Puppy training

      Его пушистые уши опустились, и голова поникла. Неловко поерзав на постели, Джено, одетый в одни лишь серые боксеры, облизнул сухие губы, вынимая игрушку из коробки. Взгляд его метнулся к Ренджуну, но тут же отдернулся в сторону. Глядя, как чужие длинные, прекрасные пальцы несмело обхватывают шелковистый силикон, Ренджун мягко улыбнулся:       — Это подарок.       Джено всегда любил подарки, особенно, если они были от Ренджуна. Тот помнил, как его милый мальчик радовался, когда получал мелкие знаки внимания в виде вкусностей или парных колец, и как нежно покраснел, когда Ренджун принес ему нечто более интимное, лишь для них двоих — тоненький ошейник с медальоном, на котором было выгравировано RJ.       Маленькая метка принадлежности. Сладкая связь. Невыносимая, притягательная власть, переданная в заботливые руки — Ренджун сходил с ума от любви, когда взглядом цеплял эту сияющую бляшку, качающуюся перед глазами, когда Джено нависал над ним, нетерпеливо толкаясь внутрь. Сумасшествие это скручивалось в тягучую, потрясающую спираль, звенело и пылало, и обрывалось — быстротечное и яркое, как фейерверк.       Да, собственно, в этом и состояла основная проблема. Фейерверк был пронзительным и сильным, но слишком коротким — Джено скулил, подаваясь до упора, его рот приоткрывался блаженно, и ресницы склеивались от влаги.       Две минуты. Две чертовых минуты, за которые Ренджун не мог кончить, как ни старался.       Он обязательно разозлился бы на своего любовника за такое короткое представление. О, Ренджун умел бить по больному одними лишь словами, унизить так, чтобы вывернуть наизнанку голову, безжалостно пройтись по её содержимому. Но это ведь был Джено — его малыш выше Ренджуна и шире него в плечах, послушный и сильный Джено, влюбленный до дрожи в коленках и глядящий на него своими огромными чёрными глазами. Он спускался вниз, чтобы старательно закончить ртом, и выглядел ужасно виноватым — как будто подвёл, обидел Ренджуна, и хотя тот именно это в такие моменты и ощущал, никогда не признался бы.       Джено мог бы расплакаться. Или, что хуже, схватить какой-то вредный синдром — Ренджун читал на досуге статьи, и синдром тревожного ожидания сексуальной неудачи был не такой уж и редкой штукой.       Проблему надо было решать. И Ренджун, как всегда, взял дело в свои руки.       Анестетическая смазка убивала напрочь чувствительность, и Джено не мог кончить вовсе. Эрекционное кольцо, стыдно сказать, Ренджун не смог на него нацепить — да и фиг знает, сработало ли бы оно вообще, а рисковать ценной частью тела своего парня Ренджун не хотел. Дальше по части проникающего секса идеи кончились, и у Ренджуна случился когнитивный ступор. За эти месяцы они с Джено успели съехаться, купить большую кровать и кактус на подоконник, и Ренджун, обрастая рутинным бытом, даже начал смиряться с положением вещей.       Пожалуй, в быстротечности проникающего секса с Джено были даже свои косвенные плюсы: за эти полгода, проведенные в постели вместе, Джено достиг уровня виртуоза в вопросах владения своим языком. Кажется, у него абсолютно отсутствовало понятие брезгливости или неловкости, когда дело касалось удовольствия. В прошлых отношениях максимальным, чего Ренджун мог добиться от партнёра, был вялый минет — а Джено готов был вылизать его с ног до головы и попросить добавки. Пожалуй, виной всему были его встроенные собачьи гены — Ренджун, шутя, называл это оральной фиксацией: Джено просто нуждался в том, чтобы лизать его, даже без наличия сексуального подтекста — совал его пальцы себе в рот за просмотром кино, шумно дышал в ухо и блаженно жмурился, губами прихватывая кожу на шее и совершенно не мог оставаться спокойным, когда Ренджун переодевался, тут же присасываясь к его соскам или скользя языком во впадинку живота.       