Домик

      «Как все мы знаем из учебников истории, Третья Мировая война унесла почти пять миллиардов человеческих жизней, что составляло на тот момент около половины населения планеты Земля, и сделала непригодной для дальнейшего использования треть суши, где теперь простираются выжженные сверхмощными бомбами безжизненные пустыни. Но была ли катастрофа столь чудовищна с точки зрения холодного расчёта? Нет больше разных стран, проливающих кровь друг друга, нет бессмысленных конфликтов за территорию, но есть единый язык и единое общество. Наконец-то человечество вошло в столь желанную эпоху мира во всём мире. Мы достигли компромисса в культурах и взглядах, совершили огромный прорыв в науке, подняли из руин старые города и воздвигли новые, подобные атлантам, держащим небо на своих плечах. Человечество открыло для себя невиданные возможности и даже основало новый дом на Луне и в первых колониях на Марсе…» Девочка прервала ведущего, поставив ролик на паузу. — Братишка, досмотри в комнате, пожалуйста, — попросила она мальчика. Тот явно нехотя кивнул, но все же погасил экран учебного планшета и вышел. На кухне снова воцарилось молчание. Девушка с дредами возилась с пачкающей кровью стол рукой юноши, тихо скулящего от боли. Ещё один парень сидел на полу, привалившись к стене. Судя по зеленоватому оттенку лица и судорожным сглатываниям, он старательно боролся с приступами тошноты. Послышался стук в дверь. Девочка с испугом выглянула в коридор. ***       На улице было шумно, через приоткрытое окно доносились пьяные выкрики, улюлюканье взбудораженной толпы и выстрелы. Банда Гита праздновала победу: они отвоевали целый квартал у Лаки, который держал его ещё со времён возведения барьера безопасности, а, проще говоря, огромной уродливой стены, отделяющей трущобы от центра Стил Сити и районов среднего кольца. Окраины после реплики мэра в одном из интервью (как ему казалось, это была забавная шутка), получили своё неформальное созвучное название «Ил Сити». Видимо, по ассоциации с мерзким скользким угрём, обвивающимся вокруг прекрасной жемчужины металлургической промышленности. Стена же, построенная с целью снизить уровень преступности, теперь носила скорее символический характер: перемещаться можно было почти свободно, — вот только она ясно давала понять, где чьё место. Двое стояли у окна маленькой обшарпанной, но на удивление чистой кухни, смотрели на уличные беспорядки и курили самокрутки, выдыхая дым в сырой прохладный вечер. — Отменная травка, как всегда, — сипло проговорил высокий сутулый мужчина. Он затянулся в последний раз и потушил окурок в пепельнице. — Должная оплата, как всегда, — ответил молодой парень в голубом, с большими розовыми бутонами лотоса шёлковом халате и тоже избавился от остатков косяка. — Гит скоро придёт? — мужчина закрыл окно и вопросительно посмотрел на парня. Тот кивнул. — Тогда, пожалуй, мне пора. Не хочу сталкиваться с ним и его обезьянами, — он поморщился, — На вот, возьми в знак благодарности и ответь ещё на один вопрос. Парень взял протянутую коробочку пайка размером с кулак. Синяя. Треть суточной нормы белков, жиров и углеводов. По составу и объему хуже зелёной — полноценного приёма пищи на половину нормы ещё и с витаминами, но лучше красной, которую жрут лишь бы не сдохнуть. — Спасибо, Кир. — Я же знаю, насколько ты осторожен. Уверен, за неделю этих разборок банд ты и носа из Домика не высунул. Но запасы имеют свойство заканчиваться. По тебе видно, что давно не ел, — Кир криво улыбнулся и продолжил:  — Так вот, в чём состоит мой вопрос… Кто поддержал Гита? Парень неопределённо пожал плечами. — О как. Думаешь, я не знаю, что ты в курсе? Думаешь, меня так легко провести, щенок? Не забывайся, Джул, отвечай честно. — Ходили слухи, что Токи, — как будто с неохотой проговорил парень. Мистер Си, негласный глава их района, создатель одной из могущественнейших наркотических империй, поставляющей товар почти на половину Ил Сити, хозяин кучи людей, в том числе босса Дью, курирующего Домик и близлежащие улицы, владелец самого Домика и, в какой-то степени, Джула, не помешал Гиту создать сильную банду, свёл с ним свою любимицу Токи и её людей и позволил напасть на Лаки, не запачкав собственные руки. Мистер Си давно хотел избавиться от старика — раздражающего бельма на глазу, но как обычно не готов был тратить свои силы и подставляться под удар. Однако подобное говорить Киру и кому угодно другому было нельзя: информация, появляющаяся в Домике, должна в нём же оставаться. Джул выдал только то, что знали или о чём догадывались некоторые, и новости со дня на день разнеслись бы по округе, получив подтверждение после сегодняшней вечеринки Гита, где совершенно точно заметили людей Токи. Джул кропотливо собирал каждый кусочек общей картинки, эти кусочки он получал от босса Дью, поставщиков, клиентов, курьеров — только так можно было оставаться в плюсе