Гори со мной

30 чего-то и где-то. Вот, кем она была. Героиня Войны. Жена. Бывшая жена. Служащая Министерства с девяти до пяти, которая была достаточно хороша, чтобы баллотироваться на пост Министра Магии, имела за спиной все надлежащие покровительственные и поддерживающие кампании и до сих пор не смогла выиграть народное голосование. Почему? Почему? — спрашивала она. Ответы, которые ей давали, были неубедительные и едва ли правдоподобными. Слишком молода. Вряд ли она была самой младшей из баллотирующихся. Неопытна. Она выиграла эту чертову войну для них. Пока Гарри был сломан и сбит с толку судьбой, а Рон безрассуден и упрям по крови, она была занята победой-в-этой-кровавой-войне. Кто исследовал крестражи? Кто выяснил закономерности? Кто придумал, как уничтожить эти проклятые вещи? Ее неопытная задница. Слишком «неквалифицированная». Читай: магглорожденная. Они наслаждались внедрениями некоторых аспектов маггловской культуры — кхм, развод, — но они не были согласны с одной из них, возглавляющей магический мир. Ладно. Хорошо. Превосходно. Они желали свободы, чтобы меняться, и иметь смешанные мнения без обязательств; все они хотели этого. Чистая кровь больше не была в приоритете. Полукровки и магглорожденные составляли большую часть населения, но в последних было что-то такое, что все еще заставляло других нервничать. Ее вид не был «нечистый», как таковой…просто, по-видимому, «неквалифицированный». Вы хотите выбора, но вы не хотите, чтобы вам приходилось его совершать. Что ж, подумала Гермиона, я дала вам выбор. И я могу забрать его назад.