И Ренджун сказал бы, что почти привык — насколько это вообще возможно, ведь кожа у него была излишне чувствительной. Но даже перестав удивляться внезапным атакам любвеобильного создания, Ренджун никак не мог справиться с собственным телом и перестать реагировать, и его совершенно не радовал внезапный стояк в публичных местах, вовсе не предназначенных для поцелуев в шею или чего похуже. Да и на работу ехать после того, как при переодевании тебя зализали до дрожи в коленках и болезненных ощущений в районе ширинки, было развлечение так себе. Как и терпеть странные взгляды друзей, когда во время совместного ужина Джено вдруг вздумалось начать лизать его ухо, и Ренджун от неожиданности вскрикнул — почти простонал.       Джено был тактильным. А ещё очень, очень горячим, и Ренджун вспыхивал в ту же секунду, как его руки и язык касались кожи.       Из-за всей этой кутерьмы Ренджун постоянно находился в полувозбужденном состоянии, и притушить огонь, пылающий внутри, мог лишь хороший секс. А вот с этим, как на зло, были проблемы.       Первый раз у них случился спустя долгие полгода. Ренджун никогда особенно не торопился в отношениях: ему понадобился месяц для того, чтобы убедиться, что милый гибрид, ставший его новым коллегой по работе и старательно за ним ухаживающий, действительно серьёзен. Они начали встречаться, и Ренджун упал в Джено, как в персиковый джем — утонул во всех этих прикосновениях, улыбках, поцелуях. И когда в их отношениях ничего не изменилось даже через полгода, Ренджун решил, что пора переводить их на новую ступень — съехаться жить вместе. Джено согласился. И тем же вечером, после досмотренного фильма, Ренджун отложил ноутбук на стол, чтобы забраться на чужие коленки:       — Я хочу тебя.       Глаза Джено распахнулись — чёрные, блестящие в ожидании и радостном удивлении. Он выглядел таким счастливым, будто ребенок, получивший неожиданный подарок, и Ренджун был уверен, что всё пройдёт просто идеально. У Джено были потрясающие руки, будто знающие, где нажать и погладить, чтобы стало совсем хорошо, и Ренджун нетерпеливо стащил с него домашнюю толстовку, захлёбываясь слюной от вида подтянутого тела. Джено поглядел робко, смущённо, а потом потянулся, чтобы поцеловать.       — Я люблю тебя, — шепнул он, когда Ренджун оторвался. — Я так рад, что ты со мной.       О, Джено был рад, очень рад. Ренджун даже сказал бы, что слишком.       Прошло меньше минуты, и Ренджун даже не успел почувствовать ничего, кроме боли от растяжения мышц, как вдруг Джено дёрнулся, простонал и обмяк.       «Какого хуя?» — вертелось в голове, но Ренджун был интеллигентным, а ещё страшно в Джено влюбленным, и потому сказал:       — Ты… кончил? — так и не сумев стереть разочарование из голоса.       Джено покраснел до корней волос и вышел, придерживая презерватив, снял его и, завязав, осторожно завернул в бумажную салфетку. Ренджун смотрел на всё это представление в горячечном напряжении своего тела, требовательного, раздразненного и пылающего, и страсть в нём стремительно формировалась в гнев.       — Прости, — задушенно всхлипнул Джено, слезая на постели ниже, чтобы поравняться с твёрдым членом. — Можно, я сделаю это ртом? — его глаза были влажными, умоляющими, и зацелованные губы приоткрыты. Гнев внутри Ренджуна пшикнул затухающей спичкой, зачадил дымком.       — Хорошо, — сказал Ренджун, разводя ноги шире. — Но я хочу пальцы внутри.       «Раз уж свой член ты дать мне не в состоянии».       Страшно сказать, но с тех пор в постели мало что изменилось. Джено всё так же финишировал первым, или растягивал всё до такой степени, что и сам кончить не мог, и Ренджуна успевал замучить.       Не тот угол. Не тот темп. Слишком быстро. Слишком медленно. Мало. Не так.       Ренджун потихоньку выл, и хотел лезть на стенку. Если бы это был не Джено — его милый Джено, бесконечно хороший мальчик, сладкий и горячий, — Ренджун давно думал бы о расставании. Но Джено был больше, чем постельная игрушка. Он был близким, родным человеком, самой большой поддержкой и персональным ренджуновым солнцем, и Ренджун не мог представить своей жизни без него. Он уже почти смирился с тем, что не сможет получать полноценной, желаемой интимной жизни, как вдруг, рассеянно листая ленту в Твиттере, наткнулся на коротенькое порно видео.       «Puppy training».       Это и правда выглядело, как эротичная тренировка: хрупкая на вид девушка в бархатной блузе и брюках и абсолютно обнаженный парень-гибрид с пушистыми белыми ушами и хвостом, беспокойно мащущим из стороны в сторону. Он сидел на постели, сцепив пальцы на простынях, толкался в силиконовый мастурбатор в ладони девушки, полуприкрытыми в блаженстве глазами чутко следя за её лицом и послушно реагируя на каждое слово.       Каждую команду.       — Молодец, детка. Быстрее, вот так.       Гибрид, сосредоточенно сопя, раскрасневшийся и скулящий, двигал бёдрами отрывисто и резко, прижав к голове треугольные уши, и девушка цыкнула, качая головой:       — Не дёргайся, Нана. Следи за темпом.       Парень закивал, облизывая пересохшие губы, и движения его стали размереннее. Хлюпала смазка, и сорванное дыхание сладко ввинчивалось в уши. Ренджун закрыл глаза на мгновение, представляя вдруг, что там — он, и это именно Джено послушно трахает секс-игрушку, ищет одобрения в его глазах, ловит каждое мельчайшие слово.       — Тихо. Теперь медленнее. Вот так. Ты должен толкаться гладко и сильно.       Девушка улыбнулась. Пальцы её свободной руки откинули челку с чужого лба, погладили разомкнутые губы, проникая внутрь.       — Ты должен хорошо постараться, и тогда я разрешу тебе взять меня. Ты ведь будешь хорошим мальчиком, Нана?       Горячее возбуждение стремительно вязало узлы в низу живота. Ренджун глубоко вздохнул, сворачивая приложение и открывая браузер, чтобы найти нужный сайт.       Джено был очень, очень хорошим мальчиком. И если Нана смог научиться, то и его Джено обязательно сможет.       Выбрать игрушку было не так сложно: у Ренджуна имелась скидочная карта сексшопа, где он регулярно затаривался презервативами и смазкой, и сделать заказ на мастурбатор было делом пары кликов мышкой. Игрушка пришла уже через пару дней, запакованной в неприметный чёрный пакет, доставленный почтой. Ренджун распаковал её, тщательно вымыл и сложил обратно, чтобы вечером после ужина и принятого душа устроиться с удобством на постели. Джено присоединился пятнадцатью минутами позже, и Ренджун не удержался, запустил пальцы в его влажные от воды волосы, потёр чувствительное место за пушистым ушком, чмокнул в нос, а потом вытянул подарок. И Джено — его сладкий малыш, так радостно сверкающий глазами, весь вдруг поник. Он так любил сюрпризы, но сейчас почему-то не выглядел радостным. Смущённым, возбуждённым и робким — да, но вовсе не таким сияющим, каким Ренджун привык его видеть.       — Ты знаешь, что это? — спросил Ренджун, считывая нерешительность и горечь в любимом лице. — И как это использовать?       Он толкнулся пальцем в податливую дырочку игрушки, и Джено, завороженно глядя, кивнул.       — Я… — тот подавился всхлипом, кусая губы, — я знаю. Это для меня?       — Для тебя, детка, — Ренджун извлёк палец и ободряюще улыбнулся. Джено опустил голову ниже, и влажные волосы завесили его глаза тёмным, жидким шелком.       — Я понял. Прости. Я плохо старался, и теперь ты не хочешь меня, — он вздохнул надорванно и ломко. Его ладонь, сжимающая игрушку, мелко дрожала.       Ох, этот большой ребенок был таким трогательным!.. Ренджун укусил щёку изнутри, чтобы не начать умиленно ворковать над блестящими от непролившихся слёз глазами и дрожащим красным ртом. Даже сейчас, спустя год, проведенный вместе, Ренджун никак не мог привыкнуть к тому, насколько искренним мог быть Джено. Он ведь опять подумал не то, но даже не возразил, не воспротивился — только кивнул, когда Ренджун жестоко отказал ему в близости, будто в насмешку даря игрушку.       Послушный мальчик.       Ренджун ощутил, как желание вскипело внутри, обжигая болезненно и блаженно его беззащитное сердце.       — Ты не понял, глупый, — шепнул Ренджун, склоняясь, чтобы прихватить чужую мягкую губу, втянуть её в рот. — Я хочу, чтобы ты трахал меня хорошо. Тебе придется тренироваться, понимаешь, детка?       