при любом раскладе и просто выживать в их районе. — Токи, говоришь… Ясно. Видишь, ты можешь быть паинькой, — Кир, снова вернувшись в хорошее расположение духа, похлопал парня по плечу и добавил, — Появлюсь недели через две, не раньше. Завтра или послезавтра напишу, сколько товара готовить к следующему разу. До встречи, Джул. — До встречи, Кир, — ответил парень. Ссориться с Киром было себе дороже, и это знали все, с кем он вёл дела. Этот, казалось бы, небольшой человек обладал хорошими связями и славился своим дотошным характером и мстительностью. Как только Кир сложил коробки в свой неизменный потрёпанный рюкзак и вышел из квартиры, Джул бросился было к пайку, но мысленно выругавшись, сдержал свой порыв и пошёл закрывать дверь на замки — не хватало ещё впустить непрошеных гостей по собственной же глупости. Затем он обошёл всю квартиру с поисковиком жучков, тщательно обследуя каждый метр, и перепроверил на всякий случай. Снова подошёл ко входной двери и подёргал ручку — надёжно заперто. Оставшись довольным результатом, парень вернулся на кухню, открыл коробочку пайка и залил порошок водой. При мысли о скором ужине живот протяжно заурчал. Из-за разборок на улице Джул действительно не выходил из Домика больше недели и нормально не ел уже третий день. ***       Становилось холодно. Мик подул на озябшие пальцы и поискал взглядом остальных ребят. Они словно растворились в громкой пёстрой толпе. Время было позднее, а парень обещал брату, что сегодня не слишком задержится. Не то чтобы Мик не хотел опаздывать на семейный совет — он бы с удовольствием пропустил его, но в последнее время у них с Лино отношения были натянутые: старший постоянно пилил его за возвращения под утро, синяки, царапины и сбитые костяшки, а особенно за пропуски занятий в училище, как будто не понимал, что брат уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно разбираться со своей жизнью. Мик подошёл к одной из горящих бочек и протянул руки к огню, стараясь согреться. Через пару минут на его левое плечо опустилась чья-то тяжёлая рука. — Замёрз? — негромко произнес приятный голос. Мик обернулся и замер. Подошедшим оказался Гит. Он выглядел великолепно, как всегда: немного выше среднего роста, прекрасно сложенный молодой мужчина с нарочито растрёпанными тёмными волосами и пронзительными голубыми глазами, ярко выделяющимися на фоне смугловатой кожи, одетый почти во всё чёрное, с небрежно накинутой на плечи косухой. Его красивое лицо не портили даже кривые светлые полоски шрамов на подбородке и щеке, они, пожалуй, даже добавляли некоторую изюминку. — Д-да, совсем немного, — сконфуженно пробормотал Мик. В эту секунду он показался себе таким ничтожным в сравнении с Гитом. Мужчина открыл пачку сигарет, зубами подцепил одну и прикурил от пламени из бочки. Он молча стоял, вдыхал и выдыхал дым, задумчиво глядя на разлетающиеся искры. Мику тоже захотелось курить, но он боялся пошевелиться, спугнуть это прекрасное мгновение. Гит говорил с ним вот так, один на один, всего раз, когда принимал в банду, а сейчас удостоил чести и подошёл без всяких видимых на то причин. — Держи, — вдруг сказал Гит и протянул ему пачку, — Что-то я отвлекся и забыл про тебя. Мик вытянул сигарету и повторил манипуляции с бочкой. Руки немного дрожали. — Спасибо, Гит, — обычно стоило обращаться к лидеру с большей долей уважения, называя, к примеру, «босс», но Гит это пресекал на корню. Всегда только по имени, ко всем членам банды без исключения. — Ты хорошо показал себя в склочке с Лаки, Мик. Я не пожалел, что принял тебя. Надеюсь, и дальше не налажаешь. — Спасибо, — проговорил парень. На его щеках проступил горделивый румянец, оцепенение начало спадать. — Да расслабься ты, наконец. Мы сегодня празднуем, — Гит ободряюще улыбнулся, — Но ты прав, становится совсем холодно, ещё и дождь обещали. Сейчас соберём ребят, кто ещё не ушёл, надо, наконец, показать тебе Домик. — Домик в смысле какой-то дом? — переспросил Мик неуверенно, припоминая, но не зная наверняка. — Пф-ф, ну ты даёшь… Домик это не просто какая-то халупа, Домик это Домик, — Гит усмехнулся, но заметив замешательство парня, пояснил, — Домик — нейтральная территория. Чудненькое местечко, где можно купить любую дурь и отлично провести время. Конечно, туда не так просто попасть, но теперь, благодаря Токи, наша банда сможет наведываться. — А вы бывали там? — спросил Мик, вспоминая, что, кажется, всё-таки слышал что-то на улицах. — Разумеется. А теперь доступ открыт и моей команде, — Гит щелчком отправил бычок в огонь и гаркнул: «Ребята, айда!». Тут же из толпы выделились несколько парней. Когда они только собирались, их было значительно больше, банда насчитывала по меньшей мере человек тридцать, и это тех, кого знал Мик. Сейчас, похоже, здесь были только ближайшие. Парень невольно улыбнулся: хорошо, что он не ушёл и остался до конца. За возможность так затусить большинство