Желанный невозлюбленный

      Настала ночь встречи, последняя на этой неделе. Перед Сасори вновь распахнул двери сам Казекаге, облаченный в тоже самое черное кимоно, как и при первой встрече.       В спальне пахло новыми благовониями, а на столике возле кровати лежали все те же белые конфеты. Сасори подошел и взял сладость в рот. Конфета не казалось такой вкусной, как раньше. Неужели тоже приелась?       - Как дела, мой мальчик? – Улыбаясь произнес Хаганэ, сев на постели. Его руки страстно водили по телу Сасори, начиная расстегивать его юкату. – Как прошел твой день?       - Все отлично, - улыбаясь произнес мастер. Он прожевал конфету и потянулся за другой.       - Я скучал… - Хаганэ поцеловал живот юноши, начиная массировать его промежность между ног.       Сасори никак не отреагировал. Почему-то ему не хотелось проявлять хоть какие-то эмоции… Ему было все равно, он ничего не чувствовал.       Мастер посмотрел на сладость в своих пальцах и положил ее в рот сенсея.       - Я тоже.       Казекаге улыбнулся. Он встал с постели, начиная снимать с себя одежду. Мастер, последовав примеру сенсея, тоже начал раздеваться, отбросив свою юкату в сторону.       Белоснежная постель на этот раз имела запах лаванды. Пока Хаганэ стягивал с него белье, Сасори пытался вспомнить, какой был у нее запах в тот раз.       - Розы, - ответил он сам себе вслух.       - Что, мой мальчик? – Улыбнулся мужчина. Он начал гладить ноги партнера, поставив их на постели.       - Ничего, - с безмятежной улыбкой на лице произнес юноша, погрузившись в свои мысли.       Конечно, в этом не было никого смысла – вспоминать прошлое. Очевидно было другое: ничто никогда не будет прежним, ни запах первых ощущений, произошедших на этой белоснежной постели, ни вкус конфет, приевшихся любителю сладкого. Невозможно вернуть мертвых родителей с того света, невозможно заставить себя любить и заставить кого-то быть любимым. Все в мире меняется и приобретает новые формы, все, кроме искусства мастера: куклы вечны, они не могут предать своего хозяина или умереть. Марионетки могут преображаться от желания кукловода – становиться более смертоносными за счет встроенного их оружия или дзюцу человека, коим тот обладал при жизни, они могут стать прочнее, если их хозяин решит сделать свои творения из более крепкого материала, но все это не меняет их сущность. Марионетки – вечны, в отличие от людей, во всех смыслах этого слова.       - Третий-сама, можно задать вам вопрос? – Внезапно произнес Сасори, вернувшись из рассуждений обратно в реальность.       - Прямо сейчас? – Удивился Хаганэ, продолжая двигаться внутри своего партнера.       - Да, это важно. – Мастер должен убедиться в последний раз. – Скажите, вы любите меня?       - Конечно, что за странный вопрос, - нервно хихикнул мужчина, зачесав свои влажные от пота волосы назад. – Конечно.       - Тогда скажите это, - продолжал Сасори.       - Я люблю тебя, - на выдохе произнес Хаганэ. Он продолжал входить в него снова и снова, начиная стонать от удовольствия.       Ложь.       Неискренне.       Мастер ничего не ответил. Он медленно потянулся к карману юкаты и аккуратно достал из него маленький шприц с ядом - Хаганэ был слишком занят процессом, чтобы хоть что-то заметить.       Сасори дал возможность сенсею закончить; он резко вонзил в его шею иглу и тот замер, схватившись рукой за шприц.       - С-са-со-ри…-к-кун… - На лице Хаганэ застыла гримаса ужаса. - Ч-что ты…       Мастер сбросил с себя партнера и сел на постели.       - Этот яд убьет вас в течение получаса… У нас есть время поговорить.       Казекаге не мог промолвить ни слова: он даже не смог вынуть шприц из шеи – так и лежал, парализованный ядом.       - Этот яд протекает не так болезненно, как остальные мои яды, - улыбнулся Сасори. – Он подполз к сенсею и, разжав его пальцы, вынул шприц из его шеи. – Я сделал его таковым специально для вас… В честь того, что вы хорошо со мной обращались, по крайней мере, раньше.       Мастер надел на шприц колпачок и сунул в карман юкаты.       - Знаете, мне очень нравилось, когда вы заботились обо мне. Как только вы взяли меня в ученики, я вновь почувствовал себя любимым. Вы знали, что я был одинок: мои родители погибли, бабушка редко навещала меня… Я был предоставлен сам себе.       Сасори надел юкату и встал с постели, начиная искать свои вещи.       - Ваша забота и ваша поддержка даровала мне уверенность в том, что я все еще могу быть любимым, - продолжал он, одеваясь. – Но как же я ошибался…       Мастер сел на постели, посмотрев в лицо Хаганэ.       - Я думал, вы сможете заменить мне отца, - печально произнес он. – Или хотя бы стать просто человеком, близким по духу. Очень жаль, что вас интересовало другое. - Юноша приблизился к лицу сенсея и злобно ухмыльнулся. - Вы хотели меня, но никогда не любили.       Хаганэ судорожно покачал головой.       - Не любили, - продолжал утверждать Сасори. Его светло-коричневые глаза уже не выглядели такими добрыми для Хаганэ, как раньше.       - Л-люблю… - Еле слышно произнес Казекаге.       - Нет, - покачал головой мастер, обратив свой взгляд на тело мужчины. – Если бы вы любили меня по-настоящему, я бы почувствовал.       Он нежно погладил грудь Хаганэ, опустив руку на его живот. Затем приблизился к нему вплотную, прошептав:       - Вы хотели лишь меня и мое тело. Я был для вас не более чем куклой.       Казекаге попытался сказать что-то, но уже не смог: лишь снова судорожно покачал головой.       - Не отрицайте, Хаганэ-сама, - улыбнулся Сасори, вновь сев на постели. – Я был готов вас полюбить, правда. Я и думал, что любил, но… - Он нервно хихикнул. - Знаете, не так-то просто разобраться в своих чувствах, но я это сделал. Я понял, что между нами была страсть, а не любовь.       Казекаге жадно хватал ртом воздух, словно начиная задыхаться.       - Это последствие от яда, скоро пройдет, - поведал сенсею мастер. Он вновь приблизился к телу прежнего партнера, тыкнув в его грудь пальцем.       - Я был влюблен, а вы лишь испытывали страсть ко мне, жгучее желание владеть мной и пользоваться, как вам будет удобно, - безмятежно улыбаясь произнес Сасори. – Тогда, когда я решил перенять инициативу, вы остановили меня, снова взяв под контроль. После этого я и задумался о значении понятий любовь и желание…       Мастер облокотился на грудь умирающего каге, сцепив руки в замок.       - Я задумался: если у меня нет такой же страсти к вам, как у вас ко мне, то тогда что моя страсть? Ответ вполне очевиден, не правда ли? – Несколько безумно улыбнулся он. – Моя страсть – марионетки.       Глаза Хаганэ изумленно распахнулись.       - О, вы поняли… - Мечтательно прикрыв глаза, произнес Сасори. – Мне действительно нравилось проводить время с вами, я любил эти ощущения… Ваши прикосновения и ваши слова… Мне было приятно.       Мастер погладил тело Хаганэ, приложив ладонь к его лицу.       - Я восхищался вашей силой также, как и вы моей, только никогда об этом не говорил, - прошептал он. – Да, все верно: я сделаю из вас свою марионетку, увековечу ваше прекрасное тело и ваше редкое ниндзюцу в своем искусстве. Вы рады, сенсей?       Хаганэ не мог ответить. Его глаза начали медленно закрываться, а судороги прекратились.       - Вашу страсть я передам в бою другим врагам – ваши атаки будут чувственными и резкими. Противники будут падать ниц перед вами, вы ведь так любите управлять.       Сасори зачесал волосы сенсея назад и поцеловал его в лоб, как когда-то Хаганэ делал ему. Отстранившись от тела мертвого Казекаге, мастер сел на постели и безумно расхохотался.       - Как глупо.