Джено проскулил тихонько, жмурясь, отвечая отчаянно и жадно — он всегда был таким, когда Ренджун целовал его, будто не мог насытиться, будто ему всегда было мало, и когда Ренджун отстранился, торопливо закивал.       — Джено будет стараться, — он соскользнул на третье лицо, как делал всегда в моменты смущения и возбуждения. Щёки его раскраснелись и решимость читалась в глазах. — Джено хочет быть хорошим.       Он уже был хорошим — самым лучшим мальчиком, очаровательным настолько, что сладкая судорога сковывала движения, а горло перехватывало от счастья. Но Ренджун не собирался говорить Джено этого, по крайней мере, не сейчас: для воспитания домашнего любимца нужно было крепко держать поводок его внимания, и поощрению следовало идти только после правильно выполненного указания.       — Раздевайся, — шепнул Ренджун. — Я хочу тебя внизу.       Поспешно Джено стащил с себя бельё, отводя смущённо взгляд, и устроился между чужих разведенных ног. Он уже был твёрдым, словно одного разговора было достаточно для того, чтобы привести его в возбужденное состояние, и Ренджун, лениво приподнимая бёдра для того, чтобы Джено раздел его, ухмыльнулся:       — Так не терпится? Хочешь, чтобы тренировка поскорее началась, ДженДжен?       Вместо ответа Джено обхватил его член ладонью, губами накрывая головку, чтобы закружить вокруг неё языком. Ренджун всхлипнул, подаваясь навстречу и ерзая, шепнул:       — Не дразни, — путая пальцы в каштановых шелковистых волосах, и Джено зажмурился, опускаясь ниже, пока не уткнулся носом в живот.       Он умудрялся выглядеть невинно и мило даже так — с ренджуновым членом во рту, — и будто бы не подозревал о том, насколько блаженно и жутко Ренджуну становится от этого внимательного, влюбленного взгляда из-под полуопущенных ресниц. Дыша глубоко, Ренджун приказал:       — Теперь пальцы, — голос его звучал хрипло, и Джено, медленно отстранившись, прошёлся языком от основания до головки, толкнул её за щёку, и лишь потом окончательно поднялся, чтобы достать из тумбочки пузырек.       Растяжка не всегда входила в обязательную программу их секса, но сегодня Ренджун хотел повеселиться. Забавная идея пришла ему в голову, когда Джено вернулся, распределив смазку по пальцам и осторожно толкнув их внутрь. Он медленно задвигал ими, накрывая губами головку, и Ренджун, с бьющимся гулко сердцем, ухватился за его волосы, отстраняя от себя:       — Я передумал. Сегодня только пальцы.       Джено моргнул, и расстроенное выражение проступило на его лице.       — Только пальцы? — переспросил он. — Мне нельзя… трогать тебя ртом?       С тем, насколько Джено любил ласкать его языком и губами — будто жить без этого не мог, с ума сходил, — отказ в подобном был существенным моментом, особенно, в подобной ситуации: разгоряченное, обнаженное нежное тело перед ним, тонкие всхлипы и стоны, звучащие, когда губы сжимаются плотнее, и язык тянется влажно и жарко по коже. Но Ренджуну хотелось слегка подразнить — он задушенно хихикнул, насаживаясь на пальцы.       — Только не мой член, — сказал он. — Не думаю, что ты заслужил.       Он почти пожалел, что сказал это: Джено вздрогнул, опуская голову, и вздох его вышел сорванным.       — Эй, ДженДжен, — позвал Ренджун мягко. — Поцелуй меня.       Джено с готовностью склонился, и пальцы его ускорились, массируя и раздвигая податливые стеночки, и Ренджун, жмурясь и задыхаясь, простонал в поцелуй. Джено спустился ниже, рассыпал розовые метки по коже шеи и груди, языком потёр сосок и втянул его в рот, срывая лёгкий скулеж с ренджуновых губ. Наверное, стоило ему запретить трогать и здесь тоже — они только начали, а Ренджун уже чувствовал, как наслаждение мутит сознание и подтравливает сладким ядом, парализующим конечности. Но Джено так старался, он почти урчал от удовольствия, и Ренджун зажмурился, стараясь дышать размеренно и ровно, чтобы продлить ощущения. Закончить он Джено не дал: отстранился, сел на кровати и вытащил из-под подушки вторую игрушку — на этот раз для себя, и вид Джено стал совершенно обиженным: он надул губы, но ничего не сказал, когда Ренджун с блаженным вздохом погрузил вибратор в себя.       — Ревнуешь? — Джено помедлил, но всё равно кивнул, и Ренджун рассмеялся, включая самую низкую скорость и хватая дрожащими пальцами мастурбатор.       — Иди сюда, щеночек. Пора немного потренироваться.       Ох, Ренджун обожал это чувство наполненности изнутри. Он часто заморгал, теряясь на мгновение в гнетущей, сладостной пульсации, и ухватился за дженово плечо в попытках удержаться в вертикальном положении. Тёплые ладони легли на талию, поддерживая. Джено заглянул ему в глаза просительно и нетерпеливо, и Ренджун фыркнул благодушно, схватил бутылочку смазки, чтобы подготовить игрушку.       — Я буду говорить тебе, в каком ритме делать это. И я хочу, чтобы ты предупредил меня, когда будешь близко.       Джено кивнул, облизывая губы. Лицо его раскраснелось, и дыхание выходило тягучими толчками, грудь часто вздымалась. Он не знал, каким красивым был сейчас: Ренджун замер на долгое мгновение, не отказал себе в удовольствии погладить чужую нежную щёку, и Джено ткнулся лицом в ласкающую руку, лизнул коротко кончиком языка. Глаза его были полуприкрыты ресницами, и зрачки затопили радужку вязкой, обещающей так много, чернотой.       — Держись за мои бёдра, — шепнул Ренджун, и горячее дыхание Джено отпечаталось на его ладони. — Давай, детка. Покажи, какой ты хороший мальчик для меня.       Хныканье вырвалось из груди, Джено подполз на постели ближе, ладонями соскальзывая вниз, к дрожащим от неторопливой стимуляции ренджуновым бёдрам. Его пальцы легли чуть ниже тазовых косточек — они сжались, когда Джено толкнулся внутрь игрушки, и Ренджун не сдержал выдоха.       — Хорошо? — спросил он, и Джено кивнул. — Медленно. Не торопись, малыш. У нас есть бесконечно много времени.       На самом деле, когда Ренджун начинал всю эту «программу тренировок», он и не думал, что сможет достичь таких результатов. Уже спустя неделю, проведенную в горячечном забытьи близости, движения Джено стали гладкими и сильными: он замедлялся по команде и снова ускорялся так правильно и хорошо, что дыхание перехватывало от одной лишь мысли о том, каково было бы ощущать эти мучительно блаженные толчки внутри. И, может, Ренджун уже начинал терять терпение. А ещё чуточку ревновать — Джено так хорошо трахал игрушку, пока Ренджуну приходилось довольствоваться вибратором, и он решил, что пора переходить ко второму этапу тренировок.       Конечно, сразу ожидать от Джено многого было бы глупо. Ренджун рассудил, что если хочет кончить на его члене, то уже с самого начала должен быть крайне близок — а ведь ещё стоило научить Джено самостоятельно держать нужный угол для каждой из поз, ведь когда он был внутри, Ренджун так стремительно превращался в комок стонов и всхлипов, что ни на какие инструкции был не способен. И потому пятничным вечером после долгого отмокания в ванне Ренджун растянулся на постели абсолютно обнаженным, и Джено, успевший сходить в душ раньше и сидящий за какой-то очередной стрелялкой в телефоне, кинул на него внимательный, блестящий едва скрываемой жадностью взгляд.       — Если хорошо постараешься и сделаешь мне приятно, разрешу взять себя.       Джено выронил телефон, и тот со стуком приземлился на пол — он не обратил ни малейшего внимания, только уставился на Ренджуна во все глаза. Его рот приоткрылся, и столь удивительное счастье озарило лицо, что Ренджун рассмеялся, чтобы в следующую секунду выдохнуть горячо в нетерпеливый рот, накрывший его собственный.       Не размениваясь на предисловия, Джено перешёл сразу к тяжёлой артиллерии: его горячие длинные пальцы легко пробежалась по коже груди, накрыли и потерли соски, а потом спустились вниз, чтобы обхватить член. Томительная, сладкая дрожь пробежалась по телу. Ренджун выгнулся, крепко целуя в ответ, запустил ладонь в чужие волосы, притягивая ближе, чтобы кожа к коже, горячо, до искр вдоль позвоночника.       