ребят их района отдали бы что угодно, а ему повезло, ведь Мику, можно сказать, только что позволили зависнуть с близким кругом Гита, да что там, с самим Гитом! Парни подошли. Некоторые уже порядком захмелели, но все держались ровно. Один из них, кажется, Куб, развязно обнимал за талию девчонку с фиолетово-розовыми волосами и пирсингом в нижней губе. Мик когда-то видел её ещё в школе. По ней сохли многие, ведь не смотря на вполне обычное личико, взбалмошный характер и тягу к неформальному, фигура у девчонки была что надо, и она не стеснялась её демонстрировать короткими юбками и топами. Конечно, она его не помнит. Но сейчас Мик почувствовал себя гораздо увереннее, чем два года назад, когда затаив дыхание следил, как эта девчонка идёт по школьному коридору. — Праздник продолжается! — проорал Гит, вскинув руки. Банда и остальная толпа разразились пьяными приветственными возгласами. Гит едва заметно махнул рукой своим и неспеша направился на другую сторону улицы, бросив через плечо: — Бери с собой девчонку, Куб. Ребята, вы тоже не стесняйтесь! Парни двинулись за ним, выхватив по пути пару смеющихся девушек, которых Мик не успел рассмотреть. Он старался не отставать: они вслед за Гитом пересекли улицу, нырнули в арку, прошли её и свернули на узкую тропинку. Здесь росло несколько деревьев — Мик не привык видеть их вживую больше одного. Кто-то рассказывал, что за стеной в Стил Сити есть замечательные парки, покрытые зеленью, но он с трудом мог себе представить, чем, собственно, они так замечательны. В голове возникали только плоские скучные картинки из сети или кадры фильмов. Конечно, он мог бы увидеть парк по-настоящему — официально преступлений за ним не числилось, его пропустят без вопросов, только он не видел смысла идти туда, где ему, парнишке с окраин, явно не рады. Внезапно они оказались перед старым, но сносно отремонтированным трёхэтажным домом. Мик удивлённо задрал голову, стараясь рассмотреть его целиком, что выходило плохо — взгляд то и дело перескакивал на разные непонятные и незнакомые детали. Он и не думал, что такие здания ещё сохранились. Дом выглядел внушительно и немного пугал своей неуместностью в гетто. — Это и есть Домик? — случайно вслух спросил Мик. Раздались смешки. — Тихо все! Почти пришли, — Гит улыбнулся. Он ласково провёл по массивной деревянной двери ладонью, поправил чуть покосившийся почтовый ящик. Мик знал, для чего была нужна эта металлическая коробка с прорезью и замком на дверце сбоку, — в школе им рассказывали о почте, бумажных письмах, перьях и прочем. Вроде бы их класс даже водили посмотреть на всякие древности в Стил Сити в барахолку под названием «Музей», но он прогулял. Гит наконец потянул за кованую ручку, стёсанную местами до жёлтого блеска, и отворил дверь. Раздался надрывный протяжный скрип. Они прошли в широкий коридор с потрескавшейся бордовой краской на стенах, деревянными, вздувшимися отдельными дощечками полами, тусклыми стеклянными настенными светильниками в форме причудливых растений, несколькими закрытыми дверьми и деревянной лестницей, ведущей наверх. Пахло приятно, но Мик не смог определить чем именно. В жутких многоквартирных бетонных коробках, в которых вынужденно ютилось большинство жителей Ил Сити, преобладал запах пластика, плесени, пайков, блевотины, табака — и это всё, если повезёт. Пока Мик озирался по сторонам, Гит с остальными начали подниматься по лестнице, и он поспешил за ними. Они прошли, не останавливаясь, второй этаж с несколькими такими же закрытыми дверьми, и очутились на третьем. Здесь, на удивление, была всего одна дверь, в которую уже громко постучал Гит. Почти сразу в ответ на стук раздался характерный лязг поворота ключа в старом замке и щелчок задвижки. Перед ними предстал молодой парень. Мику, наверное, не стоило так на него таращиться, но ничего поделать с собой он не мог: ожидая увидеть старика, покрытого шрамами, однорукого или одноглазого здоровенного мужика или накачанную лысую женщину с татухой на лбу, или кого угодно, чьи образы по дороге подкидывало воображение, Мик смотрел на миловидного юношу. Среднего роста, очень худой, бледный и оттого казавшийся хрупким, с аккуратно уложенными, светлыми, чуть вьющимися волосами до плечей, тонкими правильными чертами лица, парень серо-зелёными уставшими глазами внимательно осматривал каждого. Мик, случайно встретившись с ним взглядом, смущённо склонил голову, исподтишка поглядывая на его странный голубой с розовыми цветами халат на манер кимоно, только до икр, и стройные босые ноги. В целом, по неискушённому вкусу Мика, юноша был почти красавцем. Ещё вначале своего полового созревания, Мик понял, что ему одинаково симпатичны и девушки, и юноши. Это не было удивительной новостью ни для самого парня, ни для его окружения, ведь предрассудки относительно ориентации перестали существовать очень и очень давно, оставшись разве что упоминанием