***

— Я не буду становиться рабом такой, как ты. — Тогда ты можешь возвращаться обратно за Завесу. Может быть, мне самой проводить тебя? Может быть, мне самой протолкнуть тебя? Возможно, что-то более драматичное. Ты любишь драматизировать, не так ли? Она повернулась к нему и обхватила рукой медальон, который починила и превратила в филактерию с пеплом из того, что осталось от его дневника. Ее пальцы сжались вокруг кулона, рука с палочкой направилась на него, чтобы отправить на четвереньки перед ней. — Я растворю тебя, Том Реддл, клетка за клеткой, самым мучительным способом. Я отправлю тебя обратно в ту пустоту, в которой ты, как говоришь, развлекался. Ни гореть в огнях ада, ни петь песни с кровавыми ангелами. Я уничтожу тебя так же легко, как заставила снова предстать передо мной! Человек — на этот раз больше человек, чем змея, благодаря предметам, которые она использовала для его восстановления, — злобно зарычал на нее: — Это не мое имя! И она рассмеялась, а затем повернула запястье более резко, отправив его лицом к плитке отдела Тайн с шипением своего заклятья. — Я хочу, чтобы тебя звали именно так! Темный Лорд боролся с ее чарами. Его магия все еще возвращалась, и он знал, что довольно скоро будет в полной силе, но заклинание принуждения этой ведьмы было сплетено с нитями самого его существа, поскольку оно снова существовало в этом мире. Он стиснул острые зубы, зарычал и плюнул в нее, набрасываясь так часто, как только мог, но все это приводило к ее звонкому смеху. Наконец она отстранилась, и он смог неуверенно подняться на четвереньки. Выплюнув сгусток крови, он провел бледным предплечьем по губам и поднял блестящие красные глаза на женщину, которая теперь стояла на коленях вместе с ним. — У меня есть предложение к тебе… Том. Он усмехнулся и обвел взглядом ее обманчиво изящную фигурку. — И у меня есть выбор, миледи? — он выплюнул последнее слово так неприязненно, как только смог. — Не то чтобы да. Но мне очень не нравится идея обладания рабами. Ее рука легко коснулась его груди, и она ухмыльнулась; это было так порочно, что он с интересом поднял брови. — Что же тогда? — спросил он, прищурившись, в то время как она пробежала рукой по мышцам его шеи, кончики пальцев погрузились в темные волосы с серыми прядями, с которыми он родился в этом воплощении своего тела. — Партнерство. Он усмехнулся. — Во всяком случае, столько, сколько мы сможем получить. Ты можешь быть моим новым кавалером, если захочешь. Муж, если угодно. — Я бы тебя убил, — спокойно сказал он, кивая на ее шею. — Если бы твое колдовство не сдерживало мои руки, я бы убил тебя там, где ты стоишь. Она снова засмеялась, шоколадные глаза замерцали от озорства. — Видишь? Уже думаешь, как женатый человек. — Возможно… — он позволил себе впитать ее, отбросив свою ненависть к грязнокровной ведьме, которая заставила его отступить в пользу более…объективного взгляда на нее. Его рука двинулась вверх по ее шее, пальцы скользили вокруг нее, будто пытаясь подавить дыхание из этого горла, но вместо этого предлагая томную ласку. Его заостренные ногти щекотали ее плоть. Он наблюдал, как его похитительница вздрогнула от его прикосновения, как будто с ней не обращались так уже целую вечность…возможно, давно. Он мог бы работать с этим. Он будет работать с этим. — Я хотел бы задать миледи один вопрос. Гермиона приоткрыла глаза и улыбнулась ленивой, кошачьей улыбкой. — Только один? — Что принесло такую…могущественную ведьму в эти темные залы? Она приосанилась под его взглядом и позволила обеим своим рукам гладить его грудь, полностью сосредоточив на нем свое внимание. Она поднялась на коленях так высоко, как только могла, стараясь соответствовать уровню его глаз. Положив руки ему на плечи, она медленно наклонилась, достаточно близко, чтобы коснуться своим носом о кончик его. — В аду нет ярости, — пробормотала она, глядя на его губы, которое больше не были тонкими кусочками плоти, безобразно натянутыми на острые зубы. — Я отдала все свое детство за этих неблагодарных болванов, и мне отплатили, как гражданину второго сорта. Я рисковала своей жизнью снова и снова, чтобы спасти мир, каким мы его знаем, от безумного тирана. Он одарил ее улыбкой, пойманной на полпути между насмешкой и ухмылкой. — Я отдала свою жизнь за этот мир, а они не уважают мою жертву. Поэтому… — она выдохнула и оказалась так близко, что его губы и щеки защекотало. — Я заберу ее назад. Его глаза потемнели, кадык дернулся от возбуждения, а острый язык высунулся, чтобы облизать губы. — Ты отдашь его мне, положишь передо мной. Она усмехнулась. — Это не по мне — отдавать. — Гермиона сделала паузу, чтобы полюбоваться его таким странным сочетанием красивых и чудовищных черт, что вызвало ее заклинание. Она наклонилась и коснулась его губ своими. — Однако на этот раз я просто не будут стоять у вас на пути, — она ухмыльнулась и тихо выдохнула, — милорд. Темный Лорд практически зарычал, прежде чем броситься вперед и захватить ее рот. Он поглотил ее сдавленный писк и запустил руку ей в волосы. Когда она вдохнула, он воспользовался возможностью попробовать ее на вкус, провести языком по чувствительной плоти губ и послать наполненный наслаждения импульс, пронзающий ее конечности. Он перевернул ее на спину и прижал к холодному кафелю под ними обоими, пока она не растянулась под ним, вся эта прекрасная безнравственность, ум и злоба. — Твои друзья…твоя семья…твои родственники, — бормотал он, быстро освобождая ее от громоздкого одеяния. — Они сожгут тебя за это. Гермиона приподняла бедра, чтобы помочь ему в лихорадочном раздевании. Ее собственные руки скользнули под его рваные одежды, которые она нашла для его нового тела, и практически оторвали их от его худой, бледной плоти. Ее дыхание стало более прерывистым, как только он навис над ней, одна из его опасно когтистых рук снова обхватила ее шею так крепко, как только позволяла магия. — Их нет, — хрипло сказала она. — То, что у меня было, давно покинуло меня. Остались только негодяи, которые шарахаются от меня со своими вежливыми улыбками и фуражками. Они сожгут меня за то, что я вернула Темного Лорда Волдеморта…и они могут сгореть вместе со мной, мне будет на это наплевать. Он содрогнулся, услышав свое имя и титул, и снова полностью накрыл ее своим возрожденным телом. Он завладел ее губами в очередном лихорадочном поцелуе и погрузился в нее одним сильным толчком, от которого она выгнулась дугой и застонала под ним. Он поглотил и эти звуки. Ее всхлипы, вздохи, мольбы о большем — он пожирал их, он пожирал ее. С каждым толчком бедер он стонал и извивался под острыми кончиками ее ногтей, вспарывающими длинные линии на его спине. Она сгорит. Они сгорят. Он пробормотал ей в мокрые от пота волосы, что они все сгорят.