Отстранившись, Джено прижал его свободной рукой к постели. Взгляд его был жгучим и твёрдым, и Ренджун ощутил себя податливым и слабым к тому удовольствию, что обещано было чужими глазами. Вытащив из-под подушки бутылочку смазки, Джено спустился ниже, устроился между ренджуновых ног, и правую согнул в колене, чтобы отвести в сторону. Язык его лениво очертил ямку пупка, и смазанные пальцы толкнулись внутрь, безошибочно находя сладкую точку.       — Ох, Ренджуни, — шепнул он, горячей влажностью своего дыхания опаляя чувствительную кожу низа живота. — Я так хочу тебя!.. Я возьму тебя так хорошо. Ты будешь кричать подо мной.       Ощущая, как от чужих слов сердце совершает кульбит, Ренджун фыркнул задушенно:       — Главное, чтобы кричал я не «хватит».       Дженовы глаза потемнели. Он не сказал ничего, накрыл головку члена губами и медленно спустился ниже, сглотнул, позволяя горлу пульсировать и сжиматься, и Ренджуна переломало пополам этим удовольствием. Всё тело конвульсивно дрожало, и электрические импульсы блаженства заставляли мышцы сокращаться. Ему уже было плевать, сможет ли Джено хорошо трахнуть его, или снова всё закончится спустя пару минут — он вцепился в чужие шелковистые волосы, начиная толкаться внутрь податливого рта, и Джено простонал, сводя брови. Слёзы скапливались под его ресницами, лихорадочный румянец играл на щеках и губы были влажными, красными и опухшими — Джено был так невыносимо прекрасен, что Ренджун ощутил, как оргазм стремительно формируется внутри.       — Подожди, стой, — шепнул он, и Джено тут же отстранился.       Подбородок его блестел от слюны, и в глазах читалась неуверенность. Он снова сомневался в том, что делал всё правильно, что Ренджуну нравилось, и Ренджун коротко простонал, притягивая его ближе, чтобы столкнуться жадными губами с этим чувственным ртом.       — Я хочу тебя, — шепнул он, отрываясь. — Сегодня будем учить тебя находить нужный угол.       — Вот так!.. — вскрикнул Ренджун, подаваясь навстречу.       Джено — сосредоточенный и нахмуренный, — кивнул, толкаясь размеренно. Он поддерживал ренджуновы бёдра двумя руками, и вены на них вились от силы хватки. Облизнув пересохшие губы, Джено требовательным взглядом впился в ренджуново лицо:       — Хорошо? Я… — он сбился на полуслове, уронил стон, — я… я всё правильно делаю?       Ох, он представить себе не мог, насколько!.. Ренджуна колотило от столь сильного, сладкого напряжения, что он с трудом разобрал чужие слова. Волны искрящейся дрожи прокатывались по телу, и каждая последующая становилась всё сильнее — он застонал сорванно, кивая. Крик рвался из горла. Ренджун впился зубами в подушку, не в силах даже подаваться назад, навстречу толчкам, и Джено зарычал, склоняясь ниже, чтобы жадным языком прочертить дорожку по влажной шее. Толчки ускорились, и Ренджун потерялся в блаженстве — оно охватило его тело невыносимым жаром, выдавило из груди воздух громким, сладострастным стоном и схлопнулось над головой, погребая под своей невыносимо приятной тяжестью. Уши будто залило воском. Ренджун не сразу понял, что Джено что-то говорит ему, распахнул ресницы, чтобы через стеклянную призму нечаянных слёз увидеть его взволнованное лицо.       — Тебе больно? Ренджуни? Ты плачешь… Я всё испортил? Было совсем плохо?       Ренджун разомкнул дрожащие губы, и собственный хриплый, едва слышный голос показался ему чужим:       — Х-хорошо… Очень.       Тело было слишком чувствительным. Он пошевелился, срываясь на хныканье, когда ощутил, как всё ещё твёрдый член Джено двинулся внутри. Блаженная судорога прошила тело остаточным электричеством, Ренджун ухватился за крепкие плечи деревянными пальцами, и поймал чужой взгляд. Джено смотрел тяжело, вязко и сладко — он ухмыльнулся уголком рта, а потом толкнулся снова, и Ренджун вскрикнул, дрожа и задыхаясь. Останавливаться Джено и не думал: он задвигался, с каждой секундой всё быстрее, и Ренджун застонал громко, отчаянно.       — Н-не надо!.. Пожалуйста!       Джено фыркнул, склоняясь ниже, чтобы шепнуть на ухо:       — Разве тебе не нравится? — подаваясь глубже, и Ренджун вскрикнул, жмурясь и сжимаясь. Ощущения были блаженными и болезненными, и Джено, похоже, знал лучше, чем он сам — останавливаться Ренджун не хотел.       — Я говорил, что ты будешь кричать подо мной, — мурлыкнул Джено задушенно и сладко, и прихватил мочку уха. — Давай, Ренджуни. Громче. Покажи, как хорошо я тебя трахаю.       Этот острый, грязный стон будто Ренджуну не принадлежал: он взвился в воздухе раскаленной плетью, и Джено впился зубами в беззащитную кожу чужой шеи, толкаясь особенно глубоко последние несколько раз. Ренджун вдохнул до боли в лёгких, его сознание мигнуло перегоревшей лампочкой, мгновенно погружаясь в бархатную темноту.       Очнулся Ренджун от неясного шума. Он поморщился, слабой рукой потёр лицо и открыл глаза. В комнате помимо вечерней лампы ярко горел верхний свет, и Ренджун простонал:       — Выключи.       Свет тут же погас, послышалось шуршание, и кровать рядом прогнулась. Ладонь ухватили холодными пальцами.       — Ренджун, — шепнул Джено, и голос его был хриплым и надломленным, — Ренджун!.. — он оставил россыпь поцелуев по костяшкам, и Ренджун слабо улыбнулся, глядя на взволнованное лицо своего парня.       Отголоски испытанного удовольствия крохотными вспышками гуляли по телу, щекотали нервные окончания. Ренджун чувствовал себя испитым до дна, блаженно пустым, будто внутри не осталось ни единой косточки, и сердце парило в невесомости. Щемящая нежность влюбленного взгляда трепетно коснулась лица.       — Я люблю тебя, — шепнул Джено. — Больше всего на свете.       И Ренджун не успел ответить, как знакомый голос требовательно разрезал тишину:       — Ну что там? — Ренджун вскинул бровь, только сейчас замечая, что в свободной руке Джено держит телефон. — Эй, ты там что, коньки отбросил, ушастый? Клянусь, если ты затрахал его до смерти, я тебя и на том свете достану. Ты слышишь? Эй! — взвизгнул Донхёк, и послышались шуршание и сдавленные ругательства. — Никуда не уходи. Буду через полчаса. И если твоя меховая задница решит не открыть мне дверь — я за себя не отвечаю. Ты слышишь?!       Смешок забурлил в груди, и Ренджун выпустил его наружу. Нетвердыми пальцами он перехватил трубку:       — Слышу, — фыркнул он. — Слышу угрозы в сторону моего парня.       Донхёк простонал с облегчением и раздражением, и даже, кажется, стукнул что-то:       — Зашибись! Я тут волнуюсь за него, а он!.. Всё. Пусть твой любовник-террорист больше не звонит мне, — забурчал он, и Ренджун перевел взгляд на смирно сидевшего на краю кровати Джено. Уши у того виновато поникли, когда Донхёк добавил:       — И передай ему: если надумает снова тебя трахать, пусть заранее скорую вызывает! Я вообще офтальмолог, нахрен он мне звонит!       Друг сбросил вызов, и Ренджун выронил на постель телефон, протянул руку к Джено, и тот с готовностью улёгся рядом. В его глазах всё ещё стояли слёзы, он часто заморгал, кусая губы и робко прикасаясь к ренджуновой щеке кончиками пальцев.       — Прости. Я… я очень испугался. Я больше так делать не буду.       — Чего не будешь? — Ренджун собрал растекающиеся конечности, улёгся на бок, примостив голову на чужой широкой груди, сердце в которой билось ровно и сильно. Помолчав пару секунд, Джено виновато вздохнул:       — Ничего не буду.       Улыбка его была удручённой и мягкой — Ренджун задрал голову, ткнулся в неё, и дженов рот податливо приоткрылся.       — Донхёку, и правда, звонить не стоило, — шепнул он, и до того, как Джено успел возразить, добавил. — А вот трахать меня так хорошо, что я отключусь, ты будешь. Ты ведь послушный мальчик? — Джено часто закивал. Глаза его блеснули тяжело и сладко, и короткий вздох влажно коснулся ренджуновых губ.       Для Ренджуна Джено был самым лучшим, самым послушным мальчиком. А ещё, похоже, очень способным по части тренировок.