в учебниках. В настоящее время практически всем в мире было наплевать, кто кого предпочитает, с кем заводит отношения и тому подобное. Похоже, хоть в этом люди наконец оказались равны. — Ну, привет, котёнок, — с издёвкой поздоровался с парнем Гит, нарушая тишину, — Рад тебя снова видеть. Смело предположу, что это взаимно. Может уже пригласишь войти? — Добрый вечер, — холодно ответил парень. По похабной ухмылке Гита и тяжёлому взгляду хозяина квартиры, Мик предположил, что, скорее всего, когда-то они были весьма близко знакомы. Банда стояла в молчаливой нерешительности, чувствуя повисшее в воздухе напряжение. — И чего примёрзли, ребята? Проходим, — скомандовал Гит и переступил порог. Джул наконец смог изобразить на лице подобие улыбки и произнёс: — Добро пожаловать в Домик. Использование оружия запрещено, драки запрещены, если что-то украдёте или сломаете, то сильно пожалеете. Помните, это нейтральная территория, но она принадлежит мистеру Си, а он очень не любит тех, кто нарушает установленные правила. По всем вопросам обращайтесь ко мне, моё имя Джул. — Джулси, не переживай ты так. Мы здесь все воспитанные люди, правда некоторые улицей, но всё же, — Гит уверенно свернул по коридору влево и прошёл в довольно просторный зал, где возле низкого столика полукругом стояли длинный диван и кресла. Гит уселся в одно из них и принялся лениво перечислять Джулу, что им принести. Тут уже все расслабились. Кто-то занимал места за столиком, кто-то ходил по комнате, осматриваясь и переговариваясь друг с другом. Мик подошёл к окнам: отсюда в темноте было едва видно тропинку между деревьев и дом напротив с аркой — путь, по которому они прибыли. Про себя он восхитился размером окон и немного испугался. Окна, конечно, были шикарные. Такие он видел несколько раз в зданиях, принадлежащих городским учреждениям, но только с улицы. Вблизи же они казались огромными, наверняка мыть их было целой морокой. Он повернулся к ним спиной и принялся изучать зал. Центр занимали столик и мягкая мебель вокруг, но от большей части веяло новизной и скукой. А вот по углам и вдоль тёмно-зелёных стен с серебристыми узорами прятались действительно интересные вещи: большой шкаф, пусть и пластиковый, но заполненный старыми бумажными книгами, которые он никогда ещё не держал в руках и до которых вдруг захотелось дотронуться; висящая на стене картина, изображающая какую-то непонятную сцену со странно одетыми и полураздетыми, бегущими в страхе людьми и падающей статуей на фоне черно-красного неба; комод из черного дерева с металлическими ручками, на котором стояла коробка непонятного назначения с прикреплённой к ней золотистой, изогнутой, расширяющейся кверху трубой и ровная стопка квадратных конвертов рядом. Громкий девчачий смех оборвал наблюдения Мика. Он вздрогнул, очнувшись, и заметил, что почти вся компания уже собралась за столом, на котором успели появиться кальян, банки и стаканы с алкоголем, две пепельницы и серебристый поднос, с одной стороны наполненный аккуратно уложенными самокрутками, а с другой — небольшим прямоугольным зеркалом с высыпанным на него белым порошком. Кто-то включил музыку. Мику стало не по себе: он много раз пил алкоголь и курил два года, с поступления в училище, но неискусственную травку и снежок ему ещё не доводилось пробовать — это стоило слишком дорого, чтобы кто-то из его приятелей или он сам могли купить. Гит вдруг обратил на него внимание, и крикнул что-то на подобии: «Мик, присоединяйся!». Мик направился к ним, боковым зрением поймав на себе внимательный взгляд серо-зелёных глаз Джула, стоявшего в дверном проёме со скрещенными на груди руками. Истолковать этот взгляд он не смог и, смутившись в который раз за сегодняшний день, решил просто проигнорировать. Мик взял со стола банку, вскрыл её и опустошил почти залпом. Джул следил за каждым, успевая при этом вовремя обновлять стаканы, вытряхивать пепельницы, заново наполнять кальян и менять угли, ускользая при этом от нетрезвых загребущих рук некоторых посетителей, норовивших к нему прикоснуться. Он ненавидел подобные сборища в Домике, но стабильно раз в неделю они проводились по приказу босса Дью. Так ему было выгодно сбывать остатки розничного товара. Джул тоже неплохо зарабатывал в такие ночи, продавая травку, забивая кальян и иногда, когда посетители были уже веселы и мало что соображали, забирал часть сдачи «на чай». Нередко бывали случаи, когда за милое личико клиенты сами расставались с мелкими купюрами, засовывая их ему за пояс, большего Джул не позволял, хотя предложения различной степени пристойности получал неоднократно. Сейчас у него выдалось несколько минут отдыха. За всё время он почему-то постоянно возвращался мыслями к новому члену банды — парнишке по имени Мик. Он был высоким и широкоплечим, с буйными тёмными кудрями, карими глазами и носом с горбинкой — в какой-то степени даже симпатичным, но