, что на него кто-то уставился из оконного проема, и тут же оскаливает зубы, меж которых была зажата тонкая, испускающая неприятный запах сигарета. Сложно было понять, чему он улыбался. Почти незаметно для глаза, и очень стремительно, Сарутоби в пару прыжков преодолел разделяющее его и Наруто расстояние. Он садится на грязный, наружный подоконник, даже не пытаясь найти зрительный контакт с юнцом, который с ожидаемым отвращением взглянул на него, не понимая, почему он вдруг решился на это. Но даже не это было важно, куда важнее поскорее от него избавиться, ведь, Узумаки начал подозревать, о чём пойдёт диалог. — Меня предупредили, что ты так и не вернулся в больницу. — Начал он издалека, но покосившимся взглядом изучил лицо Наруто, который не намеревался отвечать ему. — Выглядишь, если честно, побитым... было бы куда лучше, если бы ты отлежался ещё недельку. — Нет времени играть в догонялки за сутью разговора... — Наконец устало из себя выдохнул светловолосый, и упёрся спиной в стенку. — Вы же собирались попросить меня не контактировать с Шикамару? — Смышлёный парнишка, не зря ты ему так нравишься. — Почти с улыбкой, он сделал очередную тягу и наконец повернулся к парнишке, но встретился взглядом лишь с его спиной. — Ах... я просто хотел поприветствовать тебя, и сказать, что... да, ты прав. Твой контакт с Шикамару может навредить ему. Не думал, что такое возможно, но рядом с тобой его характер становится ещё более непереносимым. А ему нужно готовиться. Скоро ведь... — Экзамен. Знаю, но я не заставляю никого... — Мальчик вдруг повернулся к Асуме, упершись руками в подоконник. Всего пара минут и он уже чувствует невероятную душность диалога, решая перескочить сразу в конец. — Повторюсь, – никого – общаться со мной, дружить или быть приветливым. Это целиком и полностью его решение. — Как знаешь. В любом случае, это просто моя обязанность, как его учителя, не позволять ему отвлекаться. Прости уж, если обидел, дружок. — Его смуглая ладонь шлёпнула Узумаки по плечу. — Ты не плохой парень, просто... попал не в то место и не в то время. И виноват не ты, а сама судьба, если так подумать... Он зачесал мохнатый подбородок, уводя витающий в мыслях взгляд куда-то в сторону. — Ладно уж, бывай! Рад, что мы друг друга поняли! — Поняли?.. — С лёгким удивлением Наруто проводил взглядом скрывшегося из виду Ниндзя, впав в лёгкий ступор от желания бросить ему вслед что-то тяжёлое, но желаемого он добился – долгой беседы удалось избежать, но тут же началась другая, избегать которой мальчишка не стал: — Ты вообще когда-то спишь? — Хотелось бы спросить у тебя то же самое, Курама. Наруто нехотя объяснил, что, для него это некое подобие испытания. Испытание, которое было в новинку, но слишком завлекало новизной ощущений, чтобы так просто отказываться. Суть его была достаточно глупой и простой, до того, что даже улыбки не дождёшься, если рассказать: изнурить свой организм и работать на переделе сил, что-то вроде тренировки на выносливость. — Боишься признать, что у тебя бессонница, пацан? Славная попытка обмануть того, кто, буквально, живёт у тебя в голове. — Может, пока ты не сказал, я сам не подозревал об этом и придумал причину на ходу, не знаю. В глазах исхудалого лица блеснуло нечто непривычно безумное. Наруто даже не заметил этого, но он изменился. И достаточно сильно. Спокойствие, присущее его поведению, могло показаться чем-то пугающим и отталкивающим, если вы знали его до всего, что произошло той самой ночью, когда он чуть не отправился на тот свет, где сейчас мирно беседовал бы со своими родителями, смирно слушая их байки о том, что, у них не было выбора. — Это был ты, верно? — Уточняй, прежде чем обвинять, малец. Я ведь пошутил. Не телепат я никакой. — В тот момент я был готов умереть, и отдать тебе свободу. Отдать всё по собственной воле. Меня воспитали страхи и самобичевание на пару, и поэтому я даже верил в то, что говорили обо мне... верил, и больше всего на свете хотел стать кем-то другим, но стоило мне сорвать печать... я почувствовал, как будто... я думал, что освобождаю тебя, но оказалось, что ты освободил меня из ловушки собственных мыслей. Пробил брешь и позволил всему этому наконец вырваться наружу. Неужели решил таким образом позаботиться обо мне? — Забота!? Не