Глава 4. Там, где пересекаются сотни миров
26 сентября 2025 г., 23:20
— Ты думаешь, все равно вышло бы так?
Босые ступни увязли в холодном песке. Она подняла взгляд, рассматривая рассекшую небо зеленовато-бирюзовую линию — следом за дернувшимся подбородком закачалась короткая одинокая прядка.
— Да, — тихо прошелестел он в ответ.
Тоже поднял голову, сузив привыкшие к мраку глаза, но посмотрел уже на другую линию — такого же цвета, такой же длины, но другую.
Похожая, как сестра-близнец, нить совсем иной судьбы.
— Так происходит всегда. Всегда встреча, всегда сотрудничество, всегда…
Не договорил. Но она и так все поняла — не смогла бы не понять. Тоже ведь знала (в любом мире) лучше бы кого ни было.
— Так странно, — она повела плечом. — Я потратила жизнь, чтобы обойти судьбу. А в итоге оказалось, что у меня при любом раскладе не было ни шанса.
— Это не судьба.
Она оглянулась, придержав подол белого платья. Посмотрела — с недопониманием и нажимом, чтобы продолжал. И под ее чутким вниманием он согласился:
— Это мы. Постоянно мы — наши решения, наш выбор. У нас были возможности, чтобы избежать такого исхода. Но мы всегда предпочитали что-то другое.
— Потому что всегда выбирали друг друга.
Улыбка — грустная, почти что слезливая. Такие вещи с подобным выражением лица не говорят, но ей можно. Ей вообще всегда все можно, даже если никому нельзя.
Даже если нельзя ему.
— Смотри, — вздохнул он, указывая пальцем на очередную светящуюся в небе полосу. — Все могло сложиться и так.
Она послушалась и подошла ближе. Встала совсем рядом так, что коснулась своим плеча его — и замерла. Он почувствовал сквозь одежду тепло ее тела, и так внутри стало спокойно, что почти стыдно.
Возможно ли такое, что здесь, в месте, где пересекаются сотни миров, они оба наконец почувствовали себя дома?
***
Над обломками Либерио поднимался смрад разрушений, копоти и смерти. Под мощными ступнями Атакующего титана подминались крупные крошки бывших зданий и вереницы человеческих трупов. Все не важно. А вот стоявший напротив Молот Войны — наоборот. Их битва уже подходила к кульминации: оба потрепанные, выдохшиеся, но не собиравшиеся сдаваться. За спиной Эрена стояли разыгранные над пацифизмом острова Парадиз карты, за спиной Молотоборца — скорбь. И если Эрен действовал исключительно в интересах плана, шифтер из семьи Тайбар отвечал ему исходя из личных мотивов. Право первой крови. Эрен не знал, откуда у него в голове такое понятие, но почему-то отчетливо его осознавал. «Узурпатор Эрен Йегер… Твои последние слова?» Неприятно пульсировало в висках. Словно это все — дурной сон, кошмар, пришедший после тяжелого дня в шальную голову. Как будто бы происходящего никогда не случалось и случаться не было должно. Тайбарского наследника не брали ни укрепленные кулаки, ни громовые копья Микасы. Силы и время истекали, а идей на ум не приходило. Совсем скоро должен был подлететь дирижабль, но результата спектакля они так и не достигли. Еще пара минут задержки, и риски могли увеличиться троекратно. Свистнул трос — ему на плечо приземлилась Микаса. — Он передвигается в ограниченном радиусе, — громко сказала она, мотылявшая перед Молотоборцем раздражающей мухой последние несколько минут. — Как будто его что-то ограничивает! «Ограничивает…» Эрен мотнул головой и с шипящим паром выбрался из тела титана. Это накладывалось на его предчувствие: что-то неправильное произошло еще на моменте превращения Молота Войны. Еще на моменте, когда до появления маскообразного лица на свет показались длинные белые ноги — сапоги… Очередное слово, возникшее в мыслях из ниоткуда. Пробежав по разрушениям, Эрен укусил себя за руку. Вновь оказавшись в громадной горячей плоти, он укрепил кулак и одним ударом впечатал его в неприметную кучу мусора рядом — ту самую, в которую от пятки Молота Войны уходил подозрительный белый шнур. Нашарив под землей что-то овальное и твердое, он с силой вытащил врага на поверхность и… Онемел. Потерялся в реальности на целые мгновения. Девушка в вытянутом из укрытия кристалле казалась такой тонкой, что могла бы переломаться от дуновения ветра. Но вопреки этому обманчивому впечатлению держалась стойко, и что-то подсказывало, что дело вовсе не в каменной оболочке вокруг нее. Дело во взгляде, который ранил даже на том расстоянии, которое растянулось между ними. А еще Эрен не мог видеть, но был уверен: глаза у нее голубые. Как отражающееся в буйных морских волнах морозное небо. Как стены пещеры под давно-давно разрушенной часовней