всё-таки мальчишкой. Сколько ему? Шестнадцать, семнадцать лет? Гит совсем сбрендил, чтобы использовать детей. Джул не был слепым и глухим — дети в трущобах взрослели рано, появление юного Мика в банде никого не могло удивить. Однако каждый раз, когда Джул натыкался на таких вот малолетних преступников, девочек и мальчиков, крадущих, иногда продающих себя, как эта фифа с розовыми волосами, избитых кем-то или избивающих кого-то детей, то глубоко в душе чувствовал гнев и обиду на жестокость этого мира, которая и родить могла только жестокость. К тому же, Гит презирал всех людей, а подростков особенно, так что заставило его принять мальчишку? Может, тот и не так прост, как кажется. Джул тоже видел в нём какую-то странность, отличие от других озлобленных детей: его заинтересованное лицо и нахмуренные густые брови, когда мальчик смотрел на книги и другие вещи в Домике, — работу мысли. Умному парнишке здесь тем более не место. Гит протянул пристроившемуся на подлокотнике кресла Мику косячок и зажигалку и направился к выходу из комнаты, хватая по пути Джула за руку и утаскивая за собой. Мик знал, как и что делать с самокруткой — опыт улиц сказывался. С первой затяжки, казалось, он ничего не почувствовал, но вот после второй и третьей Мик понял, что это была не просто травка… Звуки стали тише, превратившись в бессмысленный гул. Спустя несколько мгновений он вдруг отчётливо различил монотонное тиканье старых напольных часов, посмотрел на круглый циферблат с римскими цифрами и, к своему удивлению, понял, что не может определить время. Слишком привык к электронным. Он перевёл взгляд на картину: страх и страдание на лицах, дым и грохот, крики, звучавшие в его голове так реально. Он уже видел такой страх в глазах парня из банды Лаки, над которым заносил руку для удара. Тот пытался сопротивляться и орал, что сдаётся. Гит был рядом, Гит смотрел на него своими льдинками и скалился во все белоснежные зубы. И какой-то другой Мик в нём вдруг ударил, потом снова и слова, пока лицо перед ним не превратилось в кашу крови, мяса и хрящей расплющенного носа. Из каши прорезались и едва смогли разлепиться глаза, которые сейчас смотрели на него с картины с отчаяньем, ужасом перед неминуемым и мольбой. Глаза матери, над которой заносил руку отец, глаза Лино, когда бывший парень прижимал нож к его горлу. Или Мик сам делал это с ними? Сердце билось в сумасшедшем ритме, по спине текла струйка холодного пота, Мик не мог оторвать взгляда от картины. Кто-то легко хлопнул его по щеке, заставляя очнуться. Он беспокойно оглянулся по сторонам и только тут сообразил, что всё ещё в Домике, лежит в кресле, а на его коленях сидит темноволосая девчонка в полупрозрачных фиолетовых трусиках и недвусмысленно ласкает одной рукой свои маленькие голые груди, похлопывая другой по его лицу. Девушка была симпатичная, но Мик отрицательно покачал головой — всё вокруг кружилось, а на душе стало паршиво от нахлынувших воспоминаний. Она встала, сделала пару шагов в сторону и, хихикая, залезла на колени другого, сидящего рядом парня. Девчонка с розовыми волосами делала минет Кубу, совершенно не стесняясь зрителей. В глубине души зашевелилось отвращение и разочарование. Мик достал из кармана телефон, было уже пятнадцать минут двенадцатого. Он должен был уйти раньше и теперь сильно опаздывал — Лино возвращался к половине одиннадцатого, когда брал дополнительные смены на работе. Мик поднялся, бросил потухший в руке окурок в пепельницу и двинулся было к выходу, но наткнулся на Гита. Похоже, его не было всё то время, что Мик плавал в бреду. — Уходишь? — лицо Гита светилось довольством, на наскоро заправленной футболке засохли мелкие, едва видимые на сером, бурые пятна. — Нужно с братом встретиться, — виновато произнёс Мик. Пятна то исчезали, то снова появлялись. — О’кей, — коротко бросил Гит и, обогнув парня, пошёл к дивану. Мик, чуть пошатываясь, вышел в коридор и обомлел: за одной из прежде закрытых дверей он увидел ванную комнату, в которой над раковиной склонился Джул, смывающий что-то красное. Последний, услышав шаги, выпрямился, и Мик увидел его лицо в зеркале. Верхняя правая часть лба у самых волос и губы были разбиты и сочились кровью, заливая половину лица и подбородок, на запястьях начали проявляться синяки. На этот раз Мику не мерещилось. Вот, почему уходил Гит и почему вернулся с испачканной футболкой. Мик почувствовал нарастающую панику, ком тошноты поднялся к горлу. Джул молча смотрел на мальчишку в отражении. Мик так же молча стоял и смотрел на него, потом, спустя несколько секунд, громко сглотнул и ушёл, исчезнув из поля зрения. Входная дверь негромко хлопнула. ***       Работа Лино нравилась, несмотря на обилие физической нагрузки и бесконечно длинные десятичасовые смены на складе сразу за стеной, после которых он за дополнительную плату убирал находящийся этажом выше офис руководства. Всего на складе