смеши меня! Просто хотел выбить всю дурь из твоей бараньей башки, не больше. — Врешь ты всё. Я тебе нравлюсь. — Узумаки усмехнулся, наблюдая, как лисьи лапы скрестились на груди, а взгляд отполз куда-то в сторону. Но уже через мгновение его вид стал серьёзнее, что немного сбило Наруто с толку, но он стал слушать лишь внимательнее. — Если ты действительно желаешь заполучить ту силу, которую тебе передали твои родители... — Мне нужна будет помощь, знаю, но доверять я могу только тебе. — Хвостатый попросил не перебивать его, и, прорычав что-то невнятно-недовольное, продолжил. — Тебе стоит знать, что, я могу позволить тебе использовать мою силу. В небольших количествах и только в критических ситуациях. Именно поэтому, с этих пор тебе стоит тренировать не только тело, но и контроль эмоций. Для обычного человека моя чакра... ядовита. Она может свести с ума, и пока мы не нашли более безопасный способ, тебе стоит держать эту мысль поближе. За окном стояла глубокая, но достаточно светлая ночь, которая тонула в лунном свете. Луна свешивает свой сияющий взгляд на дома и красит Коноху как никогда раньше. Не смотря на позднюю ночь, он видит, что некоторые до сих пор шастают по улицам, живо что-то обсуждая. Две мужские фигуры проходили мимо. Блондин наблюдал, как они, утопали в живом обсуждении неведомой темы, обрывки которой доносились до слуха, и невольно улыбается. Он ассоциирует себя и Кураму с ними. До самого утра Наруто и Курама разговаривали, смеялись, рассказывая истории и Наруто почти удалось уговорить Кураму спеть что-нибуть. Благо до этого не дошло, чему очень сильно радовался Биджу. А Наруто так и уснул, лёжа на подоконнике, под очередную историю своего лучшего друга. </i> ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Сацки Учиха Она уже привыкла к темноте. К этому явлению привыкнуть куда проще, чем кажется, если ты всю жизнь будешь оттачивать каждое свое движение под твёрдым надзором отца, который довольствовался тобой лишь в редкие моменты. Вот и сейчас, она сидела на полу, стараясь сконцентрироваться на своем дыхании. Её целью было – определить местонахождение брата. Эдакая игра, которую они придумали, чтобы развлекаться, сидя в одной палате. Она прислушивалась к каждому вдоху, удару сердца, или скрипу деревянных досок под ногами, и никак не могла "увидеть его". Занимались они не просто так. Это было что-то вроде медитации, которая позволяя улучшить контроль чакры, – он, кстати, очень важен, когда происходят такого рода пересадки – чтобы твое тело не перегружалось в первые дни использования новой силы. Пользоваться ими, как заверил её Итачи, стоит с умом, но её подростковый разум переиначил каждое слово и теперь она взрывается от нетерпения, чтобы наконец использовать эти силы. Её не терпится показать, что, она способна на большее. Стоит мыслям её подхватить нужный темп, он тут же спотыкается на полпути к цели. Камень преткновения? Очень прост – Наруто Узумаки. Каждая её тренировка, пусть и в больничной палате, пусть и достаточно странная, чтобы вообще называть это тренировкой, начиналась с мысли, что, она хочет впечатлить его. Показать глупому мальчишке, которого она таковым не считала, но имела на это полное право, как ей казалось, что ему больше не нужно тянуть всех их за собой; вылезать из собственной кожи. Со всеми этими мыслями она совершенно забыла, что должна делать. Итачи, инстинкты которого были отточены до предела, к которому только может стремиться каждый подросток его возраста, – кстати врачи до сих пор удивлялись, что, ему совершенно не нужна помощь и он со всем справляется сам, будто и не терял зрения – коснулся плеча своей сестренки, и шепнул ей на ухо. — Поймал... ты снова слишком расслабилась, да? Совершенно сбита с толку из-за этого Наруто. — За время их нахождения здесь она успела рассказать брату всё, что считала нужным, но о том, о чем она умолчала, не трудно было догадаться. Она любила этого парнишку. — Не волнуйся. Совсем скоро снова увидишь его, представляешь? Буквально уже вечером нам позволят снять эти повязки, но слабость будет чувствоваться ещё несколько дней, поэтому... — На тренировочную площадку ни ногой, знаю-знаю... — буркнула она, и ткнула брата в щёку. Хотя целилась в живот, но разницы, конечно, не заметила, в отличии от Учихи старшего. — Поймала. Итачи старался сдержать смех, но всё же он вырвался из него. — М-х-х-хожно и так сказать. — Ой... — Думаешь о том, что он может быть там, да? — Сацки кивнула, и только после этого вспомнила, что Итачи этого не увидит, подтвердив его слова вслух. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Сакура Харуно Она молчала и слушала, пялясь в окно и никак не могла избавиться от странного ощущения, которое преследовало её с самого посещения больницы. Почему её так беспокоили слова Шикамару? Она совершенно запуталась. Не потому что дело было настолько сложным, что для того, чтобы в нём разобраться, нужно было найти всех гениев мира, нет. Харуно и сама была не глупой, достаточно легко справляясь с задачками и уравнениями, но вот по части чувств... ей всегда было сложно понять именно этот аспект человеческой личности. По части эмоций она была достаточно вспыльчивой натурой. Можно было даже сказать, эгоистичной, думающей лишь о выгоде, которую ей приносят или не приносят люди, но сейчас... она будто упускала что-то действительно важное. А ведь и правда <<в мире шиноби тех, кто не следует правилам, называют мусором, но те, кто бросает в беде своих товарищей...>> — Хуже мусора... — Вслух продолжила девчушка, отрывая родителей от не очень увлекательной беседы и бездумно, отрешённо, она встала из-за стола и открещиваясь от вопросов, направилась к двери. Ей нужно было подумать, и она знала подходящее для этого место. Почему-то она чувствовала, будто готова расплакаться в любой момент. Будто стоит ей встретить Наруто, и она обязана будет извиниться перед ним за всё, что творила. И больше всего её пугала мысль, что, раньше она совершенно не замечала за собой подобных мыслей, считая, что всё движется так, как и должно. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Вечер: 17:44 Наруто открыл свои глаза. Ему приснился дивный сон о том, как Курама погибает, и он вдруг ужаснулся, что остался совершенно один в этом мире, снова. Будто у него отняли единственную уверенность в том, что в этом мире для него всегда найдётся место, но, благо, это был лишь сон. Солнце пятнами отражалось своей краснотой в облаках, был уже вечер и он уж было хотел снова лечь спать, но почувствовал, что вялость отступила. Его тело, впервые за долгое время, полно сил и он решил – неплохо было бы прогуляться, но лишь с надеждой никого не встретить в эту пору. Стоило ему вскочить на ноги, подобраться к двери и схватить её за ручку, он почувствовал на ней прикрепленный сверток бумаги, развернув который, прочитал что-то вроде приглашения от самого Хокаге, который писал: <<я надеялся, что ты сам придёшь ко мне увидеться, но видимо ты не счёл это нужным. не смотря на это, я хотел бы увидеть тебя сегодня...>> <<— И старик будет оправдываться?.. Так и до нервного тика не далеко. >> Идти совершенно не хотелось, но всё таки стоило навестить старика; просто потому что у него самого было небольшое дельце к нему. Хотя будет сложно описать словами то отвращение, которое испытывает Узумаки, когда идёт за помощью к тому, кого призирает, пожалуй, больше всего. Он останавливается у зеркала и подмечает, что, последние два дня так и ходит в больничной одежде: настолько устал от всей этой суеты, что и забыл переодеться, но... влезать в старую одежду – почти что надевать ту же кожу, которую носил, и подтвердить, что ничего не изменилось. Сама мысль об этом подсказывала ему, что, ему стоит найти что-то получше, и у него уже было кое-что на примете. Рука потянула за ручку шухлядки, отворяя его взору почти идентичный его старому костюм, но чёрного цвета, с красными спиральными нашивками на плечах, а поверх этой одежды... его повязка ниндзя. Он отложил её в сторону, и быстро переоделся, став больше походить на члена какого-то элитного отряда. Почему-то он почувствовал себя куда лучше, посмотрев на обновлённую версию Узумаки Наруто в зеркале и невольно улыбнулся самому. Пламенным, остроугольным свечением, его ступни залило свечение голубой чакры; резкий толчок и скрип оконной рамы под натиском врезавшейся в него силы, и Наруто выпрыгнул на ближайшую из крыш, со стремительностью и скоростью пантеры пробегаясь по крышам, направляясь в сторону резиденции Хирузена.