Райссов. Как… Нет. Наверное, это был самый голубой цвет в его жизни. Сложно сравнимый с чем-либо в природе вообще. — Эрен! — крикнула где-то на периферии Микаса. …он едва-едва взял себя в руки. Хрупкая тайбаровская женщина, не сдвинувшись ни на йоту, умудрилась застать его врасплох одним лишь злым взглядом. Ситуация, к которой он не был готов — потому что никак не мог подобное предусмотреть. — Эрен! — повторила Микаса. Где-то за его спиной послышался шум приближающихся противников — появились Перевозчик и Челюсти, по сценарию для своей партии вышел Звероподобный. Время вокруг ускорялось, люди работали и оборонялись, только он стоял и глупо пялился на таинственную незнакомку, о которой слишком много… Думал. Он ловил себя на ужасной мысли найти лазейку — чтобы не убивать ее. Чтобы оттянуть момент и зачем-то поговорить. Избавить от кристалльного плена, прикоснуться. Убедиться, что она живая и настоящая. Но зачем? Эрен не знал. Ему просто хотелось. — ЭРЕН! Микаса уже не кричала, а верещала во всю мощь голосовых связок. Эрен зажмурился не то от досады, не то от горя. Когда-нибудь… В другой жизни — обязательно. Но сейчас он должен был закончить начатое. С этими мыслями Эрен рывком оборвал связывающий кристалл с титаном шнур, совсем не заметив заискрившиеся страхом глаза своей чудной жертвы.***
Все тело болело. Боль текла по жилам — горячая, концентрированная. Исчерчивала полосами, совсем как линии скола. Совсем как последняя увиденная картина. Как будто она снова зажата между челюстям титана, готовая просыпаться в чужую глотку. «Я умерла, — наконец призналась Марла, ощущая особо острый, точно ножевое ранение, спазм промеж ключиц. — Он меня сожрал». После такого невозможно выжить. Прав был Ингвар: роду Тайбар пришел конец. Они пришли за всеми: сначала за Вилли, а теперь — и за ней. Так глупо завершилась история их семьи: в пасти случайного островного демона… Она лежала, думала об этом и в итоге пришла к неизбежному выводу: странно. Разве так ощущается небытие? Разве может она в послесмертии спокойно рассуждать, сожалеть? Когда эта мысль укоренилась, Марла попыталась пошевелить рукой. Пальцы коснулись чего-то холодного и сыпучего. А смутно знакомый голос рядом тихо заметил: — Просыпается… Марла испуганно открыла глаза. Взгляд уперся в черное небо, усыпанное мириадой мерцающих, точно звезды, горошин. От слабого свечения, исходившего где-то дальше, чуть туманило взор. — Эй, ты как? Марла не успела ответить. Через миг вопрошающий к ней наклонился, и она увидела… себя. Свои искусанные губы, свой овал лица, свои брови вразлет и свои же буйные темные волосы, змейками свисавшими вниз. Лоб у не-нее был сосредоточенно нахмурен: точно планировала что-то сказать. Но Марла опередила — рывком села и истошно завопила, как загнанный в угол зверь. — Ожидаемо, — хмыкнули с другой стороны. Опять ее же голосом. Дернувшись, Марла увидела… Еще одну себя. Она сидела подальше, поджав ноги под себя. Выражение лица у нее было трагично-безучастным. — В-вы… Кто в-вы вообще такие? — спросила Марла — единственная точно настоящая! — с подрагивающей речью и телом. Марлы переглянулись. — Мы — это ты, — медленно начала одна. — А ты — это мы, — подхватила вторая. — Запутанная ситуация, но тут долго разбираться. Пока они говорили, Марла успела бегло осмотреть каждую. У Марлы-правой было глухое темное платье, по типу которого носила прислуга в доме Тайбаров. На Марле-левой болталась тюремная сорочка. — Подождите, — Марла-третья вскинула руки, пытаясь совладать с происходящим. — Но как мы… Как это возможно? Где мы? Почему я здесь?.. — Потому что так захотела я. Только теперь она заметила еще одну фигуру, стоявшую впереди. Узкий черный силуэт на фоне высокого столба света обернулся — белое платье, туфли на широких устойчивых каблуках. В темном пиджаке, какой Марла как-то видела у старшего брата, стояла очередная Марла. Только у этой волосы были обрезаны по плечи, а на левой стороне тела расползались серые, похожие на трупные пятна. — Я на все отвечу, но позже, — сухо сказала она. — А сейчас будь добра — закрой рот и не ори. Под ее тяжелым взглядом у Марлы (точно настоящей ли?) пропало любое желание спрашивать. Наклонившись ближе, Марла-левая шепнула: — Она здесь типа главная. — Да, — согласилась Марла-правая. — Власть имеющая… Под их скудные объяснения Марла-с-короткой стрижкой отвернулась и посмотрела на странный свет, чем-то напоминающий контур гигантского дерева. Посмотрела так, словно ответы на все загадки этого мира хранились именно там.