вкалывали посменно двадцать шесть человек, включая их непосредственного начальника Рэя, который здесь практически жил. В их обязанности входили приём поставок, распределение груза по стеллажам и отсекам и отправка. Большие контейнеры перевозил и складывал робот-погрузчик, а вот мелкие, до пятидесяти килограмм приходилось таскать вручную, чтобы сэкономить время. Важно было контролировать условия хранения и транспортировки иногда живого груза, в основном всяких домашних животных, то есть следить за водой в поилке и вовремя засыпать в специальное отверстие прилагающийся к контейнеру корм. Конечно, изготавливались и полностью автоматизированные ящики, но заказчикам было куда дешевле немного доплатить складу за работу, чем покупать такие. По сравнению с большинством мест в Ил Сити, здесь установились просто замечательные условия — регулярные, пусть и небольшие, выплаты за отработанные смены каждые две недели, а также ежедневная выдача одного синего пайка в двадцатиминутный обеденный перерыв. Лино очень повезло попасть сюда. Когда он потерял работу уборщика за заводе, то уже было отчаялся и пришёл на собеседование в ближайший за стеной склад, ни на что особо не надеясь. Но его неожиданно взяли, хотя сам Лино и был уверен, что Рэй сделал это из жалости. Другие претенденты были в основном здоровенными парнями, а он вряд ли мог произвести достойное первое впечатление: немного кривая зигзаком спина, одно плечо слегка выше другого, тощее тело, почти чёрные непослушные кудри, отпущенные с одной стороны длиннее, чтобы чёлкой прикрывать косивший во внешнюю сторону левый глаз. Наверное, Рэй решил, что через пару дней, он сам уйдёт, не выдержав нагрузки, однако Лино удивил его, оказавшись жилистым и довольно крепким. Он скоро привык, никогда не жаловался, быстро соображал. Даже остальные ребята в команде зауважали его, перестав слишком часто подтрунивать над неказистой внешностью. Однажды к ним на обед заскочила девушка-уборщица из офиса и, присев к команде грузчиков за стол, начала скороговоркой: — Парни, приятного аппетита. У меня коллега уволилась — замуж вышла, представляете? Мы с ней пополам смены делили, а сейчас мне кадровичка, стерва такая, сказала, что и меня попрут, если не найду до завтра замену. Иначе возьмут одного, кто все смены потянет. А мне учиться ещё год и курсы оплачивать, нельзя эту работу потерять. Ну, что вы так смотрите? Там не сложно, всего-то включить робота-поломойку и самому быстренько вручную вымыть несколько кабинетов начальства, не доверяют машине почему-то, и пыль везде смахнуть, и зеркала в туалетах протереть, и… — И спеть, и самому себе похлопать, — вставил кто-то, вызвав смех всей команды. — И цветочки полить, — обиженно хмуря бровки, закончила девушка. — Сестрёнка, мы и так тут зашиваемся, — произнёс Рэй. — Я могу, — вдруг спокойно сказал Лино. В подсобке повисла тишина. — Правда?! Огромное тебе спасибо, ты просто чудо! — девушка подскочила к нему, порывисто обняла и побежала к выходу, притормозив у него и добавив, — Завтра после смены поднимайся в офис. Не волнуйся, я тоже заскочу и расскажу тебе всё подробнее. Едва за ней захлопнулась дверь, раздался шквал комментариев. Лино поднял со стола ложку, которую уронил от неожиданности такого искреннего проявления эмоций девушки, и хотел доесть смесь из пайка, но его отвлёк Рэй. — Думаешь, потянешь? — спросил он. — У меня дома два младших брата и сестра, а денег всегда не хватает, — пожав плечами ответил Лино. — Такие же убогие? — в шутку бросил бригадир. — Нет, — проговорил парень, — Но такие же голодные. С тех пор Лино вот уже месяцев десять два через два дня после смены на складе переодевался из тёмно-синего рабочего комбинезона в серый и шёл убирать офис. Выматывался он ужасно, еле добираясь на заплетающихся ногах до дома, зато они с младшими смогли позволить себе регулярно питаться и купить с рук второй, самый дешёвый учебный планшет для Миры. Первый был сначала у Лино, потом, когда тот закончил школу, перекочевал к Мику, но использовали его младшие брат и сестра вместе с подрастающим Тео. С девушкой-уборщицей они быстро нашли общий язык и стали по-настоящему близкими друзьями, делились всеми радостями и проблемами, проводя вместе редкие выходные. Она отдавала им часть продуктов, которые по мере возможности присылала ей мать, а Лино выходил на её смены, когда Пэм приходилось задерживаться на художественных курсах. Было уже десять часов, когда Лино, закрыв смену в терминале, переоделся в свои джинсы, кеды и футболку, натянул толстовку и вышел из склада. К ночи сильно похолодало, моросил дождик. Парень накрыл голову капюшоном и отправился к ближайшему проходу в стене, который находился всего в каких-то ста пятидесяти метрах от здания. У прозрачных дверей, приложив универсальную карточку, заменявшую по сути все необходимые документы, к считывающему устройству, он остановился и, дожидаясь