Где все будут жить

«Где все будут жить…» Иногда Конни Спрингер считает это за правду и отчаянно делает шаг вперед – именно поэтому он и поступает в разведотряд, хочет стать солдатом… и именно поэтому тихо ругается сквозь зубы, когда ситуация – дикая и безысходная. Иногда Конни Спрингеру начинает казаться, что это все – зря. Просто зря он потратил время в академии, когда мог окончить вполне-таки нормальную школу и стать каким-нибудь… продавцом, что ли? Хотя нет, для продавца он слишком ленив. В принципе, для солдата – тоже. «… мир без титанов!» Хех, а что, реально же? В области научной фантастики, конечно. Титаны слишком въелись в судьбу человечества, как грызуны размером с дома. На травлю которых посылают кошек, как в древности, в каком-то Египте, о котором Конни знает из рассказов отца. Тогда кошек почитали, приносили им жертвы и дары… но у Спрингера складывается четкое ощущение того, что после почестей котов пинали за то, что не смогли уничтожить всех грызунов. И почему-то, его сравнения работали и с разведотрядом. Конни порою хочется рассмеяться от собственных сравнений и аллегорий, но иногда они бывают так похожи на правду, что хочется побиться головой о стенку. Желательно – чтоб покрепче. Иногда Конни не понимает, зачем вступил в этот чертов отряд – не от речей Эрена же, верно? Нет, тут явно что-то есть… но что? - Эй, Маньячка Картофельная, как, набегалась? Кто-то смеется, и шутку подхватывают остальные – даже Эрен и его компания позволяют себе слабо улыбнуться. Конни же – улыбается во все зубы, глядя на Сашу, задурманенную запахом еды… вот так человек, сколько уже пробежала! Нет, Конни бы на это, определенно, не хватило. И все-таки, он как-то эту Картофельную уважает… да, именно поэтому, он, наверное, под столом передает ей свою буханку хлеба, проходя мимо и делая вид, что толкнул. И именно поэтому, наверное, старается ретироваться из столовой, как можно быстрее. И все дело даже не в Браус, смотрящей на кусок хлеба, как на Бронированного Титана воплоти. Вовсе не в ней, да. И именно поэтому, Спрингер пытается скрыть подступающий румянец в темноте, когда Картофельная подходит поблагодарить – улыбается и как-то искусно переводит тему на жизнь до титанов и всего в целом. И тогда Спрингер задумчиво оценивает ее – не по формам, а по манере речи. А Браус оказывается не лыком шита – явно неглупая, да и читала много… правда, откуда такая любовь к картошке он так и не понимает упорно. Только ему это сейчас как-то неважно – тема перескакивает на древность без титанов, и Конни гордо демонстрирует свой туз в рукаве, рассказывая про кошек в Египте. Саша слушает внимательно, с каким-то странным блеском в глазах, который он видел во время еды. А потом, когда он неловко говорит о своих мыслях и сравнениях, Саша вдруг улыбается – как-то странно и мягко, нетипично для этого времени. И говорит, что он в чем-то прав. - А ведь да, нас так и будут задабривать и шпынять от малейших провалов… а какие сравнения у тебя со мной? И тут Спрингер уже заметно сдувается, мнется и говорит, что пока не знает. Зачем он добавляет это чертово «пока» - загадка и для него самого, но, видимо, не для Маньячки – она вдруг смеется и говорит, что «пока» - это временно, а все временно со временем становится другим. И что иногда стоит смотреть на вещи с другой стороны. И после этого – уходит, оставляя Спрингера так и стоять у женской казармы в глубочайшем шоке, перед этим мимолетно коснувшись его щеки губами. И – уходит, как-то странно улыбаясь фразе, что его сравнения всегда правильные и почти всегда правдивые. Почему-то, Конни хочется узнать, а правдивы ли будут ее сравнения, если он скажет, что у нее мягкие, как булочка, губы.