обработки данных и сканирования, несколько раз подпрыгнул на гудящих от усталости ногах, чтобы согреться. Двери разъехались в стороны с тихим мелодичным сигналом. Отсюда до дома было минут пятнадцать пути коротким маршрутом через дворы и тридцать, вдоль шоссе. Когда Лино задерживался на дополнительную смену уборщиком, как сегодня, то выбирал длинную и чуть более безопасную дорогу. Он шёл под каплями холодной воды и думал о том, что сглупил утром, не взяв с собой куртку. Даже руки в карманах начинали замерзать, не говоря уж про остальное тело. Мира наверняка уже уложила Тео спать, а сама болтала по телефону с одной из подружек, дожидаясь возвращения брата. Мик… Да кто знает, где он шляется. В последнее время тот совсем отбился от рук, не хотел ни с кем разговаривать и пропадал не пойми где целыми днями и иногда ночами. На все расспросы отвечал грубо и односложно, если вообще отвечал. Сегодня, конечно, обещал, что придёт на семейный совет — это было одним из их негласных правил, которое никто не нарушал без действительно веских причин. Парень бесился, но больше боялся, когда Мик стал появляться с различными травмами. Он бы понял или, во всяком случае, постарался понять, если бы только Мик объяснился, но достучаться до него парень не мог ни уговорами, ни руганью. Лино так задумался, что совершенно перестал замечать окружающее пространство, и очень зря: прямо перед ним выросли шесть тёмных фигур с надвинутыми на лица капюшонами. Лино попытался обойти их, но ему преградили путь. — Слыш, уродец, торопишься куда? — осведомился хриплый голос, — Деньжат не найдётся? Нам не много, сколько есть. — У меня нет денег, — проговорил Лино, невольно отступая. — Ребята, проверьте-ка это чучело! — сказал хриплый, обращаясь к остальным. Двое подошли к нему, один схватил сзади за шею, другой принялся обшаривать карманы, выкидывая содержимое на асфальт. Хриплый осмотрел дешёвый потрескавшийся телефон, годившейся только для того, чтобы выкинуть, карточку личности, которой никто другой никак не смог бы воспользоваться, и пару монеток: — Н-да, не густо, — разочарованно произнёс он. — Отвалите, вы же видите — у меня ничего нет, — сказал Лино, всё ещё надеясь на лучшее. Он ясно понимал, что дать отпор шести крепким парням не получится, бежать тоже было некуда, да и куда денешься на прямой дороге. — Реально ничего. Ты нас расстроил, уродец, потратил наше драгоценное время… Нехорошо. — Ребята, не на… — Лино не успел договорить, в челюсть полетел кулак. Он дёрнулся было, чтобы увернуться, но не смог — шею держали стальной хваткой. Впрочем, её тут же отпустили, и он упал на спину, не удержавшись на ногах. На бока посыпались удары тяжёлых ботинок. Лино свернулся в клубок, защищая руками голову. Спустя несколько мгновений, показавшихся ему вечностью, Хриплый окликнул парней, останавливая. — Ладно, хватит! Над ним и так уже природа поиздевалась. Пойдём дальше, не хватало на патруль нарваться. Странное опасение, полицейские сами бы побоялись сунуться, здесь не среднее кольцо и уж тем более не центр. Кто-то ещё раз пнул Лино в спину, потом голоса стали отдаляться. Когда парень совсем перестал их слышать, то привстал и осмотрелся. Он был один на мокром асфальте посреди улицы, мимо по шоссе проносились на огромной скорости редкие автомобили. Лино осторожно ощупал очаги боли и, удостоверившись, что ничего не сломано, собрал рассыпанные вещи и разложил обратно по карманам. Он еле смог встать и медленно побрёл дальше, периодически останавливаясь, чтобы передохнуть. Все мысли в голове испарились, кроме одной — хотелось поскорее добраться до дома. Лифт в подъезде как всегда не работал, пришлось подниматься на свой этаж по лестнице, чуть ли не ползком. Нижняя часть лица и всё его тело ныли тупой болью. Лино кое-как, по стеночке, доплёлся до нужной квартиры и постучал, а когда худенькая девчушка распахнула дверь, испуганно вскрикнув от увиденного, ввалился в коридор и бессильно осел на пол. — Лино, что случилось?! — Мира присела перед ним, встревоженно вглядываясь в его лицо, одновременно стягивая с ног кеды. — Нарвался на мудаков, — с трудом ответил парень. — Сильно избили? Пойдём на кухню, надо осмотреть. Держись за меня, да, вот так, — Лино закинул руку ей на плечи и привстал, — Пойдём, братишка, вот так, потихоньку. Они добрались до кухни, где Мира, усадив брата на табуретку, принялась стягивать с того промокшую грязную одежду, потом скомкала и отнесла в ванную, сразу закинула в стиральную машину. Там же взяла аптечку и вернулась с ней. Лино выглядел ужасно: нижняя челюсть опухала, на рёбрах, впалых боках и спине начали расползаться уродливые синяки и гематомы, кое-где чуть кровоточили ссадины. Она вытащила салфетку, пропитанную дезинфицирующим раствором и протёрла послушно сидящего в одних трусах брата, затем достала мазь и, выдавив немного на пальцы, стала обрабатывать повреждения. — Тео спит? — шёпотом спросил Лино. — Ага, с ним всё в порядке. Ты лучше за себя переживай, — ответила девушка, — Так что всё-таки произошло? Лино пересказал ей вкратце случившееся. В конце Мира нахмурились и подытожила: — Вот уёбки! Лино посмотрел на неё осуждающе, в четырнадцать так ругаться явно рано. — Ну, прости, других слов нет, — она пожала плечами и взяла его лицо в свои руки, поворачивая к свету, — Открой рот. Лино открыл. Сестра внимательно осмотрела его и, сказав, что всё нормально, смазала ушиб снаружи той же мазью. — Налей воды, пожалуйста, — попросил парень и добавил, — Мик не звонил? — Нет. Он несколько дней со мной не разговаривает. Уже двенадцать, вряд ли он вообще удосужится прийти. А что ты хотел обсудить сегодня? — спросила она, поставив на стол перед ним наполненный стакан. — Во-первых, его поведение. Во-вторых, необходимые расходы на следующие две недели — мне на счёт пришла зарплата. Хорошо хоть наличные снять не успел, — Лино попытался улыбнуться, но из-за боли в челюсти вышло так себе. Потом собрался с силами, взял стакан и, сделав несколько глотков, продолжил, — В-третьих, завтра хотела зайти Пэм, у нас обоих выходной, можно было бы устроить генеральную уборку. Но в свете последних событий, это, кажется, придётся перенести. — Сделала уже, не парься. Сегодня пораньше из школы отпустили, и до того, как забрать Тео из подготовки, я успела зайти домой и прибраться. Только кухня осталась. Завтра утром тут уберу. — Ты умница, спасибо, — Лино погладил её по длинным тёмным кудрям. — Сама знаю, не за что, — Мира потёрлась головой о его руку, как кошка. Раздался стук в дверь. Мира пошла открывать. Лино не стал шевелиться, почти каждое движение отдавалось болью во всём теле. — Привет, Мик, — послышалось из прихожей. Ответа ожидаемо не последовало. Зашуршала снимаемая ветровка, один за другим стукнулись о пол ботинки. Мира вернулась на кухню и села на соседнюю табуретку, недовольно поджимая пухлые губки. Мик появился в проходе. Лихорадочно блестевшими на непривычно бледном лице глазами осмотрел побитого брата и вдруг, зажав рот ладонью, бросился в туалет. Оттуда донеслись звуки, явно сопровождающие рвоту. Лино и Мира испуганно переглянулись. Парень хотел было встать, но сестра остановила его и пошла сама. На кухню, разбуженный шумом, пришёл сонный Тео. — Привет, братик, — он зевнул и потёр кулачком веки, — А что случилось? — Солнышко, прости, что разбудили. Всё хорошо, иди спать, — Лино поправил его перекрутившиеся пижамные штанишки. — Но вы же не спите, — обиженно проговорил Тео. — Мы уже большие, а ты ещё маленький. Иди спать, пожалуйста. — А почему у тебя синяки? — не отставал малыш. — Так, Тео. Что я тебе сказал? Живо спать! — приказал Лино и, смягчившись, добавил, — Завтра я всё тебе объясню, хорошо? Только, пожалуйста, вернись в свою кровать и засыпай. Мы не будем больше шуметь. — Хорошо, братик. Спокойной ночи! — Тео, пусть и с неохотой, сдался и ушёл обратно в комнату, топая по полу босыми ножками. Лино устало прикрыл глаза, голова гудела, но сейчас его больше беспокоил Мик. Идти к нему было бессмысленно — Мира бы позвала, если бы он понадобился. Прошло несколько минут. Раздался звук смыва, потом журчание воды в раковине в ванной и неровные тяжёлые шаги по коридору в сторону комнат. Лино открыл глаза. На кухню бесшумно вошла сестра. — Мик, кажется, пьяный. Его стошнило пару раз, но вроде уже полегче. Он пошёл в кровать. — Мира… — Что? — Да нет, ничего, — проговорил Лино. — Эй, братишка, всё в порядке. Пойдём тоже ложиться, — Мира подошла и помогла ему встать. Погасив свет на кухне, они прошли по коридору и остановились у открытой двери в комнату. Та была разделена большой ширмой на две части: слева стояла друхъярусная кровать, на нижнем отсеке которой уже мирно посапывал Тео, справа была полуторка Мика, где он и лежал, уставившись в потолок. — Мик, что ты творишь? — шёпотом, чтобы не разбудить мелкого, спросил Лино. — Иди на хуй, — так же шёпотом ответил парень и отвернулся к стене. Лино только глубоко вздохнул, сил злиться не было. Мира с грустью заглянула ему в глаза и тихонько попросила: — Братишка, можно сегодня с тобой поспать? — Можно, — прошептал Лино, кивнув для убедительности. Они зашли в соседнюю комнатушку, переделанную когда-то из гардеробной, в которой едва помещалась такая же, как у Мика, полуторка, занимавшая почти всё место от самой двери. Немногочисленные вещи были убраны в коробки, стоящие на полках. Мира свернула плед, лежавший сверху, и положила его в угол. Стянула кофту, оставшись в домашней майке и шортах, кинула её на пол и залезла под одеяло, тут же сворачиваясь маленьким комочком. Лино, чуть не зашипев от боли, медленно прилёг рядом. Он вдруг вспомнил, как раньше здесь спали родители, ещё до того, как оба передознулись, оставив младших ему на попечение. — Спокойной ночи, Лино, — засыпая пробормотала сестра. — Добрых, Мира.